– Зачем мы сюда приехали? – спрашиваю я, когда Купер останавливает машину на школьной парковке.

– Сейчас увидишь.

Он ведет меня за школу, и вдалеке я вижу движущиеся яркие огни. Холодный ветер доносит чей-то смех. Когда мы заходим в темный лес, я вцепляюсь в Купера. Чем дальше мы идем, тем гуще растут деревья и мрачнее становится вокруг. Обычно я не боюсь темноты, но здесь как-то жутковато.

А потом мы выходим на поляну, где полным-полно старшеклассников, у всех на шее и запястьях надеты гибкие неоновые палочки.

– Что тут происходит? – спрашиваю я.

– Всего лишь дружеская игра «Призрак на кладбище», – отвечает Купер. – Старшеклассники собираются на нее каждый год после костра. Это традиция.

Я качаю головой. Так вот о чем говорил Джейк, когда спрашивал, приду ли я сегодня вечером.

Я быстро нахожу его в толпе, он о чем-то разговаривает с рыжеволосой девочкой, которую я несколько раз видела в школе. Завидев меня, Джейк улыбается и машет.

Купер подводит меня к коробке со светящимися палочками, и я быстро обзавожусь двумя розовыми браслетами и зеленым ожерельем. Купер сам надевает их на меня, внимательно следя за тем, чтобы все было хорошо закреплено. Потом выбирает себе желтое ожерелье и протягивает мне синий браслет. Я не знаю, замечает ли он сам, когда проводит пальцем по внутренней стороне моего запястья, но у меня сердце замирает от такого нежного прикосновения. Я скрепляю неоновую палочку пластиковой застежкой и надеюсь, что Купер не увидит, как дрожат у меня руки, когда мы стоим так близко.

Да что со мной такое?

– Все, внимание! – громко объявляет Кайла Макинтайр, староста старших классов. Купер протягивает мне карманный фонарик, который успел взять из другой коробки, а все вокруг замолкают, чтобы послушать Кайлу. – Добро пожаловать на десятую ежегодную игру «Призрак на кладбище»! Буквально через минуту я вытащу имя из этой шляпы, – говорит она, указав на настоящий цилиндр, который держит казначей нашего класса. – Внутри бумажки с именами абсолютно всех старшеклассников нашей школы. Если я вытащу имя человека, которого сегодня с нами нет, то буду тянуть еще раз. Тот, чье имя я назову, становится призраком, его задача – прятаться ото всех. Границы игрового поля уже отмечены: если вы наткнетесь на желтую сигнальную ленту, за нее заходить нельзя, иначе окажетесь вне игры. Остальные стоят здесь и считают: один час, два часа и так до полуночи. После этого расходятся и пытаются найти призрака.

– Если видите призрака, кричите: «Призрак на кладбище!» Если услышите крик, сразу бегите сюда, пока призрак вас не коснулся. Как видите, – говорит она, обведя рукой деревья вокруг поляны, – территория «домика» отмечена светящимися палочками на стволах, по ним вы его найдете. Тот, кого призрак успел коснуться, тоже становится призраком. Есть вопросы?

Все переглядываются, но вопросов никто не задает.

– Отлично, давайте начнем, – говорит Кайла.

Толпа с нарастающим интересом следит за тем, как она запускает руку в шляпу и перемешивает туго скрученные бумажки. Затем хватает одну и разворачивает.

– Купер Барнетт! – зачитывает Кайла. – Куп, ты здесь?

Купер оборачивается ко мне.

– Ничего, если я уйду?

– Да, конечно. – Я киваю на Джейка, который стоит поодаль. – В случае чего я всегда могу присоединиться к Джейку.

Купер бросает быстрый взгляд на своего друга.

– Верно.

Он вскидывает руку вверх.

– Я здесь, – объявляет Купер. Некоторые ребята в толпе оборачиваются на него и взволнованно шепчутся.

– Иди сюда! – кричит Кайла и бросает бумажку обратно в шляпу.

Прежде чем пойти к ней, Купер наклоняется ко мне, его дыхание щекочет мне ухо.

– Я помню, что ты терпеть не можешь проигрывать. Посмотрим, удастся ли тебе найти меня раньше всех остальных.

И он уходит, чтобы на глазах у всех обратиться в призрака.

– Вызов принят! – кричу я ему в спину.

– Удачи, – обернувшись, с ухмылкой отвечает он.

Купер сдает свои светяшки и уходит в чащу, а я вместе со всеми считаю до полуночи. Я решила не подходить к Джейку, потому что действительно хочу найти Купера, а Джейк точно не сможет отнестись к этому серьезно и будет шуметь.

Он и вправду похож на впечатлительного щенка.

Но стоит нам всем разделиться, как я жалею о своем решении. Справа от меня ломается ветка. Я свечу туда фонариком, и тут же что-то со свистом проносится слева. Какой жуткий лес. Откуда мне вообще знать, это мои одноклассники шумят или животные?

Я бесцельно брожу вокруг деревьев и гадаю, смогу ли потом вернуться в «домик» – светящихся палочек я уже не вижу. Надо подумать, какую стратегию выбрал бы Купер. Он точно не стал бы забираться на дерево, потому что боится высоты. Тогда где он может прятаться?

Я окидываю взглядом лес. На куда бы я пошла на его месте?

Я поворачиваю налево и иду туда, где между деревьев натянута желтая сигнальная лента. Следующие десять минут брожу в тишине, отыскивая взглядом большие кучи листьев, в которых мог бы спрятаться человек, или дупло, куда Куперу может и хватило бы храбрости залезть. Я совсем одна в этой темноте, и мне очень хочется шуметь посильнее, чтобы отпугнуть лесных животных.

Но если цель в том, чтобы заметить Купера до того, как он поймает меня, буду надеяться, что увижу его до того, как он увидит ме…

Я замираю, когда прямо передо мной кто-то перебегает тропу. Кто-то, на ком нет светящихся палочек. В лунном свете, между тонких оголившихся ветвей, я различаю черты его лица. Черты, которые давно запечатлены у меня в мозгу.

– Призрак на кладбище! – кричу я как можно громче, и Купер тут же бросается на меня. Я визжу и бегу в другую сторону. Я успеваю сделать шага три, прежде чем сильные руки обхватывают меня за талию и отрывают от земли.

Я смеюсь, и Купер ставит меня обратно.

– Как ты нашла меня так быстро? Подсмотрела?

Я поворачиваюсь к нему и вскидываю голову.

– Я правил не нарушала. Но свои секреты раскрывать не собираюсь.

Купер подходит ближе.

– Вокруг больше никого нет. Я должен знать, как ты додумалась прийти сюда, – говорит он, махнув рукой в сторону сигнальной ленты, которая в этом закутке окружает нас с двух сторон. – Ты не стала считать вместе со всеми и пошла за мной?

– Это против правил.

– О, я знаю.

– Значит, знаешь, что я этого не делала. – Я скрещиваю на груди руки. Купер выжидательно на меня смотрит, и я вздыхаю. – Территория игры большая, логично, что многие не станут уходить далеко от «домика». Я подумала, что если бы я пряталась, то держалась бы ближе к краю, потому что немногие станут там искать. На границе «домика» уже не видно, мало кто сюда пойдет, значит, шанс, что тебя не найдут, выше.

– А ты умная, – с уважением говорит Купер.

– Просто включила логику. И мне очень повезло. – Я пожимаю плечами. – К тому же многие светили фонариками на деревья, но я знала, что ты туда не полезешь, потому что боишься высоты.

– Я не…

– Да, боишься, – перебиваю я его. – В то лето ты отказался вместе со мной лезть на крышу дома тети Наоми, чтобы посмотреть на фейерверки.

Купер подходит ближе и улыбается.

– Ты не могла просто забыть об этой моей особенности, да?

– Конечно, не могла.

Я пытаюсь улыбнуться. Пытаюсь отвернуться и пойти обратно к «домику». Это было бы разумно. Но Купер так близко и смотрит на меня своими янтарными глазами, от взгляда которых у меня захватывает дух, и я вдруг понимаю, что не могу сделать и шага. Я буквально не способна уйти сейчас, даже если захочу.

И под покровом лесной темноты я не могу молчать о том, о чем в этот момент думаю.

– Я помню все твои особенности, Купер Барнетт, – шепотом говорю я. – Я с радостью их запоминаю.

Купер смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я делаю шаг к нему, и его резкий вдох эхом разносится в окружающей нас тишине.

Воздух между нами густой, тяжелый, напряженный.

– Сегодня днем, после забега, – нервно говорю я, – ты… ты хотел меня поцеловать?

Вдалеке кто-то зовет Купера по имени. Все ждут его – нас, – но я начала этот разговор, и я должна знать, чем он закончится.

Голос Купера звучит тихо и хрипло, когда он отвечает:

– Я не должен был… Это уже неважно.

– А может, важно, – говорю я. – Скажи мне.

– Но Джейк… – Купер качает головой. – Я не могу этого сделать.

– А что с ним? – недоуменно спрашиваю я.

– Ты ему нравишься.

– Хорошо, но мне он не нравится.

– Раньше ты так не говорила, – отвечает Купер.

– Вообще-то говорила. Я прямым текстом сказала Джейку, что мы с ним только друзья.

Купер хмурится.

– Но он все еще питает надежду.

На секунду между нами повисает звенящая тишина.

– Просто скажи мне, Куп, – шепотом говорю я.

Он вздыхает и набрасывает на голову капюшон, как будто хочет спрятаться от меня.

– Ладно, хорошо. Допустим, я думал о том, чтобы поцеловать тебя. Но я не должен был.

Я открываю рот и тут же закрываю. Я не знаю, что на это сказать, хотя только что сама хотела узнать ответ. Купер, судя по всему, собирается с мыслями, и через некоторое время, глядя себе под ноги, продолжает.

– Когда я сказал тебе, что очень расстроился, когда ты вернулась в Нью-Йорк и перестала мне писать, я говорил правду. Но все было не так просто. – Купер пожимает губы, будто борется сам с собой, и я чувствую, как учащается мой пульс. – Я знаю, мы были еще маленькие, но в то лето я в тебя влюбился.

Он поднимает на меня взгляд.

– Ты была первой и единственной девочкой, которая разбила мне сердце.

В лесу вдруг становится еще темнее и тише.

– Что? – выдыхаю я.

– Я влюбился в ту прекрасную, веселую, беспечную девочку, которая всегда хотела пробовать что-нибудь новое, рядом с тобой я почувствовал, что могу совершить что угодно. Могу быть кем угодно. И в то же время я чувствовал, что мне не нужно быть кем-то еще. Рядом с тобой я всегда был лучшей версией себя, во всяком случае, я так чувствовал. А потом ты исчезла, и я не знал, что мне делать.

– Купер…

– Ты помнишь тот день, когда мы сидели у меня в комнате, напротив друг друга, и ты сказала, что мы можем поцеловаться? Это был первый поцелуй для нас обоих.

– Конечно.

Мне казалось, что все девочки в моей школе уже с кем-то целовались. По возвращении в Нью-Йорк мне не хотелось больше врать на эту тему.

– Ты сказала, что просто хочешь узнать, каково это, до поступления в старшую школу. Хочешь понять, почему все так с этим носятся. Я знал, что для тебя этот поцелуй ничего не значил. Но еще я знал, что ни к одной девушке не испытывал подобных чувств, и я словами не могу передать, сколько для меня значил тот поцелуй.

Купер хмурится.

– Даже после того как ты перестала отвечать на мои сообщения, я думал, что летом ты снова приедешь, и все будет как раньше. Мы еще одно лето проведем вместе, я скажу тебе, что чувствую, и всей душой буду надеяться, что ты ответишь взаимностью.

– Но я так и не приехала, – шепотом говорю я.

Он кивает.

– До этой осени. Ты изменилась, но все-таки в тебе многое осталось от той девочки, которую я знал. Слишком многое, если говорить начистоту.

Я делаю еще шаг вперед, теперь носки наших ботинок соприкасаются. Медленно, неуверенно, я подношу руку к его лицу, обвожу скулу, касаюсь большим пальцем щеки, в которой прячется ямочка. Купер по-прежнему смотрит мне в глаза, когда я встаю на цыпочки, снимаю с него капюшон и зарываюсь пальцами в волосы, которых так давно жаждала коснуться.

– Я поборол те чувства, Эллис, – говорит Купер низким голосом.

– Хорошо. Я бы не хотела, чтобы ты страдал от невзаимной любви, – говорю я. Я так близко, что наши носы соприкасаются, наше дыхание смешивается, и мое сердце бьется, как волны о берег во время прибоя. Купер прерывисто дышит.

– Но неужели у тебя и сейчас нет ко мне никаких чувств?

Я сильнее прижимаюсь к нему, обнимаю за шею и тянусь к его губам.

Купер со стоном вырывается и пятится назад, и без тепла его тела мне вдруг становится очень холодно.

– Я не буду целоваться с тобой.

– О…

– Не потому, что не хочу, – поясняет он. Невеселый смешок слетает с его губ. – После того раза я только и мечтал о том, чтобы вновь поцеловать тебя.

– Но?..

– Но мне и без того будет трудно, когда в ноябре ты уедешь, – отвечает он. Купер стоит, весь напряженный, и я бы оставила уже эту тему, если бы он сказал, что больше не хочет со мной отношений. Что ему не интересно. Что я совершенно неправильно истолковала его поведение.

Но он просто боится и оберегает свои чувства. А я больше не собираюсь разбивать ему сердце.

– Мы что-нибудь придумаем. – Я делаю шаг к нему. – Я больше не буду тебя игнорить.

В розовом свете своего ожерелья я вижу, как нервно мечется взгляд Купера. Потом он касается ладонью моей щеки. Купер медленно наклоняется ко мне, и я закрываю глаза в тот момент, когда он прижимается своими губами к моим. Этот поцелуй осторожный, нервный, нерешительный. Но потом я слегка приоткрываю губы ему навстречу, и Купер со стоном набрасывается на меня, как будто ждал этого момента всю жизнь.

Его пальцы скользят по моим волосам, Купер напирает на меня, так что в итоге я оказываюсь зажатой между ним и деревом. Когда наши языки встречаются, Купер весь вжимается в меня, я чувствую, как перекатываются его стальные мускулы, и мы оба едва дышим, – но кому нужно это дыхание, когда ваш поцелуй такой волшебный? Он проводит пальцами по моему лицу, как будто хочет запомнить мои черты так же, как я запомнила его. Потом его руки опускаются ниже, мне под куртку, под кофту и замирают на талии. От этого прикосновения тихий вздох вырывается у меня изо рта, и я пытаюсь прижаться к нему еще сильнее, если это вообще возможно.

Наконец поцелуй становится уверенным, спокойным и нежным. Я могла бы умереть от счастья в этом лесу, в объятиях этого великолепного парня.

Купер отстраняется и проводит большим пальцем по моей нижней губе.

– Это было… – он не договаривает.

– Надо будет как-нибудь повторить, – со смехом говорю я.

Но Купер крепко зажмуривается с таким видом, как будто ему сейчас мучительно больно.

– Что случилось? – Я беру его за руку.

– Я не должен был тебе все это говорить, – отвечает он. – И точно не должен был целовать тебя.

– Что?

Он мотает головой.

– Просто так трудно быть рядом и делать вид, будто у меня больше нет к тебе чувств. Прости.

Я морщу лоб.

– Купер, ты о чем?

– О том, что вот этого всего, – он показывает рукой на нас обоих, – быть не может. Мы не можем быть вместе.

– Нет. – У меня что-то обрывается внутри. – Почему?

– Помимо того, что я не хочу обижать друга? – спрашивает он. – Я тебе не доверяю.

– Чего?

– Эллис, ты скоро уедешь. – Купер не сводит взгляда с черной, усыпанной листьями земли под ногами. – Я не верю, что ты не забудешь меня, как только вернешься в Нью-Йорк. С глаз долой, из сердца вон, как в прошлый раз.

– Я больше никогда так не поступлю с тобой. Клянусь, – говорю я ему и чувствую, как у меня сжимается сердце. Купер снова от меня отдаляется. Я опять теряю его, стоило мне только ощутить, каково это – быть с ним.

Купер делает шаг назад и отнимает у меня руку.

– Можем мы просто… забыть о том, что сейчас произошло?

Я этого ни за что не забуду. Поцелуй с Купером навеки запечатлен в моей памяти. Это воспоминание въелось глубоко в мозг и будет сниться по ночам. Это тот поцелуй, с которым я буду сравнивать все последующие.

Но если Купер не хочет быть со мной, что мне теперь делать? Я не могу принудить его.

– Эллис, пожалуйста, – хрипло просит он.

Я хмурюсь и подавляю желание разреветься. Уж лучше пусть из боли разгорится злость.

– Ладно. Тогда прекращай так мило вести себя со мной.

– А как ты хочешь, чтобы я вел себя с тобой? – спрашивает он, явно сбитый с толку.

– Я хочу, чтобы ты перестал таскать мне печеньки и кофе. Я хочу, чтобы ты перестал спасать меня, когда я падаю с лестниц, и больше не брал меня на прогулки верхом. Я не хочу, чтобы ты опять не спал всю ночь только ради того, чтобы помочь мне. И больше никогда не готовь мне бекон!

Купер пытается подавить улыбку, но у него ничего не выходит.

– Понял. Больше никакого бекона.

– Купер, я серьезно. Ты говоришь, что мы не можем быть вместе, – хорошо, я уважаю твое решение. Но в таком случае перестань делать все для того, чтобы я в тебя влюбилась.

Его улыбка гаснет.

– Ладно. Справедливо.

– Хорошо. – Я киваю. – Тогда считай, что я все забыла.

Купер шумно выдыхает. У меня сердце крошится на куски, а он рад.

Я смаргиваю слезы, и тут слева от нас чей-то голос зовет Купера.

– Кажется, нас уже ищут, – говорит он.

– Да. Думаю, пора возвращаться.

Не глядя на Купера, я обхожу его и надеюсь, что воспоминание о прикосновении его губ потеряется где-нибудь в темном лесу.