У лидеров большевиков были устойчивые цели, но сами они были гибкими. Они могли идти на уступки и временную корректировку планов как раз потому, что полагали: их долговременные цели оправдывают некоторый оппортунизм. Когда практические соображения вынудили Ленина и Троцкого внедрить меры, которые не так-то легко было вывести из марксизма (такие как использование военных специалистов или заключение договора с властью капиталистов), их «ереси» породили ожесточённые дебаты. Но лидеры партии не сомневались в преданности друг друга главным целям; идеология оставалась главной связывающей силой, сохраняющей единство партии.

Лидеры большевиков, обладая острым политическим инстинктом, знали: чтобы выиграть гражданский конфликт, они должны предложить своим последователям перспективу лучшего будущего. Они понимали значимость пропаганды и намеренно озвучивали свои цели таким образом, чтобы те привлекали наибольшее количество людей.

Антибольшевизму не хватало чётко прописанной программы. В конце концов, революционеры хотели изменить Россию, а отправной точкой антибольшевиков (за исключением обладающих все меньшей властью социалистов) всегда был дореволюционный режим. Было сложно построить привлекательную программу на возвращении к прошлому. Антибольшевизм был более или менее обречён на отрицание.

У разнородных элементов в лагере белых было мало общего, за исключением их оппозиции к режиму Москвы. Деникин понимал, что в этих условиях любая политическая программа непременно приведёт к расколу. Но он ошибался, полагая, что этой проблемы можно избежать. Хотя лидеры армии не делали свою политическую и социальную программу явной и настаивали на том, что армия находится вне политики, их политические взгляды можно было логически вывести из действий, и русскому народу не потребовалось много времени, чтобы прийти к собственным умозаключениям.