До конца дня Велла к ним и близко не подходил, даже не смотрел в их сторону. Его усмирили, но Ариэль не знала, надолго ли. Сейчас это ее даже не интересовало.

Подходили покупатели, в основном французские туристы, а когда наступило затишье, появились Эмма и Лиз. Ариэль подумала, что Эмма сегодня как-то особенно красива. Ее силуэт на фоне розовых и голубых цветов, в простом розовом платье, с пышной волной пепельно-русых волос, золотисто подсвеченных солнцем, и почти васильковых глаз был как олицетворение мая, написанное импрессионистом. Так что Ариэль ничуть не удивилась, когда Лиз попросила разрешения снять Эмму на фоне цветов.

– Я потом вышлю вам снимок, – обратилась она к Ариэль, а Даниэль перевел. – Для соцсетей. У вас же есть какие-то странички?

Лиз ничем не показала своего удивления, когда Ариэль сообщила ей, что их аккаунт ведет дочь хозяина. Только сказала:

– Какая удачная организация! Она чувствует себя при деле, а вам не надо возиться с мелочами и можно действительно сосредоточиться на важном.

– Именно так, – улыбнулась Ариэль.

– Я тогда выложу снимок сама и отмечу ваш магазин, чтобы дочка хозяина смогла сделать репост, – сказала Лиз. Позже Ариэль убедилась, что женщина верна своему слову и что Ромен тоже не теряла времени – репост она сделала оперативно.

Да, разговор был приятен для них обеих. И хотя Лиз не стала настаивать, чтобы ее пригласили в сад познакомиться с создательницей этой чудесной карты, она определенно была довольна, что Эмма это предложила. Потом Эмма и Лиз ушли, а Даниэль остался помочь Ариэль обслужить вечерних покупателей, которые хоть и не могли сравниться с Эммой и Лиз, но тоже оказались вполне приятными людьми. К пяти вечера поток покупателей схлынул полностью, и можно было рано собраться и закрыть магазин точно вовремя. Глянув на магазин Велла, Ариэль с удивлением увидела, что он уже закрыт. А ведь он всегда хвастался, что именно он закрывает лавочку последним – будто это какое-то особое достижение.

Увидев, что она нахмурилась, Даниэль спросил:

– Что-то случилось?

Ариэль хотела сказать, что ничего, но передумала и поделилась своими наблюдениями.

– То есть это изменение привычного порядка? – спросил он.

Она кивнула:

– Это не в его характере. Он любит чувствовать свое превосходство, и уходить последним – его способ показать, что никто не работает так усердно, как он.

– Вероятно, ты подействовала на него сильнее, чем думала, – предположил Даниэль, – и он, устыженный, решил смыться домой.

– Возможно, – сказала Ариэль, не до конца убежденная. Она не верила, что Велла способен устыдиться. Может, разве что смутиться и досадовать, если его поймают на горячем. – В любом случае нет смысла думать об этом человеке. Может быть, сходим выпить, как ты и предлагал, прежде чем разойдемся по домам?

Она предупредила Полину, что может чуть задержаться.

У Даниэля засияли глаза:

– Идеально. Пойдем, покажу тебе мой любимый бар.

Бар находился не на острове, а напротив, на правом берегу, неподалеку от станции метро той линии, что довезет ее домой без пересадки. Ариэль подозревала, что это не любимый бар Даниэля, а просто он выбрал его, чтобы ей потом было легче вернуться домой. Очень предупредительный мужчина.

Они сели, заказали для нее мохито, а для него красное вино, и он сказал:

– Мне написал Франк, пчеловод из Шевреза. Я упоминал его тогда на лекции в Клюни, помнишь?

Она кивнула.

– Тот, который собирался устроить пасеку на основе твоих находок в средневековых текстах.

Он улыбнулся:

– Именно он. В общем, он пригласил меня навестить его в среду и посмотреть на результат его деятельности, а я и подумал: может, тебе было бы интересно тоже поехать?

– Ой, еще как! Но я уже взяла выходной завтра. – Ариэль еще раньше объяснила, что это день смерти Людо и они всегда куда-нибудь ездят в память о нем. – И просить еще один сразу же не могу.

Он сделал робкий вид:

– Но ведь это же не в рабочее время, это после работы, потому что я тоже не могу уйти раньше пяти вечера. А в четверг Франк будет в отъезде.

– Отлично. А это далеко?

– Вот в том и вопрос, – сказал он. – Его пасека примерно в полутора часах от Парижа. А Франк захочет провести нам полную экскурсию, и закончиться все может достаточно поздно. Кроме того, ночное вождение – не самый мой любимый род занятий. Так что я подумывал переночевать в ближайшей деревне – там отличный отель – и вернуться в Париж ранним утром, как раз на работу.

Ариэль нравилась идея посетить пасеку, но мысль провести ночь наедине с Даниэлем в чудесной сельской гостинице заставила сердце забиться чаще. Ей очень хотелось сказать «да», но как же дети? Если попросить Полину, сестра скажет, что Ариэль обязательно должна ехать, что она сама справится, одна ночь с детьми вообще не проблема и Ариэль более чем пора побыть женщиной, а не только матерью. И все это было бы правдой. Но все же, учитывая, что злонамеренные Грандье где-то рядом и что-то замышляют, не давало сомнениям рассеяться.

Даниэль заметил нерешительность на ее лице.

– Не обязательно решать сейчас, Ариэль, – сказал он ласково. – Дай мне знать в среду утром. И не бойся меня расстроить, если не сможешь поехать. Обещаю тебе, что никаких обид не будет, я тебя полностью пойму, и мы всегда сможем съездить в другой раз, когда Франк вернется.

– А надолго он уезжает?

– Думаю, на две-три недели. Какие-то долгие семейные каникулы. За пчелами присмотрят соседи. – Он взглянул ей прямо в глаза: – И не волнуйся, Ариэль. Дай мне знать, когда будешь готова. Я очень долго тебя ждал, – добавил он тихо. – Мне нетрудно подождать еще немного.

У Ариэль по коже побежали мурашки. «Но я не знаю, смогу ли ждать я, – поднялись от самого сердца слова, которые она не сказала. – Я хочу быстрее, как можно быстрее. Две-три недели – это, считай, вечность!»

Но вслух она произнесла лишь:

– Спасибо, что даешь мне время подумать, Даниэль. – Она взяла его за руку и поцеловала ее. – Обещаю, что не буду томить тебя ожиданием слишком долго.