Шарлотта мучительно пыталась написать статью, которую просил у нее журнал, специализирующийся на ландшафтном дизайне. Обычно она отказывала, потому что писателем не была: слова, которые в устной речи текли у нее свободно, на странице становились неуклюжими. Но этот выпуск журнала был посвящен памяти одного из ее учителей, и она действительно хотела отдать ему дань уважения. Шарлотта писала вариант за вариантом, и все равно получалось не то. Так что она решила как следует пройтись – и оказалась на цветочном рынке.

Она немножко поговорила с Ариэль о пасеке в долине Шеврез, а уже выйдя с рынка, поняла: то, что рассказала собеседница – о восприятии людьми пчел в Средние века, – можно чуть переделать и использовать как вступление к статье. Например, сказать, что нектар цветов, приносимый в улей и там становящийся медом, следует уподобить мудрости учителей. Пчелам нужно собирать нектар с правильных цветов, иначе у меда не будет правильного вкуса, и точно так же нужно набираться мудрости от правильных учителей, если хочешь из их учения создать что-то новое. Это сравнение Шарлотте понравилось. Она вытащила телефон, чтобы записать мысль, и тут он загудел входящим вызовом. Звонила Эмма, которая просила все-таки дать ей координаты того детективного агентства.

Теперь им оставалось только ждать.

Шарлотта вернулась к Жюльет и начала было снова работать над статьей, как вдруг телефон зазвонил снова. На этот раз это была Элиза.

– Мам? – голос дочери звучал возбужденно. – Папа никак не давал о себе знать?

У Шарлотты упало сердце.

– Нет. А что?

– Я… а, черт! – Голос у Элизы дрогнул, казалось, в нем даже послышались слезы. – Я не подумала. Я так разозлилась…

Шарлотта почувствовала, как ее обволакивает холодом. Сделав над собой усилие, она произнесла:

– Все нормально, детка. Успокойся и скажи мне, что произошло.

– Вчера вечером, – дрожащим голосом начала Элиза, – я зашла к папе. Я все думала, как ты несчастна, как тебе приходится разгребать все это одной, как папа настолько несправедлив и эгоистичен, что всех нас от себя отсек и не дает ему помочь, и я… ну, наверное, меня это достало. Кто-то же должен был привести его в чувство, дать понять, что он творит, и почему бы не я?

Было слышно, как она сглотнула.

Из всех их детей Элиза была к Тому ближе всех, всегда умела развеселить его, даже когда на него что-то находило.

– Ну вот я и пришла, – продолжала Элиза. – Вид у него был не очень, и я почти передумала, но тут он… – Она замолчала, а Шарлотта еле сдерживалась, чтобы не заорать: «Что было дальше?!»

– Я сказала ему, что летала к тебе в Париж и что я за тебя тревожусь.

– Ох, Элиза!

– А он только посмотрел на меня, кивнул и стал меня спрашивать, как у меня дела в университете. Вот тут, боюсь, я и сорвалась. Высказала ему все, что думаю о его поведении, а он… – она снова сглотнула слюну, – он стоял и молчал. Я не выдержала и ушла.

Шарлотта не могла выговорить ни слова – слишком живо ей представилась описанная Элизой сцена. Наконец она сказала:

– Прости меня, пожалуйста, что тебе столько пришлось из-за меня перенести. Но спасибо тебе, – голос ее вдруг сел, – за то, что попыталась.

– Это не все. – Элиза судорожно вздохнула. – Сегодня утром я проснулась и все думала об этом его выражении лица, когда я на него орала. Попыталась позвонить, но сразу улетала на голосовую почту. Позвонила ему на работу, но там сказали, что он не приходил. Поехала прямо к нему домой, вот сейчас, стучала, он не отозвался, тогда я открыла дверь своим ключом, а там…

Шарлотта едва могла дышать. Перед глазами мелькали картины одна другой страшнее.

– Что там? – крикнула она.

– Его ноутбук стоял на столе в кухне. Я его открыла, и он включился. – Голос у нее изменился. – На экране было расписание «Евростара». И паспорта его нет – я проверила ящик, где он его держит. Боюсь, он едет в Париж.

Облегчение, оттого что Том жив и здоров, нахлынуло на Шарлотту одновременно с тревогой. Если Том едет сюда, то времени у нее нет совсем. Ей надо решить, чего же она хочет на самом деле.

«Но я не готова! – подумала она в отчаянии. – Я еще не знаю!»

– Мам, ты здесь?

Тревога в голосе Элизы стала осязаемой.

– Здесь, детка, – ответила Шарлотта как можно более ровным тоном. – Наверное, и хорошо, что он сюда едет. Постарайся не волноваться, все будет хорошо.

Элиза повесила трубку, а Шарлотта все сидела, глядя перед собой. Сердце у нее колотилось, мысли закручивались водоворотом. Ей хотелось немедленно удрать и закрыться в отеле, где Том ее не найдет, и решительный разговор опять можно будет отложить. Но она знала, что бегать больше нельзя.

Тут ей пришла в голову утешительная мысль: а что, если он на самом деле сюда едет? Мог ведь в последний момент передумать.

Шарлотта набрала номер Тома, но палец завис над кнопкой вызова и так и не нажал ее. Говорить с ним она не может. Не сейчас. И не по телефону. Вместо этого она набрала краткое сообщение:

Ты где?

Ответа она не ждала, и его и не было. Она отправила еще одно:

Когда ты приедешь, меня может не быть.

И через минуту пришел ответ. Всего два слова.

Прошу тебя.

Она долго смотрела на экран, щурясь, в груди теснилась мешанина из эмоций – таких сильных, что было больно дышать. Наконец она напечатала финальное сообщение – всего из одного слова.

Ладно.