Вдохновленная накануне словами Шарлотты, Эмма большую часть воскресенья проработала в саду, прервавшись только на час в обед. Для начала она вскопала на расчищенном участке клумбу и посадила семена, купленные у Ариэль. Неожиданно процесс оказался приятным – Эмме понравилось погружать руки во влажную землю, тщательно закапывая туда мелкие семена. Потом, следуя советам Шарлотты по возвращению к жизни спасенной гортензии, Эмма тщательно полила растение и слегка сбрызнула корни жидким удобрением из бутылки, найденной в сарае. Она прикупила еще компоста – для гарантии, что влага останется в почве. А после этого снова взялась за прополку и в процессе обнаружила два розовых куста, на одном из которых нашлись, как ни удивительно, три-четыре тугие завязи желтых бутонов.

Эмма усердно работала до четырех часов дня, а потом вышла Матти, вынесла поднос с чаем и домашним печеньем и строго приказала работу заканчивать. Эмма к тому времени уже выдохлась, но была очень довольна результатом. Она расчистила уже почти весь сад, и остался только участок возле искривленного суковатого дерева в углу. Сидя с Матти на траве, Эмма объяснила, что этот кусочек планирует оставить как есть, даже прямо с сорняками, потому что наверняка именно там живет мсье Леру: на дереве имелось дупло, идеально подходящее для маленького зверька.

Белку она не видела весь день, хоть и чувствовала, что за ней следят блестящие глазки – без страха, но с известной осторожностью.

Матти полностью ее поддержала:

– Даже поверить трудно, Эмма. Все, что ты сделала, чудесно – как будто наш сад долго прятался, а теперь вышел из укрытия и предстал перед нами.

Эмма смутилась:

– Так он же все время здесь был, только чуточку зарос…

– Чуточку, – отозвалась Матти с весьма иронической интонацией и махнула рукой в сторону высоких куч зеленого мусора. Небольшую его часть Эмма собиралась пустить на компост, но в основном – все-таки выбросить. – И что дальше, мой дорогой скромный садовник?

– Посадка, – сказала Эмма, взяла Матти за руку и повела по саду, показывая на растения, выжившие под покрывалом сорняков. Уцелели не только глициния, гортензия и розовые кусты, пионы, гелиотропы и георгины, но еще и жимолость у одной стены и куст остролиста. Были и луковицы, которые, как сказала Шарлотта, могли даже сейчас еще прорасти.

Но вскоре, можно надеяться, сообщила Эмма Матти, растений в саду станет куда больше – она посадила все, что намеревалась, в том числе еще пионы.

– И я спрошу у Шарлотты и Ариэль, что они еще рекомендуют, – добавила Эмма.

Матти улыбнулась:

– Судя по твоим речам, садоводство тебя зацепило.

– Похоже. И для меня это не меньший сюрприз, чем для всех остальных!

И это была правда. Работа оказалась нелегкая, жаркая и потная, мышцы болели. Кожа горела от ожогов крапивой, и Эмма не раз сама себя ругала, что вообще в это полезла. Но теперь, когда расчистка закончилась, ее охватил триумф. Эмма была совершенно уверена, что выжившие вопреки всему растения теперь обретут новую жизнь. И еще было у нее одно чувство: радостное ожидание результатов своего труда.

Усталая после тяжелого дня, она посмотрела старый эпизод «Инспектора Барнаби» только до середины и сказала Матти, что ей реально нужно пойти спать. Еще не было девяти вечера, но заснула она сразу, как только голова ее коснулась подушки.

На следующее утро, в понедельник, она проснулась рано. Безуспешно попытавшись снова заснуть, она встала и два часа просидела за ноутбуком, доделывая работу для «Торнтонз». До того она все откладывала ее завершение, но сегодня ощущала такой прилив энергии, что добавить финальные штрихи во все ролики было легко. Она создала их для специального аукциона – там выставлялись предметы, чья история была связана с Францией. Эмма придумала целую историю погони за сокровищами и разделила ее на мини-эпизоды, которые можно было постепенно публиковать на протяжении двух или даже трех недель, чтобы привлечь возможных покупателей. Ее собственные фотографии Парижа пригодились в качестве фона. Готовое видео Эмма отослала своему бывшему начальнику в «Торнтонз». Именно он время от времени подкидывал ей заказы. «Чтоб держала руку на пульсе», – пояснил он, не скрывая надежды на возвращение Эммы. Она-то точно знала, что не вернется, но окончательно эту дверь не закрывала. Плюс лишняя денежка, которая лишней не бывает.

Одевшись после душа, Эмма вышла в кухню, но там никого не оказалось. Было слышно, как в прихожей Матти разговаривает с кем-то по телефону. Судя по свежему багету и бриоши на столе, она уже вернулась из булочной. Эмма достала остальное – масло, джем, тарелки, чашки – и, пока бабушка заканчивала разговор, стала делать кофе и чай.

Все было уже почти готово, когда Матти вошла в кухню. Она улыбнулась Эмме, но как-то рассеянно.

– Доброе утро, как тебе спалось?

– Отлично. – Эмма поцеловала ее в щеку. – Немножко рано проснулась, но воспользовалась этим в положительном ключе…

– Эмма, – вдруг перебила бабушка, которая редко кого-нибудь перебивала. – Я только что говорила с Марком-Антуаном.

Эмма замерла.

– Ага, – только и сказала она.

– И я подумала… ну, это моя идея. Чтобы он поговорил с тобой.

Она взглянула на Эмму.

Эмма помнила его тогдашнее предложение – помочь ей расчистить сад. Видимо, по этому поводу он и звонил. Но ей не нужна была его помощь ни тогда, ни сейчас.

– А в чем дело? – спросила она, слишком поздно заметив, что голос у нее сделался тверже, чем она хотела.

– Это, в общем, сложно, – ответила Матти. – Но не могла бы ты сделать мне одолжение и поговорить с ним? Он объяснит лучше меня.

Заметив на лице бабушки тревогу, Эмма торопливо согласилась.

В прихожей она выждала секунду, сделала глубокий вдох и взяла трубку.

– Бонжур, Марк-Антуан.

– Бонжур, Эмма. – В его голосе слышалось некоторое удивление. Возможно, он не ждал, что она на самом деле подойдет к телефону. «Насколько же грубой и невзрослой он меня считает? Наверное, очень грубой и очень невзрослой», – подумала она, внутренне вздрогнув.

– Матти мне сказала, что ты хочешь со мной поговорить.

В его голосе послышалась легкая усмешка:

– Ну, на самом деле это она хотела, чтобы я с тобой поговорил.

– Хорошо, я слушаю.

– Я знаю одну очень приятную австралийскую даму по имени Элизабет Флинн, – начал он по-английски. В его речи слышался легкий американский акцент – не удивительно, он ведь несколько лет прожил в Штатах.

– Лиз – так она предпочитает, чтобы ее называли, – недавно завершила свою звездную карьеру. Она была руководителем проектов в большой лондонской компании по здравоохранению. Как я уже сказал, Лиз австралийка, но живет в Ирландии: ее муж Мартин – ирландский филантроп и потенциальный участник одного из наших общественных проектов.

– «Наши проекты» – ты, видимо, имеешь в виду ту компанию, где ты работаешь. Но при чем здесь я? – спросила Эмма не совсем дружелюбно.

– Можно я договорю?

– Да, пожалуйста. Давай.

– У Мартина весь день с нами совещания, а Лиз вроде как предоставлена сама себе. Она несколько лет назад была в Париже, все стандартные виды видела и повторяться не хочет. Шопинг ей тоже не интересен.

В тоне послышалась ирония, и Эмма ощетинилась.

– Далеко не все женщины фанатеют от шопинга, – ответила она ледяным голосом.

– Я знаю. – Он ни капли не смутился. – Но уверен, что парижский шопинг – вещь совершенно особенная, и не только для женщин.

Эмма вынуждена была признать, что он прав, но вслух этого говорить не собиралась.

– Вчера за ужином Лиз рассказывала о своем саде дома, в Австралии, и я ей сказал, что она должна посмотреть сады Парижа и цветочный рынок. А она ответила, что одной ей будет страшновато.

Эмма фыркнула:

– А про гугл-карты она не слышала?

Ей было понятно, к чему идет дело, но она и сама не ожидала, что ее это так заинтересует.

Марк-Антуан засмеялся. Очень приятным смехом, на удивление.

– Она говорит, что они всегда посылают ее не туда или перестают работать в самый ответственный момент. Понимаешь, Эмма, я ей этого не сказал, но подумал, нельзя ли…

– Нельзя ли найти такого человека, который взял бы ее за ручку и поводил по нужным местам, что осчастливит и ее, и ее мужа. А это, конечно, создаст благоприятную деловую атмосферу. Угадала?

– Да, – ответил он. – Но Лиз – по-настоящему приятная женщина, и обидно будет, если все свое время в Париже она проведет в номере отеля, глядя по телевизору передачи о садоводстве.

Тут уж настала очередь Эммы рассмеяться.

– Звучит как некоторое преувеличение. Но наверняка в твоей обширной сети контактов есть кто-то, кто сделает эту работу лучше меня?

– Я долго жил за границей и недавно вернулся. Моя сеть контактов, как ты ее называешь, совсем не так обширна. Уж точно не в этой области.

– Но я слишком мало знаю о садах! – возразила она.

– Важнее всего интерес, а у тебя его достаточно, – отмел ее возражение Марк-Антуан. И добавил, сменив тон: – Матти мне только что рассказала, какие чудеса ты уже сотворила в саду Алена, и я сам видел, с какой страстью ты бросилась его восстанавливать. Лиз не сможет на это не откликнуться.

Он сделал паузу и заговорил снова:

– И еще плюс: ты идеально говоришь по-французски, но при этом ты австралийка. Ей с тобой будет так комфортно, как не будет ни с одним французским гидом, каким бы знающим он ни был. Послушай, Эмма, если честно, то это Матти предложила тебя попросить. Но чем больше я об этом думаю, тем больше я с ней согласен.

Мысли у Эммы завертелись вихрем. Ей должно было быть неприятно из-за того, что Матти ее на это толкает, но ничего такого не было. Неожиданно ее тронуло сочувствие Марка-Антуана к неизвестной ей Лиз. Она и не думала, что он может быть так внимателен, – но теперь поняла, что для такого мнения не было оснований. Да, с Матти он знаком давно, относится к ней хорошо, тут все понятно. Но он ни капельки не сфальшивил с Шарлоттой и Элизой. Он слушал их, а не только говорил сам, и абсолютно не пытался доминировать в разговоре, как ожидала от него Эмма. С чувством неловкости девушка подумала: «Я была к нему несправедлива». А он явно чувствовал ее враждебность – не мог же не чувствовать? – но не ответил тем же. Справившись с этими мыслями, она предложила:

– А что если попросить Шарлотту? Она с дочерью в Нормандии, вернется вечером, но она отлично говорит по-английски, все знает про сады и тоже их любит. Она справится куда лучше меня.

– Мартин и Лиз улетают завтра утром, – ответил он негромко. – Так что, как видишь, Шарлотту мы ждать не можем.

Эмма повысила голос:

– Так, постой. То есть ты хочешь, чтобы я сделала это сегодня?

– Не то чтобы я хочу… то есть… – Он смешался. – Я прошу, это просьба. Понимаю, что просьба типа «все брось и сделай», но, если ты поможешь, я буду тебе очень благодарен. Ну и мы заплатим, конечно.

Он назвал цифру, и у Эммы глаза на лоб полезли. Поболтаться один день с Лиз по садам принесет ей в три раза больше, чем только что сданная работа. И это будет куда веселее, чем возиться с Торнтоновскими заказами. Вот только…

– Это плата за вредность?

Он удивился:

– Что ты имеешь в ви… а, понял. Хочешь узнать, не стерва ли она?

Старомодное слово. Эмма не сдержала улыбки:

– Да, я бы даже сказала – геморрой.

– И близко нет! Я же сказал, она очень милая женщина. Тебе понравится.

Эмма глубоко вздохнула.

– Окей.

– Правда? Ты согласна?

В его голосе слышалось облегчение.

– Это может быть интересно.

– Я тоже так думаю, – сказал он, и в его голосе ей снова послышалась улыбка. – Обидно, что мне-то весь день придется сидеть на совещаниях.

Эмма неожиданно почувствовала, как у нее перехватило горло.

– Но в этом вроде бы все и дело?

– Да, именно так, – ответил он.

Она дала ему свой номер, чтобы обговорить детали, и когда положила трубку, то с удивлением поняла неожиданную вещь: ее действительно обрадовал этот обмен любезностями. Мрачно встряхнув головой, она направилась в кухню, где ее ждала Матти, тщательно делая вид, будто ей не интересны подробности.

– Можешь не волноваться, я сказала ему «да», – заявила Эмма, не подумав, и покраснела. – В смысле, я…

Матти засмеялась:

– Я тебя поняла, деточка. Теперь сядь, сейчас я разогрею этот остывший кофе, а ты позавтракаешь и все мне расскажешь. Прости, что не дождалась тебя, слишком проголодалась.

– И хорошо, что не стала ждать, – сказала Эмма, разнимая оставшуюся бриошь и намазывая каждую половину маслом. – Значит, я устрою этой даме тур по садам Парижа. Поможешь мне выбрать, какие сады лучше посмотреть? И сама с нами пойдешь?

– Да на первый вопрос, нет на второй, – ответила Матти, подогревая кофе. – Одного сада мне вполне хватает, а целый тур по садам – это, пожалуй, слишком. А сейчас, если ты секунду подождешь, я кое-что принесу.

Когда Матти вышла, телефон у Эммы звякнул сообщением от Марка-Антуана.

Лиз в полном восторге,

написал он по-английски.

Встречай ее в вестибюле отеля «Кур де Вог», четвертый арондисман. Она будет в белой шляпе. И еще раз спасибо, Эмма.

Она ответила:

Все норм. Буду высматривать белую шляпу.

И, подумав, добавила:

Удачно вам с Мартином посовещаться.

А в ответ пришло:

Спасибо ☺ И тебе хорошего дня, à bientôt.

Ища отель на карте, Эмма поймала себя на том, что улыбается. Может, такую реакцию вызвал неожиданный смайлик.

Матти вернулась с блокнотом формата A4, карандашами, точилкой и потрепанной старой книжкой. Как уже знала Эмма, это был полный атлас Парижа – гугл-карты своего времени.

– Я думала, какие самые необычные сады вы могли бы посетить, – сказала Матти, – но список дает мало информации, так что я просто сделаю вам карту, которую вы возьмете с собой, и отмечу там эти сады. Начнем с того, который ближе всего к отелю этой дамы.