И для современников, и для историков всегда было очевидно, что наиболее жизненно важным и сложным вопросом, с которым столкнулся режим белых, был крестьянский вопрос. Люди, которым верхушка Белого движения это доверила, очень сильно хотели избежать принятия решения по этому вопросу. Подобно социалистам и либеральным политикам в 1917 году, они долго придерживались мнения, что только Учредительное собрание может решить настолько важный вопрос, как земельная реформа. Их желание избегать спорных тем было консервативным кредо, и раньше, чем белые этого бы хотели, крестьяне начали понимать, что политика Добровольческой армии всегда направлена на избегание или даже уничтожение любой социальной революции, от которой бы выиграла сельская местность.
В первый год существования Добровольческой армии вся аграрная политика определялась союзниками антибольшевистских офицеров, казаками. Казаки Дона и Кубани жили в одних из самых богатейших сельскохозяйственных регионов России. В XIX веке эти территории привлекали большое количество крестьян-поселенцев, которые не могли стать членами казачьего сословия или даже получить постоянное проживание; их называли «людьми из других городов» (иногородними). Они оставались намного более бедными, чем казаки, и были вынуждены довольствоваться арендой земли или трудом в качестве наёмных работников. В 1917 году возникающая классовая борьба была усугублена растущей враждебностью этих двух частей населения: иногородние жаждали земель казаков, а казаки были намерены защищать своё благосостояние и сословные привилегии.
В ноябре 1917 года Дон и Кубань казались будущим лидерам Добровольческой армии привлекательной базой, потому что казаки находились в воинственном антибольшевистском настроении. Казаки, с их традицией самоуправления, более хорошей организацией и зажиточностью, совершенно преобладали в местной политике, и они жестоко помыкали иногородними. Офицеры армии, которые не делали попыток остановить их, стали их соучастниками. Та же самая армия, которая хотела убрать правительство большевиков из Москвы, тратила силы, сражаясь с крестьянами на Кубани, и в этой войне сформировалась репутация Белой армии как врага крестьянства.
В 1919 году, когда Добровольческая армия получила контроль над крупными территориями, её лидерам все труднее оказывалось вести политику невмешательства по вопросу земельной реформы. Тайная организация «Азбука» особенно активно убеждала Деникина разработать политику в этом отношении. Агенты «Азбуки» довольно убедительно сообщали о настроениях крестьянства как на дружественной, так и на враждебной территории. Они все рисовали одну и ту же картину: крестьяне хотят получить все земли, подходящие для сельского хозяйства, и будут поддерживать только ту сторону, которая выражает готовность согласиться с их требованиями. Агенты рекомендовали армии, прежде всего, легализовать предыдущие захваты земли крестьянами, а затем разработать план реформ по отношению к помещикам, которым удалось сохранить свои владения. Донесения были полны надежды на возможность поддержки крестьян. Будучи готовыми уступить городских рабочих большевикам, агенты видели слабые места в политике большевиков касательно крестьян и хотели, чтобы белые этим воспользовались. Они понимали, что пропаганда большевиков в пользу коммун, и особенно силового отъёма продуктов питания, крестьян отталкивает. Антирелигиозная политика большевиков и большое количество евреев на ведущих должностях на стороне Советов также вызывали враждебность крестьян.
В результате этих донесений и после уговоров некоторых из советников Деникин понял, что армия должна представить крестьянам нечто вроде программы. 5 апреля 1919 года он дал Особому совещанию указание разработать детальный план земельной реформы. Зная о пропагандистском значении этого вопроса в России и за рубежом, Деникин дал указания пропагандистской организации белых о публикации. Н.И. Астров был непосредственным исполнителем написания приказа, но именно сам Деникин придал ему окончательную форму; это было его единственное объявление о земельной реформе.
В приказе Деникин отмечал, что, хотя этот вопрос должен быть окончательно решён Законодательным собранием восстановленной России, состояние сельского хозяйства настолько плачевно, что необходимы немедленные действия. Земельная программа Добровольческой армии, писал он, должна основываться на следующих принципах: 1) она должна охранять интересы работающего населения; 2) она должна укреплять малые и средние хозяйства за счёт государственного бюджета и собственности крупных землевладельцев; 3) она должна сохранить право собственников на землю; в каждой губернии комитеты должны определить размер максимального хозяйства; земли сверх этого максимума будут подвергнуты принудительному отчуждению за компенсацию; 4) высокопроизводительные земельные владения, леса, земли, непригодные для возделывания, и земли казаков должны остаться неприкосновенными; 5) землевладельцы должны получить всю возможную помощь от государства для стимулирования производства. Деникин добавлял, что классовая ненависть и месть недопустимы.
Если опустить бессмысленное пустословие, важным пунктом предложения Деникина было принудительное отчуждение земли с компенсацией. С точки зрения безземельных крестьян, это и рядом не стояло с простым декретом Ленина о земле, но ни один из лидеров белых, чья поддержка исходила из класса землевладельцев, не мог предложить большего. Даже если бы Деникин этого хотел, чего в тот момент, конечно, не было, он бы не мог осуществить захвата земель без компенсации.
Хотя нельзя упрекать Деникина за нерешительность его предложений, его точно можно обвинять в необеспечении лидерства и в том, что он допустил пренебрежение этим вопросом среди своих подчинённых. Предложения Деникина не были радикальными, но даже из них так и ничего не получилось.
Особому совещанию потребовался почти месяц, чтобы создать комиссию по земельной реформе из 55 членов. Будущему значимой реформы не сулило ничего хорошего то, что возглавил комиссию В.Г. Колокольцев, глава управления земледелия в Особом совещании и бывший министр кабинета гетмана Скоропадского. Комиссия создала три подкомитета, которые возглавили В.Н. Никитин, П.Н. Сокольников и М.И. Горемыкин. После нескольких недель работы в подкомитетах и 17 пленарных заседаний комиссия закончила выполнение своего поручения к концу июля. Представленный ею план был реставрационистским и противоречил желанию Деникина осуществить значимую земельную реформу. Он требовал немедленного возврата захваченных во время революции земель и рассматривал возможность какого бы то ни было насильственного отчуждения только спустя три года после грядущего окончания Гражданской войны. Затем комитеты землевладельцев установят стоимость земли, которую, конечно, смогут себе позволить приобрести только богатые крестьяне, поскольку покупателю придётся заплатить половину стоимости сделки единовременно, во время её совершения. План также устанавливал исключительно высокие верхние значения (300–500 десятин, 810–1350 акров, в зависимости от местоположения) размера владения, которое землевладельцу будет позволено сохранить.
Деникин отверг это предложение, и в результате Колокольцев подал в отставку. Его пост министра земледелия занял А.Д. Билимович, друг Шульгина и хорошо известный специалист по сельскому хозяйству. В то же время Особое совещание создало новую комиссию под руководством министра юстиции В.Н. Челищева. Комиссия Челищева — Билимовича работала ещё четыре месяца. В комиссии шли жестокие дебаты, и даже газеты сообщали о разногласиях. Наконец, шесть членов комиссии (А.И. Челищев, В.А. Бурнет, Н.И. Астров, Б.П. Гранский, М.М. Фёдоров, Бернацкий и Лебедев) представили особое мнение, в котором они критиковали большинство за невнесение более значительных изменений в план Колокольцева. Действительно, изменения были довольно незначительными. Новый план также предусматривал начало реформы только по окончании Гражданской войны. Он предлагал, чтобы землевладельцев сначала поощряли продавать свои земли, а насильственное отчуждение началось бы по прошествии двух лет. Максимальные значения сократились с 300–500 до 250–400 (675–1080 акров), что было не очень значительным уменьшением.
Согласно подсчётам А.В. Пешехонова, члена «Союза возрождения России», из-за высоких максимальных значений и многочисленных исключений (леса, высокопроизводительные хозяйства и пр.) этот план, будучи внедрённым, касался бы только 25% помещичьей собственности в европейской части России. Поскольку крестьяне покупали 2% помещичьей земли ежегодно даже до войны, осуществление этой реформы не принесло бы существенных изменений. На севере насильственное отчуждение было бы более важным, чем на юге. В регионах, которые по факту находились под контролем Деникина, крестьяне мало что выиграли бы от этого плана.
Большевики в селе. Плакат Добровольческой армии. 1919
В конце ноября комиссия представила обновлённый план Деникину и Особому совещанию. Деникин хотел получить мнение лидеров земства, а также обсуждения этого предложения в газетах. Поскольку адмирал Колчак заявил о взятии вопросов аграрной политики под юрисдикцию своего «Российского правительства», Деникин колебался, обнародовать ли реформу. В любом случае, возможно, было уже слишком поздно для того, чтобы любая аграрная политика повлияла на судьбу Белого движения; Белая армия отступала по широкому фронту, и момент для публикации плана земельной реформы казался неподходящим.
Аграрная политика стала вопросом, вызвавшим распри, частично из-за того, что Деникину не хватало лидерства. Если бы земельная реформа была разработана и действительно воплощена на основе принципов Деникина, она могла бы найти поддержку среди большинства политиков. Но поскольку армия не объявляла о своей политике, было неизбежно, что различные политические организации, которые выросли в России как грибы, обсуждали вопрос и давали противоречивые рекомендации.
Монархистский «Совет государственного объединения России», влиятельная группа землевладельцев, противостоял земельной реформе с самого начала. А.В. Кривошеин просил Деникина отложить публикацию декларации о земельной реформе, но Деникин отказался это сделать. Правые утверждали, что обсуждение земельной реформы расколет антибольшевистский лагерь, подорвёт уважение к частной собственности, породит крах экономики и разрушит боевой дух армии. Хотя Колокольцев принадлежал к «Совету государственного объединения России», правые отвергли даже его умеренные предложения. В своей резолюции от 27 июля «Совет государственного объединения России» осудил принцип насильственного отчуждения; вместо этого он рекомендовал усилить крестьянский земельный фонд, что позволило бы крестьянам покупать землю на свободном рынке. «Всероссийский совет землевладельцев» занял такую же позицию. Понятно, что предложение Челищева — Билимовича правым не понравилось ещё больше. Некоторые из членов «Совета государственного объединения России» увидели в нём уничтожение землевладельцев. Врангель, аналогично многим ведущим участникам «Совета государственного объединения России», выразил свою веру в то, что насильственного отчуждения земли быть не должно и что вместо этого следует поощрять продажу земли. М.В. Родзянко, бывший председатель Думы, написал Деникину, протестуя против идеи передачи земли до созыва Учредительного собрания. Он настаивал, что план земельной реформы разрушит финансовое положение государства. Правая оппозиция имела особую значимость из-за огромной власти консерваторов в местной администрации. Один глава волости, например, отказался публиковать декларацию Деникина о земельной реформе, потому что счёл этот «вид литературы» вредоносным.
Как и в других политических вопросах, большее сочувствие своим идеям земельной реформы Деникин нашёл среди кадетов. Либералы выше, чем большинство россиян, ценили важность зарубежного общественного мнения и полагали, что осуществление земельной реформы опровергнет преобладающее за рубежом убеждение, что Добровольческая армия — это реакционная организация. Большинство из них принимало необходимость насильственного отчуждения и было готово позволить крестьянам временно сохранять земли, которые они захватили в 1917 и 1918 годах, с условием, что те будут платить ренту. Но поскольку Деникин так и не представил закона о земле, даже среди кадетов не было единодушия. В мае 1919 года, например, Родичев занял позицию, сходную с позицией «Совета государственного объединения России», и объяснял, что Добровольческая армия, которая сражается за принцип частной собственности, не должна внедрять насильственное отчуждение. Он полагал, что, поскольку у государства нет возможности обеспечить новых владельцев необходимым сельскохозяйственным оборудованием, производительность упадёт. Вместо насильственного отчуждения Родичев отстаивал высокий налог на землю, дифференцируемый согласно размеру владения, что побудит крупных землевладельцев продать часть земли. Налоговые поступления также благотворно повлияют на бюджет государства.
Среди консервативных советников Деникина только монархист-кадет К.Н. Соколов и В.В. Шульгин понимали, что необходимы радикальные меры. Соколов рекомендовал Деникину немедленно узаконить захваты земли. Деникин чувствовал, что это предложение не найдёт поддержки среди влиятельных политических групп, и не считал, что у него есть сила для осуществления этого. Шульгин уже в декабре 1918 года писал:
Мне кажется, что без решения аграрного вопроса ничего не произойдет. Наш мужик, несмотря на своё варварство, здоров телом и духом и крайне упрям в своих фундаментальных требованиях. Наши помещики слабы телом и духом, а здоровый эгоизм собственничества, такой сильный среди англичан и французов, у них до значительной степени утерян. У меня есть внутреннее убеждение, что бороться в этом отношении бесполезно. Но если мы в любом случае должны разделить землю, возникает вопрос, правы ли мы, откладывая эту проблему до восстановления России. Воистину, главное препятствие возрождению — это проклятый земельный вопрос.
Социалисты хотели земельной реформы, но ни в один из комитетов, работающих над её планом, не было включено ни одного социалиста. Умеренные социалисты считали, что раздать землю крестьянам должно будет Учредительное собрание, тогда как те, чьи взгляды были более левыми, хотели немедленно раздать все земли тем, кто их обрабатывает. Эти люди были абсолютно лишены влияния в штаб-квартире, и их взгляды никогда серьёзно не принимались во внимание теми, кто находился на позициях власти.
Лидеры Добровольческой армии не представили последовательной аграрной политики, но им постоянно приходилось решать конкретные вопросы, влияющие на жизнь крестьян. Самым сложным и важным вопросом был следующий: что делать с землями, которые уже были захвачены крестьянами до установления Белого режима. Члены Особого совещания понимали, что просто отнять землю — значит неизбежно восстановить против себя крестьян и жестоко подорвать экономику. С другой стороны, антибольшевистский режим не мог принять такое грубое нарушение принципа частной собственности. Дилемма так и не была разрешена; серия полумер и компромиссов позволила крестьянам временно сохранить землю, при условии что они будут платить за неё определённую ренту. Недостаток ясности по вопросу собственности создал огромную неопределённость, которая снижала производительность. Особое совещание постоянно выносило новые предписания, потому что оно было озабочено сокращением сельскохозяйственного производства. В этом отношении можно было бы противопоставить Особое совещание правительству Колчака, которое недвусмысленно позволяло крестьянам сохранять свою землю до созыва Учредительного собрания.
Особое совещание пыталось регулировать ренту в июле 1919 года, прямо перед сбором урожая, что породило огромную сумятицу. На сенокосных угодьях крестьянин мог оставить себе половину урожая; если у него были посевы, он мог оставить себе две трети, а если он выращивал овощи или другие культуры, требующие усиленного ухода, ему оставалось пять шестых урожая. Озабоченное продолжающимся снижением производства, в сентябре Особое совещание снова изменило предписания в пользу новых владельцев: крестьяне могли сохранить две трети зерна и девять десятых овощей, которые они вырастили. В умах крестьян установление норм ренты без дальнейших сомнений отождествило Добровольческую армию с помещиками, которых они раньше прогнали.
Для того чтобы защитить интересы тех крестьян, кто незаконно захватил землю, но потерял её, когда Белая армия заняла территорию, Особое совещание в июле издало приказ, что если человек, который собирает урожай, — это не тот, кто его сеял, он должен компенсировать первому семена и труд. Как именно должна осуществляться эта компенсация, конкретизировано не было. В любом случае, кажется достаточно невероятным, чтобы центральные органы власти могли принудить кого-то к компенсации в областях, где были неспособны защитить крестьян в первую очередь от лишения владения.
Два нормативных акта Добровольческой армии особенно отвечали интересам зажиточных крестьян. Временное правительство очень рано установило монополию на хлеб, которая вынудила крестьян продавать все свои излишки зерна по фиксированной цене. Для насаждения этой монополии оно создало выборные местные комитеты с широкими полномочиями. Этим способом правительство могло сохранять цену на хлеб относительно низкой. 26 июля 1919 года Деникин отменил монополию на хлеб и комитеты. Единственным ограничением, которое осталось в отношении урожая, было то, что каждый производитель должен отдавать армии пять фунтов зерна с каждой возделываемой десятины земли по фиксированной цене. Очевидно, что это было значительно более обременительной обязанностью для тех, у кого было мало земли, чем для тех, у кого были крупные угодья. Восстановление свободы торговли помогло тем, кто производил существенные излишки, но сделало жизнь наёмных работников, которым приходилось покупать себе еду, более тяжёлой.
Другой нормативный акт касался продажи земли. В июле 1917 года Временное правительство временно запретило эту продажу, чтобы избежать спекуляции и сокращения земельного фонда, доступного для распределения. В январе 1919 года Деникин снял это ограничение во имя свободы торговли. Финансовые спекуляции, которые неизбежно последовали за этим, повредили беднякам, которые теперь могли легально потерять свою землю.
По всей России, на территориях и большевиков, и белых, производительность сельского хозяйства снижалась, а площадь культивируемых земель сокращалась. Этот общий упадок сельского хозяйства в условиях Гражданской войны был неудивителен. Во время Первой мировой и Гражданской войн крестьян миллионами призывали в армию. Владение землёй было неопределённым, и человек, который сеял, не мог быть уверен, что будет пожинать. Поскольку промышленность производила очень мало, у крестьянина не было стимула нести свой продукт на рынок. В основных сельскохозяйственных районах под властью Добровольческой армии в первой половине 1919 года — Кубанской и Терской областях, Черноморской и Ставропольской губерниях и области Войска Донского — количество возделываемых земель с 1914 года упало на 36%.
Особое совещание было озабочено тем, что земля не обрабатывается, и в марте 1919 года решило дать займы крестьянам, которые не могут обрабатывать землю, потому что не могут позволить себе купить семена. На эти цели Особое совещание выделило 19 миллионов рублей (бюджет агентства пропаганды в это время составлял 25 миллионов на три месяца). Займ необходимо было компенсировать с урожая. Деникин, который обычно подписывал протоколы Особого совещания без комментариев, на этот раз счёл необходимым написать на полях: «Я прошу пятничное заседание Особого совещания определить, должным ли образом защищены интересы мелких и средних земледельцев в учреждении органов, которые выдают займы». Нет причин сомневаться, что беспокойство Деникина о бедных крестьянах было неподдельным, даже если в итоге он мало что для них делал.
Погода была благоприятной, и урожай 1919 года на Юге, несмотря на сократившиеся площади, был хорошим. Относительно обильные поставки хлеба осенью 1919 года были одной из основных сильных сторон Добровольческой армии в борьбе за привлечение населения на свою сторону.