Победы поляков над Красной армией сделали возможными ранние успехи Врангеля. По иронии, несколькими месяцами позже и в других условиях новая серия польских побед привела к окончательному поражению Белого движения на Юге России.
Хотя тесные связи между военными удачами Врангеля и маршала Пилсудского были очевидны даже для многих современников, между этими фактическими союзниками существовало лишь неустойчивое сообщение. Отчасти так было из-за сложностей его организации, а отчасти из-за огромных идеологических расхождений этих двух командиров. Поскольку сообщение между Симферополем и Варшавой осуществлялось через Париж, во время, когда военная ситуация часто менялась с невероятной быстротой, о значимой координации стратегий не могло быть и речи. В конце июня Врангель назначил генерала Махрова своим представителем в Варшаве. Махров, однако, приступил к новым обязанностям только в сентябре, после решающих боёв на подступах к польской столице.
Врангель, действуя на основе провозглашённого им принципа о сотрудничестве даже с дьяволом во имя победы над большевиками, хотел бы упрочить отношения с маршалом Пилсудским. Польский лидер, однако, оставался верным своему социалистическому происхождению, как минимум до той степени, чтобы не доверять русскому генералу. Он не любил то, за что выступал Врангель, и был невысокого мнения о военной ценности Белой армии. Он хотел поддерживать представителей довольно мифической «третьей России» — категории, куда включал украинского социалиста и националиста Петлюру и старого социал-революционера Бориса Савинкова. К тому времени как Пилсудский оказался готов оказать некоторую помощь белым, было уже слишком поздно и на практике ничего не изменило.
Белые русские беспомощно наблюдали за изменением ситуации в польско-советской войне. Польское вторжение на Украину скоро превратилось в катастрофу. Ценность Петлюры как союзника оказалась незначительной, поскольку националистический лидер больше не привлекал существенного числа последователей. В России, однако, война с Польшей породила националистический энтузиазм, и большевикам удалось получить поддержку даже среди тех, кто в прошлом испытывал к ним враждебность. В середине мая Красная армия предприняла контратаку, и после серии побед в июне, июле и августе красные угрожали польской столице.
Поражения Польши временно улучшили положение Врангеля: большевики сконцентрировали усилия на победе над иностранным врагом, а французы, которые были твёрдо намерены не допустить формирования коммунистического правительства в Варшаве, смотрели на Врангеля более благосклонно. Чтобы усилить его мощь, 10 августа французское правительство признало его фактическим правителем Юга России. В свою очередь, Врангель принял на себя обязательство выплатить государственный долг России, пообещал земельную реформу и с течением времени созвания всенародного Собрания. Кроме того, французы вынудили румынское правительство передать Врангелю как минимум часть военного имущества России, остававшегося в стране после окончания Первой мировой войны. Требуемое снабжение значительно улучшило положение белых, но зарубежное признание было даже более важным. Понятно, что население Крыма не было уверено в постоянстве режима, и многие отказывались от сотрудничества. Установление дипломатических связей с Францией дало толчок усилению боевого духа: многие русские считали его гарантией того, что Франция не позволит уничтожить белый режим. Так что середина августа была кульминационной точкой успехов Врангеля. Врангель, в отличие от многих соотечественников-современников, понимал, что в глазах французов остаётся полезным союзником, лишь пока его армия успешно сражается. По этой причине его исключительно заботило, как подействует на отношение за рубежом его провал на Кубани. Он пытался защитить себя, делая вид, что операция была успешной, и что он отступил не в результате поражений, а по стратегическим соображениям. Естественно, он и его пропагандисты подчёркивали тот факт, что армия, вернувшаяся в Крым, была более многочисленной, чем та, что отправилась в путь несколькими неделями раньше.
Поражение белых на Кубани совпало с польскими победами. В середине августа поляки остановили наступление большевиков на Варшаву, и за короткое время преследователь превратился в преследуемого. Большевики потерпели поражение не только из-за стратегических ошибок, совершённых красными командирами, но и потому, что, против ожиданий Ленина, польские рабочие и крестьяне больше прислушивались к националистическим лозунгам своих лидеров, чем к коммунистической пропаганде.
Когда Врангель узнал о поражениях русских, он увидел в них опасность для своего движения. Если и поляки, и большевики поймут, что не могут победить друг друга, им придётся пойти на компромисс. В этом случае ничто не будет препятствовать большевикам использовать свои значительно превосходящие человеческие ресурсы для уничтожения Белого движения. Врангель пытался убедить поляков продолжать войну, но его дипломатия была почти безуспешна. Ему, однако, удалось в конце сентября получить от польского правительства позволение создать на польской территории «Русскую армию». После долгих и трудных переговоров белые и поляки согласились назначить генерала Перемыкина командующим армии, в которой на тот момент было всего шесть тысяч солдат.
Белые больше не могли позволить себе проявлять осторожность; их военная стратегия была порождена отчаянием. Чтобы избежать столкновения с целой Красной армией один на один, Врангель решил вести армию на Украину, чтобы установить общий фронт с поляками. Он надеялся, что его успех вдохновит поляков продолжать войну, и ожидал, что в случае соединения его армия включит в себя корпус Перемыкина.
Главнокомандующий готовился к этой кампании со своим обычным педантизмом. Хотя ему не удалось завоевать доброе расположение Махно, он поддерживал дружеские отношения с другими лидерами партизан на Украине, обещая им денег и оружия. Он принял лидера федералистов Маркотуна и обсудил с ним пути сотрудничества. Также он реорганизовал войска, разделив их на две армии: первая, которую возглавлял генерал Кутепов, включала старый Добровольческий корпус и Донской корпус; вторая, во главе с генералом Драценко, включала в себя 2-й и 3-й корпуса и Терско-Астраханскую казачью бригаду. Остаётся тайной, почему Врангель выбрал на этот важный пост Драценко, который только что потерпел примечательное поражение на Кубани. Врангель также сформировал две независимые кавалерийские части, одну под командованием генерала Барбовича, вторую — генерала Бабиева.
На момент реорганизации у белых было 43.900 бойцов. Согласно советским обозревателям, боеспособность белых до некоторой степени снизилась в течение 1920 года. У них всё ещё было несколько превосходных частей, например дивизия Дроздовского старого Добровольческого корпуса, которая состояла полностью из офицеров; но тем, кто был призван недавно, недоставало умений и решимости членов Добровольческой армии.
Перед тем как российская армия могла двинуться на запад и пересечь Днепр, ей пришлось усилить свою оборону на других участках фронта. В течение сентября белые успешно сражались на восточном и северном участках. Это были их последние значимые победы.
Хотя официальные переговоры между большевиками и поляками начались только 21 сентября в Риге, большевики ещё до этого дня ожидали, что война закончится компромиссом. Это ожидание позволило им перегруппировать войска и усилить свои армии на Южном фронте. 27 сентября М.В. Фрунзе принял командование фронтом и разместил свой штаб в Харькове. В дополнение к 6-й и 13-й армиям и 2-й кавалерийской армии Фрунзе ожидал, что к его войскам присоединится 1-я кавалерийская армия Будённого.
Врангель видел, что вскоре у Красной армии будет подавляющее преимущество, и решил атаковать до прибытия Будённого, которого ожидали во второй половине октября. 6 октября армия Драценко пересекла Днепр в районе Хортицы. Красные не ожидали форсирования в этой точке, и неожиданность дала белым кратковременное преимущество. Они захватили большое количество пленных и угрожали линии коммуникаций врага. Однако в течение нескольких дней операция обернулась катастрофой: коммуникации белых не работали должным образом, и генералы не знали о местах развёртывания сил друг друга. Драценко совершил огромные ошибки в развёртывании сил. Красная армия бросила в бой свежие войска, и 13 октября, после огромных потерь, Драценко отдал армии приказ вернуться на левый берег Днепра. Провал этой операции в сочетании с новостями о том, что 12 октября большевики и поляки подписали соглашение, сделали для Врангеля ясным, что теперь уничтожение его армий красными — лишь вопрос времени. Поскольку большинство жителей Крыма не понимало, как сильно успехи белых зависели от хода польской войны, они не осознавали, насколько близок надвигающийся крах. Врангель, со своей стороны, делал всё, что было в его силах, чтобы приуменьшить значимость поражения и избежать паники. Он, конечно, в полной мере осознавал серьёзность ситуации. Однако после совещания с Кутеповым и Шатиловым он решил оборонять Северную Таврию, а не отводить все войска на полуостров. Его решение было продиктовано не стратегическими соображениями, а решимостью не позволить своим собственным людям или иностранным союзникам понять, что его дело проиграно.
Решение удерживать Северную Таврию было отчаянным и рискованным предприятием, потому что большевики сосредоточили сильные войска на левом берегу Днепра, в Каховке, и оттуда угрожали Перекопскому перешейку и проливу Сиваш. Если бы красным удалось захватить эти стратегически важные точки, они могли бы окружить белых и уничтожить их армию в Северной Таврии. Большевики впервые достигли сокрушительного преимущества. На 28 октября, первый день наступления, у них было 99.500 пехотинцев и 33.685 всадников против 23.070 человек белой пехоты и 11.795 кавалеристов. У красных также было более чем вдвое больше ружей и значительно больше пулемётов, чем у их противников.
За несколько дней части Красной армии достигли пролива, отделяющего Крым от материка. Теперь Врангель отчаянно пытался выпутаться из опасной ситуации, что вылилось в безрассудно смелую стратегию. Он направил все имеющиеся силы защищать Перекоп и приказал Кутепову развернуться и атаковать врага с запада. Этот успех белых стал последним; Кутепов избежал опасности окружения и отступил в Крым. Цена была огромной: белым пришлось оставить большую часть оснащения; многие части сдались в плен; стремительная эвакуация опасно подорвала боевой дух оставшихся. Несколькими месяцами раньше Врангель построил сильные оборонительные сооружения на входе на полуостров, но в решающий момент белые войска были слишком слабы количественно и деморализованы, чтобы ими воспользоваться.
Атака на укрепления Перекопа началась 7 ноября. Без сомнения, большевики осознавали символичность даты: теперь Гражданская война, которая началась ровно три года назад, была почти закончена. Красные имели численное преимущество четыре к одному, но ландшафт играл на руку оборонявшимся. Узкий перешеек, усеянный озёрами, и находящийся неподалёку полуостров Чонгар, отделённый водой от материка, затрудняли использование крупных армий. Чрезвычайно похолодало, от чего одинаково страдали и нападавшие, и оборонявшиеся. Спустя короткое время Красной армии удалось форсировать водную преграду и закрепиться на полуострове Чонгар. Белые были вынуждены сдавать одну линию оборонительных сооружений за другой. Через пять дней стало ясно: наступление красных нельзя остановить, а Врангель может удержать полуостров лишь на очень короткое время.
Задача теперь состояла не в том, чтобы остановить противника — это было невозможно, — а просто в том, чтобы замедлить наступление, выиграв время для организованной эвакуации. Достижения Врангеля в организации эвакуации были куда более успешными, чем деятельность Деникина несколькими месяцами ранее. Если быть точными, некоторая сумятица в ноябре 1920 года была, и не все, кто хотел покинуть Россию, смогли это сделать. Однако подавляющее большинство не только бойцов, но и беженцев смогло найти места на кораблях. Чиновники с документами и солдаты с оружием — эвакуированы были все.
Врангель уже был готов к этому экстренному случаю. Он избежал паники, делая вид, что Крым будет защищён. В то же время он собрал корабли в гаванях. Он скрыл цель концентрации судов, делая вид, что планирует атаковать с воды Одессу или Кубань. Население, твёрдо верившее в неприступность оборонительных сооружений, было обмануто уловками Врангеля. Врангель издал приказ об эвакуации 12 ноября, и это вызвало настоящую панику. Однако к этому времени эвакуация была столь тщательно подготовлена, что посадка на суда могла начаться немедленно. 15 ноября посадка на суда закончилась, и сам Врангель покинул Россию. В этой операции участвовали сто двадцать шесть кораблей, на которых насчитывалось 145.693 человека. Все суда, за исключением одного, которое затонуло в шторм, благополучно прибыли в Константинополь.
Превращение из солдат в беженцев для большинства русских оказалось болезненным. Многие, включая Врангеля, тешили себя призрачными надеждами. Они отказывались поверить, что война закончена, а их дело проиграно. Они продолжали надеяться, что, когда обстоятельства изменятся, они смогут вернуться в Россию как участники победоносной армии. Врангель был твёрдо настроен удерживать своих солдат вместе, предпочтительно в непосредственной близости к России, и возобновить борьбу при первой возможности.
Французы его не только не поощряли, они препятствовали его усилиям. Для них существование русской армии было помехой, и они хотели переселить беженцев как можно быстрее. Некоторых убедили вернуться в Россию, а остальных отправили в Бразилию. Врангель негодовал, что французы больше не воспринимали его как главнокомандующего, но ничего не мог поделать. После долгих тяжёлых месяцев походной жизни на турецких островах большинство беженцев оказалось в Болгарии, Чехословакии и Югославии.
Врангель провёл последние годы жизни, работая над улучшением условий жизни своих людей. Он так и не оставил надежды, что когда-нибудь его солдат можно будет вновь созвать и снова сражаться с ненавистным большевистским врагом. Он умер в Брюсселе в 1928 году.
Врангель оказался побеждённым не из-за собственных политических и военных просчётов. Когда он принял командование весной 1920 года, Белое дело было уже проиграно; ни один политик, как бы дальновиден он ни был, и ни один военный, как бы он ни был одарён и харизматичен, не смог бы обратить вспять ход событий. Как главнокомандующий Врангель совершал ошибки, такие как, например, отступление в своё время из Северной Таврии в Крым; однако эти ошибки не повлияли на исход борьбы.
Он был одарённым политиком, дипломатом и генералом. Он проявил талант и политическую смелость, издав закон о земельной реформе. Он виртуозно манипулировал сначала британцами, а потом французами. Приняв командование, он успешно восстановил дисциплину и вселил храбрость в деморализованных последователей. Он блестяще организовал эвакуацию Крыма. И, однако, в конечном итоге этот одарённый человек принёс делу, которому служил, больше вреда, чем пользы. Он ослабил Добровольческую армию, подорвав авторитет Деникина в тот момент, когда победа ещё была возможна. Он помогал правым организоваться внутри Белого движения и таким образом сокращал свободу действий Деникина. Очень вероятно, что Деникин вёл бы более реалистичную и просвещённую политику, не испытывай он постоянных нападок своих консервативных последователей.