В конце мая военная удача вернулась. В марте и апреле Добровольческая армия держала оборону; снова и снова казалось, что красные прорвутся, но решимость белых и умелое расположение их сил позволяли предотвратить гибель. Затем, довольно неожиданно, они начали наступать по всем фронтам.
Сам по себе Деникин не был причиной этого, но он получал преимущество от новых возможностей. Неподвластные ему обстоятельства серьёзно ослабили Южный фронт красных. В апреле положение большевиков на востоке становилось все более критическим. Колчак захватил Уфу и угрожал Оренбургу, Казани и даже Самаре. С точки зрения Москвы контрреволюция Сибири, которую возглавляла армия численностью более сотни тысяч, казалась на тот момент более опасным врагом. Военно-революционный комитет сконцентрировал своё внимание на востоке и направил подкрепление и скудные поставки туда. Хотя к концу апреля наступление Колчака удалось сдержать, белый враг оставался опасным.
В то же время позиция Советов на Украине серьёзно ухудшилась. В начале мая главарь бандитов-анархистов атаман Григорьев, временный союзник большевиков, перешёл на сторону противника. Сельскую местность охватила анархия. Украина, которая была источником солдат и снабжения для антиденикинского фронта, сейчас стала беззащитной и уязвимой, готовой к новому завоевателю, Деникину.
Южный фронт большевиков страдал от двух других тяжёлых ударов. В конце апреля генерал Н.Д. Всеволодов, командир 9-й армии, после саботирования приказов перешёл на сторону белых. Что более важно, в том же месяце недалеко от линии фронта казаки северных районов Войска Донского подняли восстание против большевиков. Примечательно, что это был тот же район, в котором казаки незадолго до того восстали против атамана Краснова. Жестокость правления большевиков и особенно гонения на церковь временно сплотили всех казаков, и богатых, и бедных. Восстание вскоре достигло огромных масштабов. За считанные недели в районе Бешенской у повстанцев было от двадцати пяти до тридцати тысяч солдат. Сначала они были плохо вооружены, но позднее аэропланам Добровольческой армии удалось доставить им необходимое. Восстание причинило огромный вред Красной армии: казаки грабили и взрывали базы снабжения, опустошали тыл и повреждали линии коммуникации. Для подавления восстания большевики использовали части 9-й армии, но сражения с повстанцами значительно подорвали боевой дух солдат. Как-то раз на сторону противника перешёл целый полк.
Ввиду изменившейся военной ситуации Деникин ещё раз реорганизовал свои силы. Кавказская Добровольческая армия носила своё имя только по историческим причинам; теперь она сражалась в Донецком бассейне. Деникин переименовал её в Добровольческую армию и перепоручил её генералу Май-Маевскому. Хотя главнокомандующего смущали и даже отвращали выходки и оргии Май-Маевского, его блестящие успехи за прошедшие месяцы сделали его очевидной кандидатурой на этот важный пост. Армия Май-Маевского включала несколько лучших подразделений и крупную долю ветеранов трудных кампаний 1918 года.
Генерал Сидорин командовал Донской армией, которая после периода упадка снова начала расти в размере. Казаки сражались на протяжённом фронте, связывая большое количество сил врага.
Третьим крупным объединением Вооружённых сил Юга России стали части между Манычем и Салом. Это была армия, которую Деникин спешно организовал, чтобы остановить наступление красных. Подавляющее большинство в ней составляли кубанские казаки, которые были опытными кавалеристами. Деникин назвал её Кавказской армией и отдал командование над ней генералу Врангелю. Примечательно, что Деникин выбрал генерала, который резко критиковал его, отказался принять пост, когда ситуация на фронте была критической, и который все больше представал соперником за верховное лидерство. Деникин просто верил, что из всех имеющихся кандидатур Врангель был наиболее способным командиром кавалерии.
Кавказская армия вскоре одержала крупную победу. В большом сражении за Великокняжескую с 19 по 22 мая Врангель победил 10-ю армию, взяв пятнадцать тысяч пленных. В следующие недели белые продолжили наступление, несмотря на попытки отступающих большевиков, которые взрывали железнодорожные линии и мосты и неоднократно присылали подкрепление из Астрахани. Врангель умело использовал аэропланы, поезда и танки, которые он недавно получил. Свежие войска стали причиной падения Царицына 1 июля. Взятие этого стратегически важного города было одной из крупнейших побед белых в Гражданской войне; оно принесло им большое количество военных припасов, включая локомотивы, бронепоезда, пулемёты и сорок тысяч пленных в дополнение к военным заводам города.
Донская армия также быстро наступала. В июне казаки установили контакт с повстанцами, и вскоре после этого всё войско было освобождено. В конце месяца Сидорин победно наступал на Воронеж. С 23 мая по 28 июня размер армии увеличился с пятнадцати тысяч до сорока тысяч, и в первый раз в Гражданской войне казаки встречались с численно более слабым врагом.
Но, возможно, наиболее впечатляющими были успехи Деникина на западе. Там Красную армию поразила анархия, господствовавшая на Украине. Знаменитый лидер анархистов Махно, который защищал крайний правый фланг фронта большевиков, был быстро обращён в бегство. Каким бы он ни был умелым как партизанский лидер, его действия не годились в обычном сражении против хорошо организованной армии. Когда белые прорвали фронт, удерживаемый анархистами, 13-я Красная армия оказалась под угрозой и была вынуждена отступить. Большевики пытались остановить наступление врага, реорганизуя свои силы, но это не помогло. Май-Маевский взял Харьков, крупный индустриальный центр, 25 июня, а пятью днями спустя он взял Екатеринослав. Красные были вынуждены отступить с Крымского полуострова, чтобы не оказаться отрезанными.
3 июля по случаю празднования взятия Царицына Деникин выпустил свою знаменитую Московскую директиву:
«…Имея конечной целью захват сердца России — Москвы, приказываю:
1. Генералу Врангелю выйти на фронт Саратов — Ртищево — Балашов, сменить на этих направлениях донские части и продолжать наступление на Пензу, Рузаевку, Арзамас и далее — Нижний Новгород, Владимир, Москву.
Теперь же направить отряды для связи с Уральской армией и для очищения нижнего плеса Волги.
2. Генералу Сидорину правым крылом, до выхода войск генерала Врангеля, продолжать выполнение прежней задачи по выходу на фронт Камышин — Балашов. Остальным частям развивать удар на Москву в направлениях: а) Воронеж, Козлов, Рязань и б) Новый Оскол, Елец, Кашира.
3. Генералу Май-Маевскому наступать на Москву в направлении Курск, Орёл, Тула. Для обеспечения с Запада выдвинуться на линию Днепра и Десны, заняв Киев и прочие переправы на участке Екатеринослав — Брянск.
4. Генералу Добровольскому выйти на Днепр от Александровска до устья, имея в виду в дальнейшем занятие Херсона и Николаева…
6. Черноморскому флоту содействовать выполнению боевых задач… и блокировать порт Одессу».
Стратегическая идея директивы была проста. К этому времени белые наступали на восток и запад веероообразно, но теперь Деникин предложил, чтобы его армии наступали сходящимися курсами к Москве. Деникин, который в 1918 году выдержал давление и отказался встретиться лицом к лицу с главными силами врага, когда его тыл не был должным образом защищён, сейчас был увлечён господствующим оптимизмом и планировал взять Москву одним огромным броском.
Историки и современники часто критиковали стратегию Деникина. Врангель, самый резкий его критик, называл Московскую директиву «смертный приговор армиям Юга России». Он осуждал идею выпуска этого приказа в целом, но наиболее конкретно он выделял в своей критике два пункта. Он утверждал, что главнокомандующий должен избрать основное направление атаки и не должен разделять силы. Конечно, Деникин выбрал основное направление, и это были Курск и Воронеж, кратчайший путь на Москву. Возможно, Врангель думал, что Деникину нужно было выбрать направление, которое рекомендовал он сам и где сражались его войска, Волгу. Однако к этому времени армии Колчака отступали, и таким образом объединить фронты было невозможно, не было никакой причины предпочитать подход к Москве с востока. Также нельзя сказать, что этот план требовал непременного разделения сил. Деникин очевидным образом вынужден был защищать свои фланги. Именно Врангель постоянно требовал подкреплений и таким образом становился одной из причин ослабления центрального участка.
Когда Врангель нападал на главнокомандующего за излишний оптимизм, у него были лучшие соображения. В своих многочисленных меморандумах генеральному штабу Врангель предлагал временную оборонительную стратегию. Он хотел, чтобы армия защищала линию Екатеринослав — Царицын и воспользовалась преимуществами Днепра и Волги для защиты флангов. Единственная наступательная операция, которую он рассматривал, — взятие Астрахани, бельма в глазу белых. Он считал, что солдаты устали за месяцы непрекращающихся сражений. Он видел дезорганизацию в тылу и хотел использовать относительную тишину на фронте для укрепления дисциплины.
Стало бы положение Добровольческой армии лучше, если бы крупномасштабное наступление было отложено? Солдаты, конечно, приветствовали бы отдых, и, несомненно, заново созданные подразделения требовали организации и более обученных новобранцев, перед тем как отправиться в бой. Однако время было на стороне врага. Летом 1919 года Колчак ещё связывал большое количество войск красных, но рано или поздно они бы появились на Южном фронте. Большевики могли привлечь чрезвычайно бо́льшие резервы. Также ожидание могло разрушить темп победы, чувство оптимизма, которое было необходимо более слабой в численном отношении армии.
Московская директива была авантюрой, которая в итоге провалилась. Однако в течение всей Гражданской войны не было более благоприятного времени для осуществления подобной авантюры. Захватив огромные территории, Деникин мог набрать в армию тысячи крестьян. Конечно, эти новые солдаты не были бы хорошими бойцами, но единственная надежда на победу в Гражданской войне заключалась в создании массовой армии; если бы Деникин не попробовал создать такую армию, он бы признал своё поражение. Коротко говоря, стратегия Деникина была определённо не лишена ошибок и не очень изобретательной, однако мы должны поискать причины окончательного поражения Белого движения где-то ещё.
Крупные поражения вынудили большевиков обратить более пристальное внимание на Южный фронт. Поскольку Колчак уже отступал, они начали передислоцировать некоторые свои подразделения на восток. Троцкий сейчас проводил время в основном на Юге. Он уволил некомпетентных командиров и возобновил попытки установить дисциплину в украинских силах, слабейших подразделениях армии. Однако получение результатов этих реформ заняло время, и ещё не одну неделю темп побед белых сохранялся. Одной из важных причин поражения большевиков была их плохая стратегия.
Вопрос, как наилучшим образом победить войска Деникина, вырос в жесточайший спор о стратегии красных в ходе Гражданской войны. Этот вопрос оказался тесно связан с личными альянсами и антагонизмами, которые сделали решение его, по существу, невозможным. И.И. Вацетис, главнокомандующий, которого поддерживал Троцкий, планировал главный удар по Донецкому бассейну. Однако Вацетис был смещён со своего поста. Новый главнокомандующий, С.С. Каменев, протеже Сталина, хотел сделать самым сильным левый фланг. Он рассматривал главную атаку в направлении Царицына, Новочеркасска и Ростова в надежде ударить по базе Деникина на Кубани. Он считал, что необходимо поручить эту жизненно важную задачу лучшим армиям красных, 9-й и 10-й, а не тем, которые сражались в Донецком бассейне, 13-й и 14-й, которые были слабейшими. К тому же транспортировать войска с востока на Волгу было легче, чем на Украину. Далее, он утверждал, что взятие Царицына навсегда устранит опасность объединения Колчака и Деникина.
Однако, как указал Троцкий, каковы бы ни были военные преимущества этого плана, он не принимал во внимание политический фактор. Тогда как в Донецком бассейне Красная армия могла ожидать благосклонного приёма от крупного рабочего класса, в районах казаков она бы столкнулась с серьёзным противодействием. Было глупо толкнуть казаков в руки Деникина, поскольку они лучше всего бы сражались, защищая свои дома. Враги Троцкого преобладали. Он подал в отставку с поста комиссара по военным делам, но его заявление 5 июля было отклонено, и он продолжил воплощать в жизнь план, с которым был несогласен.
Для реализации плана Каменева генеральный штаб организовал два ударных соединения: 8-я и 9-я армии под командованием В.И. Шорина и 8-я, 13-я и некоторые части 14-й под командованием В.И. Селивачёва. Шорин со своими пятьюдесятью тысячами человек предпринял основное наступление в направлении Царицына 14 августа, а Селивачёв со своими сорока тысячами солдат отправился в наступление днём позже, надеясь взять Харьков.
Врангель, столкнувшийся с главной атакой наступления врага, снова оказался в сложной ситуации. Кавказская армия была вынуждена оставить Камышин и медленно отступать к окраинам Царицына, где белые заняли удачную позицию. После шести недель тяжёлых боёв войска Шорина были разбиты и остались способны только на пассивную оборону. Отвлекающее наступление, недостаточно скоординированное, также потерпело неудачу. Донская армия и части Добровольческой армии сначала остановили войска Селивачёва, а затем преследовали их, захватив большую территорию.
К моменту, когда красные предприняли своё летнее наступление, кавалерия казаков К.К. Мамонтова осуществляла одну из наиболее значительных военных подвигов Гражданской войны. С семью-восемью тысячами отборной кавалерии Мамонтов прорвался через фронт красных в месте соединения 8-й и 9-й армий и совершил рейд в тыл врага. Он захватил крупные города, включая Тамбов, но двигался так быстро, что большевики не могли догнать его. Он причинил огромный ущерб: прерывал линии связи между частями на линии фронта и их штабами, взрывал мосты, железнодорожные линии и склады боеприпасов и рассредоточивал недавно набранные части красных. Возможно, самое важное, что он создавал панику и подрывал боевой дух. Однако, как тогда верно понял Деникин, Мамонтов мог добиться большего, чем временная дестабилизация за линией фронта красных. Его казаки так много мародёрствовали, что во второй части авантюры их замечательная мобильность замедлилась; они едва могли везти всё награбленное. И сам Мамонтов не соблюдал субординацию. Вместо того чтобы сфокусироваться на дестабилизации тыла 8-й и 9-й армий, как ему было приказано, он предпочёл брать, а затем покидать города — эта задача была как легче, так и прибыльнее.
Хотя рейды Мамонтова могли поражать воображение современников, по-настоящему важные сражения велись на Украине и на Донском фронте. План Каменева очевидным образом провалился. Лучшие части большевиков потерпели поражение при попытке прорыва, и на других участках фронта белые наступали при незначительных потерях, встречая слабое сопротивление. Наступление Деникина на Украине было наиболее впечатляющим. 31 июля он взял Полтаву, 2–3 августа Одессу, а 31 августа Киев. Власть Советов на Украине пала, а белые встретили почти столько же противодействия от украинских националистов, сколько и от большевиков. Например, генерал Бредов взял Киев для Добровольческой армии не у красных, а у войск Петлюры, который занял город днём раньше.
В сентябре наступление белых продолжилось в центр страны. 20 сентября Кутепов занял Курск, а 30-го кавалерия Шкуро неожиданным броском преодолела Дон и заняла крупный и стратегически важный город Воронеж. 14 октября белые взяли Орёл, город всего в 250 милях от Москвы. Деникину не суждено было подойти ближе к своей цели.