Бен приложил ухо к двери, желая лично убедиться в том, что офицер Максвелл только что за ней услышала.

Звук непрерывно жужжащего пчелиного роя.

Он открыл замок.

– Отойдите, мистер Букмен. – Максвелл положила руку на дверную ручку, давая понять, что войдет первой.

Державший фонарик Бен шагнул назад и направил луч света на дверь, пока Максвелл поворачивала ручку. Дверь она открывала очень медленно. Как только между створкой и косяком образовалась щель, оттуда выпорхнуло облако из нескольких десятков мотыльков.

Бен и Максвелл пригнулись к полу и оставались на корточках, пока бабочки бешено метались над головой, окружая их со всех сторон. Максвелл толкнула дверь, пытаясь распахнуть ее шире, несмотря на сопротивление огромного количества мотыльков, продолжавших вылетать из комнаты и порхать в луче фонарика, создавая стробоскопический эффект, двигаясь туда-сюда. Но количество насекомых в коридоре показалось Бену совсем небольшим в сравнении с тем, что он увидел внутри комнаты.

Мотыльки были на стенах. На потолке. По всей кровати.

Максвелл старалась от них отмахиваться. Бабочки бились о грудь Бена, отскакивали от рук и лица. Он сжал челюсти, чтобы они не попали в рот. Прищурившись и пригнувшись как можно ниже, на карачках заполз в бывшую комнату Девона. Сотни крылатых существ взлетели над кроватью, когда он ударил по ней рукой, чтобы спугнуть их. Вспорхнули и тут же принялись возвращаться обратно. Бен снова замахал рукой, расчищая обзор – чтобы наконец разглядеть, что́ лежит на кровати. Человеческое тело. Неподвижное.

Отвернувшись от суетившихся над ним мотыльков, Бен сказал себе в грудь:

– Отец Фрэнк.

Мотыльки продолжали мелькать и плясать повсюду.

Бен направил на кровать луч фонарика.

Максвелл смахнула насекомых с лица отца Фрэнка. Он был мертв. Офицер закрыла ему глаза. Одна из бабочек уселась ему на губу. Другая выползла из открытого рта. Максвелл прогнала их и с отвращением стиснула зубы.

Подушка под редкими седыми волосами отца Фрэнка была в крови.

Бен перевернул мертвого священника на бок, жестом попросил Максвелл подержать его, а сам направил луч фонаря на затылок. Как он и опасался, задняя часть черепа отсутствовала – в голове виднелась аккуратная круглая дыра, похожая на те, что рыбаки буравят во льду, прежде чем забросить в реку леску.

– Он уже в доме, – сказал Бен.

– Мистер Букмен. Стена, – ответила Максвелл.

Направив луч фонарика туда, куда она указывала, Бен оглядел стену над изголовьем кровати. Еще один список имен. Внимание привлекло последнее – Винчестер Миллз.

Он просмотрел имена выше. Саманта Блу. Брианна Букмен. Аманда Букмен. Эмили Букмен. Бенджамин Букмен…

Бен повернулся к кровати. Нельзя его здесь так оставлять. Передав фонарик Максвелл, он просунул руки под хрупкое тело отца Фрэнка, приподнял его и со священником на руках выбрался из комнаты.

Максвелл закрыла за ними дверь. Изнутри уже вылетело так много мотыльков, что теперь они заполнили весь коридор. Опустив голову, Бен пронес тело отца Фрэнка через эту жужжащую тучу. Войдя в свою бывшую детскую спальню в конце коридора, он аккуратно положил тело на ближайшую кровать.

Потом закрыл туда дверь.

Вернувшись в коридор, Бен обнаружил, что Максвелл все еще ждет его, попутно сообщая кому-то по рации, что Девон Букмен находится внутри дома.

На площадку третьего этажа откуда-то снизу долетала скрипичная музыка.

А потом кто-то закричал.