Более богатый взгляд на основные ценности других культур также помогает нам отмахнуться от претензий некоторых крупномасштабных теорий – и поскольку в этой книге я выделяю китайский национализм, то, наверное, пора включить в нее несколько западных нарративов о месте демократии в глобальном мире, таких как «конец истории» Фрэнсиса Фукуямы, «столкновение цивилизаций» Сэмюэла Хантингтона или «ловушка Фукидида» Грэхама Аллисона. Последний из трех дал китайскому правительству повод утверждать, что США смотрят на все через призму агрессии. В своей книге 2017 года «Обречены воевать. Могут ли Америка и Китай избежать ловушки Фукидида?»[24] Аллисон утверждает, что вероятность войны возникает каждый раз, когда развивающаяся держава подходит близко к тому, чтобы вытеснить другую державу с позиции глобального гегемона. Следовательно, восходящий Китай непременно столкнется с непоколебимой Америкой – такой сценарий был описан Фукидидом в начале «Истории»: «Рост могущества Афин и тревога, которую это внушало Спарте, сделали войну неизбежной»⁴. Эта политическая модель нынешней китайско-американской напряженности вокруг нравственного и экономического статуса в глобализованном мире привлекательна тем, что она опирается на уроки истории, а также содержит неявные суждения об участниках, не говоря уже о том, что она предлагает всем способ предсказать тревожное будущее глобального конфликта. Хотя Аллисон заявляет своей целью прогнозирование и, следовательно, предотвращение этого конфликта, сама аналогия подтверждает идею о том, что война весьма вероятна⁵.

Китайцам такой антагонистический способ концептуализации США и Китая кажется опасным, и они призывают американцев отказаться от этой аналогии ради их же блага⁶. В редакционной статье 2019 года под названием «В мире нет “ловушки Фукидида”: Комментарии об опасности стратегического заблуждения некоторых американцев» Го Цзипин 国纪平 (псевдоним, под которым в газете «Жэньминь жибао» публикуются редакционные статьи, посвященные позициям Китая по важным международным вопросам) написал следующее:

Концепция «ловушки Фукидида» соответствует политическим взглядам США на мир как игру с нулевой суммой и их девизу Keep America First («Сохранить Америку на первом месте») ‹…›. По мнению бывшего главного стратегического советника Белого дома, Китай представляет собой «самую серьезную экзистенциальную угрозу» для США, и главный спорный вопрос – это намерения Китая на мировой арене, а также то, что эти амбиции означают для процветания США. ‹…› Что касается будущего китайско-американских отношений, то мир не хочет жить под угрозой «ловушки Фукидида», а также рассчитывает, что великие державы посвятят себя первостепенной задаче совершенствования глобального управления и содействия всеобщему процветанию своими дальновидными решениями и действиями⁷.

По мнению Го, именно эта аналогия – о том, что США не могут более терпеть рост китайской мощи так же, как спартанцы не смогли терпеть Афины, – создает опасный контекст. США не должны переходить к агрессии, когда мирные и любящие жэнь китайцы протягивают им цветок лотоса. Вместо этого западу следует извлечь правильные уроки из своего античного прошлого. Го процитировал из Фукидида древнее предостережение о глупости тех, кто считает, что мы столкнулись с «ловушкой Фукидида»: «Люди нередко способны предвидеть грядущую опасность. Однако они позволяют идее увлечь их к необратимой катастрофе ‹…› из-за собственной глупости, а не из-за несчастья»⁸.

С другой точки зрения, с таким же успехом можно утверждать, что Китай – это Спарта, а США – Афины⁹. Как и Спарта, Китай до недавнего времени был сухопутной державой, ориентированной на внутренний мир, в то время как США уже долгое время имеют могучий военно-морской флот. Как заметил Джек Бауэрс из Центра стратегических и оборонных исследований Австралийского национального университета, свободное объединение союзов под руководством Спарты можно сравнить с использованием Китаем «мягкой силы» в Тихоокеанском регионе и Африке¹⁰. Китайцы даже приобрели древний афинский порт Пирей в рамках инициативы «Один пояс – один путь». Пожалуй, то рвение, с которым Китай скрывает внутренние проблемы, демонстрируя всему миру силу, напоминает легенду о спартанском мальчике, который позволил лисенку прогрызть себе живот, но не показал боли¹¹. Однако лучшей позицией, вероятно, будет полностью отвергнуть аналогию с Древней Грецией. Как предположил Джеймс Палмер, западным стратегам, наверное, нужно немного подучить историю: недальновидно, что «даже выходя за пределы Афин, стратеги все равно пишут о Европе». В рассуждениях об американо-китайских отношениях практически не упоминается история китайских войн как таковых, а также обширная история азиатских конфликтов, войн и политических разногласий за последние 3000 лет»¹².

Согласно теории «столкновения цивилизаций» Сэмюэла Хантингтона, главным источником конфликтов в период после холодной войны будет не национальная, а культурная и религиозная идентичность людей¹³. Эта идея немногим лучше справилась с задачей предсказания развития мировой политической сцены и критиковалась за эссенциализм, расизм и нежелание учитывать сложные реалии мира с проницаемыми границами. Однако, хотя некоторые западные специалисты ее отвергают, эта масштабная теория не так уж непопулярна среди китайских интеллектуалов, которые охотно сравнивают свою древнюю цивилизацию с западной и доказывают превосходство первой. Вэнь Ян (文扬) из Китайского исследовательского института Фуданьского университета, сторонник тезисов Хантингтона, недавно опубликовал книгу под названием «Логика цивилизаций» (Вэньмин дэ лоцзи, 文明的逻辑). В ней он утверждал (с удивительно большой долей того, что можно назвать упрощением), что «западная цивилизация возникла как новая цивилизация, основанная варварами, и она же является разрушительницей античных цивилизаций»¹⁴. В отличие от нее, китайская цивилизация развивалась на протяжении 5000 лет: «Только китайская цивилизация обладает такой “этернальностью”. По этой причине китайская цивилизация должна быть мерилом оценки других цивилизаций» – то есть китайцы делали и продолжают делать что-то правильно. Кроме того, они находятся на своей земле, в отличие от странствующих воинственных варваров. Сейчас именно Америка и запад находятся в упадке, поскольку международный политический и экономический ландшафт претерпевает тектонические сдвиги¹⁵.

Взгляды Фрэнсиса Фукуямы, напротив, подверглись резкому осуждению в Китае. Идея о том, что западная либеральная демократия доказала свое превосходство и привела к «концу истории», в результате чего демократическое правление станет вечной нормой, по мнению китайцев, очевидно опровергается реальностью. В статье 1989 года «Конец истории?» Фукуяма утверждает следующее:

Триумф Запада, западной идеи очевиден прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив. ‹…› То, чему мы, вероятно, свидетели, – не просто конец холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершение идеологической эволюции человечества и универсализация западной либеральной демократии как окончательной формы правления¹⁶.

Хотя эта статья находилась на рассмотрении рецензентов 4 июня 1989 года, почти никто из них не упомянул о площади Тяньаньмэнь¹⁷. Но подавление волнений китайскими властями, произошедшее незадолго до выхода статьи, должно быть, заставило некоторых усомниться в справедливости ее предсказаний. К удовлетворению КПК, история доказала обратное: Китай пережил экономический подъем, а Си Цзиньпин упрочил свою бессрочную власть. Китайские критики Фукуямы считают, что его взгляды отражают современное западное высокомерие и неспособность демократии видеть дальше двух коротких золотых периодов – античных Афин и современной Америки (по крайней мере, до Трампа). Фукуяма серьезно недооценил глубину и силу коммунистическо-конфуцианской идеологии.

Фукуяма объявил, что это его не обескуражило (поскольку он имел в виду долгосрочную перспективу), и развил свои идеи в книге 1992 года «Конец истории и последний человек», повторив и расширив их. Через пять лет после этого он написал еще одну работу в защиту своих взглядов, заявив, что они «нормативные», а не эмпирические, и продолжает считать, что в конце концов окажется прав¹⁸. И все же авторы десятков, даже сотен статей в крупных китайских газетах, научных журналах и блогосфере утверждают, что либо Фукуяма явно ошибается, либо отступает от своих утверждений о конце истории¹⁹. Второй вариант предполагает некоторую гармонизацию этого мыслителя. Согласно китайской Википедии, Фукуяма изменил свои взгляды в связи с пандемией COVID-19: «В апреле 2020 года газета Opinion News взяла у него интервью о его новых взглядах в связи с эпидемией коронавируса. Фукуяма, по сути, признал, что неолиберализм мертв. В будущем большинство людей в мире признают необходимость сильного правительства»²⁰. Среди тех, кто просто считает, что он не прав, распространены и более резкие формулировки. В 2020 году Чэнь Гуань в своем посте на Zhihu (китайский сайт вопросов и ответов, созданный по образцу Quora) под названием The Embarrassment of Francis Fukuyama («Конфуз Фрэнсиса Фукуямы») написал следующее:

В 2020 году, после 30 лет страстей вокруг его персоны, Фрэнсис Фукуяма объявит о самом большом конфузе в своей карьере продавца теорий. Он упустил из виду один момент: история человечества – это 5000 лет эволюции, а не полвека причин и следствий ‹…›. В интервью Viewpoint о результатах эпидемии Фукуяма начал изобретательно менять тему. Столкнувшись с фактами, он был вынужден честно признать выдающиеся результаты Китая в борьбе с эпидемией, но при этом явно оставил пути отступления для своей институциональной доктрины.

Чэнь даже критикует последнюю книгу Фукуямы, посвященную признанию достоинства, упоминая Аристотеля: «Древнегреческий мудрец Аристотель сказал в “Никомаховой этике”, что “люди разной натуры толкуют счастье по-разному”[25]. Китай, как страна с многовековой историей и традициями, не терпит небрежного толкования Фукуямы»²¹.

Цзэн Чжаомин (曾昭明) – если я не ошибаюсь, «председатель комитета уезда Дапу народного политического консультативного совета Китая» – в своей колонке в Up Media от 20 ноября 2016 года высказался еще более жестко. По его мнению, предсказание Фукуямы – это бестиализация человеческой расы (!):

Фукуяма никогда не менял своих базовых взглядов ‹…›. Он самодовольно утверждает, что либерально-демократическая система – это «конечная точка» человеческой истории, но не осознает, что либерально-демократическая система будет порождать лишь звероподобных «последних людей», поэтому лучше сказать, что либерально-демократическая система – это «конец мировой истории».

Мало того, что США более не являются символом демократии, так и сама демократия более не является символом человеческой цивилизации. Малоприятная победа Трампа, ставшая результатом потворства низменным инстинктам, иллюстрирует «превосходство» «пути с китайской спецификой»²². Мне трудно согласиться с этой точкой зрения отчасти потому, что я не желаю, чтобы моей неизбежной участью стала бестиализация, если я не перееду на другую сторону Тихого океана, но также и потому, что это еще один из тех глобализирующих мифов, которые я пытаюсь опровергнуть.

Независимо от того, кто их порождает, такие мифы игнорируют реальную сложность нравственных ценностей и их тесную связь с местной культурой и контекстом. Античная классика достаточно глубока, чтобы отразить эту сложность, но, к сожалению, ей вряд ли позволят это в тех случаях, когда дело касается правительств.