План допроса сам по себе не должен быть излишне формализован. В первую очередь — это рабочий инструмент следователя, который должен быть изготовлен таким образом, чтобы субъекту поисково-познавательной деятельности было максимально удобно им пользоваться. При составлении плана следователь мысленно создает модель будущего следственного действия и, исходя из прогноза его развития, планирует порядок производства допроса. План может быть различным по форме, объему, содержанию, детализации. Можно выделить следующие наиболее часто включающиеся в план элементы:

1. Цель допроса (как указывалось выше, целью допроса могут быть не только получение информации, а наоборот — передача ее интервьюируемому лицу для стимуляции его активной деятельности и возможной фиксации впоследствии «улик поведения»). Кроме того, могут быть и иные цели, например подтверждение или проверки уже имеющейся информации воспитательного характера, профилактического и т. д.

2. Характеристики допрашиваемого (психологическая, физическая, социальная, конфессиональная, правовая и т. д.).

3. Мотивация возможного поведения допрашиваемого при проведении следственного действия.

Отрицательный и положительный мотивы — это внутренние убеждения (установки) человека, побуждающие его лгать или соответственно говорить правду.

4. Построение модели всего хода предстоящего допроса. Эта обращенная в будущее модель должна помочь представить его обстановку, поведение его участников. Модель дает возможность заранее предусмотреть различные, в том числе и неблагоприятные ситуации. Одним из самых важных элементов такого моделирования является создание модели поведения допрашиваемого в конфликтной ситуации (отказ от дачи показаний, «забалтывание» темы допроса, дача частично правдивых показаний, жалобы на плохое самочувствие, на плохую память и т. д.) и модели поведения следователя в этом случае (в том числе применение соответствующих тактических приемов). Как говорил Авраам Линкольн: «Когда я готовлюсь с кем-то что-то обсуждать, то трачу треть своего времени, размышляя о себе и о том, что я собираюсь сказать, и две трети, думая о нем и о том, что собирается сказать он». Полнота таких моделей и количество их вариантов находятся в прямой зависимости от объема информации о преступном событии и личности допрашиваемого, полученной из заранее собранных характеризующих его материалов, анализа динамики его поведения в различных ситуациях (в том числе и следственных), доказательственного материала, который может быть использован на допросе, совокупности внешних факторов, не связанных с расследуемым событием, но оказывающих влияние на позицию допрашиваемого. При этом можно предположить несколько вариантов: допрашиваемый занимает бесконфликтную позицию; он вступает в конфликт со следователем и активно противодействует ему; занимает компромиссную позицию (пытается оправдаться в части ряда эпизодов, хотя по другим признает себя виновным, либо оспаривает какие-либо элементы преступления). Чем больше объем информации, тем меньше вариантов мысленных моделей необходимо будет построить. В том случае, когда следственная ситуация не позволяет затратить значительное время для собирания такой информации, базой для построения моделей служат типовые модели, информацию о которых можно почерпнуть из собственного опыта следователя, опыта коллег, различной учебной и научной криминалистической литературы.

Оценка прогноза осуществляется рефлексивными методами. Следователь мысленно ставит себя на место допрашиваемого и каждый тактический прием, каждый вопрос, каждое слово «просматривает и прослушивает, с позиции допрашиваемого продумывает его возможные мысли и действия на будущем допросе»[97]. Многовариантность возможного поведения допрашиваемого на допросе вызывает необходимость подготовки многовариантного плана допроса. Подготовка такого плана существенно снижает тактический риск и повышает шансы следователя на получение максимального объема правдивых показаний.

5. Выбор способов тактического воздействия. Одним из важнейших способов такого воздействия является тактический прием.

Тактический прием, применяемый при допросе, — это наиболее рациональный и эффективный с точки зрения субъекта поисково-познавательной деятельности способ вербального и невербального воздействия на коммуникатора, в целях оптимизации проведения следственного действия и получения максимально возможного количества достоверной уголовно-релевантной информации.

Структурно процесс применения и использования тактического приема состоит из четырех этапов:

• принятие решения о применении тактического приема;

• подготовка к применению тактического приема;

• применение тактического приема и использование его результатов;

• фиксация результатов использования тактического приема (может быть процессуальной и не процессуальной).

Основными принципами применения тактических приемов являются:

• правомерность,

• допустимость,

• доступность,

• научная обоснованность,

• эффективность,

• этичность,

• экономичность.

Классифицировать тактические приемы можно по различным основаниям:

• по объему применения (применяемые на всех этапах и на отдельных этапах допроса);

• по объекту воздействия (приемы, воздействующие на допрашиваемого, на других участников допроса и на самого следователя);

• по целям применения (установления и поддержания психологического контакта, оказания помощи в припоминании, преодоления противодействия допрашиваемого);

• по характеру следственной ситуации (в конфликтной ситуации и бесконфликтной ситуации).

Целью тактического приема всегда служит воздействие на следственную ситуацию в целом, которая в конечном счете влияет на участников следственного действия. По форме воздействие может быть физическим и психическим.

Что касается физического воздействия, то в ч. 2 ст. 5 УПК РФ четко сказано, что «никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению».

Сложнее решается вопрос о психическом воздействии.

В судебной психологии воздействие на человека определяется как процесс передачи информации от субъекта воздействия посредством различных методов и средств, отражение этой информации в психике данного лица, способной вызвать соответствующую реакцию, которая проявляется в его поведении, деятельности, отношениях и состояниях, становясь доступной для восприятия воздействующим посредством «обратной связи» (Н. П. Хайдуков, 1984). Из этого следует, что всякое общение есть воздействие, причем воздействие обоюдное. Основным признаком правомерности признается сохранение за лицом, подвергающимся воздействию, свободы выбора своей позиции, наличие условий для ее выбора и непротиворечие воздействия принципам законности и нравственности.

«Правомерное психическое влияние, — отмечает проф. А. Р. Ратинов, — само по себе не диктует конкретное действие, не вымогает показание того или иного содержания, а, вмешиваясь во внутренние психические процессы, формирует правильную позицию человека, сознательное отношение к своим гражданским обязанностям и лишь опосредованно приводит его к выбору определенной линии поведения»[98].

Значительную роль в тактике допроса современные криминалисты отводят использованию психологического реагента.

Психологический реагент — это тактически значимый информационный продукт, предъявляемый субъектом уголовного преследования его процессуальному коммуникатору в целях оптимизации процесса взаимодействия с ним и решения других задач уголовного судопроизводства.

Функцию психологического реагента могут выполнять имеющие отношение к исследуемому событию различные объекты вербального характера (вопрос следователя, его сообщение, вопрос специалиста лицу, обследуемому с помощью полиграфа, музыка, песни, звуки и т. д.), а также действия, процедуры, различные по характеру, форме, групповой принадлежности и другим признакам материальной субстанции типа предмета, документа, вещества, а также обстановки места происшествия (например, в случае организации допроса на месте происшествия), другие виды носителей (источников) информации и сама информация[99].

Механизм реализации возможностей психологического реагента складывается из следующих звеньев:

• предъявления объекта (информационного продукта) носителю информации;

• восприятия объекта носителем информации;

• возникновения у него соответствующих психофизиологических реакций;

• распознавания указанных реакций предъявителем реагента;

• адекватной интерпретации предъявителем реагента реакции носителя информации;

• выбора первым (с учетом результатов надлежащего распознавания и правильной интерпретации упомянутых реакций) способа дальнейшего допустимого тактического воздействия на коммуникатора;

• реализации данного способа в целях оптимизации процесса дальнейшего информационного взаимодействия, получения полной и достоверной информации по предмету следственного или иного действия.

В качестве психологического реагента, как указывалось выше, можно использовать запахи. Обонятельные ощущения человека наравне со слуховыми и зрительными играют огромную роль в его жизни. Возможности эмоционального воздействия на людей через обоняние велики. На протяжении тысячелетий это воздействие успешно применялось, например, при совершении магических, религиозных обрядов и т. п.

У североамериканских индейцев существовал своеобразный способ фиксации в памяти дорогих им событий и переживаний. Юноша-индеец носил на ноге в специальных герметических капсулах, сделанных из кости или рога, набор веществ, обладающих сильным и характерным ароматом, и в те минуты, воспоминание о которых ему хотелось удержать на всю жизнь, он открывал какую-нибудь капсулу и вдыхал ее запах. Индейцы использовали связь запаха с каким-либо событием и в практических целях. Вождь, отправляя гонца с важным посланием, перед тем как сообщить его, давал вдохнуть запах трав посланнику. Проделав огромный путь до другого племени, гонец без запинки выкладывал информацию другому вождю, вдыхая аромат тех же трав.

Запахи способны создавать или удерживать определенные настроения, они влияют на работоспособность человека, его сердечно-сосудистую систему, внутричерепное давление, тонус мускулатуры, зрение, слух, пульс, сексуальное чувство. Изучив биологическое значение запахов для человека, исследователи пришли к выводу, что наибольшая обонятельная чувствительность наблюдается в начале дня и к вечеру; у женщин обоняние тоньше, чем у мужчин. Существует много запахов, характер которых меняется в зависимости от концентрации. Очень часто люди с одинаковой остротой обоняния по-разному воспринимают запах одного и того же вещества. Обоняние более тесно связано с эмоциональной сферой человека, чем другие чувства, так как почти всякое обонятельное ощущение обладает более или менее ярко выраженным характером приятного и неприятного. «Для многих обоняние — чувство, рождающее больше всего воспоминаний… Запах потому так хорошо служит памяти, что механизм обоняния тесно связан с той частью мозга, которая управляет памятью и эмоциями, хотя и не знаем точно, как устроена и действует эта связь»[100].

Одна из ведущих сотрудников кафедры оториноларингологии РМАПО канд. мед. наук Е. Демина, считает, что если говорить о механизме психоэмоционального воздействия запахов на человека, то можно воспользоваться термином «якорь», вводимым теорией нейролингвистического программирования. Он обозначает явление, устойчиво связанное с событием, произошедшим в прошлом. Так, песня, звучавшая на танцплощадке во время первого в нашей жизни медленного танца, может вызвать яркие воспоминания о том, «как это было», и которые, казалось, навсегда стерлись из памяти (возможно, удастся вспомнить даже имя своего партнера). Из всех видов «якорей», безусловно, сильнейшим является запах. У каждого человека существует свой уникальный набор «якорей»: для одного им станет запах прелых листьев, для другого — бабушкиных пирожков, для третьего — советских духов.

Так или иначе, вызванные мимолетным запахом воспоминания с необыкновенной ясностью предстанут перед вами, полностью захватив вас. Как правило, запах будет эмоционально окрашенным: вы заново проживете те эмоции (отрицательные или положительные), которые испытывали, когда вдыхали его в первый раз.

Это может иметь и негативные последствия. Например, по наблюдениям ароматерапевта Джейн Бакл, запах лаванды вызывает у многих англичан очень болезненные воспоминания и чувство скорби, поскольку во время Второй мировой войны эфирное масло лаванды использовалось в Великобритании в качестве дезинфицирующего средства в моргах.

Никакие изображения и звуки не обладают такой силой. Почему же так происходит? Почему именно запахи оказывают на нас такое влияние?

Когда человек вдыхает пахучее вещество, молекулы запаха захватываются специальными клетками — хеморецепторами, выстилающими носовые ходы. Молекула запаха возбуждает нейрон, сигнал передается по аксону и попадает в нейроны «информационного запахового центра» — обонятельную луковицу, расположенную в передней части мозга. Из обонятельной луковицы сигнал поступает в кору больших полушарий, обеспечивающую сознательное восприятие запаха, и в лимбическую систему, которая отвечает за эмоции, сексуальное влечение, а также за хранение данных в долговременной памяти. Уникальность обоняния состоит в том, что только оно имеет непосредственный доступ к лимбической системе, в то время как визуальные образы и звуки связаны с ней довольно опосредованным образом, «благодаря» чему быстро стираются из памяти. Именно этим и объясняется то, что запах, который вы нюхали много лет тому назад, запомнился вам так хорошо. Поскольку лимбическая система отвечает за эмоциональные проявления человека, запах мгновенно освобождает хранящиеся в памяти эмоции, и только спустя некоторое время приходит интеллектуальное осмысление запаха. Это, кстати, подтверждает теорию известного мыслителя XX века Гурджиева, согласно которой эмоциональный центр у человека работает значительно быстрее, чем интеллектуальный[101].

Поскольку запахи связаны ассоциативным путем с различными переживаниями, применение запахов при допросе обвиняемого позволяет воздействовать на его подсознание, так как «вся сложная мозаика активной психической жизни человека в определенной» степени обусловливается функционированием неосознанных проявлений, часть из которых в процессе ассоциативной деятельности становится функцией осознанного мышления[102]. Известно, что лица, содержащиеся под стражей, имеют дело с гораздо меньшим числом внешних раздражителей, чем люди, находящиеся на свободе. Это, безусловно, способствует повышенному реагированию со стороны арестованных на всякого рода раздражители, в том числе и на запахи.

Между тем психологами давно отмечена «быстрая изменчивость у женщины, вследствие, по-видимому, ничтожных причин, общего настроения, большая неустойчивость, хрупкость в сравнении с настроением мужчины… Общее настроение в жизни женщины играет более решительную роковую роль и менее устойчиво, чем в жизни мужчины вообще»[103]. В течение 16 лет известным иркутским следователем Н. Н. Китаевым было осуществлено 45 случаев применения запахов (парфюмерных) во время допросов арестованных женщин, отрицавших свою вину. Такому допросу всегда предшествовали оперативно-следственные мероприятия по сбору информации, характеризующей личность допрашиваемых; выбор применения запахов к конкретному лицу зависел от оценки эмоционально-волевой сферы допрашиваемой. Во всех случаях использовались сведения о любимых духах обвиняемой, в 36 случаях удалось установить и ассоциативную причину этому (получение духов от любимого человека, свадебный подарок и т. п.). Тактические условия применения запахов основывались на положениях парфюмерии о том, что сила, резкость и характер запаха духов ощущаются не сразу, а по истечении 3–5 минут. Наиболее характерные свойства запаха проявляются только через 15–20 минут. Специалистами этот запах называется основным, серединным, — именно он сохраняется в течение длительного времени. С учетом данных рекомендаций допросы обвиняемых проводились в период с 17 до 21 часа; в кабинете для создания доверительной обстановки находился только один следователь; на столе отсутствовали бланки протоколов, материалы уголовного дела. Это в какой-то мере ослабляло негативную установку приводимых в кабинет обвиняемых. За 10 минут до доставления допрашиваемой в кабинет следователь опрыскивал соответствующими духами кусок шерстяной ткани, помещаемый затем под стол. Для исключения посторонних раздражителей кабинет предварительно проветривался, на время допроса отключался телефон, на дверь снаружи прикреплялась табличка, запрещающая входить. Допросы длились по 2–4 часа. В течение первого часа следователь напоминал обвиняемой о положительных моментах в ее прошлой жизни, о семье и близких, к которым она может со временем вернуться. Практика показала, что в большинстве случаев достаточно даже небольшого количества запаха — напоминания о прошлой жизни, чтобы эмоциональное воздействие слова следователя неизмеримо усилилось, подтолкнуло правонарушителя к признанию-исповеди. При этом во всех эпизодах никто из допрошенных не догадывался о специальном применении запахов. Это проверялось оперативным путем: многие допрошенные не высказывали догадок насчет следственного применения запахов, но объясняли свое признание воздействием запаха «приятного прошлого». В 37 случаях из 45 такой допрос с применением запаха был успешным. Обвиняемые зачастую сначала плакали, каялись, затем давали показания, которые объективно подтверждались в ходе дальнейшего следствия. В двух случаях допрашиваемые продолжали упорствовать и вину признали лишь через некоторое время под давлением предъявленных доказательств. Шесть обвиняемых не признали вины как на следствии, так и в суде. Все они занимали ответственные посты в торговле, имели энергичный, властный характер. Внутренняя установка «не раскрываться» оказалась у них доминирующей.

Следует учитывать, что признание, полученное с применением запахов, может противоречить внутренней установке допрашиваемого на отрицание вины, отчего впоследствии он начнет менять показания. Поэтому при положительном ходе допроса необходимы тщательная детализация показаний и видеозапись следственного действия[104].

Устная информация, передаваемая друг другу партнерами по процессуальной коммуникации, чаще и охотнее опровергается, чем информация, содержащаяся в предъявляемых для восприятия вещественных доказательствах. Уличающее воздействие показаний признавшего свою вину организатора преступления на не признающегося рядового соучастника обычно бывает более сильным, нежели показания о том же, но сделанные рядовым членом преступной группы. Кроме того, нельзя забывать и о том, что уголовно-процессуальное законодательство содержит не только понятия «информация», «сведения», «фактические данные», но и оперирует такими категориями, как «документ», «предмет», «вещественные доказательства», «следы преступления», имея в виду соответствующие носители и источники уголовно-релевантной информации. Законодатель прямо указывает на то, что, например, при обыске подлежит отысканию не информация, а имеющие значение для дела предметы, документы и некоторые другие материально-фиксированные объекты. При наличии определенных условий обнаруженные, осмотренные и изъятые объекты данного рода должны признаваться вещественными доказательствами и приобщаться к уголовному делу. Позднее они могут использоваться субъектом уголовного преследования в качестве психологического реагента. В случае если таких объектов несколько, то имеет значение не только сам факт предъявления процессуальному коммуникатору объект для обозрения, но и последовательность их предъявления.

Существуют следующие тактические приемы предъявления вещественных доказательств:

• раздельное предъявление различных доказательств в той или иной последовательности;

• одновременное предъявление всего комплекса имеющихся доказательств;

• предъявление вначале косвенных, а затем прямых доказательств;

• неожиданное предъявление доказательства либо предъявление доказательства после беседы по его поводу;

• предъявление доказательств по нарастающей их весомости (однако следует учесть, что наибольший эффект при этом достигается, если предъявлять доказательства по схеме: весомые доказательства, затем средние [слабее предыдущих] и в завершение самые весомые);

• предъявление комплекса доказательств после предварительного информирования о наличии доказательств, их перечисления с указанием источников происхождения (либо без указания);

• предъявление доказательств как бы невзначай, между делом;

• предоставление возможности лицу, являющемуся носителем информации, самому изучить доказательство и оценить степень его значимости;

• фиксация внимания на отдельных сторонах, признаках доказательства;

• сопровождение процесса предъявления доказательства пояснением условий, механизма образования следов, обстоятельств их обнаружения;

• предъявление вещественного доказательства с демонстрацией возможности технико-криминалистических средств по выявлению и расшифровке скрытой информации, содержащейся в этом источнике.

Известный русский психолог и философ С. Л. Рубинштейн отмечал, что «действие одних и тех же раздражителей на организм, принадлежащих к разным видам, на различных индивидов того же вида, на один и тот же организм в разное время, при различных условиях может вызвать разный эффект»[105]. Поэтому следует понимать, что эффект от применения одного и того же психологического реагента, который в определенной мере является своеобразным раздражителем, не будет всегда одинаковым.

6. Формулирование вопросов.

В процессе допроса между его участниками обмен информацией в форме вопросов и ответов обычно осуществляется устно-речевым способом. Значительно реже это происходит на письменно-речевом уровне (например, тогда, когда следователь передает написанные им на листке бумаги вопросы и просит допрашиваемого дать на них письменные ответы, собственноручно записанные в протоколе допроса).

Предварительно подготовленная схема вопросов, подлежащих исследованию на предстоящем допросе, — не закон, не жесткий алгоритм, не правило, обязательное к исполнению. В зависимости от особенностей развития ситуации при допросе по ходу его вопросы могут видоизменяться, трансформироваться в новые модификации, уточняться и дополняться новыми, не планируемыми ранее вопросами.

Вопрос, будучи средством допроса как процесса информационного взаимодействия следователя и допрашиваемого, в то же время является результатом решения ряда задач на пути его формирования в рамках подготовительной деятельности и в ходе допроса. Иначе говоря, вопрос — это продукт мысленной переработки следователем имеющейся и прогнозируемой информации. Одна часть такого рода продуктов создается в экспресс-режиме как оперативное реагирование на изменение ситуации, а другая — путем скрупулезной, детальной, порой продолжительной предварительной подготовки, которая осуществляется заблаговременно в условиях отсутствия информационного контакта с допрашиваемым.

Номенклатура, характер и особенности реакции допрашиваемого на вопрос следователя определяются различными объективными и субъективными факторами (процессуальным положением, степенью осведомленности относительно обстоятельств, интересующих следователя, возрастными, физическими, психологическими и иными особенностями личности допрашиваемого, наличием или отсутствием психологического контакта со следователем и т. д.). Важную роль в системе этих факторов играет задача, которую собирается решить следователь путем постановки вопроса.

Будучи информационной системой, вопрос формируется на основе мысленной переработки следователем:

1) имеющихся фактических данных;

2) информации предположительного характера (версий);

3) показаний и иных реакций допрашиваемого на предшествующие вопросы;

4) результатов сравнительного анализа сообщаемых последним сведений с данными, полученными из других источников;

5) выводной информации, вытекающей из анализа и оценки построенной мысленной модели сложившейся ситуации и ее возможных изменений.

Важную роль в системе этих факторов играет задача, которую собирается решить следователь путем постановки вопроса. Такими задачами чаще всего бывают:

1) получение новой, до этого отсутствовавшей в распоряжении следователя информации;

2) уточнение, конкретизация, проверка имеющейся информации;

3) проверка версий;

4) выяснение причин и обстоятельств изменения ранее данных показаний;

5) установление других источников информации, имеющей значение для дела.

Вопросы следователя классифицируются по различным основаниям. Так, по степени значимости для дела они могут быть подразделены на основные, второстепенные и нейтральные. По отношению к психологическому контакту выделяются вопросы, способствующие установлению психологического контакта; вопросы, способствующие поддержанию и развитию психологического контакта; вопросы, направленные на использование фактора установленного психологического контакта. Применительно к этапам допроса как процесса информационного взаимодействия вопросы подразделяются на три группы: поставленные в стадии допредметного, предметного, постпредметного взаимодействия следователя и допрашиваемого.

По форме вопросы могут быть открытыми и закрытыми. По возможности их постановки — допустимыми и недопустимыми. Наряду с этим внутренняя группировка вопросов может осуществляться с учетом:

1) процессуального статуса лиц, которым они адресуются (вопросы для потерпевших, вопросы для свидетелей и т. д.);

2) категории дел (вопросы по делам о преступлениях против личности, вопросы по делам о терроризме и т. д.);

3) является ли допрос первоначальным, повторным или дополнительным;

4) содержания предмета допроса (в частности, вопросы о личности подозреваемого; вопросы об орудии преступления, вопросы об обстоятельствах предкриминальных, криминальных, посткриминальных событий) и других оснований (например, в зависимости от того, в состоянии ли допрашиваемый распознать заранее, какие вопросы ему поставит следователь, выделяются ожидаемые и неожиданные вопросы).

В литературе по тактике допроса обычно за основу классификации берется функциональная направленность вопроса, что позволяет выделить напоминающие, конкретизирующие, уличающие и другие виды вопросов. В связи с этим небезынтересно, что современные методики тестирования с применением полиграфа включают три группы вопросов, задаваемых специалистом обследуемому лицу: основные, контрольные, нейтральные[106].

Существуют различные правила формулирования, а также рекомендации, относящиеся к форме, содержанию следственных вопросов и тактике их постановки. При разработке указанных рекомендаций важно учитывать, что вопрос следователя во всех случаях представляет собой некое целостное образование, имеющее смысловое (содержательное) наполнение, а также акустическую (тон, тембр, высоту звуковых компонентов и т. п.) и эмоциональную составляющие.

Вопрос может быть спонтанным, представляющим собой немедленную ответную реакцию следователя на слова, действия, иные проявления активности допрашиваемого в тот или иной момент допроса; заранее обдуманным, вербально, технически, тактически и организационно подготовленным.

Вопросы следователя должны быть адресными, лаконичными, корректными. Формулировка вопроса должна быть четкой, ясной, конкретной, понятной носителю информации. В нем не должны содержаться подсказка, элементы навязывания своего мнения. Нельзя задавать наводящих вопросов. Содержание вопроса не должно давать повода для предположительного ответа. Это связано в первую очередь с тем, что память человека нестабильна и — на удивление легко может быть искажена тем, что происходит после того, как он наблюдал какое-либо событие, в том числе и вопросами, которые ему задают.

Так, известные американские психологи Элизабет Лофтус и Джек Пламер демонстрировали участникам фильм, запечатлевший дорожную аварию с участием множества автомобилей. Посмотрев фильм, испытуемые описывали, что произошло, а затем отвечали на конкретные вопросы. Некоторых спрашивали: «С какой примерно скоростью двигались машины, когда они ударили друг друга?», а другим задали тот же самый вопрос, но вместо слов «ударили друг друга» в нем были слова «врезались друг в друга», «столкнулись друг с другом», «пришли в соприкосновение друг с другом» или «влетели друг в друга». Из полученных ответов следовало, что скорость признавалась максимальной (40,8 мили в час), когда в вопросе фигурировали слова «влетели друг в друга»; несколько меньшей (39,3 мили в час), когда фигурировали слова «врезались друг в друга»; а когда в вопросе фигурировали слова «столкнулись друг с другом», «ударили друг друга» и «пришли в соприкосновение друг с другом», скорость признавалась равной 38,1 мили в час, 34 и 31,8 мили в час соответственно[107].

Не рекомендуется формулировать вопрос таким образом, чтобы в нем фактически оказались заложенными сразу несколько вопросительных суждений и предложений, каждое из которых требует самостоятельного осмысления и ответа. Такие формулировки могут поставить допрашиваемого в затруднительное положение. Когда на голову обрушивается сразу комплекс вопросов, по психологическому «закону края» отвечающий обычно схватывает суть последнего вопроса и, фиксируя на нем внимание, упускает из виду предшествующие фрагменты речи.

Нередко результативной оказывается реализация правила неожиданной постановки основного (ключевого) вопроса. Тактика реализации принципа внезапности постановки основного вопроса (вопросов) определяется исходя из особенностей личности допрашиваемого и ситуации, сложившейся до момента начала допроса и во время его производства. В одних случаях к основному вопросу допрашиваемое лицо необходимо подготовить путем плавного перехода от обсуждения второстепенных незначительных обстоятельств дела, а то и отвлекающего обсуждения тематики, выходящей за пределы предмета допроса. В других случаях целесообразен иной подход: допрос начинается сразу же с неожиданной для допрашиваемого постановки основного вопроса.

Необходимо планировать постановку вопросов таким образом, чтобы коммуникатор с самого начала отвечал положительно. Стоит человеку сказать «нет», как его самолюбие начинает требовать, чтобы он оставался последовательным в своих отрицательных суждениях. Однажды высказав какое-то мнение, он обязан его придерживаться. Когда человек говорит «нет», его нервная система, мышцы, весь организм настраиваются на активное противодействие. Когда он говорит «да», то ничего подобного не происходит. Поэтому чем больше положительных ответов получено, тем более вероятно, что удастся склонить допрашиваемого к активному взаимодействию.

Так же не рекомендуется задавать вопрос в отрицательной форме, поскольку это чаще всего подталкивает допрашиваемого к отрицательному ответу. Так, например, часто следователи задают вопрос: «Не заметили ли вы что-либо необычное во внешности преступника?» И столь же часто получают на него отрицательный ответ: «Нет». И вряд ли этому стоит удивляться, так как отрицательный ответ заложен уже в самом вопросе. Чтобы получить позитивный ответ, нужно задать вопрос в слегка измененной форме: «Что вам больше всего запомнилось во внешности преступника?»

В одном вопросе лучше спрашивать о чем-то одном. Следует избегать грамматически сложных вопросов, профессионального сленга и жаргонных выражений. В зависимости от ситуации рекомендуется в одних случаях задавать открытые вопросы, когда следователь рассчитывает получить обстоятельный, не ограниченный определенными рамками ответ, а в других случаях — закрытые вопросы, рассчитанные на короткий, однозначный ответ типа «да» или «нет». Вопросы лучше задавать медленно, выдерживая между ними необходимые паузы. Ведя допрос, следователю рекомендуется говорить негромко, четко, внятно, медленно. Речь его должна быть понятна, тон доброжелателен, вопросы просты и понятны[108].

Проблема постановки вопроса следователя — это не только проблема тактики производимого им допроса. Важное значение эта проблема имеет и для тактики производства очной ставки, проверки показаний на месте, предъявления для опознания. Актуальность разработки данной проблемы этим не исчерпывается, поскольку поле применения тактически правильного вопроса имеет прямое отношение к осмотру места происшествия, обыску и другим следственным действиям невербального порядка, но осуществляемым на фоне вербального сопровождения, в том числе путем постановки вопросов к понятым, специалистам и другим участникам следственных действий; получения и анализа ответов на поставленные вопросы, использования результатов таких диалогов в целях оптимизации процесса решения организационно-управленческих задач следователя при подготовке и проведении следственных действий. Следует учитывать, что затронутая проблема актуальна не только для расследования по возбужденному уголовному делу, но и для проверки информации о преступлении в стадии возбуждения уголовного дела, а также не только для уголовно-процессуальной, но и оперативно-розыскной деятельности и прежде всего для проведения такого мероприятия, как опрос граждан.