Что делать западу с классической античной культурой, которая кажется такой приемлемой для китайцев, но не для запада? Прежде всего, стоит повторить, что Платон и Аристотель вряд ли могут быть олицетворением всей классической традиции, которая включает в себя такие фигуры, как Сапфо и Геродот, такие жанры, как сатира и элегия, а также многое другое – от практических руководств до граффити по всей Римской империи. Как область изучения, античность не исключает местных культурных ценностей, гибкости гендерных норм и вызовов власти. В самом деле, тексты, рассматриваемые в этом исследовании интерпретаций, доказывают возможность почти неограниченной гибкости. Эпиктет может служить христианам в деле обращения конфуцианцев в свою веру; Платон может подчеркивать рациональность или гармонию; Аристотель может призывать к демократии; а сами классические Афины могут быть местом отсутствия свободы. Поскольку китайцы и в XX, и в XXI веке берут из этого то, что им нужно, то мне кажется удивительным, что мы (то есть преподаватели античных текстов) не можем сделать то же самое. Выступаю ли я за превратное прочтение? Конечно же, нет. Я уже говорила о том, что мы в любом случае всегда читаем тексты в соответствии со своими интересами, даже когда наша искренность несомненна.

Стоит также отметить, что многие из интерпретаций Платона, Аристотеля и других авторов, представленных в этой книге, не отличаются интеллектуальной изощренностью. Простые интерпретации нередко делаются для поддержки грубых или упрощенных утверждений – именно таких, которые мы слышим сегодня по обе стороны земного шара и которые в настоящее время определяют основные международные политические повестки². Интерпретации, которые мы здесь рассмотрели, по большей части не являются научными эссе, претендующими на высшую оценку декана. Скорее, они существуют для того, чтобы поддержать широкие позиции о людях, иерархиях, истории, нациях и этике. Тот факт, что эти интерпретации восходят к древним Афинам, придает им определенную легитимность, особенно в такой культуре, как китайская, с ее уважением к античности. Но Платон и Аристотель – не единственные мыслители, которых в этих трактовках сводят к нескольким простым пунктам, отказываясь от сложности их философии в пользу громких лозунгов. Возрожденный Конфуций подвергается такой же редукции – или экспансии? – его же новыми приверженцами, которые могут превратить древнего мудреца в китайскую Грету Тунберг, заламывающую руки по поводу изменения климата, а его менее популярные или полезные взгляды (как и взгляды стоиков!) – незаметно оставить на обочине³.