Если бы сорок лет назад «брокмановским вопросом» было: «Что, по-вашему, наиболее радикально изменит ваш способ мышления за ближайшие сорок лет?» – моя мысль мгновенно потекла бы в направлении недавней на тот момент статьи в журнале Scientific American (сентябрьский выпуск 1966 года) о «Проекте MAC». Не имея ничего общего с компьютерами Apple Mac, которых тогда еще и в помине не было, проектом MAC называлось совместное предприятие нескольких первопроходцев компьютерной науки, организованное на базе Массачусетского технологического института. Туда входил, в числе прочих, и возглавлявшийся Марвином Минским кружок ученых-новаторов в области искусственного интеллекта, но, как ни странно, мое воображение было захвачено не этим. Я, пользователь здоровенных универсальных ЭВМ (единственных доступных в то время компьютеров), был взбудоражен тем, что сегодня покажется полнейшей банальностью, а именно – поразительным для меня тогдашнего фактом, что более тридцати человек, рассредоточенных по всей территории института, а то и сидевших дома, могли враз подсоединиться к одному и тому же компьютеру, одновременно обмениваясь информацией с ним и друг с другом. Подумать только, соавторы статьи могли вместе работать над текстом, сообща пользуясь базой данных компьютера, и при этом находиться в милях друг от друга. В принципе, хоть на противоположных сторонах земного шара.
Сегодня такая мысль звучит до нелепого скромно. Задним числом трудно ощутить, насколько футуристичной казалась она в свое время. Мир, преображенный Тимом Бернерсом-Ли, ошарашил бы нас, сумей мы представить его себе сорок лет назад. Кто угодно, вооружившись дешевым ноутбуком и беспроводным подключением среднего качества, может наслаждаться иллюзией головокружительного перепрыгивания с места на место, видя в полном цвете все: от показаний камеры наблюдения на пляже в Португалии до шахматного матча во Владивостоке, а проект Google Earth позволяет нам сегодня пролететь все разделяющее их расстояние, как на ковре-самолете, непрерывно разглядывая пейзаж. Вы можете заскочить поболтать в виртуальном пабе, находящемся в виртуальном городе, о географическом местоположении которого бессмысленно говорить, ведь оно в буквальном смысле отсутствует (увы, содержание тамошней пересыпанной словечками вроде «ржунимагу» беседы, скорее всего, окажется бессвязной околесицей, оскорбительной для той технологии, что служит ей посредником).
Выражение «метать бисер перед свиньями» будет слишком лестной характеристикой для среднестатистического разговора на чат-форумах, но это не бисер, а подлинные жемчужины техники и программного обеспечения, и они меня вдохновляют, как и сам интернет и Всемирная паутина – по лаконичному определению Википедии, «система связанных между собой гипертекстовых документов, находящихся в интернете». Она – гениальное творение, одно из высших достижений человечества, и самое поразительное ее качество заключается в том, что она построена не каким-то одним гением вроде Тима Бернерса-Ли, Стива Возняка или Алана Кея и не какой-нибудь иерархизированной компанией вроде Sony или IBM, а анархичным сотрудничеством зачастую анонимных элементов, географически расположенных (о чем бессмысленно говорить) по всему миру. Тот же проект MAC, но в большем масштабе. В сверхчеловеческом масштабе. Более того, в отличие от проекта MAC, это не одна громадная центральная ЭВМ и куча вспомогательной аппаратуры, а рассредоточенная сеть, составленная из компьютеров разного размера, разной скорости и выпущенных разными производителями, которую никто – буквально никто – никогда не проектировал и не собирал, но которая беспорядочно, естественно росла, как объект не просто биологический, а прямо-таки экологический.
Есть, конечно, и негативные аспекты, но их легко простить. Я уже упомянул о никудышном содержании многих бесед на тех интернет-площадках, где нет редакторского контроля. А ставший обычаем принцип анонимности, социологические истоки которого нам стоило бы однажды обсудить, порождает удивительную грубость. Оскорбления и непристойности, под какими вы и не помыслили бы поставить свое собственное имя, беззаботно льются с клавиатуры, когда вас скрывает онлайн-маска: скажем, «ПиПи», «ПаршивыйПудель» или «ХитрыйЧайник». Ну и остается вечная проблема отделения правдивой информации от ложной. С подачи быстрых поисковых систем невольно воспринимаешь всю Сеть как гигантскую энциклопедию, забывая о том, что обычные энциклопедии подвергаются тщательной правке, а статьи в них написаны отборными специалистами. При всем при том я не перестаю изумляться, насколько хороша бывает Википедия. Я инспектирую ее, проглядывая те немногие темы, в которых действительно разбираюсь (и по которым вполне мог бы написать статью в традиционную энциклопедию), такие как «Эволюция» или «Естественный отбор». Эти инспекторские набеги так впечатляют меня, что я не без доверия заглядываю и в другие разделы, где мне не хватает знаний из первых рук (вот почему я счел возможным привести здесь определение Всемирной паутины, взятое из Википедии). Нет сомнений, что ошибки закрадываются, а порой и добавляются злонамеренно[143], но период полужизни ошибки, прежде чем та будет уничтожена механизмом естественной коррекции, обнадеживающе короток. Джон Брокман предостерегает меня, что, хотя научные страницы Википедии и в самом деле великолепны, дело не всегда обстоит подобным же образом «в других областях вроде политики и поп-культуры, где то и дело вспыхивают войны правок». И все же то, что концепция вики работает – пусть даже только для некоторых отраслей знания, таких как естественные науки, – бросает столь явный вызов моему изначальному пессимизму, что мне хотелось бы видеть в этом факте символ всего, что могло бы поддерживать оптимизм по поводу Всемирной паутины.
Оптимизм – дело хорошее, но все-таки в Сети много всякого вздора. Больше, чем в печатных книгах, – потому, вероятно, что те дороже производить (хотя и в них, увы, полно чепухи[144]). Однако на самом деле быстрота и повсеместное распространение интернета помогают нам сохранять критический взгляд. Если информация на одном сайте выглядит неправдоподобно (или слишком правдоподобно, чтобы быть правдой), вы можете тут же проверить ее еще на нескольких. Очень кстати есть сайты, ведущие учет городских легенд и прочих вирусных мемов. Получая очередное паническое предупреждение (зачастую от имени компании Microsoft или Symantec) об опасном компьютерном вирусе, мы предпочитаем не рассылать его сразу же всем своим контактам, а погуглить ключевую фразу из самого сообщения. Обычно оно оказывается какой-нибудь «Дезинформацией № 76», чья история и географическое распространение тщательно отслежены.
Главный недостаток интернета – это, пожалуй, то, что веб-серфинг может вызывать зависимость и выливаться в чудовищную трату времени, потворствуя привычке перепархивать с темы на тему, вместо того чтобы сосредоточиваться в каждый момент времени на чем-то одном. Но я хочу отбросить отрицательный настрой и закончить свои рассуждения несколькими умозрительными – и, возможно, более позитивными – замечаниями. Стихийное объединение мира, которое совершается сейчас благодаря интернету (любитель научной фантастики может усмотреть здесь пробивающиеся ростки новой формы жизни), напоминает эволюцию нервной системы у многоклеточных животных. А представители определенного направления в психологии могли бы увидеть параллели с развитием каждой отдельной личности, образующейся в раннем детстве путем слияния бессвязных и разрозненных зачатков. Мне же на память приходит пророческое озарение из фантастического романа Фреда Хойла «Черное облако». Облако там – это путешествующая между звездами высшая форма разума, чья «нервная система» состоит из единиц, которые общаются друг с другом при помощи радиосвязи, то есть на порядки быстрее наших с вами неспешных нервных импульсов. Но в каком смысле можно рассматривать облако как единого индивидуума, а не сообщество? Ответ таков: достаточно сильная взаимосвязанность размывает различия между одним и другим. Если бы мы могли читать мысли друг друга посредством прямой высокоскоростной радиопередачи непосредственно от мозга к мозгу, человеческое общество стало бы по сути единым субъектом. Нечто подобное может слить воедино и те различные элементы, из которых состоит интернет.
Это футуристическое предположение возвращает меня к тому, с чего я начал свое эссе. Что, если мы заглянем на сорок лет вперед? Закон Мура, вероятно, еще будет действовать на протяжении хотя бы части этого срока – достаточно, чтобы произвести на свет какое-нибудь поразительное волшебство (с точки зрения нашего хилого воображения, доведись нам заглянуть туда сегодня). Добывать информацию из всеобщей внетелесной памяти станет значительно проще, и мы будем меньше полагаться на память, заключенную внутри наших черепных коробок. Пока нам все еще необходимы мозги биологического происхождения, чтобы проводить параллели и выявлять связи, но даже эту функцию будут постепенно узурпировать более сложное программное обеспечение и более быстродействующее оборудование.
Виртуальная реальность, в цвете и высоком разрешении, усовершенствуется до такой степени, что отличить ее от реального мира станет обезоруживающе трудно. Крупномасштабные и охватывающие все общество игры наподобие «Второй жизни» вызовут деморализующее привыкание у многих из тех, кто плохо понимает, что там происходит за кулисами. И не надо смотреть на это с высокомерием. Многим людям по всему миру «первая жизнь» приносит мало радостей, и даже те, кто оказался удачливее, могут счесть, что активно участвовать в жизни виртуального мира увлекательнее, чем быть «диванными аналитиками», праздными невольниками «Большого брата». Для интеллектуалов игра «Вторая жизнь» и ее продвинутые последовательницы станут лабораториями социологии, экспериментальной психологии и пришедших на смену новых дисциплин, которым только еще предстоит быть придуманными и получить название. Целые экономики, экосистемы и, возможно, личности не будут существовать нигде, кроме как в виртуальном пространстве.
Наконец, могут быть и политические последствия. Правительство ЮАР эпохи апартеида пыталось подавить оппозицию, запрещая телевидение, но в конце концов было вынуждено отказаться от этой идеи. Запретить интернет будет, вероятно, еще труднее. Теократическим и прочим вредоносным режимам будет труднее забивать гражданам головы своей злобной чушью. Помогает ли интернет в конечном счете угнетенным больше, чем угнетателям, – вопрос спорный, и ответ на него может в настоящее время варьировать от региона к региону. По крайней мере, стоит надеяться, что более быстрый, более доступный, а главное, более дешевый интернет приблизит долгожданный крах аятолл, мулл, попов, телевизионных проповедников и всех, кто обладает властью благодаря тому, что (цинично или искренне) осуществляет контроль над доверчивыми умами. Быть может, однажды Тим Бернерс-Ли удостоится Нобелевской премии мира.
Я перечитываю свою заметку в конце 2016 года, и ее в целом оптимистичный тон меня слегка раздражает. Имеются пугающе убедительные доказательства, что в этом году на судьбоносные президентские выборы в США (жизнь покажет, насколько судьбоносными окажутся они не только для Америки, но и для всего мира) повлияла хорошо спланированная кампания по распространению фальшивых новостей, порочащих одного из кандидатов. Если дальнейшее расследование подтвердит подозрения, то хотелось бы надеяться на принятие законов, регулирующих деятельность таких организаций, как Facebook или Twitter, или хотя бы на появление там внутренних механизмов контроля. Сегодня эти социальные сети наслаждаются как свободой публикаций, так и свободой доступа к ним. Редакторский контроль минимален: цензуре подвергаются только грубые непристойности и жестокие угрозы, но нет никакой проверки фактов, которой так гордятся уважаемые газеты вроде «Нью-Йорк таймс». Уже заметны признаки того, что грядут реформы. Увы, к выборам 2016 года они не подоспеют.