Одним из наиболее часто высказываемых утверждений Деникина было то, что армия находится вне политики. В одном из своих выступлений он говорил:

«Добровольческая армия, на своём тернистом пути, жаждала поддержки всех национальностей — широкой группы населения. Она не могла быть инструментом в руках какой-нибудь одной политической партии или организации. Если бы это произошло с Русской национальной армией, то внутри этой армии росло бы недовольство, неудовлетворённость, политическое соперничество. Так как армия живёт по своим традициям, она не может придерживаться других идей. Мы говорили прямо и открыто: «Будь правым или левым, но люби наше славное отечество и помоги нам спасти его»».

Принцип зависимости от всех легко можно назвать принципом независимости. Армия отказывалась от поддержки левых, чтобы не принимать поддержку правых, и наоборот. Правые и левые интерпретировались очень широко. Все социалисты считались слишком левыми для армии, и всех, кто открыто выступал за монархистов — политиков, невоенных, Деникин считал слишком правыми. Такой подход сужал круг тех, кого бы с распростёртыми объятиями встретили в Екатеринодаре.

Случай с Милюковым можно назвать очень интересным, так как было непонятно, правых или левых взглядов он придерживался. Выдающийся лидер кадетов верил в конституционную монархию, но был согласен с Деникиным, что решение вопроса о государственном устройстве можно отложить. Возможно, что правые относились к нему неоднозначно из-за его участия во Временном правительстве, а левые — из-за его монархических взглядов и его прежних отношений с немцами. Любой известный политик имеет оппонентов. Именно по этой причине Особое совещание в основном состояло из ничтожеств. Деникин часто жаловался на эгоизм политиков, которые отказываются ему помочь. Но сам он отверг столько предложений от разных организаций, что вряд ли кто-то сочувствовал его положению.

Для Деникина «быть вне политики» значило не просто не принимать партийного значка или тесного сотрудничества с какой-либо одной партией, это также значило избегать всех спорных национальных вопросов. В первые месяцы после большевистской революции не было никакой политической программы. Позже руководство всё ещё надеялось, что антибольшевистские лозунги и вера в Антанту затронут сердца широких слоёв русского народа. Тогда определение целей армии могло ограничить привлекательность движения.

Но к тому времени, когда Деникин встал во главе армии, он должен был уже понять, что национальное единство отсутствует; Добровольческая армия, намеренно или нет, стала придерживаться определённой политической идеологии в сознании людей. Вопрос заключался в том, формулировать ли чётко эту философию или нет. Если этого не сделать, то белогвардейцы позволят большевикам определять программу за них, и, разумеется, в этом случае она не будет казаться привлекательной.

Политическая философия Деникина была схожа с кадетской, и в общем ему удалось положить свои идеи в основу всей армии. Крестьяне, что удивительно, прекрасно понимали идеологические различия между партией кадетов и солдатами Деникина и называли их всех «кадетами», пользуясь игрой слов, так как и выпускников военных кадетских училищ, и членов Конституционно-демократической партии можно было звать одним словом. Была доля иронии в том, что партия, пропагандирующая демократию и конституциализм, ассоциировалась с мародёрствующими солдатами Гражданской войны. Военным также было не по душе это сравнение, так как крестьяне покушались на принцип армии, стоящей выше всех политических партий.

Осенью 1918 года политическая ситуация в антибольшевистской России была невероятно сложной. В Сибири, Киеве и Екатеринодаре огромное количество старых и новых политических организаций, причём многие из них со смутными и противоречивыми программами, ссорились друг с другом по поводу главных и второстепенных вопросов. Деникин был прав в своём суждении, что ни одна их этих группировок не имела значительного влияния за пределами узкого круга интеллигенции, а их обсуждения мало касались реального хода событий. (Деникин так и не смог понять, что те же самые политики могли сослужить хорошую службу Добровольческой армии в качестве управляющих и агитаторов, если бы он только знал, как привлечь и использовать их.)

Большинство людей в России радовались, что окончание войны в Европе перешло в новую стадию Гражданской войны. Чтобы разобраться в новой ситуации, преодолеть разногласия, обсудить, как страны-победительницы могут лучше помочь антибольшевистскому движению, 16 ноября в маленьком румынском городке Яссы была созвана конференция представителей Белого дела. На конференции мало чего удалось достичь, и в истории Добровольческой армии она мало что значила. Но ней был представлен весь спектр антибольшевистской общественности, и стоит кратко рассказать о ней, так как она отражает отношение разных политических партий к Добровольческой армии в то время.

Армию представляли только два человека, сыгравшие в обсуждениях лишь небольшую роль. Одним из организаторов конференции был В.В. Шульгин, который, надо сказать, был болен. Другой делегат, генерал Гришин-Алмазов, прибыл на конференцию только 30 ноября, когда её уже перенесли из Ясс в Одессу. Он лишь недавно вернулся из Сибири, поэтому имел смутное представление о целях и принципах Добровольческой армии. Роль Добровольческой армии в антибольшевистской войне была центральным вопросом, поэтому в сложившихся обстоятельствах армию защищали посторонние.

Делегаты в Яссах сформировали отдельные группы, отвечающие только за себя. На конференции были представлены три крупные и мощные организации: правый «Совет государственного объединения России», центристский «Национальный центр» и левый «Союз возрождения России».

Предшественником «Совета государственного объединения» было совещание членов законодательных палат, которое было основано консервативными политиками в Киеве ранней весной 1918 года. Это была монархическая организация, но многие её члены придерживались прогерманской ориентации. Организация взяла на себя формирование «широкого национального фронта», результатом и стал «Совет государственного объединения». Так как в этом принимали участие только правые группировки, его с трудом можно было назвать широкой коалицией. Совещанию членов законодательных палат удалось привлечь пять групп:

1) представителей православной церкви;

2) членов Сената царских времён;

3) некоторые земства (местные организации самоуправления);

4) представителей промышленных, коммерческих и финансовых кругов;

5) представителей помещичьих организаций.

«Совет государственного объединения» послал В.И. Гурко и Н.Н. Шебеко, прежнего императорского посла в Вене, в начале ноября в Екатеринодар, чтобы наладить контакт с добровольческой армией. Встреча была полна разочарований. Гурко и Шебеко думали, что целью антибольшевистского движения должно быть восстановление дореволюционной России, но философия, с которой они столкнулись в Екатеринодаре, за аполитическим фасадом показалась им размытой версией большевизма. Они сетовали на влияние кадетских политиков, так как в их глазах эти люди скомпрометировали себя, участвуя во Временном правительстве.

Из Екатеринодара Гурко и Шебеко отправились в Яссы. На конференции «Совет государственного объединения» поддержал кандидатуру великого князя Николая Николаевича, бывшего главнокомандующего русской армией, на пост руководителя антибольшевистского движения. Н.В. Савич, член партии октябристов, утверждал, что великий князь очень популярен среди крестьян и других слоёв населения, в то время как Деникин неизвестен за пределами офицерского круга. Позиция «Совета государственного объединения» была такова: только человек, «стоящей над политикой», может уладить существующие разногласия между антибольшевистскими лидерами (Деникиным, Красновым и Скоропадским). Совет хотел пойти на компромисс и принять действительную власть Деникина, если будет признано превосходство великого князя Николая Николаевича и установлен монархический принцип.

Среди всех участников конференции представители «Национального центра» ближе всего были к взглядам Добровольческой армии. Основу «Национального центра» составляли члены партии «Народная свобода». 28 октября кадеты организовали заседание в Екатеринодаре, которое назвали районным заседанием, хотя, по сути, оно охватывало интересы всего очага антибольшевистского сопротивления, за исключением Сибири. Кроме вопросов иностранной политики и монархизма, на заседании обсуждалось отношение партии к Добровольческой армии. За исключением Винавера и Панина, которых беспокоила правая ориентация армии и боязнь, что связи с ней заставят отвернуться от партии большинство русских людей, все остальные члены заседания одобрили политику Деникина.

Деникин скрыто следил за работой заседания. 2 ноября его посетил Астров, которому он в шутку выразил разочарование, что кадеты украли его программу. На самом деле критика Деникина была справедлива. Партия принесла бы больше пользы открытой и дружеской критикой.

Двое старых друзей Добровольческой армии, П.Н. Милюков, М.М. Фёдоров, выступали в Яссах, утверждая, что Белое движение должно признать полную власть Деникина. По их мнению, оппозиция Краснова и Скоропадского не имеет значения, так как победа Антанты изменит взгляды гетмана на Добровольческую армию, а Краснова можно просто снять с поста. Согласно кадетам, в Добровольческой армии установлено руководство и союз Антанты предпочтёт видеть во главе армии Деникина, а не великого князя, приверженца монархии. Они также сомневались, что у великого князя Николая Николаевича хватит способностей возглавить национальное восстание.

На конференции в Яссах самой критичной по отношению к Добровольческой армии организацией был «Союз возрождения». Союз преимущественно придерживался социалистических взглядов и свою работу сосредоточил в Киеве, где подпольно действовал против правительства гетмана Скоропадского.

Хотя многие лидеры социалистов проживали в Екатеринодаре, они не принимали участия в действиях Добровольческой армии. Офицеры и солдаты, воспринимающие всех левых как большевиков, относились к ним с недоверием. Когда политики, в основном кадеты, решили сформировать политический центр в Екатеринодаре при содействии Добровольческой армии, большинство кадетов, опасаясь реакции офицеров, решили не привлекать к сотрудничеству социалистов. Ни один социалист никогда не стал членом Особого совещания.

К тому времени, когда состоялась встреча кадетов в Екатеринодаре, некоторые из них уже обменялись мнениями с социалистами, находящимися в городе. Споры сконцентрировались на роли Добровольческой армии в антибольшевистском движении. Против аргументов кадетов, защищающих армию, конечно, социалисты делали упор на том, что реакционная Добровольческая армия никогда не сможет расположить к себе население и навсегда останется изолированной военной силой. Таким образом, они утверждали, что антибольшевистское движение должно быть организовано при участии политических партий.

В начале ноября, как следствие случая с Г.И. Шрейдером, отношения между социалистами и Добровольческой армией сильно обострились. Шрейдер, бывший городским головой Петрограда в период Временного правительства и член партии народных социалистов, издавал социалистическую газету «Сын Отечества» в Екатеринодаре. Газета была закрыта, а Шрейдер был арестован. Винавер так описывает это происшествие:

«Я помню, как поздней ночью ко мне прибежала женщина, которую я не знал, с маленьким мальчиком. Это были жена Шрейдера и его сын. Расстроенная, со слезами на глазах, она рассказала мне, что мужа только что арестовали по приказу, полученному от Добровольческой армии. Никто не знал причин и даже не мог догадаться о них. В газете не печатали ничего запрещённого, а Шрейдер не принимал участия в политической жизни. Мы, петербуржцы, хорошо помним Шрейдера, когда, будучи в Петрограде, он бесстрашно боролся с большевиками, за что и был ими арестован. После своего освобождения он участвовал в антибольшевистских организациях. После ссор и безуспешных попыток освободить его нам удалось выяснить, что произошло. Шрейдер был виноват в том, как оказалось, что в августе 1917 года, во время противостояния Временного правительства и Корнилова, Петроградская дума издала указ против Корнилова, под которым стояла его подпись».

Оба кадетских политика, Астров и Винавер, ходатайствовали за Шрейдера, и его освободили, но ему пришлось уехать из Екатеринодара, а его газета была закрыта.

Случай имел грандиозные последствия. Это отпугнуло социалистов от сотрудничества с Добровольческой армией. Кроме того, не только Шрейдер, но и все остальные социалисты были настроены против Корнилова в 1917 году. Арест явно невиновного человека был просто политической вендеттой, отразившейся и на кадетах. Астров, раздумывавший о принятии предложения Деникина о вступлении в должность главы ведомства по иностранным делам в Особом совещании, решил не иметь никаких официальных связей с армией. Этот инцидент также плохо повлиял на отношения армии с кубанским правительством, которое полагало, что только оно имеет право закрывать газеты в губернской столице.

Было предсказуемо и вполне понятно, учитывая прошлое, что представители социалистов в Яссах не поддерживали кандидатуру Деникина. И.И. Бунаков-Фундаминский, член «Союза возрождения», утверждал, что если Деникин должен быть признан военным лидером антибольшевистского движения на Юге, то национальное руководство должно состоять из трёх: военного, кадета и политика-социалиста. По его мнению, только такой триумвират мог привлечь большую часть населения. Милюков отстаивал позицию Деникина как перед социалистами, так перед правыми. Он утверждал, что опыт Временного правительства показал, что коалиционное правительство не будет эффективно. Диктатура Деникина уже существует, говорил он, и все антибольшевистские партии должны признать её.

Конференция в Яссах не привела ни к каким результатам. Её провал отразил все разногласия между политическими партиями по поводу организации антибольшевистского сопротивления. Монархисты и те, кто был готов отложить вопрос о государственном устройстве, смогли помириться гораздо быстрее, чем социалисты и антисоциалисты. Добровольческая армия и кадеты, представляющие точку зрению армии в Яссах, ничего не предложили социалистам взамен их помощи. В плане по организации антибольшевистского сопротивления социалистам не было отведено места.

Деникина не беспокоила ограниченность поддержки. Он не приложил никаких усилий, чтобы привлечь политиков, не шёл ни на какие компромиссы. После визита Гурко в Екатеринодар Лукомский был готов принять условия «Совета государственного объединения», так как боялся, что Добровольческая армия останется одна. Деникин писал Лукомскому: «Добровольческая армия не должна стать оружием в руках политической партии, особенно партии с нечёткой ориентацией… То, что они предлагают, сейчас уже было предложено Родзянко в Мечетинской. Вооружённая сила никогда не останется одна. Она всегда будет желаемой!»

Последние два предложения лучше всего доказывают неодобрение Деникиным политиков. Он не понимал, что, так же как политики нуждаются в солдатах, солдаты нуждаются в политиках. Они нужны им даже больше, чтобы помочь привлечь на их сторону большинство русских людей. Но Деникин никогда не считал это их задачей. Он ждал поддержки от людей просто потому, что считал своё дело правым. Заключать сделки, находить компромиссы, получать поддержку взамен обещаний, пытаться понять, чего хотят люди, и согласовывать их желания со своей программой — всё это Деникин считал абсолютно нечестным. Он боролся за то, во что верил, и думал, что следовать за ним — долг всего русского народа.