Накануне Ариэль, закончив работу, отвела детей прямо домой. К счастью, с ними, по-видимому, все было хорошо – спрятавшись в кладовой, они не слышали ее перепалки с Грандье. А вот у нее самой нервы отнюдь не были в порядке. Она все прокручивала в голове эту сцену, и каждый раз ее трясло. Не вмешайся Даниэль, неизвестно, во что вылился бы конфликт, и Ариэль была от всей души благодарна ему за поддержку.

Услышав, что произошло, Полина прямо взъярилась. Она была готова подать против Грандье иск о преследовании, потому что, как она сформулировала, «они пришли к тебе на работу, они оскорбляли тебя в присутствии детей и еще одного взрослого свидетеля, они высказывали почти незавуалированные угрозы, и этого вполне достаточно для иска, закон для того и существует».

Ариэль только мотала головой:

– Я не хочу подключать закон, я не хочу, чтобы детей или Даниэля в это впутывали.

– Но их уже впутали! – отрезала Полина. – А в другой раз Даниэля может не оказаться рядом, чтобы послать Виржини и Тьерри подальше.

Ариэль понимала, что сестра формально права, но по сути – нет.

– Здесь я сама должна разобраться, понимаешь?

Полина пожала плечами:

– Если они опять появятся, я за себя не отвечаю.

Вид у нее был такой суровый, что Ариэль не смогла сдержать улыбку и обняла сестру.

– Они сто процентов побоятся являться к тебе снова. Ты им вот такое страшное лицо как состроишь!..

Полина взяла сестру за плечи и очень серьезно поглядела ей в глаза.

– Даже если ты не хочешь никуда о них заявлять, что-то все равно надо будет сделать, чтобы они не лезли. Денег у них намного больше нашего, связи куда лучше – и с них вполне станется сфабриковать историю, выставляющую тебя в дурном свете.

– Полина, прошу тебя, хватит об этом. Не хочу волновать детей, а мне надо подумать.

Остаток дня и вечер прошли достаточно спокойно, но ночью Ариэль целую вечность не могла заснуть. Мысли о том, что же она может сделать в такой ситуации, вертелись в голове по кругу, но ни одного реального решения на ум не приходило. Открытое сражение с Грандье лишь еще больше усложнило бы жизнь и ей, и детям.

Ариэль изо всех сил старалась не идти на конфликт, но с людьми вроде Грандье это, пожалуй, была неверная тактика. Если бы она дала им отпор раньше, еще при жизни Людо, может быть, они бы не пытались продавить ее сейчас.

Она металась и ворочалась, пока в глубине сознания у нее не мелькнула унылая мысль: быть может, Грандье в чем-то и правы.

Она не может дать детям все, что хотела бы.

Вроде того, что было в детстве у них с Полиной.

Простор, где можно побегать, близость природы, полей, лесов, моря. Не из эгоизма ли она держит их в Париже? Только потому, что ей нравится здесь жить, потому что здесь она встретила Людо, здесь у них появились дети, здесь они создали свой домашний очаг? Она не собиралась поддаваться желанию Грандье, чтобы семья переехала в Шампань, и уж точно не смогла бы позволить себе дом с садом в центральной части Парижа. Но если бы переехать подальше, в раскинувшиеся широко пригороды или в деревню неподалеку, можно было бы найти подходящее место. Это бы сразу сдуло Грандье паруса.

Но нет – эта мысль продиктована паникой. Дети здесь вполне довольны, она убеждается в этом ежедневно. Им нравится школа, нравится квартира. Нравится район – здесь у них полно друзей и есть много парков, в которых можно играть. Они не тоскуют по тому, чего у них нет. И она никому не позволит выгнать себя из дома. Из их общего дома. К тому же Ариэль знала, что чету Грандье ее переезд не остановит – они найдут к чему еще прицепиться. Ей всю жизнь придется давать им отпор.

Наконец Ариэль заставила себя заснуть. За завтраком Полина заметила у нее под глазами тени и предложила увести детей на прогулку, чтобы Ариэль могла отдохнуть дома. Однако это было последнее, что было нужно Ариэль.

– Я сказала Даниэлю, что мы приедем посмотреть его сад, и не хочу его подводить – тем более после того, что он вчера для меня сделал. И мне давно уже хотелось узнать, как устроен коллективный сад.

– Вот как? – Полина приподняла бровь, но больше ничего не сказала.

* * *

Ариэль сидела на скамье на солнышке, одним глазом поглядывая на вьющихся над кустом цветущего тимьяна пчел, а другим – на близнецов, увлеченно что-то копавших миниатюрными лопаточками, которые раздобыл для них Даниэль. Сам он был занят оживленным разговором с миниатюрной ясноглазой пожилой дамой, которую представил Ариэль как Меву. Именно она, судя по всему, здесь распоряжалась.

Коллективный сад был прекрасен – уединенное, но солнечное и зеленое местечко, отгороженное от окружающих серых зданий простой плетеной изгородью. Сад был разделен на две секции: в одной располагались длинные прямоугольные грядки, на которых росли съедобные травы, овощи и клубника, а другая часть, отделенная от первой кустами малины и ежевики, была отдана под цветы и прочие декоративные растения. Вдоль обеих частей у забора стояли высокие деревянные компостные баки. Имелись также сарай для инструментов и маленькая теплица, металлический бак с водой, увитый ползучими растениями, и тенистые уголки, где можно было сидеть и созерцать. В одном из таких и сидела Ариэль, наслаждаясь тихим отдыхом на солнышке после беспокойной ночи. Она не стала спорить с Даниэлем, который отверг ее предложение помочь и махнул рукой в сторону скамейки.

– Вид у тебя измотанный, – сказал он. – Отдохни, а детей предоставь мне. Я скоро приду и посижу с тобой, нужно только обсудить с Мевой график посадок.

Детям он показал грядку, которую нужно было подготовить для посадки помидоров, и предложил им помочь.

– А помидоры можно будет есть? – спросила Алиса.

Даниэль улыбнулся и сказал:

– Когда созреют.

Тогда Луи заметил:

– Это же будет только летом.

Даниэль кивнул:

– Ты абсолютно прав. Молодец!

И Луи просиял от гордости.

Сегодня Даниэль выглядел по-другому. Его линялая синяя шляпа должна была бы выглядеть смешно, но она смягчала угловатые черты его лица и подчеркивала ясную синеву глаз. Одет он был в свободную черную футболку, военного покроя штаны и ботинки на шнуровке. Раньше Ариэль видела его только в строгой рубашке и брюках, иногда в пиджаке или пальто. Сейчас, пока он что-то показывал детям, ей были видны его сильные загорелые руки и уверенный изгиб длинных пальцев. Ариэль невольно улыбнулась.

Она уже довольно давно поняла, что нравится ему, но сама не думала о нем в этом смысле, как бы ни намекала на это Виржини. Однако в последние дни многое переменилось, и теперь Ариэль понимала, что и у нее к нему не просто дружеские чувства. Что-то внутри нее медленно зрело, укрытое от чужих взглядов, – как набухает зерно в предчувствии весны.

И сейчас она была рада быть здесь, потому что здесь был и он. А значит…

– Мама, мама, иди посмотри!

Детские голоса вывели ее из задумчивости. Подойдя, Ариэль увидела: гордые своей работой дети стоят рядом с грядкой, которую они красиво выровняли и выкопали ямки под рассаду.

– Как ты думаешь, помидорам тут будет хорошо? – спросил Луи. – И нам дадут самые лучшие?

Ариэль взяла две детские ручки в свои.

– Да они такие большие вырастут, что полопаются от радости. И от сока.

– Вам надо будет приехать и посадить с нами рассаду, – сказала Мева, подходя к ним вместе с Даниэлем.

– Мама, можно, можно, да? – заверещали близнецы, и Ариэль кивнула, улыбаясь.

Она переглянулась с Даниэлем над головами детей и увидела чудо – его лицо будто озарилось изнутри. Сердце у нее дрогнуло. Ариэль знала, что он ее понял.

– А сейчас, – сказала Мева, острым взглядом оценив выражение их лиц, – я думаю, нам с Луи и Алисой надо осмотреть рассаду и проверить, готова ли она к скорой посадке.

Дети радостно побежали за ней в теплицу.

Ариэль с Даниэлем переглянулись, и он тихо сказал:

– Присядем?

– Да, – шепнула Ариэль. – Давай.

Они сели. Даниэль зачем-то снял шляпу, Ариэль разгладила юбку. Оба молчали, потом Ариэль начала:

– Даниэль, я…

Он поднял на нее глаза, и у нее перехватило дыхание. Как же он красив, и как она до сих пор этого не видела! А теперь увидела и не может глаз отвести.

Взяв его за руку, она поднесла ее к губам и нежно поцеловала.

– Ариэль! – сказал он, и голос его был полон восторга и какой-то уверенности. – Красавица Ариэль.

Он взял ее за руку, повернул ладонью вверх и поцеловал в ответ. Обнял ее за плечи, и она прильнула к нему. Они помолчали секунду, потом Ариэль подняла глаза и сказала:

– Даниэль, я не знаю, получится ли у нас что-нибудь – мы же ведем такую разную жизнь, – но в любом случае я хочу попытаться.

– Не передать, как я рад, – ответил он, – потому что я этого хочу больше всего на свете.

Наклонившись к ней, от снова поцеловал ее, на этот раз в губы, уверенно, и она ответила на поцелуй, отдаваясь нахлынувшему восторгу. Она ощущала на губах вкус его губ, тепло его тела всем своим телом, впитывала выражение его глаз. Казалось, этот поцелуй длился долго-долго, но на самом деле прошла едва ли секунда, прежде чем они отодвинулись, посмотрели друг на друга и засмеялись, изумленные, будто не веря тому, что произошло.

Ариэль услышала, что возвращаются дети, и выпрямилась, откинув волосы с лица.

– Ты будешь работать здесь весь день?

Он с улыбкой покачал головой:

– Для тебя я свободен в любую минуту.

– Тогда поедем к нам домой обедать. Обед будет простой – немножко холодных закусок и салат, но мы живем рядом, и…

– Меня не надо уговаривать, – перебил он и улыбнулся чуть насмешливо. – Это для меня честь.

И он отвесил ей легкий поклон.

Смех забурлил у нее в горле.

– Ты погоди с честью-то! Вот увидишь, какой у нас беспорядок, и тут же передумаешь!