Рано утром Ариэль и Даниэль вышли из отеля. Они ехали к станции, когда у Ариэль зазвонил телефон. Когда увидела на экране имя звонившего, у нее екнуло сердце и она едва не переключила телефон на голосовую почту, но решила, что нечего оттягивать.

– Даниэль, – сказала она, – ты не против остановиться? Мне нужно ответить на звонок и не хотелось бы разговаривать на ходу.

Он глянул на нее, но вопросов задавать не стал, просто кивнул и заехал в карман на обочине. Ариэль с извиняющейся улыбкой вышла и отошла на несколько шагов.

– Алло, – сказала она, собравшись с духом.

– Прости, если разбудил, – произнес Тьерри голосом каким-то странным, почти надтреснутым.

– Нет, не разбудили, – ответила она машинально, но вдруг до нее дошло. – В чем дело, Тьерри? Что случилось?

– Виржини вчера госпитализировали.

Ариэль была потрясена, но настороженности не потеряла. Что будет дальше?

– Прискорбно слышать, сочувствую.

– Спасибо. – Он помолчал секунду, потом поспешно заговорил: – Ариэль, хотел тебе сказать, что разговоров насчет… ну, сама понимаешь чего… больше не будет. Твое сообщение глубоко меня тронуло, и я наконец сумел сказать Виржини, что хватит – значит хватит.

Наверное, она должна была бы испытать облегчение, когда до нее дошел смысл его слов, но Ариэль чувствовала только замешательство. Будто прочитав ее мысли, Тьерри добавил:

– Моя жена никак не могла смириться со смертью нашего сына, хотя и притворялась. Последние недели это дошло до предела. Панические атаки, приступы гнева, бредовые планы. Было очень трудно. А вчера, когда мы с ней серьезно говорили, она вдруг потеряла сознание. – Его голос снова сорвался. – Я это не в оправдание говорю, просто хотел, чтобы ты знала.

Ариэль всхлипнула – ее окатила волна жалости – и смогла ответить, пусть и не сразу:

– Тьерри, я же понятия не имела. Извините меня, пожалуйста.

– Не за что тебе извиняться. – Снова пауза. – А мне есть. Прости, ради бога, за все, что мы тебе устроили.

На грани слез Ариэль наконец смогла прошептать спасибо. Потом добавила:

– Надеюсь, что она поправится, Тьерри. Держите меня в курсе, хорошо?

– Договорились, – ответил он.

Кончилось. На самом деле. Больше ее не будут доставать.

Облегчение было почти всеобъемлющим, но об руку с ним шла глубокая жалость. Ей бы никогда и в голову не приходило, что властная Виржини может быть настолько ранима. Но, наверное, некоторые признаки были заметны всегда, надо было только присмотреться. Перед внутренним взором Ариэль замелькали выражения лица Виржини: тот непонятный, застывший взгляд дома у Полины, дрожь в руках и лихорадочный румянец тогда на рынке. Ариэль вспоминала, как Тьерри все время старался отвлечь жену – тогда она думала, что он делает это из трусости. На миг ей стало стыдно, что не разглядела истинного положения дел, но она тут же опомнилась. Откуда ей было знать? Они о своих страданиях даже не заикались.

Ариэль расправила плечи, сделала глубокий вдох и пошла обратно к машине. Садясь, она объявила Даниэлю:

– Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Ариэль знала, что ей потребуется время; сразу в своих чувствах к Грандье ей не разобраться. И даже если они помирятся, между ними и ею останется какая-то неловкость. Но пусть, сказал Даниэль, ведь эта неловкость все равно будет лучше, чем все то, что было между ними раньше.

Он все понял, да Ариэль и не сомневалась, что он поймет.

Когда они сели в поезд, она вышла в коридор и позвонила Полине по видеосвязи узнать, как там близнецы.

– Сама смотри, – сказала Полина и махнула рукой в сторону бегающих по кухне Алисы и Луи. Ариэль сумела уловить, как они весело помахали ей, прежде чем скрыться. Полина сказала, что они все отлично повеселились, но она, когда ложилась спать, была абсолютно разбита.

– А ты, надеюсь, не слишком устала, – добавила она, многозначительно подмигнув. Ариэль покраснела и ответила, что не собирается кричать об этом во всеуслышание. – Ладно, сегодня вечером поговорим наедине, – пообещала Полина, ничуть не смутившись, – и не думай, что сможешь увильнуть от разговора!

Даниэль проводил ее до магазина, помог его открыть, принес два стакана кофе – себе и ей – и только потом ушел на работу. Так и начался день, насыщенный, но не слишком напряженный. Магазин Велла стоял закрытым, и Оливье, в какой-то момент подошедший к ней поздороваться, высказал предположение, что Велла стыдится сейчас смотреть людям в глаза.

– Может, перерыв в работе поможет ему перезагрузить мозги, – добавил он.

Ариэль в этом сомневалась, но ей было все равно. Пусть возвращается или не возвращается – на нее все это больше не действует.

Хватит.

Уже перед самым перерывом она подняла глаза от букета, заказанного клиенткой на девичник, и увидела перед собой Эмму.

– Привет! – сказала Ариэль весело. – Как ты, как твой сад?

– Отлично, – ответила Эмма, но, судя по выражению лица, мысли ее были далеко. – Мне только пришлось на пару дней прервать работу, бабушка заболела.

– Ой, жалко, – посочувствовала Ариэль. – Надеюсь, ей лучше.

– Да, но… – Эмма заколебалась, а потом выпалила: – Ариэль, я должна спросить у тебя одну вещь.

Руки Ариэль на секунду замерли над букетом, но спустя мгновение она овладела собой. О чем бы ни хотела спросить Эмма, это, судя по выражению ее лица, был явно не совет по садоводству.

– Шарлотта оставила мне голосовое сообщение. Она сказала, что ты послала ей фото с той пасеки, где вы были с Даниэлем.

Ариэль вновь остановилась и внимательно посмотрела на Эмму, но не успела ничего сказать, как Эмма заговорила вновь:

– Прости за такую загадочность, но на одной из фотографий есть человек, которого в молодости знали и Шарлотта, и моя мать. Человек… в общем, я его ищу. Шарлотта сказала, что ты знаешь больше.

– Я? – переспросила Ариэль в полнейшем недоумении. – Отчего это я вообще могу что-то знать?

Вместо ответа Эмма достала телефон и показала фотографию.

Это был снимок из альбома Франка, на котором он стоял рядом с человеком, делавшим ульи. Ариэль подняла на Эмму глаза и нахмурилась.

– Если этот пасечник, Франк, был знаком с твоей матерью, то он тогда был очень, очень молод. Может, даже еще в коляске лежал. Ему на вид чуть за тридцать.

– Не он, а тот, с бородой.

Эмма указала на второго человека.

– Это мсье Перрен, сосед Франка.

Эмма резко переспросила:

– Точно Перрен? Не Дюбуа?

Ариэль покачала головой:

– Точно Перрен.

Эмма на миг опешила, но потом снова просияла:

– Ты его видела?

Ариэль покачала головой:

– Нет, но Франк немножко о нем рассказал. Он работает гидом в национальном парке Шеврез, а еще занимается столярной работой. А его жена держит молочную ферму, это ее коровы пасутся на лугах у Франка.

– Его жена? – повторила Эмма, вытаращив глаза, будто о такой странности в жизни не слыхала.

Ариэль внезапно озарило.

– Человек, которого ты ищешь, – он же был не просто знакомым твоей матери, да?

Секунду казалось, что Эмма не станет отвечать. Наконец она произнесла:

– Я думаю, что он может быть моим отцом.