Может ли ложь (если она благородна) обладать большей пользой и ценностью для города и народа, чем истина? Сократ использовал метафору о золоте, серебре, меди и железе в качестве лжи[14], но действительно ли это ложь?

Если во второй главе рассматривался поворот, произошедший в китайских исследованиях классической древности и приведший к использованию античной философской и политической мысли для критики запада, то в этой главе мы обратимся к самому влиятельному философу соответствующей традиции – афинянину Платону (429?–347 годы до н. э.). Масштаб наследия Платона побудил Альфреда Норта Уайтхеда язвительно заметить: «Наиболее правдоподобная общая характеристика европейской философской традиции заключается в том, что она представляет собой серию примечаний к Платону»¹. Возможно, неудивительно, что Платон привлек столь пристальное внимание китайцев, особенно среди последователей Штрауса, создающих эзотерические трактовки его диалогов, понятные лишь избранным². В частности, широкую аудиторию завоевало «Государство» – самое доступное, обширное и поучительное произведение Платона, затрагивающее вопросы политики, философии, общества, иерархии, пропаганды, брака, семьи и многого другого. Соответственно «Государство» вызвало в Китае больше размышлений, чем любой другой древний (западный) текст. Интерес к его идеям во многом обусловил возвращение классики как объекта изучения в посттяньаньмэнскую эпоху, и в том числе ее интеграцию в учебные программы в университетах. Как пишет Вэн Лэйхуа:

Становление дисциплины антиковедения в Китае в последние два десятилетия в значительной степени провоцировалось, продвигалось и поддерживалось чтением Платона в современном материковом Китае с 1990-х годов. Имя Платона, а также его концепции упоминаются во многих книгах и журнальных статьях, встречаются в обсуждениях на интернет-форумах, а также в эссе с комментариями о популярной культуре. Платон служит основой для дискуссий в различных дисциплинах, а его труды достигли широкой аудитории и стали частью популярной культуры³.

Что думают современные китайские ученые о «Государстве» – платоновском исследовании природы справедливости, хорошего гражданина и идеального государства? В большинстве своем (в отличие от читателей Платона на западе) китайские ученые одобряют его видение иерархического сословного общества, которое зависит как от генетики, так и от заслуг: лучшие люди, по мнению Платона, обычно рождаются от лучших родителей⁴. Таким образом, критики используют «Государство», чтобы предположить, что враждебное отношение Платона к демократии должно было направить в нужное русло заблуждающиеся демократические страны современного мира, особенно США⁵. И все же этот китайский энтузиазм может показаться нам необычным, учитывая старомодную коммунистическую приверженность равенству людей. Хотя Платон не высказывал подобных убеждений, возможно, его философию тоже можно «перелить в удобный сосуд»; идеологический диссонанс здесь нельзя назвать необычным; скорее, он является естественным результатом придирчивого отбора античных текстов. И, как обычно, есть культурные факторы, облегчающие идеологический дискомфорт. Возрождение «конфуцианской философии» позволяет проводить параллели с «Государством» Платона, а также делает более привычной концепцию верховной власти платоновских царей-философов. Как выясняется, платоновское описание предположительно идеального государства представляется как имеющее (а возможно, действительно имеет) немало сходств с нынешней идеологией КПК.