Тов. Опсимоу приводит следующий аргумент для критики теорий мир-системного анализа:

«[Эти теории] игнорируют эксплуатацию, которой подвергаются рабочие массы и бедные слои населения в развитых капиталистических странах, и которая в численном выражении (процентном и как величина прибавочной стоимости) гораздо больше, чем любая „дань“, получаемая с помощью монопольных прибылей „из периферии к центру“. Эта идея ставит на одну доску рабочих и буржуазию более развитых стран и объективно тормозит общую классовую борьбу пролетариата на глобальном уровне»[20].

К сожалению, мне неизвестны работы, которые численно сравнивают величину эксплуатации в центральных странах и прибыли, получаемой с периферии. Однако такое сравнение было бы в любом случае неполным. Один из механизмов империалистической эксплуатации как раз и состоит в том, что периферия поставляет сырьё, продукты сельского хозяйства и аналогичную продукцию с низкой прибавочной стоимостью, в то время как страны центра производят комплексные товары с высокой прибавочной стоимостью. Пассажирский лайнер или голливудский фильм стоят гораздо больше и приносят значительно больше прибыли, чем футболка или ноутбук. При этом местные квалифицированные рабочие могут принести своим эксплуататорам в центральной стране значительно больше прибыли в численном выражении, чем дети в Конго, которые добывают кобальт с помощью ручного труда. Даже самые отвратительные нищие условия в Германии, в которых живут получатели пособия по Харц‑4 или низкооплачиваемые работники, для ребёнка из Конго покажутся весьма привлекательными, что нам отчётливо демонстрируют потоки беженцев в направлении Западной Европы.

Товарищ Опсимоу нам просто предлагает закрыть глаза на реальные факты и продолжать твердить, что проблемы и условия совершенно одинаковы для рабочего класса в любой стране. Однако это противоречит не только реальным фактам, но также Марксу и Энгельсу, которые ввели понятие «рабочая аристократия», указывающее на то, что лучшее положение английских рабочих обеспечивается колониальным угнетением других стран.

Так, Энгельс пишет:

«Истина такова: пока сохранялась промышленная монополия Англии, английский рабочий класс в известной мере принимал участие в выгодах этой монополии… Вот почему с тех пор, как вымер оуэнизм, в Англии не было больше социализма»[21]…

Ленин выражается ещё резче:

«Широкая колониальная политика привела к тому, что европейский пролетарий отчасти попадает в такое положение, что не его трудом содержится всё общество, а трудом почти порабощённых колониальных туземцев. Английская буржуазия, напр., извлекает больше доходов с десятков и сотен миллионов населения Индии и других её колоний, чем с английских рабочих. При таких условиях создаётся в известных странах материальная, экономическая основа заражения пролетариата той или другой страны колониальным шовинизмом»[22].

Во время Великой Отечественной войны люди в СССР также спрашивали партийных агитаторов: почему немецкие рабочие напали на нас, на первую социалистическую страну? Ведь это противоречит их классовым интересам, а вроде бы они обладают высокоразвитым классовым сознанием? Может быть, нам нужно начинать мыслить в иных, национальных, категориях?

Правильный ответ заключался в том, что немецкий империализм вызвал к жизни фашизм и пообещал рабочим построить сказочный Рейх на костях и за счёт «неполноценных» народов. Эта идея, к сожалению, нашла понимание. Выключив ведущую силу рабочего класса — коммунистов и последовательных социал-демократов,— фашисты смогли с помощью идеи «народной общности» за счёт «унтерменшей» убедить и позитивно настроить массу изначально скептично и даже враждебно настроенных к ним рабочих. Пока военный успех сопутствовал немецким завоевателям, многие из тех, кто раньше жил стеснённо, могли наслаждаться плодами этой «народной общности» и испытывать ощущение индивидуального успеха, грабя и убивая неполноценных «дикарей». Тот, кто раньше в Германии и пикнуть не мог, внезапно получил возможность переспать с любой понравившейся девушкой. Правда, советский народ не захотел превратиться в «новых индейцев» и отразил империалистическую агрессию.

Ведёт ли это понимание к расколу рабочего класса? Это напоминает возражения мужских шовинистов: нельзя говорить о каком-то специальном угнетении женщин, потому что мужчины чувствуют себя обиженными и недооцененными, и это раскалывает рабочий класс! Правда, в западноевропейском коммунистическом движении это не проблема, потому что все понимают: мужчины-пролетарии в состоянии понять, что женщины имеют дополнительные проблемы, и это реальный, доказуемый факт.

Точно так же я, как работница в стране империалистического центра, не вижу проблемы в том, чтобы признать, что рабочие в других странах живут хуже: они меньше едят, и даже голодают, получают меньше медицинской помощи и социальной поддержки. Это не делает ненужной профсоюзную борьбу в Германии. Но это создаёт для рабочих центра особую ответственность. Они должны быть готовы к солидарной поддержке рабочих периферии, и как минимум должны понимать их ситуацию двойного угнетения.

Тот, кто не готов к проявлению интернациональной солидарности, не имеет права называться коммунистом!