Итак, мой взывающий все-таки уснул. Полагаю, это еще один недостаток, который смертные не в состоянии контролировать. Не то чтобы у этой заготовки под человека был хоть какой-то выбор после того, как я воспользовалась своим эфиром. Но мог ведь хотя бы для вида оказать сопротивление! А он что? Будучи связанным с мстительной и крайне недовольной моровой инферией, просто взял и прямо перед ней уснул! Мне, как умудрившейся вляпаться в связку со столь хилым смертным, сие не просто обидно – считаю подобное безволие оскорбительным!

Так, Листа, успокойся. Не время крутить хвостом.

Я приблизилась к бурчащему во сне Торену и протянула заострившиеся когти к его лицу. Ну и кто кого теперь контролирует? Думал, сможешь вот так запросто позвать моровую инферию, словно ручного беса, а потом еще и распоряжаться, угрожая связкой? А не пойти ли тебе прямо в мрой к нашему Багровому Владыке?!

Словно услышав мои кровожадные пожелания, Торен резко повернулся на спину и взмахнул рукой, едва не заехав мне по лицу. Я еле успела увернуться и отступила.

Кажется, теперь понятно, как эти смертные выживают: инстинкт самосохранения! Даже будучи практически беспомощными при отключении сознания, каким-то звериным чутьем они способны улавливать сигналы опасности и тут же предпринимать необходимые для самозащиты действия. Трогательные и до смешного наивные попытки, но все же. Полагаю, если бы не влияние моего эфира, он бы точно проснулся и, несмотря на боль, снова принялся бы терзать меня этой бесячей связкой.

Вспомнив неприятные ощущения, я поморщилась. Неужели он действительно надеялся, что его план сработает? Попросить моровую инферию избавить от проклятия, а затем еще и связать себя с ней – это ж надо было додуматься! Приятель, ты либо до крайности наивен, либо глуп, либо… в отчаянии. Потому что только отчаянный глупец поверил бы в то, что я и правда собираюсь помочь. Хотя, признаться, ему удалось меня немного заинтриговать. И дело не в его просьбе, а в поморе, ядовитые нити которого коснулись моего эфира в момент испуга его сестры. И исходили они вовсе не от керамической статуэтки, которой Торен едва не заехал мне по лицу в нашу первую с ним встречу. Что-то в этом доме определенно было не так.

Так, Листа, стоп! Твой хвост снова понесло не туда! Ты зачем этого смертного усыпляла? Чтобы стоять над ним и моноложить о том, как им всем не повезло навлечь на себя помор? Так сами виноваты! Нечего было связываться с нашим миром! Впредь сто раз подумают, прежде чем совать свой нос по ту сторону Покрова. Если после полного раскрытия помора вообще останется что совать.

Я снова склонилась над взывающим.

Итак, как мне разорвать эту связку? Чтобы быстро. И желательно не больно. Для меня, разумеется. Проще всего было бы лишить этого парня жизни. Нет взывающего – нет вязи, как говорится. Вот только предвечным творить подобное строго запрещено, о чем постоянно напоминают вездесущие церберы. Ладно уж, если нельзя убрать целого смертного, тогда уберу мешающую мне часть. Без его левой руки связка наверняка исчезнет.

Я тоскливо покачала головой. Эх, жаль, что нельзя поделиться своими планами с Тореном. Ему бы точно понравилось!

Ладно, начну с браслета, а там, глядишь, и до руки доберусь.

– Только не шевелись, ладно? – нежно проворковала я, поточнее прицеливаясь заострившимся когтем.

– Торен, ты не спишь?

Тихо выругавшись, я отскочила от кровати и бесшумной тенью скользнула за угол шкафа. Дверь тихонько отворилась, и в проеме показалось бледное личико Мелис.

Я досадливо закусила губу. И что она здесь забыла? Может, тоже усыпить ее? И потратить остатки эфира? Ну нет, лучше дождусь, пока сама уйдет.

– Странно, а мне показалось, – пробурчала под нос Мелис, всмотревшись в лицо спящего брата. – Так вот он где! – бросив взгляд на прикроватную тумбочку, обрадовалась Мелис и потянулась к фигурке ангелочка, по которой зазмеились блеклые сероватые отростки.

– Не трогай! – непроизвольно вырвалось у меня, и тут что-то упруго ударило в мою грудь. Я сипло охнула.

Мелис испуганно вскрикнула и обернулась, а я застыла, прикрыв рот ладонью. А через несколько секунд фыркнула: чего это я, она же меня все равно не видит…

– Здравствуй, – так просто проговорила Мелис, будто внезапная встреча с предвечными для нее в порядке вещей.

– Это ты мне? – глупо уточнила я, поводив ладонью перед ее лицом.

Ее зрачки четко следовали за моей ладонью.

– А ты, наверное, коллега Торена, да?

Ну разумеется, коллега! Кто же еще будет нависать над спящим парнем… погодите-ка. А где же изумленные вскрики, вытянувшееся от удивления лицо, легкая паника во взгляде? Или коллеги женского пола в спальне этого колдователя обычное явление? В таком случае у меня назрел еще с десяток неприличных вопросов к моему взывающему.

– Ты права, – как можно спокойнее произнесла я. – Мы с твоим братом обсуждали рабочие планы, вот я и засиделась…

– Тогда подожди. Я принесу шоколад.

– Шоко… что? Эй, погоди!

Я рванула было следом, но у самой двери остановилась и выругалась. Что, вообще, я творю? Зачем вру и выкручиваюсь, словно нашкодивший бес, застигнутый цербером врасплох? Мне-то какое дело, что думает эта смертная? Которая по какой-то непостижимой причине внезапно стала видеть меня так же прекрасно, как и Торен. Да что с этой семейкой не так?!

Я поспешила к спящему Торену: еще не хватало, чтобы кто-нибудь узнал об этом! Ладно, вызов и привязка, с каким предвечным не случается? Но быть замеченной какой-то жалкой смертной? Даже думать не хочу, чем это обернется для моего статуса, узнай о подобном Покровительница!

Выпустив когти, я снова остановилась у дивана с сопящим Тореном. Эта смертная вот-вот вернется, и я не уверена, что успею завершить то, о чем сама пока имею смутное представление. Может, все же стоит воспользоваться силой? Правда, мое воздействие на ее и без того изъеденный помором эфир может возыметь печальные последствия. Уж не знаю, что за помор она на себя навлекла…

Не сдержавшись, я громко выругалась. В этом-то все и дело! Именно поэтому я до сих пор медлю! Я, моровая инферия, собираюсь позорно сбежать, так и не сумев определить, что за проклятие носит в себе этот жалкий блондинистый сосуд? Неужели после такого оглушительного провала я осмелюсь просить перед своей Покровительницей крылья демона?

– Моровая урна!

– Ой, нет, – испуганно воскликнула смертная, аккуратно приоткрывая дверь локтем, – это я, Мелис.

Отлично! Я снова замешкалась. Вот правильно мне говорила Мирейна: для предвечной я слишком много думаю.

– Проходи сюда, – шепнула Мелис, аккуратно поставив широкий пластмассовый поднос на столик у окна, и поманила меня рукой.

Я неуверенно подошла к столу, на который девушка выставляла две объемные чашки, высокий чайничек с кнопкой, бутыль с белой жидкостью и несколько плошек, до краев заполненных разноцветными сыпучими веществами.

– Присаживайся… э-э…

– Листа. – Я растерянно огляделась, не представляя, как мне все-таки надлежит поступить.

Ситуация снова ускользала из-под моего контроля. Совсем как в момент моего призыва Тореном.

– Очень приятно, Листа. Меня зовут Мелис. – Она улыбнулась. Искренне и даже как-то по-детски наивно. – Ты ведь любишь горячий шоколад?

Понятия не имею! Я даже не знаю, что это такое. Впрочем, если он хоть немного похож на разогретый местью эфир, пожалуй, я не прочь его отведать.

– А вот мы с Торени любим пить горячий шоколад. – Мелис снова одарила меня своей яркой и омерзительно простодушной улыбкой. Забравшись в кресло с ногами, она склонилась над расставленной на столе посудой. Я осторожно присела на краешек мягкого кресла по другую сторону стола. – Он говорит, что вкуснее ничего в жизни не пробовал.

Я тихонько хмыкнула: врет он, конечно, твой братец. А если точнее – льстит. Впрочем, ничего нового – все смертные так делают. Лгут, злословят и лицедействуют, изо всех сил стараясь натянуть порок на совесть. Чтобы затем, стоя пред местным проповедником, недоуменно хлопать невинными глазенками, мол, ничего не знаю, предвечный попутал.

Оно и понятно. Нас ненавидеть гораздо проще.

Мерзкие лицемеры.

– В последнее время брат много работает и дома почти не бывает. – В голосе Мелис скользнуло тоскливое сожаление, но она снова улыбнулась. Убрав свесившуюся на грудь аккуратную косу, она налила белую жидкость в чайничек и нажала кнопку. – Хорошо, что он сегодня дома, а не на дежурстве:  ему нужно отдохнуть. Милые рожки, – подмигнула она мне, и я напряглась, вспомнив о своих инфернальных особенностях, которые от смертной стоило бы скрыть.

Вот только волновалась я, как оказалось, совершенно напрасно.

– Это вы с братом костюмы для Хэллоуина примеряли? Так ведь он прошел уже, – хихикнула Мелис и покачала головой. – Интересные у вас на работе приколы. Хотя, – она вдруг прищурилась, – тебе этот ободок лучше больше не надевать. Он тебе абсолютно не идет.

Я застыла в недоумении, совершенно не представляя, что на это следует ответить.

– Я рада, что у моего брата такая милая коллега. – К моему вящему раздражению Мелис продолжала прыгать с темы на тему, полностью контролируя ход беседы, за которым я едва успевала следить. – Хотя я не ожидала, что он приведет кого-то домой. Ведь гостей у нас почти не бывает. – Девушка задумалась, полностью погрузившись в свои мысли. – Это немного странно.

Странно? Сидеть за одним столом со смертной, принимая из ее рук угощение, – вот что по-настоящему странно!

Я прищурилась, внимательно взглянув на хлопочущую над столом Мелис. Ее эфир был неоднороден, тускл и шероховат, словно его торопливо понадкусывал слабый бес. И да, это немного похоже на моровое воздействие. Вот только сам помор я почему-то не видела. Ни черных пятен, расползающихся гнилой плесенью по эфиру, ни грязно-багровых прожилок, разрастающихся и проникающих все глубже по мере раскрытия помора. Подобные проявления я видела не раз – и не раз сама накладывала. И не только я. Что бы себе смертные там ни воображали, они не в силах сами сотворить подобное. И если кто-то из них становится сосудом для помора, это всегда значит лишь одно: за этим стоит кто-то из нас. Просто сам смертный об этом не знает. До поры до времени. Именно поэтому любой помор несет в себе отпечаток своего создателя, эфир которого мы, моровые инферии, способны не только видеть, но и чуять.

Но у Мелис я не чуяла ничего. И это сильно сбивало с толку! Либо я утратила свои способности ощущать моровое воздействие, либо никакого помора и вовсе нет. Вот только… почему при каждом взгляде на эту смертную я ощущала, как мой эфир вибрирует в каком-то тревожном предчувствии? Никак не разобрать.

Я снова принюхалась и едва не фыркнула, поскольку именно в этот момент мне под нос подсунули чашку с дымящейся густой жижей, внешний вид которой доверия не внушал.

– Шоколад готов, – возвестила Мелис так радостно, будто самолично выявила источник своего проклятия.

Аромат напитка был действительно приятен. Впрочем, эфир тоже приятно пахнет, но вот переносить я его могу лишь в малых дозах и только ради поддержания необходимых сил.

– Ну же, попробуй. – Мелис кивнула на кружку в моих ладонях. – Его обязательно нужно попробовать, пока он не остыл. – Ее глаза загорелись в нетерпении.

Я пожала плечами и, немного помедлив, поднесла чашку ко рту. Снова понюхала, осторожно коснувшись губами краев чашки, – Мелис, словно зачарованный эфиром бес, наблюдала за каждым моим движением – и отпила крохотный глоток.

Во рту стало непривычно тепло и вязко.

– И? – Мелис подалась вперед, словно в нелепой попытке рассмотреть мои ощущения.

– Вполне. – Я растерла густую жидкость по нёбу и кивнула: – Очень даже неплохо.

– Но не идеально. – Было видно, что Мелис расстроилась.

Почему-то стало неуютно, и я поспешила объяснить.

– Ну идеала ведь все равно не бывает, – пожала я плечами – и вдруг снова ощутила упругое сопротивление в груди.

– Бывает. – Мелис подняла голову, и я изумилась, как сильно она изменилась: выражение ее лица стало серьезным, взгляд – осмысленным и хмурым, а между бровями залегла складка. – Просто у каждого он свой. – Даже голос претерпел изменения: стал глубоким, строгим и холодным.

По ее эфиру побежала темная рябь.

– В таком случае, – я прищурилась и придвинулась к столу, чтобы внимательнее рассмотреть эфир, – тебя сейчас должны волновать не мои идеалы, верно?

Она на мгновение застыла, пронизывая меня голубыми льдинками глаз насквозь.

– А ты и правда забавная, – хлопнула в ладоши смертная, отчего я вздрогнула.

Цвет ее радужки снова посерел, а губы расплылись в детской улыбке.

Я озадаченно почесала затылок: это что сейчас такое было? Неужели у смертной настолько изменчивый, сложный характер? Или это какое-то психическое отклонение? А может, последствия помора так проявляются? Но если так, то дела у смертной обстоят куда хуже, чем я думала.

– Я все-таки сделаю лучший шоколад. – Мелис снова принялась засыпать шоколадную стружку в новую чашку. – К Рождеству я точно успею. Ведь я обещала Торену.

Я практически не слушала девушку, погрузившись в собственные размышления. А потому не сразу заметила, как мои руки, плечи, а затем и все тело окутал приятный теплый кокон. Я сразу же встрепенулась и огляделась в поисках постороннего присутствия и чужеродного воздействия, но ничего подозрительного не обнаружила. Кроме одного: детали интерьера стали немного… ярче, что ли? Даже окружающий воздух словно уплотнился, медленно погружая мой эфир в какое-то непривычное, немного странное, но вместе с тем необычайно приятное тепло.

Я недоуменно уставилась на чашку в своих руках. Неужели таково воздействие этого отталкивающего на вид напитка? Выходит, я все-таки недооценила умения этой смертной.

– Торени, кстати, пообещал, что мы вместе будем украшать наш дом. Так что нужно подготовить все заранее, – продолжала щебетать Мелис, пока я внимательно изучала напиток. Я снова поднесла чашку ко рту и, набравшись смелости, сделала глоток побольше. И хотя вкуса я не почувствовала, во рту потеплело, а в груди вдруг стало мягко и приятно. Да что же это за чудо-зелье такое? – Правда, брату с его фантазией я бы доверила украшать только забор. Так что помощь нам точно не помешает. – И Мелис уставилась на меня в ожидании.

– Чего? – встрепенулась я, пытаясь вынырнуть из укачивающей мой эфир волны приятных ощущений. – Помочь? Вам?

– Да, на Рождество, – нетерпеливо поерзала в кресле Мелис. – Ты придешь, Листа?

– Рожде… – Я старательно пыталась вспомнить речь, конец которой почему-то уперся в мою скромную рогатую персону. – Ах, Рождество! Это вроде семейное торжество? Понятно. – Я снова вспомнила о том, зачем меня призвали в этот убогий мир. И о том, почему в этом убогом мире я неожиданно для себя вдруг решила подзадержаться. – Тебе этого ангелочка на праздник подарили? – Я кивнула на торчащее из кармана ее халата керамическое крылышко. – А ваши родители…

Приятное теплое чувство моментально улетучилось, и в комнате снова стало промозгло.

Глаза Мелис странно заблестели, а ее эфир снова пошел рябью. Она нервно поправила манжету халата, и вот тогда, всего на мгновение, я увидела, как серовато-белесые нити, словно тончайшая паутина, окутали ее бледную плоть в районе груди, где розовел зарубцевавшийся ожог. Я прищурилась: да, это очень похоже на помор. Кроме одного существенного отличия: воздействие начиналось не с краев эфира, неотвратимо прогрызая себе путь к искре души, как свойственно любому помору, а наоборот, подтачивая смертную изнутри, ползло наружу, все шире расползаясь едва заметной рябью по всей поверхности эфира.

– Я могу?.. – Я потянулась к статуэтке, но моя кисть была перехвачена на половине пути. Тоненькая худенькая рука со всего маху припечатала мою ладонь к столу.

– Ru milicamm.

– Что?

Меня с силой толкнуло в грудь что-то упругое, и я едва успела ухватиться за край стола, чтобы удержать равновесие. И вдруг впервые ощутила непрошеную гадливую дрожь в своем эфире.

– Мелис?

Она ничего не ответила, продолжая взирать на меня из-под пушистых ресниц. Вот только что-то в этой милой невинной девчушке изменилось: глаза потемнели, будто вобрав в себя мрак безлунной ночи, скулы заострились, а губы изломились в легкой пренебрежительной ухмылке. Она слегка приподняла подбородок, затянув меня в холодный оценивающий взгляд.

Я затаилась, не в силах отвернуться.

– Это все твоя вина, – зло прошипела Мелис, придвинувшись ко мне совсем близко. – Ru milicamm. Проклинаю.

Она вдруг охнула от боли, резко отшатнулась и вскинула руки, точно обожглась. Вскочив из-за стола, Мелис испуганно огляделась и взмахнула руками: сама того не подозревая, девушка отчаянно пыталась стряхнуть с себя мой эфир.

Я покачала головой и приблизилась к мечущейся по комнате смертной.

– Подожди, я…

– Неужели снова! – в сердцах воскликнула она, уставилась на меня в упор – и отвернулась, полностью проигнорировав.

Она снова огляделась и только сейчас, казалось, заметила спящего брата.

– Да что же это… – Мелис растерянно посмотрела на стол с дымящимися чашками.

Она потерла покрасневшие глаза и, что-то пробормотав себе под нос, на цыпочках поспешила к выходу, оставив позади озадаченную, но в то же время крайне заинтересованную меня.

– Во дает! И откуда только эта смертная знает язык предвечных? – пробормотала я и шагнула к спящему Торену. – Если бы мне было интересно…

Я остановилась. Мои губы сами собой расплылись в предвкушающей ухмылке.

– А ведь мне действительно интересно.