Космолет возник в свете огней станции, зацепил флаер и врезался в покрытие боковой рампы. Квамодиана выбросило из кресла.

Космолет, казалось, вернулся из самого пекла. Стальная сфера был вся оплавлена, закопчена, покрыта вмятинами. Несколько скрученных стержней походили на остатки приборов или оружия. У космолета не было ни крыльев, ни шасси, ни дюз — совершенно незнакомый Квамодиану тип. Правда, под царапинами и копотью он вскоре рассмотрел трехзвездный символ станции Эксиона.

— Это Скотт, — прошептал он. — Шар-экологическая капсула, в которой он жил. Или ее часть.

— Глупый хомо! — воскликнул оскорбленный флаер. — Чуть не врезался в нас. Вызываю охрану!

— Погоди! Этот человек нужен на Земле. Прочти сообщение Молли. Он может остановить Ястреба, который задумал создать блуждающую звезду. Передай это ему.

Флаер тихо загудел. Ожидая ответа, Квамодиан пытался заглушить стыд — он не мог простить себе сожаления, которое испытал, когда возник корабль доктора Скотта. Да, теперь плакал его счастливый шанс стать единственным спасителем Молли!

— Скотт отвечает. У него срочное сообщение для вас. Просит вас подняться на борт. Говорит, что наружу выйти не в состоянии.

— А насчет Молли и Ястреба?

— Он говорит, что Ястреб — болван, к тому же самонадеянный. Но Молли ошибается, если боится его исследований. Блуждающий звездный организм — безобидный миф. Это слова доктора Скотта.

— Но когда он бронировал космолет, он думал иначе, — проворчал Квамодиан. — Скажи ему, что Молли просто в ужасе.

— Скотт говорит, что она тоже дура, — промурлыкал флаер. — Времени на безумную гонку на Землю он тратить нас намерен. Но ему нужно видеть вас. Вы намерены посетить его корабль?

Надежда Квамодиана ожила, получив новый импульс энергии. Если Скотт не хочет лететь, остается шанс, что именно он спасет Молли!

— Что? — Он вернулся от грез к действительности. — Скажи ему, что я сейчас приду.

Он вылез из флаера. Станция трансфлекса находилась на несколько миль выше зоны обитания людей, и жестокий холод разряженного кислородно-гелиевого воздуха перебил дыхание. Он наклонил голову и быстро побежал к потерпевшему аварию космолету. Навстречу открылся люк, и высокий незнакомец, протянув руку, втащил его в полумрак шлюза.

— Скотт? — от холода у него сел голос. — Мне нужен доктор Скотт.

— Это я, — прохрипел незнакомец. — Входи.

Квамодиан отпрянул. Незнакомец был такого же высокого роста, как и Соломон Скотт, но на этом сходство кончалось. Скотт был темноволосым, энергичным, атакующего темперамента человеком, таким же безжалостным, как Клиф Ястреб. А этот человек — седой и сутулый — более походил на дряхлого старца. Он протянул руку Квамодиану из недр механической пещеры как-то неуверенно. Такой же странной была и одежда на нем: серая длинная рубаха вроде рясы, опоясанная у талии золотой цепью, голова покрыта серым монашеским капюшоном. На золотой цепи висел длинный золотой кинжал, который призрачно мерцал в полутьме шлюза.

Квамодиану захотелось повернуться и убежать. Он не понимал, что происходит. Ему не нравился блеск в измученных глазах этого человека, как не нравились непонятные жирные пятна на монашеском одеянии. Из недр стального шара потянуло вдруг чем-то до такой степени кислозатхлым, что Квамодиан чуть не задохнулся.

— Энди! — гаркнул незнакомец, жадно глотая ртом кислородно-гелиевую смесь. — Войди в корабль!

Квамодиан попытался взять себя в руки. В конце концов, опасности никакой не было, к тому же он должен был помочь Молли. Рука незнакомца оказалась холоднее ледяного ветра, но все-таки он забрался в металлическую келью пришельца.

— Соло! — Энди попробовал улыбнуться онемевшими губами. — Какая удача! Молли необходима твоя помощь эксперта. Если ты прочтешь ее послание…

— Забудь от этом!

Серая натруженная ладонь Скотта небрежно отодвинула руку Квамодиана с полоской трансфакса. — Пойдем, здесь такой холод, мы не сможем поговорить…

Но в желудке Квамодиана что-то очень неприятно перевернулось, едва он бросил взгляд на мрачное пространство за спиной старика. Вонючие тряпки и рваная бумага. Груды сломанных приборов. Пустые пластиковые контейнеры из-под пищи. Пыль, тлен, смрад испражнений.

— Что… — Он поежился. — Не узнаю тебя, Соло. Что с тобой стряслось?

— Я теперь другой человек, — тихий голос Скотта казался прежним. — Я кое-что узнал. И принес тебе.

— Во всяком случае, удачно я тебя встретил. — Квамодиан заговорил громче, чтобы скрыть отвращение. — Молли говорит, что в Товариществе на Земле не верят в существование блуждающих звезд…

— Правильно, — торжественно кивнул старик в сером капюшоне. — Это миф… вот что я узнал. — Он наклонился ниже, и Квамодиан почувствовал его смрадное дыхание. — Я узнал великую вещь. Мы, люди, до сих пор следовали неверной философии жизни.

Глухой голос придавал обычным словам гипнотическую силу. Квамодиан начал подозревать, что сегодняшняя встреча надолго останется в его памяти.

— Мы пытались сделать основой существования закон соревновательности, соперничества. Очевидно, мы впали в заблуждение. Наши отцы миллионы лет жили охотой, они убивали, чтобы выжить. Блуждающая звезда — идеал людей-охотников, людей-воинов. Совершеннейший индивидуалист. Абсолютно свободный, могучий, бессмертный, как Вселенная. Обуздать блуждающую звезду невозможно.

— Я знаю, — кивнул Квамодиан. — Вот поэтому я и опасаюсь, что…

— Когда-то блуждающие были моим идеалом. — Старик не обратил внимания на слова Квамодиана. — И Ястреба, надо полагать, тоже. Когда я сюда приехал создавать станцию, я соперничал со всеми, кто занимался наукой в моей области. Я был мужчиной, и это была мужская игра. Я должен был бросить вызов лучшим умам всех галактик, которые собрались у Эксиона. Я должен был победить роботов с их трансфлексными сетями связи, с общими банками памяти и программ — они были как бы одним гигантским мозгом. Мне нужно было выстоять против многочленных граждан, которые объединили свои силы по тому же принципу, что и роботы. Мне предстояло соперничать с сородичами-людьми, которые отбросили личную свободу ради симбиоза с фузоритами. — Скотт высоко вскинул голову. — Именно этот мой идеал заставил меня выступить против Ястреба, именно он вывел на след сбежавшей звезды, которую открыл Ястреб.

— Что же там произошло, Соло?

— Я отыскал эту так называемую «блуждающую звезду». — В хриплом голосе доктора Скотта зазвучало холодное презрение. — Никакая она не блуждающая. Простая разумная звезда, только родилась так далеко от остальных, что у нее не было возможности контактировать с другим разумом. Робкое создание, невежественное, боязливое. Постоянно боится неизвестно чего. Ее нетренированный ум оказался слабее моего. Она испугалась меня!

Он зашелся визгливым смехом, согнулся пополам. Смех перешел во приступ астматического хрипа. Квамодиан подхватил старика за костлявую руку, и вовремя — бедняга чуть не упал.

— Это был хороший урок для меня, — с трудом выговорил Скотт, переведя дыхание. — Я не вернулся на станцию, потому что познал высший принцип. Именно этот принцип собрал воедино первичные клетки, после чего началась эволюция человека. Следуя ему, растения выдыхают кислород для нас, а мы выдыхаем углекислый газ для них. Именно этот закон связывает людей в семьи, кланы, нации. А сейчас он собрал людей, фузориты и мыслящие звезды в симбиотическое существо, называемое Лебедем.

— Возможно, — пробормотал Квамодиан, — но при чем здесь мой полет на Землю?

— Забудь про Землю! Забудь Клифа Ястреба и Молли Залдивар! Забудь пустые волнения твоего заблудшего «я» и все бессмысленные цели, к которым ты стремишься изо всех сил. Забудь закон соревнования — он для глупцов. Следуй волшебной силе закона единения!

Квамодиан начал пятиться.

— Послушай, Энди! — Холодные, как у скелета, пальцы сжали его плечо. — Я забыл о блуждающих звездах. Теперь я проповедую единение. Присоединись к нам, к вселенскому братству Лебедя.

Запаниковав, Квамодиан дернул плечом и освободился. Он отступил к наружному люку и остановился. Он старался вести себя хладнокровно.

— Я думаю, отношения к обществу каждый определяет сам, — сказал он наконец. — Меня лично симбиоз не привлекает. Я товарищ Звезды и уже этого достаточно, я полезный гражданин. Все, что мне нужно — это Молли Залдивар…

Голос его сорвался, он увидел, как тонкие мертвеннобелые пальцы обхватили рукоятку золотого клинка. Квамодиан поспешил шагнуть назад, глотнул холодного воздуха.

— Эй, Скотт! — предупредил он. — Не вздумай подходить!

— Это вечная жизнь… — Глаза доктора Скотта пылали. Теперь это был настоящий фанатик, ни во взгляде, ни в голосе не осталось и крупицы здравого рассудка. — Этот шприц заряжен фузоритами. — Он поднял золотое острие. — Они древнее нашей галактики. Достаточно древние, чтобы понять закон единения. Циркулируя по твоим сосудам, симбиоты не дадут тебе разрушиться от старости и болезней. Они сольют твой разум с миллиардами разумов других людей-симбиотов, с сознанием мыслящих солнц!

— Погоди-ка, Скотт! — Энди протестующе поднял руку, стараясь говорить спокойно. — Не понимаю, к чему ты клонишь. О гражданине Лебеде я кое-что знаю — мои родители входят в его симб-союз. И я точно знаю, что миссионерство он не разрешает. Люди должны сами просить разрешение на вступление в союз. Что-то ты мне кажешься подозрительным… Если бы Молли не просила…

— Забудем наши одинокие жадные заблудшие «я», — хрипел Скотт. — Вольемся в вечный союз…

Он вдруг сделал выпад. Квамодиан ухватил старика за тонкое, как палка, запястье, почувствовал в этой сухой руке стальную силу. Острие все ближе и ближе придвигалось к телу Квамодиана.

Энди хотел набрать в легкие воздуха и снова хлебнул тошнотворной вони. Он кинулся к люку, но старик ловко подставил ножку. Рухнув на металлическую стену, он снова успел ухватить его за руку, не давая золотой игле коснуться горла…

— Забудь о блуждающих звездах! — хрипел Скотт. — Забудь…

И вдруг безумная сила пропала, затих клокочущий голос. Рука Скотта бессильно упала, сухо хрустнула. Долговязая тощая фигура в серой рясе осела на пол. Из сломавшейся иглы вытекали капли золотого жидкого огня.

Квамодиан лишь мельком взглянул на старика и, пошатываясь, выбрался наружу. Паривший рядом флаер подхватил хозяина и понес к краю рампы. Несколько секунд спустя прибыли роботы-охранники. Квамодиан отдыхал, наслаждаясь теплом и комфортом кабины. Он перестал дрожать, отдышался, а затем начал задавать вопросы.

— Охранники не понимают, как Скотту удалось выжить после встречи с блуждающей звездой, — сообщил флаер. — Они не могут установить, как он вернулся на Эксион-4 и почему совершил посадку именно здесь. Они сообщают, что доктор Скотт мертв.

— Кажется… — Квамодиан едва сдерживал волнение, — это я его… убил.

— Охранники изучили происшествие и выяснили, что погибший упал на иглу шприца, которая пронзила горло и вызвала смерть. Против вас не будет выдвинуто обвинений.

— Но как игла могла убить его? Он сказал, что в шприце фузориты-симбиоты.

— Это не так, — сообщил флаер. — Светящиеся фузориты в шприце не относятся к симб-разновидности. Этот вид часто встречается в рифах Космоса. В крови людей они действуют как опасный яд. Охрана пришла к выводу, что доктор Скотт прилетел убить вас.

— Зачем? — содрогнулся Квамодиан. — Почему меня?

— Соответствующей информацией относительно иррациональных типов поведения у хомо сапиенс охрана не располагает, — пропел флаер. — Но у них есть к вам вопрос: кому могло бы помешать ваше появление на Земле?

— Клифу Ястребу, наверное, — Квамодиан, нахмурившись, задумался. — Больше никому. Но Ястреб — он очень далеко отсюда. Ничего не понимаю.

Флаер гудел целых две секунды.

— Охрана продолжает расследование. Они сообщают о фактах, не поддающихся логическому объяснению. Но на основе первоначального анализа данных они могут дать вам ответ.

— Какой же?

— Если вы вернетесь в свой дом, вероятность вашей преждевременной смерти будет ничтожна — всего 0,2. Если продолжите путешествие на Землю, она составит 0,89. Охрана рекомендует вам вернуться домой.

— Поблагодари охрану, — сказал Квамодиан. — Но Молли нужна моя помощь… — Он выпрямился. — Вызови купол. Справься, не получили ли они разрешения на мою переброску.