В течение 1918 года Деникин осуществлял осторожную стратегию. Он был намерен избегать преждевременного столкновения с основными силами Красной армии и придавал первостепенное значение обеспечению безопасности тыловых частей. На основе этих соображений в мае 1918 года он отверг предложение Краснова атаковать Царицын и вместо этого решил основать безопасную базу для своей армии на Кубани. Даже после успеха второй Кубанской кампании Добровольческая армия не двинулась на север, а начала полную очистку Северного Кавказа от большевиков.
Задача потребовала нескольких месяцев. Местные большевики обладали численным превосходством, но в этом отдалённом регионе, у которого было плохое сообщение с остальной частью Советской России, реформы Троцкого не были осуществлены. Коммунистические политические организации функционировали с трудом, а Красная армия Северного Кавказа, которая в октябре 1918 года стала 11-й армией, страдала от худших проявлений хаоса. В изнурительной 28-дневной битве за Ставрополь в октябре и ноябре красные потерпели поражение.
Неподалёку на Тереке большевики были более успешны. В ноябре 12-я Красная армия победила казаков, которые сражались независимо от Добровольческой армии. Эта победа подняла боевой дух большевиков, укрепила их позиции на Каспийском море и позволила им перебросить некоторые части из 12-й в 11-ю армию.
В первой половине декабря примерно три четверти Добровольческой армии были развёрнуты на Северном Кавказе. Линия фронта тянулась от Владикавказа на юге до реки Маныч на севере. В районе минеральных вод, вокруг Владикавказа, у генерала Ляхова было десять тысяч солдат; в центре фронта у двух корпусов Добровольческой армии под командованием генералов Врангеля и Казановича было тринадцать тысяч; на севере генерал Станкевич с двумя или тремя тысячами человек защищал сообщение с донскими казаками. Даже в это время 11-я Красная армия имела огромное численное превосходство. Против 25 тысяч белых у них было свыше 70 тысяч человек. Однако их армия имела слишком большой размер и быстро разваливалась.
Остаток своих войск Деникин развернул вне основной арены боевых действий. Генерал Май-Маевский с тремя тысячами человек отправился на усиление распадающегося Донского фронта в стратегически важный Донецкий бассейн, в район Юзовки. Генерал де Боде командовал двумя тысячами солдат в Крыму. Белые надеялись привлечь на полуострове много новобранцев, и силы де Боде воспринимались как ядро значительно более крупной армии. Тем временем Добровольческая армия сражалась за Перекопский перешеек и защищала базы будущего Черноморского флота. Из-за обострения отношений с Грузией белые сочли необходимым разместить в Туапсе три тысячи человек. Деникин боялся, что грузинская армия может двинуться на север к Чёрному морю и занять Новороссийск, который должен был стать главной точкой контакта с союзниками.
Командир 11-й Красной армии В. Крузе надеялся обратить вспять медленный распад своих сил, предприняв крупное наступление. Он решил ударить между правым флангом и центром фронта белых, между подразделениями под командованием Ляхова и Врангеля. Атака началась 2 января на Баталпашинск. Поскольку наступление было плохо спланировано и реализовано, а у красных недоставало резервов, они не смогли развить свои начальные успехи. Генерал Врангель контратаковал и 6 января в решающем сражении взял город Благодарный. Лучшее подразделение большевиков, знаменитая Таманская армия, дважды пыталось отбить Благодарный, но безуспешно. С этого момента распад 11-й армии был удивительно быстрым.
Главной причиной быстрого краха этой всё ещё впечатляющей численностью Красной армии была проблема со снабжением. Богатые регионы Кубани и Ставрополья производили достаточно продовольствия для Добровольческой армии, но красные допустили, чтобы их вытеснили в бесплодную пустыню близ Каспийского моря. Им не хватало ни еды, ни воды. Их поставки приходили с расстояния в четыре сотни миль по дороге, которую было невозможно защитить. В этих условиях поражение в нескольких важных боях вело к панике: армия разделилась на две группы, которые беспорядочно отступали, в то время как их неотступно преследовали враги. Свирепствующая эпидемия тифа сильнейшим образом поспособствовала бедствиям солдат; в течение зимы 1918–1919 годов заболели пятьдесят тысяч человек. Больные, голодные, деморализованные, они сдавались десятками тысяч. Белые захватили крупные склады оружия, и 11-я армия прекратила существование.
Это поражение имело далеко идущие стратегические последствия. 12-я армия была вынуждена отказаться от плодов своих побед и отойти с Терека по направлению к Астрахани, потому что ей угрожала опасность оказаться отрезанной от источников снабжения. Наконец, Добровольческая армия достигла своей цели и получила безопасный тыл. Крах большевистского Северо-Кавказского фронта позволил белым двинуться на север. Из локальной военной силы Добровольческая армия быстро превращалась в самую опасную угрозу для правления большевиков в ходе Гражданской войны.
Для донских казаков победа Деникина была очень своевременной; в конце января их фронт был на грани краха, и они отчаянно нуждались в помощи. Ведь хотя летом и осенью 1918 года казаки атамана Краснова хорошо сражались и им удалось освободить Донское войско, к концу года ситуация резко изменилась. Донские войска потеряли свою социальную однородность, когда Краснов начал призывать иногородних, которые неохотно шли в бой. Даже казаки начали уставать от войны; у них не было желания выходить за пределы своей родной территории. Когда войска Германии покинули территорию Украины, они оголили левый фланг Донского фронта, и Краснову пришлось расположить свои части очень разрозненно. И в то время как казаки страдали от упадка боевого духа, число красных солдат увеличивалось, а их боеспособность возрастала. Реорганизация Троцкого медленно начала давать эффект на Южном фронте. Верховное командование большевиков придавало огромное значение поражению Краснова и отправило подкрепление с других фронтов, особенно из Сибири.
Решающие бои проходили в январе 1919 года. В это время пятидесятитысячная армия казаков держала длинный фронт от Донецкого бассейна до Царицына. Краснов сконцентрировал свою силу на двух точках, двинувшись на Воронеж на севере и сражаясь за Царицын на востоке. Силы большевиков состояли из группы Кожевникова, будущей 13-й армии, в которой было двадцать тысяч человек и которая сражалась в Донецком бассейне; основные силы, 8-я и 9-я армии, имели пятьдесят тысяч пехоты и 5500 кавалерии и держали фронт от Балашова до Воронежа; а 10-я армия из тридцати тысяч пехоты и восьми тысяч кавалерии защищала Царицын. Таким образом, у красных было более чем двукратное преимущество. Генерал Славен, командующий фронтом, который занял место Сытина, разработал свою стратегию в январе. Он приказал Кожевникову выдвинуться на юго-восток и окружить основные силы казаков, которые сражались на севере. Славен планировал разбить белых в Царицыне только после того, как будет завершена операция на севере. Он предполагал, что Добровольческая армия по-прежнему останется связанной на Северном Кавказе 11-й армией.
В следующие недели красные достигли больших успехов, занимая крупные территории и сокращая размер армии врага, однако они не могли в полной мере реализовать свой стратегический план.
Красной армии сильно помогала серия восстаний против белых, которые произошли в северных районах войска, в области самых тяжёлых боёв. В этой беднейшей части Дона большевики осуществляли интенсивную пропаганду. Они убеждали бедных казаков, что правление большевиков направлено только против богатых, капиталистов и офицеров и что простым казакам нечего бояться. Ещё одной основной темой красной пропаганды было то, что союзники не собираются оказывать существенную помощь. Недовольство поразило и армию. 31 января, например, пять полков 15-й дивизии в станице Алексеевской решили перейти на сторону противника. В этих условиях большевики могли успешно продвинуть фронт на юг.
Несмотря на поражения в районе Воронежа, успехи белых на восточном и западном флангах фронта предотвратили катастрофу. На Донце генерал Май-Маевский бился со значительно превосходящими силами Кожевникова, предотвращая запланированное окружение половины армии Краснова. Во-вторых, казаки в Царицыне хорошо сражались и в середине января ещё раз окружили город. Генерал Гиттис, новый командующий Южным фронтом красных, третий за пять месяцев, был вынужден отвести войска с севера, чтобы усилить 10-ю армию. Однако к началу февраля положение казаков было критическим. Ни на Донце, ни в Царицыне белые не могли долго продержаться против значительно более сильного врага. В результате тяжёлых потерь и дезертирства размер Донской армии значительно сократился. Когда-то могущественная армия насчитывала только пятнадцать тысяч человек.
В начале февраля, в то время когда атаман Краснов покинул свой пост, Деникин был готов прийти на помощь донским казакам. Сначала он должен был принять стратегическое решение: послать свои сильнейшие силы на правый фланг Донского фронта в надежде захватить Царицын и позднее установить контакт с сибирскими силами белых под командованием адмирала Колчака или усилить левый фланг и таким образом защитить Донецкий бассейн, стратегически и экономически важный регион?
Первым намерением Деникина было двинуться на Царицын. Он планировал атаку на Астрахань, которая отрезала бы красных от Каспийского моря, перед тем как взять Царицын. Его штаб уже разработал оперативные планы, когда Деникин изменил решение. Продвижение врага на запад напугало его. Казалось, что без значительного подкрепления Май-Маевский не сможет сдержать большевиков, которые тогда угрожали бы Ростову и могли занять весь район Дона. Деникин, как всегда, был намерен защищать территорию казаков. В середине февраля лучшие части Добровольческой армии, включая войска Шкуро и Покровского, были отправлены на помощь Май-Маевскому, которого сильно теснили.
Генерал Врангель подвергал жёсткой критике решение Деникина. Он был готов принять не только потерю Донецкого бассейна, но и всего Войска Донского, потому что твёрдо верил, что ни одна цель не может быть более важной, чем встреча с передовыми частями Колчака где-то на реке Волге. Врангель весьма несправедливо даже обвинял Деникина в нежелании объединиться с Колчаком из-за стремления первым оказаться в Москве.
Несогласие в вопросах стратегии между Врангелем и Деникиным было вызвано их различными оценками двух факторов, важности объединения с Колчаком и важности сохранения районов казаков как основной базы Добровольческой армии. Одной из слабых сторон антибольшевистского движения было то, что оно росло на периферии страны, а его различные части так и не были должным образом объединены. Контакты между Югом и Сибирью были непрочными, а доставка сообщений до места назначения занимала так много времени, что было бессмысленно отправлять стратегическую информацию. Бо́льшая часть контактов между двумя лидерами белых осуществлялась в Париже, где у обоих были представители.
Деникин как человек, которому было свойственно традиционное военное мышление, хорошо понимал важность соединения сил с Колчаком. Однако он не хотел игнорировать остальные соображения. Во временно́й перспективе ясно, что он был прав. Установление физического контакта не означало успешной координации. Как Деникин, так и Колчак с трудом удерживали свои силы вместе и принуждали подчинённых исполнять приказы, и не было причины верить, что физическое соединение войск на Волге изменило бы ход Гражданской войны. У контрреволюции Сибири была своя собственная динамика; Колчак не мог отложить свою наступательную операцию до осени, а Деникин с малочисленной армией ещё не был готов приступить к реализации решающей кампании. Интересно, что стратегов большевиков, совсем как Врангель, заворожила возможность соединения их двух врагов. Они были полны решимости предотвратить это и отправили свои лучшие войска на восток. Это решение позволило Деникину занять весь Донецкий бассейн и причинить огромный ущерб Советской республике.
Но самое важное различие между Врангелем и Деникиным заключалось в их отношении к казакам. Деникин, который участвовал в организации Добровольческой армии на Дону, и тогда был одним из тех, кто вёл её на Кубань, не мог представить выживания своей армии без казачьих войск. Он верил, что прибытие добровольцев вновь разожжёт боевой энтузиазм донских казаков и вскоре их армия начнёт снова превращаться в могущественную силу. В то же время он испытывал пессимизм по поводу возможности получения поддержки от российских крестьян. Так, он боялся, что продвижение на северо-восток будет самоубийственным. Он также чувствовал себя обязанным защищать территории казаков; вне зависимости от стратегических соображений, он не оставил бы своих союзников. Подобные аргументы не трогали Врангеля. Он не принимал идею, что существует нерушимая связь между антибольшевистским движением и делом казаков. Выбор Деникина не стал окончательным решением вопроса. Врангель месяц за месяцем, все более жёстким тоном, продолжал требовать усиления правого фланга за счёт всех других факторов.
В середине марта у большевиков всё ещё было сокрушительное численное преимущество на Южном фронте, примерно 130 тысяч человек против сорока пяти тысяч Деникина. Около Царицына 10-я армия большевиков под командованием Егорова составляла двадцать три тысячи человек. Красные продолжали наступление и наступали вдоль железнодорожной линии Царицын — Великокняжеская. Они были отбиты пятью-шестью тысячами солдат Мамонтова, которые заняли оборонительную позицию в болотистой местности между двумя притоками Дона, Манычем и Салом. Десять тысяч солдат генерала Кутепова к югу от реки Маныч выступали в качестве сил резерва.
Генерал-лейтенант Владимир Май-Маевский
По центру фронта армия донских казаков генерала Сидорина, размером от двенадцати до тринадцати тысяч, столкнулась с 8-й и 9-й армиями объединённой мощью пятьдесят пять тысяч. Далее к западу, в Донецком бассейне, сражались лучшие подразделения белых под командованием генерала Май-Маевского. Его двенадцать тысяч человек вступили бой с недавно сформированной 13-й армией красных под командованием Кожевникова мощью от двадцати до двадцати пяти тысяч. Стратегическая ситуация белых в Донецком бассейне была осложнена силой украинских большевиков на северных берегах Чёрного моря. 2-я Украинская армия, которая включала партизан-бойцов Махно и другие банды анархистов, была в дальнейшем переименована в 14-ю Красную армию и также была использована против Деникина.
В боях марта и апреля сражение на двух флангах было критически важно, тогда как центральный сектор был относительно тихим. Большевики были решительно настроены занять весь Донецкий бассейн. Для достижения этой цели они отправили подкрепление из Москвы и планировали перегруппировать Южный фронт, чтобы усилить свой правый фланг. Большевики потерпели неудачу, и после двух месяцев тяжёлых боёв линия фронта оставалась более-менее неизменной. Они не добились успеха, потому что силы украинских партизан, из которых состояли 13-я и 14-я армии, оказались неравны мощи лучших частей Белой армии. Им также препятствовали вешние воды, осложнившие маневрирование. Им не удалось получить подкрепление из 8-й армии, потому что белые, сражавшиеся в центре фронта, вступали в бой и связывали красные подразделения. Но, что важнее всего, они потерпели неудачу из-за поразительных способностей Май-Маевского и его солдат.
В.З. Май-Маевский был неоднозначной фигурой. Он вёл разгульную жизнь, и его оргии принесли дурную репутацию делу, которому он служил. На контролируемых им территориях царили ужас и беззаконие. Его солдаты называли его Кутузовым не из-за его стиля командования, но из-за внешности: он был толстым, обрюзгшим и носил пенсне. Он вообще не был похож на военного. Тем не менее, он был одним из самых одарённых военных лидеров белых. Хотя он получил подготовку кадрового военного, он не был ограничен традиционным военным мышлением и знал, как использовать особые условия Гражданской войны. Он планировал свою стратегию: воспользоваться важным преимуществом — хорошо развитой сетью железных дорог в Донецком бассейне. Он сконцентрировал войска не на линии фронта, а на крупных железнодорожных станциях и с огромной скоростью направлял пополнение в сектор, где оно требовалось сильнее всего. Как-то раз одна и та же часть в течение одного дня сражалась в трёх разных местах. Такая мобильность приводила неприятеля в замешательство. Май-Маевский также был среди первых русских, кто узнал, как использовать аэропланы; британские и российские пилоты летали на разведывательные миссии, которые позволяли им направлять войска туда, где те были наиболее необходимы.
Важным элементом успеха Май-Маевского было то, что солдаты его боготворили. Он обладал огромной природной храбростью. Почти каждый день он появлялся на фронте, обычно в самых критических участках, и вдохновлял войска. Тот факт, что он позволял своим солдатам мародёрствовать, возможно, также добавлял ему популярности.
Тогда как на западном и центральном участках фронт оставался стабильным, ситуация на востоке ухудшалась. 10-я Красная армия, несмотря на нехватки поставок и вооружения, предприняла исключительно сложный поход и удачно переправилась через реку Маныч. Это наступление большевиков угрожало рассечь силы белых пополам, отделив Дон от Кубани. Если бы большевикам это удалось, они могли бы разгромить антибольшевистское движение на Юге.
Деникин отчаянно старался спасти ситуацию. Он направил все доступные резервы на фронт Маныча и быстро сформировал значительные кавалерийские силы. Он хотел, чтобы ими командовал Врангель, но Врангель поставил условия, которых Деникин не мог принять. Он хотел так много подкрепления с фронта Донца, что ранее достигнутые Май-Маевским успехи были бы немедленно утрачены. 1 мая Деникин сам принял командование, и через несколько дней ему удалось стабилизировать фронт. Солдаты плохо экипированной 10-й Красной армии устали от непрекращающихся боёв, и командование красных, ввиду отсутствия резервов, было вынуждено позволить Деникину вывести войска из тяжёлой ситуации.