Полторы недели спустя мы перестали записывать свои наблюдения. Это отнимало слишком много времени, а странностей стало столько, что проще уже казалось фиксировать те вещи, которые оставались такими, как и прежде.

Но, собственно говоря, практически ничего не было прежним.

Мы с удивлением прохаживались по улицам, на которых с каждым днём жизнь становилась всё ярче и хаотичнее.

Район теперь напоминал мою комнату до того, как в ней убрала Принцесса. Это было круто. Большинство детей вообще не ходили домой. Они понастроили хижин и шалашей во дворах, перед школой и в подъездах и переселились в них. Жилища выглядели прикольно, а с каждым днём их количество росло.

По улицам разносился стук молотков. Мальчики и девочки строили отличные новые дома из старых досок, одеял, шкафов и множества других предметов, извлечённых из мусорных контейнеров. Это было похоже на настоящее соревнование. То и дело кто-то притаскивал нечто новенькое, что следовало прикрутить к имеющейся конструкции. Получались самые невероятные постройки – скособоченные хижины с кривыми башенками, шатающимися балконами и крутыми лестницами.

Некоторые были совершенно бесполезными, зато выглядели нереально!

Вскоре дети начали раскрашивать жилища. Люди, животные, цветы, деревья и надписи покрывали стены, как пёстрая обёрточная бумага.

А дети всё рисовали и рисовали. Повсюду стояли баллончики и вёдра с краской, каждый мог запросто подойти, взять кисть, а затем изобразить то, что взбредёт в голову.

Что об этом думала прачка? Пару месяцев назад она жутко разозлилась из-за микроскопического рисунка, появившегося на стене её прачечной, и даже вызвала полицию, но теперь ей было всё равно.

Да и вообще никто из взрослых ни на что не сердился. Высоко поднимая ноги, они перешагивали через всё, что преграждало им путь. А препятствий оказалось немало. По всем тротуарам были разбросаны вещи. Иногда даже мы не могли разобрать, принадлежали ли они кому-то из детей или являлись обычным мусором.

Но никто из немногих взрослых, ещё появлявшихся на улицах города, не жаловался.

Как будто ни детей, ни гор пёстрого хлама не существовало.

– Ничто уже не будет таким, как раньше. Какой кошмар! – простонал Сандро, когда мы в очередной раз вышли на улицу в попытках высмотреть хоть что-то полезное.

Принцесса кивнула и шмыгнула носом. С некоторых пор она стала ходить в шлеме, который мы нашли в маминых запасах снаряжения для выживания. Маме он требовался, когда она отправлялась на раскопки в пещеры и другие опасные места.

Сандро протянул Принцессе платок и аккуратно положил руку ей на плечо. Сначала мне это не понравилось, но потом Принцесса протянула руку мне, и я сразу же крепко сжал её ладонь.

– Я скучаю по родителям, – тихо пробормотала она.

Всхлипывания усилились, и слёзы покатились по её щекам. Я отчаянно держался, ведь мальчики не плачут. А потом заметил, что и Сандро захлюпал носом.

– Поэтому дети и строят новые дома, – сказал он. – У них нет времени, чтобы грустить.

Мы медленно продвигались вперёд, пока не добрались до одного сада, в котором собралась группа детей. Здесь было не менее тридцати мальчиков и девочек. Они выстроились вдоль забора. Все были одеты кое-как.

Мы остановились и стали ждать, что произойдёт дальше.

– Я и понятия не имел, что в районе живёт столько детей, – поразился я.

– Я думал, ты живёшь тут всю жизнь. Это самый населённый детьми район в городе, – ответил Сандро.

– Я редко бываю на улице. После школы я обычно хожу на тренировки по хапкидо, – объяснил я. – А детский сад я не посещал. Мне это было не нужно, потому что бабушка всегда дома.

«А чтобы изобрести самый лучший компьютер на свете, требуется уйма времени». Это я уже подумал, но вслух говорить не стал.

Принцесса посмотрела на меня таким взглядом, будто я сказал нечто очень грустное.

Внезапно что-то щёлкнуло, и в саду включились три садовые поливалки. Миллионы капелек заблестели на солнце. Дети с радостными воплями бросились на газон и принялись танцевать под струями воды.

– У них даже душ есть, – буркнул Сандро. Но его голос прозвучал так, словно в горле застряла лягушка.

Домой мы вернулись в подавленном настроении, ужинать никто не захотел.

Позже мы ещё раз вышли на улицу. Повсюду горели костры. Мальчики и девочки жарили на палочках сосиски и зефир, пели песни и рассказывали друг другу истории. То тут, то там слышался плач малышей: по вечерам они особенно скучали по родителям, которые раньше целовали их на ночь и читали книжки.

Мы присели к одному из костров. Какая-то девочка предложила нам жареный зефир, и мы обожгли лакомством языки. А потом Принцесса спела песню.

Пела она здорово, и все внимательно слушали. После дети захлопали в ладоши и попросили спеть ещё.

Принцесса исполнила «Луна в ночи всходила», и мы вернулись домой. Сели у окна и уставились на ночное небо.

– Что там? – вдруг спросила Принцесса, показывая на квартиру напротив.

До нас донеслись музыка и громкий смех.

– Там живёт толстая госпожа Конради, которую мы недавно встретили в балетной пачке, – ответил я.

– Наверное, она закатила безумную вечеринку, – предположил Сандро.

– Я ещё никогда не видел, чтобы к госпоже Конради приходили гости. Но теперь у неё в квартире уйма народу, и они устроили реальный карнавал. А сейчас не сезон, – удивился я.

– Теперь всё происходит иначе, чем раньше, – возразила Принцесса и хлюпнула носом.

В среду – четыре недели назад – около половины детей, живущих в городе, ещё ходили в школу. Хотя это от них уже не требовалось. За ними не следил ни один взрослый: ни отец, ни мать, ни учитель, короче говоря, никто.

В здании школы царил хаос, как и на улицах. Повсюду валялись куртки, брюки, ботинки, мягкие игрушки, рюкзаки, подушки и пледы. Посреди этого безобразия бегали кролики, морские свинки и хомячки.

Госпожа Мюллер вела уроки очень странным образом. Она приходила в класс, начинала что-то вещать и не замолкала до звонка. Обычно я не понимал, о чём она говорит. Сама же она получала огромное удовольствие от своих выступлений.

Задавать ей вопросы было бесполезно. Она нас не замечала. Иногда она ни с того ни с сего начинала петь.

Сандро покачивал головой в такт, спрятавшись за занавесью своих длинных волос.

– Она автор, режиссёр и исполнительница главной роли в театральной постановке, а нам оставляет роль благодарной публики, – сказал он и поднял вверх табличку с надписью: «Мне это не нравится».

Но госпожа Мюллер не видела и не слышала Сандро.

Она называла нас «уважаемые дамы и господа» и обращалась на «вы».

А затем произошла памятная история с её причёской.

Точнее, это случилось утром в четверг – четыре недели назад. Госпожа Мюллер ворвалась в класс.

– Доброе утро, уважаемые дамы и господа, – произнесла она, двумя руками взялась за волосы и сняла их с головы.

Девочки от страха завизжали. Но и мы, мальчики, тоже вскрикнули.

Я посмотрел на причёску госпожи Мюллер, лежавшую у неё на столе, после чего – на преподавательницу.

Значит, она всегда носила парик! Под ним скрывались совсем короткие, вишнёво-красные волосы. Было похоже, будто она надела красную шапочку для плавания. Мы уставились на неё во все глаза, а госпожа Мюллер притворилась, что ничего не произошло.

Она невозмутимо прочитала очередной доклад и спела две безумные песни. Удалилась из класса и уже не возвращалась.

Исчезли и остальные учителя, секретарь, директор, завхоз и медсестра – госпожа Либиг.

Мы каждый день смотрели новости по телевизору и читали газету господина Вехтера, жившего в нашем городке. Мы искали в Интернете. Мы ожидали найти хоть какое-то объяснение происходящему, но всё было безуспешно.

– Ах ты ж, такого просто не бывает, – шептала Принцесса.

Затем она в десятый раз за утро убрала в квартире и разложила по местам всё, до чего мы с Сандро успели дотронуться.

Бабушка отсутствовала с пятницы, а находился ли папа в квартире или нет, мы понять толком не могли. Отцовская комната была заперта, а из-за двери не раздавалось ни звука.

На мои электронные письма он не отвечал.

Сквозь открытые окна в дом проникали солнечный свет, детский смех и крики с улицы.

– Свобода и приключения зовут нас! – воскликнул Сандро.

Мне очень нравилось, что у меня живут Сандро и Принцесса, но я был не против переехать в хижину на улице. Наверняка и мои друзья думали о том же.

Но каким-то образом мы знали, что делать этого ни в коем случае нельзя: ведь мы могли потерять контроль над происходящим. Мы собирались выяснить, что здесь творится. Как бы странно это ни звучало, но уже тогда мы чувствовали, что должно произойти нечто невероятное, а мы непременно сыграем важную роль.

Но обо всём по порядку.

В воскресенье вечером мы сидели на кухне за столом и доклёвывали остатки вчерашней пищи. Денег в металлической банке было всё меньше, и Принцесса экономно распределяла еду между нами. Чтобы немного подбодрить нас, она выложила картошку, макароны и соус на блюдо, придав всей снеди форму бабочки. Можно было и не стараться.

Но я не хотел делать ей замечания или жаловаться. Мне казалось очень милым, что Принцесса взяла на себя заботу о домашних делах, пусть ей на это и требовалось куда больше времени, чем бабушке.

Вообще, я старался не думать о бабушке. Это было слишком грустно.

– Всё ясно! – неожиданно выкрикнула Принцесса и ударила кулачком по столу.

– Что? – спросил я и залез под стол, чтобы собрать осколки своей тарелки, которую выронил от страха.

– Взрослые просто забыли о детях!

Конечно, я размышлял о чём-то подобном, но когда Принцесса произнесла это вслух, то почувствовал, будто меня ударили в живот.

Мне стало совсем плохо, и аппетит напрочь пропал. Сандро встал и направился в угол. Он спрятался за своими волосами и принялся раскачиваться туда-сюда.

Принцесса как ненормальная бросилась убирать на кухне, а я поплёлся в спальню и начал упражняться, совершенствуя приёмы хапкидо.

– Кихап! – разносились по квартире мои энергичные команды.

Я целую неделю не был на тренировках: зал заперли.

– Выглядит круто, – восхитилась Принцесса, заглянувшая в комнату. – Я и не знала, что ты так умеешь.

Её слова вдохновили меня. Внезапно я почувствовал себя лёгким как пёрышко. Но ночью я услышал, как кто-то плачет. Кто же, Принцесса или Сандро? Я затаил дыхание.

На следующий день мы уселись на подоконник и принялись наблюдать пёстрый водоворот уличной жизни. Пара подростков, пожилой мужчина и женщина с коляской пытались пробиться через бедлам на улице. Они кружили, поворачивали и огибали многочисленные доски, горы детской одежды и самих детей, чтобы о них не споткнуться.

Но никто ничему не удивлялся. Как будто люди были слепы и ничего не видели.

– Значит, в городе ещё остались взрослые! – ахнула Принцесса.

– И детский садик работает, как обычно, – сказал Сандро. – Мамы приводят туда малышей, а воспитательницы присматривают за ними.

– Возможно, это как-то связано с возрастом, – предположил я. – Потому что все дети на улицах справляются с ситуацией. По сути, никто из них не подвергается опасности.

– Однако никто из взрослых не интересуется тем, что происходит, – буркнула Принцесса.

– Может, именно потому, что они всегда вели себя безразлично? Просто раньше мы не замечали, поскольку наши родители всегда заботились о нас, – предположил Сандро.

– Угу. Можно подумать, родители только и ждали, когда дети станут достаточно взрослыми, чтобы…

– …собраться вместе и уехать в приют для взрослых, – закончила Принцесса мою фразу.

Но теперь мы не стали смеяться.

– Давайте выйдем на улицу и присоединимся к остальным, – заявил я.

Я не хотел грустить, но яркое солнце не могло отогнать печальные мысли.

Принцесса серьёзно посмотрела на меня.

– Не надо, – сказала она, а Сандро отодвинул волосы с лица.

– Эй, Рапунцель, спускай сюда косы! – крикнул какой-то мальчишка, и снизу раздался многоголосый смех.

Мы пересели за кухонный стол.

– Мы должны сохранять выбранную позицию и вести наблюдение. Поэтому нам троим важно оставаться здесь большую часть времени. На улице в толпе ты потеряешь самообладание, а Сандро, возможно, опять начнёт писать на листочках и прятаться за волосами. А я буду нервничать, потому что кругом царит беспорядок. – И Принцесса принялась расставлять по местам баночки с солью, перцем и сахаром, а заодно кастрюльки, горшки с кактусами и декоративные свечки.

Сандро по привычке поднял повыше табличку с надписью: «Это очень грустно».

Но мы знали, что Принцесса права. Хотя мы и не понимали, почему.

Тем временем ситуация на улице резко изменилась. Мы предполагали, что когда-нибудь мирное и беззаботное существование закончится. Однако сильно испугались после первого нападения на булочную.

Дети должны были начать добывать себе пропитание. За две недели шкафы в родительских кухнях были опустошены, а деньги в копилках закончились. Многие ребята дико озверели от голода, и кое-кто стал потихоньку таскать продукты из супермаркета.

Воровать было несложно, кассирши игнорировали детей, слонявшихся между стеллажами.

Вскоре слух о том, насколько просто раздобыть провиант, разнёсся по округе. В первую очередь, разумеется, опустели полки со сладостями. И никто не позаботился о том, чтобы заполнить их вновь.

Вернее, в магазинах пополнялся не весь ассортимент. В какой-то момент из сладостей остался только горький шоколад с семидесятипроцентным содержанием какао и конфеты с острым перцем.

Короче, как раз то, что никто не ел.

В булочной-пекарне добыть еду оказалось непросто. Торты лежали внутри стеклянной витрины, добраться до них можно было, лишь обогнув прилавок. Но там стояла продавщица, обойти которую было сложно.

Поэтому дети прибегли к хитростям.

Мы как раз сделали вылазку на улицу, когда нам навстречу попалась группа детей. И в этом не было ничего странного, если бы они не оказались вооружены.

Но они держали в руках палки и доски, а лица ребят были злыми. Процессию возглавлял высокий мальчик со светлыми волосами. Он нёс знамя с черепом.

– Они отправились в бой, – сообщил Сандро.

Принцесса затянула потуже под подбородком ремешок шлема.

Дети пробежали мимо нас, и мы последовали за ними. Один из малышей с деревянным мечом запутался в розовой ленточке от юбки Принцессы.

– Аккуратнее! – выкрикнула Принцесса вслед маленькому рыцарю, наблюдая, как ветер уносит ленту.

Свора застыла перед входом в пекарню. Затем предводитель взревел: «В атаку!» – и дети бросились внутрь. Раздался чудовищный грохот. Спустя несколько мгновений мальчики и девочки выскочили на улицу с трофеями: тортами, батонами хлеба и бутылками с соком.

А затем все разбежались в разные стороны. Никому не было никакого дела до остальных.

– Ох, – вздохнула Принцесса, а я опустил руки, которые автоматически поднял в оборонительную стойку.

– Им стыдно из-за того, что они натворили, поэтому они даже в глаза друг другу смотреть не могут, – констатировал Сандро.

Мы смотрели вслед детям, пока они не исчезли из вида, после чего осторожно вошли в булочную.

Витрины разбиты, на полках ни единой крошки. Стеллажи и хлебные корзины опустели.

Продавщица стояла посреди магазина и качала головой.

– Наверное, промчался ураган, – проворчала она вполголоса. – Надо же, в наших широтах! Невероятно! Тут был настоящий торнадо!

Мы развернулись и кинулись домой. Впервые мне стало по-настоящему страшно.