Эмма провела тихое, но не бездеятельное утро в одиночестве, поскольку Марку-Антуану пришлось пойти в офис. Сперва она зашла на рынок за продуктами, потом около часа работала в саду, выдергивая оставшиеся единичные сорняки и думая о словах Шарлотты. Поискала было Эрика Дюбуа в телефонном справочнике в Интернете, но Шарлотта оказалась права: их было слишком много, и Эмма бросила это занятие почти сразу. Может быть, это был знак, что не стоит даже начинать это дело? Или стоило все же позвонить Шарлотте и попросить у нее телефон детектива, о котором она говорила? Эмма никак не могла определиться, хоть и обсудила это с Марком-Антуаном, и он очень ее поддержал. Но решить за нее он не мог. Наконец, с мстительным чувством выдернув последний сорняк, она решила, что поговорит об этом с Матти, когда пойдет ее навещать.

За чашкой кофе Эмма стала разбираться с электронной почтой. Перво-наперво она написала Пэдди о происшествии с Матти, подчеркнув, что сейчас все в порядке. Пришло письмо от ее бывшего шефа из «Торнтонз» о том, как всем понравилась ее новая серия, и милое письмо от Лиз – та прислала ей потрясающие фотографии с их экскурсии. В письме содержался неожиданный постскриптум:

Я рассказала о твоей чудесной экскурсии Фрэн Рейлли – это моя подруга, которая как раз тогда у нас гостила. У нее в Сиднее агентство, специализирующееся на заказных экскурсиях; она всерьез заинтересовалась и сказала, что была бы счастлива с тобой пообщаться. Надеюсь, ты не в обиде, что я распустила свой длинный язык!

Эмма была рада и ответила Лиз письмом с благодарностью.

Закрыв ноутбук, она сделала себе простенький перекус из половины багета с сухой парижской ветчиной, добавила латука и свежих помидоров с рынка. Потом сорвала самую пышную из только что зацветших в саду желтых роз и отправилась в больницу.

Матти должны были ставить стимулятор в три часа дня, но Марк-Антуан не мог приехать раньше половины пятого. Процедура занимала всего час и проводилась под местной анестезией, но Эмма хотела приехать к бабушке до ее начала.

Матти смотрела телевизор, но выключила его, как только Эмма вошла.

– Ты только глянь, – восхитилась она, не сводя глаз с розы. – Эта красавица случайно не из нашего сада?

Согретая упоминанием «нашего» сада, Эмма кивнула и отдала розу Матти. Та поднесла золотистый цветок к лицу и глубоко вдохнула, глаза ее затуманились.

– Милая, лучшего подарка ты и придумать не могла.

Эмма налила в стакан воды и поставила туда розу.

– Марк-Антуан может прийти только после операции, а я дождусь тебя здесь. И не спорь, – добавила она, увидев выражение бабушкиного лица. – Мне все равно больше делать нечего.

Матти улыбнулась:

– Будь по-твоему. Ну, а теперь рассказывай, чем вы двое без меня занимались – ты и Марк-Антуан.

Эмма почувствовала, как под игривым взглядом бабушки поднимается по шее жар, но ответила ровным голосом:

– Утром я ходила на рынок – кстати, все передают тебе наилучшие пожелания, – а потом работала в саду.

Она рассказала Матти о письме от Лиз и показала фотографии с экскурсии. Матти признала, что фотографии чудесные. И добавила:

– Но по-моему, как говорила моя матушка, ты тянешь кота за хвост. О чем ты на самом деле хотела бы поговорить, маленькая моя Эмма?

Эмма набрала в грудь побольше воздуха:

– К нам заходила Шарлотта. Она говорила с Паскалем.

Эмма передала бабушке рассказ Шарлотты, и Матти выслушала молча. Когда внучка замолчала, Матти спросила:

– И что ты будешь делать, милая?

– Не знаю.

Матти взяла ее за руку:

– Если ты ничего не сделаешь, этот вопрос никогда тебя не отпустит. Ты не сможешь спокойно жить; останется как минимум постоянно зудящее «что, если». Если решишь искать дальше, найдешь его и по его рассказам поймешь, что он не может быть твоим отцом, тогда, будем надеяться, ты выбросишь это из головы окончательно. Но если выяснится, что он и есть твой отец, тогда тебе придется решить, хочешь ли ты сделать последний шаг и сказать ему об этом. Потому что я уверена – он о твоем существовании не подозревает.

– Я знаю, – всхлипнула Эмма, – но это трудно. Куда ни поверни, всюду трудности. И я не уверена, что хочу с ними встречаться.

– Но глубоко в душе, – сказала Матти, – ты знаешь, чего хочешь на самом деле и что нужно сделать. Так ведь?

Их взгляды встретились. И Эмма заговорила. Сперва медленно, потом все быстрее и быстрее:

– Это мамино фото… Я уверена, что она достала его, потому что это мой отец его снимал, и она хотела мне об этом сказать. И у меня такое чувство, что на этой фотографии в ней столько любви, столько счастья… – Девушка слегка задохнулась, но потом договорила: – Она любила Пэдди, она любила меня, любила свою жизнь в Австралии и никогда не выказывала ни следа сожаления…

– Но фотографию хранила, – закончила за нее Матти.

Эмма кивнула:

– Значит, ты думаешь, я должна попытаться его найти?

– Да.