По телефону голос Дженнифер Джексон звучал так, словно она была в панике.

Едва оправившись от первоначального потрясения, вызванного самим фактом ее звонка, Миллз велел ей успокоиться. Немного притормозить и рассказать, где она сейчас находится. Тогда они наверняка смогут ее найти.

– Я в Блэквуде. В башне.

В башне? Но как она прошла через выставленный ими кордон? Мимо журналистов? Миллз хотел сказать ей, чтобы шла в главный дом, ведь дверь там открыта, но она его опередила:

– Здесь есть кое-что, что вам следует увидеть.

Инстинкт подсказывал ему не доверять ей. Не самой Дженнифер, а кошмару, в который она превратилась. Однако во сне Бена голос Джулии, насколько он помнил, звучал иначе. Поэтому Миллз не стал прерывать разговор и осторожно вошел в дом.

– Кажется, я придумала, как от нее избавиться, – сказала Дженнифер.

– И как же?

– Приходите в башню. Я могу рассказать вам это только лично.

Миллз включил фонарик на телефоне и двинулся по темным коридорам Блэквуда. Из трубки сквозь помехи внезапно прорвался еще один голос.

– Папа, не надо! Не слушай ее!

– Сэм?

Он ускорил шаг, прорываясь сквозь тьму. На том конце линии раздался смех. Джулия.

– Что ты с ней сделала? Откуда у тебя мой номер?

– Ой, кажется, детектив Блу немного ранена, – ответила Джулия, разразившись очередным приступом томного смеха. – Приходите скорее. Только никому не говорите, детектив. Иначе она может случайно умереть.

Звонок прервался.

Миллз выключил фонарик, чтобы никто его не увидел и не увязался следом. Ощупывая заставленные книжными полками стены, он переходил из коридора в коридор, пытаясь в обратном порядке повторить все повороты, уже пройденные им, когда они раньше выбирались из башни. Он следовал за легким ветерком, ощущением влажного, застоявшегося воздуха. Ускорил шаг, когда глаза привыкли к темноте. Спустя несколько минут он уже вошел в последний коридор, ведущий в башню, – дверь по-прежнему была открыта и застопорена тяжелой цепью, которая запирала ее многие годы до этого. Он осторожно вошел внутрь, но услышал лишь шорох крыльев птиц, перелетающих по стропилам высоко над головой. Откуда-то сверху капала вода, звучно шлепаясь в растущую на полу лужу.

– Сэм? – Дочь нигде видно не было. – Сэм?

– Мы здесь, – донесся сверху голос Джулии-Дженнифер.

Он поднял взгляд, уставился в сторону балкона, но на таком расстоянии, да еще в темноте, сумел различить у перил лишь силуэт. Каменные ступени опоясывали изогнутую стену, спиралью следуя вдоль нее до самого верха.

– Сэм?

Послышался смех. Или это был плач?

И то и другое.

– Сэм!

Держа в одной руке пистолет, Миллз другой ухватился за изогнутые перила лестницы и начал нелегкое восхождение.

Высоко под потолком птицы перелетали с одной балки на другую, поднимая столбы пыли, хорошо видные в лунном свете. Он снова позвал дочь по имени. Поднявшись на двадцать ступенек, почувствовал, как сбивается с ритма сердце. Еще десять ступенек. На лбу выступил пот.

– Скорее! Мне нужна помощь! – Отчаяние в голосе Дженнифер было насквозь фальшивым, а он как последний дурак велся и шел сейчас прямо в ловушку. – Скорее, пожалуйста!

– Да пошла ты! – пробормотал он себе под нос.

Его единственная цель – спасти Сэм. Миллз с трудом сделал еще несколько десятков шагов, а потом остановился перевести дух. Если прошлой ночью в доме Рояла Блейкли у него случился легкий сердечный приступ, то теперь он чувствовал себя даже хуже. Тяжесть в груди. Боль в руке. Головокружение и тошнота.

– Она пытается убить меня, Блу, – тихо сказал он, скорее самому себе, чем кому-то другому. Раз он говорит, значит, пока жив.

Осилив еще несколько ступеней, он прислонился к стене, прижав руку к груди. Заставил себя двигаться вперед, опираясь на изогнутую каменную кладку, которая спиралью уходила вверх. Закрыл глаза, чтобы меньше кружилась голова. Открыл их, выдохнул. Остался последний оборот лестницы. С трудом преодолевая ступеньку за ступенькой, он наконец достиг лестничной площадки. Там, в мешанине теней, лунного света и кружащих пылинок стояла Джулия.

Дженнифер, которая превратилась в Джулию.

Всего один взгляд в ее безумные глаза, и Миллз сразу понял, с кем имеет дело. Такого отвратительного кошмара ему раньше видеть не доводилось. Стоявшая в десяти шагах от него Джулия явилась ему в полном древнеримском облачении – кремового цвета стола, накинутая поверх небесно-голубой шелковой туники, была перехвачена на левом плече блестящей золотой застежкой. Волосы уложены локонами и обвивающими голову косами, как у аристократок. Она покружилась, словно желая получше продемонстрировать ему все это, а затем остановилась, вперив в него ледяной взгляд голубых глаз. Свеженакрашенные губы сияли ярко-красным.

– Привет, детектив.

Миллз прислонился к стене, чтобы не упасть. Каждое движение отдавалось болью в груди и руке. Он наконец увидел Блу – в тени позади Дженнифер. Та сидела на пыльном дощатом полу балкона, опираясь спиной о стену. В первую секунду Миллз испугался, что она мертва, но потом Блу зашевелилась. Ее голова упала на плечо. Она застонала. По лбу стекала кровь – дорожкой бежала вокруг левого глаза и вниз, к изгибу челюсти под ухом. Саму рану Миллз разглядеть не мог. Скорее удар по голове, чем след от пули.

Вздрогнув, Миллз шагнул вперед.

– Чего ты хочешь?

Дженнифер держала в руках книгу в кожаном переплете. Номера на корешке видно не было, но том, без сомнения, был взят из атриума.

– Чего я хочу? – Она хихикнула. – Какой глупый вопрос.

Миллз заметил на полу пистолет Блу, а рядом – второй, который она всегда носила на лодыжке. Судя по всему, Джулия застала ее врасплох, одурачила невинным голоском Дженнифер, а потом ударила по голове и обезоружила, пока она лежала без сознания.

Дженнифер поняла, что Миллз увидел пистолеты. Словно не решаясь лишний раз к ним прикоснуться, она ногой оттолкнула один из них под перила, а затем сбросила с балкона и второй. Спустя несколько секунд тремя этажами ниже послышались два стука от падения металлических предметов на твердый пол.

Испуганные шумом птицы вспорхнули со своих мест, взметая крыльями пыль, но уже через пару мгновений начали возвращаться обратно.

– Дженнифер, – взмолился Миллз. – Я знаю, что ты там. Знаю, что ты очень хочешь, чтобы она ушла. Я могу тебе помочь.

– Нет, не можете, – усмехнулась Дженнифер. – Она больше не хочет, чтобы ей помогали, детектив. Ей нравится то, что мы сейчас делаем.

Девушка присела на корточки, и ее длинная туника на миг окутала обутые в сандалии ноги, подобно шелковому цветку. Так же неожиданно она вдруг снова встала, придерживая левой рукой нижнюю часть своего тонкого одеяния. Задрав его до бедер, принялась крутиться на месте, поднимая одежду все выше, так что, когда она замерла лицом к Миллзу, туника уже была настолько высоко, что обнажала ее грудь.

Миллз отвернулся.

– Не надо стесняться, детектив.

Он бросил на нее короткий взгляд. Джулия поднесла книгу к ложбинке между ног. Погладила том по корешку, словно испытывала от этого удовольствие, и игривым шепотом простонала: «Плохой папочка» – все это напоказ, явно для него, – а затем, смеясь, отпустила тунику, позволив подолу соскользнуть вниз.

Издевается над ним.

– Теперь можете смотреть, – сказала она.

Миллз посмотрел, но уже через прицел пистолета, направленного ей прямо в сердце.

– Вы не можете меня застрелить. Я же не сделала ничего плохого.

Блу зашевелилась у нее за спиной – нога слегка дернулась.

– Ты напала на представителя закона.

– Кто, я? – Дженнифер театрально приложила руку к груди. – О нет, я уже нашла ее такой.

– Брехня!

– Ладно, вы правы. Это я ее ударила. Сильно. А еще я лизнула рану и попробовала на вкус ее кровь. И прошептала ей на ушко, что сегодня ночью приду за ее мужем. За старым добрым Дэнни Блу. Любящим супругом и преданным отцом. И тогда я сделаю с ним то, о чем она даже мечтать не могла.

– Держись подальше от моей семьи.

– «Держись подальше от моей семьи», – передразнила она. – Да какая они вам семья, если уже давно вас не видят? Плохой папочка.

Миллз придвинулся ближе, не отрывая спину от каменной стены. Его пистолет по-прежнему был направлен на Джулию, но теперь, когда он знал, что содержится в этих книгах, его основное внимание было сосредоточено на предмете в ее руках и том, что она собиралась с ним делать.

– Что в книге?

– А, в этой? – Она посмотрела на том, делая вид, будто только сейчас его заметила. – Как она вообще сюда попала?

Он сделал еще один шаг и наконец сумел разглядеть на корешке надпись: «1011». Номер ни о чем ему не говорил – просто еще одно число в списке Роберта Букмена, который его семья начала вести больше ста лет назад.

На темной лестнице послышались шаги – они раздавались все ближе к балкону. Миллз направил пистолет на ступеньки, ожидая, что из тьмы вот-вот кто-то появится.

– Кто здесь?

В ответ лишь хохот. Мужским голосом.

– Разве она не кажется вам знакомой? – спросила Дженнифер, протягивая ему книгу.

– Что в ней? – прошипел он, бросая взгляды на лестницу позади себя и слушая странный звук все приближающихся к балкону шагов.

Ширк-ширк. Как будто кто-то подметает метлой пол.

– Вы помните, как вашей дочери снились кошмары?

– Конечно, помню.

– И как вы пытались ее от них избавить, но у вас ничего не вышло, – продолжила Дженнифер. – Знаете, почему у вас тогда не получилось?

– Что в этой гребаной книге?

Она быстро пробежала большим пальцем по срезу книги, пролистывая страницы, открыла ее, потом закрыла.

Доносящиеся снизу шаги стали ближе, громче. Ширк-ширк. Миллз не сводил глаз с Дженнифер, с книги в ее руках. Затем повернулся к лестнице и увидел там Брюса Бэгвелла, Бугимена – скорчившись на лестничной площадке, тот сидел всего в нескольких футах от него, лицо было разрисовано вертикальными коричневыми и черными полосами, а глаза и губы обведены ярко-красным.

– Бу! – закричал он.

Миллз пошатнулся, тело тяжело привалилось к стене. Сердце бешено колотилось о грудную клетку.

Смех теперь раздавался с обеих сторон.

Хохотали Дженнифер-Джулия и Брюс Бэгвелл, вошедший в роль Бугимена. Последний тут же пустился в обратный путь по лестнице, его миссия была уже выполнена.

– Это вы, детектив Миллз, – сказала Дженнифер. – В этой книге были вы. Вы были кошмаром вашей дочери.

Он затряс головой, чувствуя сильное головокружение и обливаясь потом.

– Вы сломали ей руку – легко, словно прутик. А она так и не смогла забыть пьяную злость в ваших глазах. Этот ужасный взгляд. Вот почему вы не смогли избавить ее от кошмара – ведь этим кошмаром были вы сами.

Резкая боль. На него накатила тошнота. Он согнулся пополам. Поняв, что она собирается сделать с книгой, Миллз заставил себя выпрямиться и протянул руку.

– Отдай ее мне.

Дженнифер снова пролистала страницы книги.

– И тогда она рассказала обо всем матери. О том, какими страшными были ее кошмары о вас. Плохой папочка с ужасным взглядом.

– Отдай мне книгу!

– Ваша жена тайком отвела дочь к доктору Букмену. И он ее вылечил. Плохой папочка оставил ее в покое. Но кое-кто попросил меня выпустить его на волю.

Он направил на нее пистолет.

– Не делай этого.

А затем из тени за спиной Дженнифер раздался голос Блу:

– Папа…

Дженнифер повернулась к Блу. Она не знала, что в кобуре под лифчиком Сэм прячет крошечный пистолет 380-го калибра.

Умная девочка.

Блу выстрелила. Не в Дженнифер. В книгу. Попутно задев руку Дженнифер, отбросив кошмар к стене и превратив ее пальцы в сплошное месиво, забрызгавшее кровью стены.

Вскочив на ноги, Блу продолжала целиться в Дженнифер, которая теперь смотрела на нее снизу вверх, плача – уже сама, а не глазами Джулии.

Блу, должно быть, тоже это заметила. Она опустила руки, но по-прежнему держалась настороженно, не желая вновь попасться на ту же удочку, что и раньше. Блу уже была готова снова нажать на спусковой крючок, чтобы покончить с этим кошмаром раз и навсегда, когда Дженнифер медленно встала, растерянно и испуганно повторяя «простите» снова и снова.

Книга, которую Дженнифер грозилась открыть, застыла на полу балкона в вертикальном положении, опираясь на раскрытые веером страницы. Вытянув ногу, Миллз опрокинул ее на бок, а затем толкнул ее ботинком.

Теперь она закрыта.

Нетвердо стоявшая на ногах Дженнифер продолжала плакать.

– Передайте Бену и Аманде, что мне очень жаль. Я любила их. И я все понимаю.

– Понимаете что? – спросила Блу, все еще держа ее на мушке.

– И скажите Бри, что бояться – это нормально. Хотя бы иногда.

Прежде чем они успели ее остановить, Дженнифер бросилась через перила балкона. Миллз закричал, беспомощно наблюдая, как тело Дженнифер стремительно падает вниз, но отвел взгляд как раз перед тем, как оно ударилось о каменный пол. Выждав несколько секунд и не услышав за это время ни звука, он заставил себя посмотреть в том направлении. Вокруг головы растекалась лужа крови. Шея была вывернута под невозможным углом. Дженнифер не двигалась. Выжить после такого падения не смог бы никто.

Она была мертва.

И Миллз надеялся, что Джулия ушла вместе с ней.

Ранее

Бернард Букмен заблудился.

Его поглотил Блэквудский лес. Вот уже несколько часов он водил его кругами по зарослям ежевики, среди завалов валежника, покрытых лишайником ветвей и кривых, поросших мхом деревьев, которые словно сошли со страниц сказочных историй. Листва над головой была такой густой, что заслоняла солнце. Воздух казался очень чистым, овраги глубокими, а попадавшиеся местами ручьи – полноводными. Ярко-зеленый мох устилал здесь не только камни, но и корни, взбираясь вверх по северной стороне зловещих черных стволов множества узловатых, будто пораженных артритом деревьев.

Трудно сказать, было ли это судьбой или простым везением, но Бернард наконец обнаружил поляну – идеальный овал площадью в пол-акра, заросший колышущейся на ветру высокой травой, и посреди него стояло дерево, ради которого он пересек океан. Полностью лишенное листьев, словно пережившее схватку с огнем и оставленное умирать, оно, тем не менее, выглядело так, будто в нем по-прежнему бурлила жизнь. Бернард осторожно приблизился к дереву и заметил на темной влажной коре какое-то движение.

Может ли такое быть на самом деле? Неужели это настоящее марье дерево?

В воздухе порхали десятки мотыльков, еще примерно столько же сидело, присосавшись к коре, словно оттуда можно было пить.

Солнечный свет, казалось, совсем их не волновал, хотя этим насекомым положено было его бояться.

Бернард приблизился к дереву, остановившись лишь на расстоянии нескольких футов от него.

Кора выглядела так, словно ее покрыли смолой – все выпуклости, бороздки и углубления как будто совсем недавно промазали черной краской. И хотя большая часть мотыльков была привычного пепельно-серого цвета, некоторые из тех, что цеплялись за дерево, выделялись крайне необычной для данного региона окраской. Да что там региона, даже для всех Соединенных Штатов в целом. Бернард заметил среди них кометного мотылька, одного из крупнейших представителей семейства шелкопрядов – эта желто-коричневая бабочка обитала только на Мадагаскаре.

Достав из сумки книгу о видах мотыльков, он нашел картинку и убедился в своей правоте. Тогда он двинулся в обход дерева, изогнутые черные ветви которого отбрасывали тень на половину поляны. В другом месте ствола сидел двухпятнистый сфинкс. Выше на дереве расположился зеленоватый липовый бражник – такого можно было встретить лишь на Ближнем Востоке. Точно не здесь. Еще выше, рядом с тем местом, где ствол начинал сильно ветвиться, он разглядел характерную бело-черную окраску гигантского леопардового мотылька.

С окраины поляны, рассредоточившись по ее окружности, за ним наблюдал по меньшей мере десяток оленей – они как будто боялись ступить внутрь.

Боялись этого дерева.

Бернард разбил лагерь на поляне на целых три дня – рисовал мотыльков, отмечал в блокноте новоприбывших. За это время он также написал письмо жене и маленькому сыну, в Англию. Он наконец нашел место, где можно построить их будущий дом. И назвал его в честь растущего вокруг леса – Блэквуд. А еще он отправил им изображение комнаты, которую планировал возвести вокруг дерева.

Именно в этой комнате он будет хранить свои книги.