На следующий день, когда весь город собирается на главной площади на мастер-класс по вырезанию тыкв, небо заволакивают серые тучи: они словно не хотят, чтобы солнце видел кто-то, кроме них. Клеенчатые скатерти, одноразовая посуда, бумажные полотенца, а также специальные ножи, краски и кисти – все это заранее разложено на столах. Из больших динамиков в беседке льется музыка, пока все занимают места, поближе к друзьям или родне.

– Хочешь в среду пойти с нами по магазинам за платьем для бала? – спрашивает Слоана, когда мы подходим к столу, где вчера оставили свои тыквы. – Мы с Прити решили прошвырнуться по торговому центру после школы.

– О да, конечно. – После разговора с Джейком в пятницу я о бале даже не вспоминала, но, думаю, платье мне понадобится.

– Супер, – говорит Слоана и вонзает нож в верхушку тыквы. Вырезает круг и дергает за стебель, чтобы снять «крышечку». Я беру свой нож и делаю то же самое.

– Привет, Куп, – говорит Слоана, бросив взгляд мне за спину.

Я чуть не отрезаю себе палец при звуке этого имени.

– Нервничаем? – спрашивает Купер у меня за спиной.

– А нечего подкрадываться, – фыркаю я, не оборачиваясь. Я не знаю, почему вдруг становлюсь дерганой в его присутствии.

После вчерашней нашей переписки мне не давали покоя бесконечные навязчивые мысли и смутные чувства, и в итоге я ощутила такой прилив энергии, что ее необходимо было куда-то выплеснуть. Поэтому, вместо того чтобы смотреть фильм, я пошла перебирать «благотворительную» одежду на чердаке. В итоге я откопала целую кучу фланелевых рубашек: не таких длинных, как те, с которыми я работала раньше, но похожих по крою. И не успела я осознать, что делаю, как уже отрезала воротник, манжеты и кокетку от одной клетчатой черно-белой и пришивала их к основе от другой, в черно-синюю клетку. То, что получилось в результате, я сегодня и надела, потому что не привезла с собой вещей, которых не жалко окатить брызгами тыквенной кашицы. Эта рубашка нравится мне даже больше, чем я ожидала: ткань у нее мягкая, и от этого носить ее приятно.

И собрать из нескольких частей новую вещь намного проще, чем разобраться во всей гамме моих чувств к мальчику, который теперь сидит рядом со мной.

Я наконец поворачиваюсь к Куперу, и на секунду у меня перехватывает дыхание. Он надел очки. Толстые черные оправы, которые ему более чем идут.

С каких пор у меня фетиш на очки?

Купер бросает мне на колени упаковку печенья с зеленой посыпкой. Я откладываю нож, беру ее в руки и внимательно разглядываю – по большей части это маневр для того, чтобы оторвать взгляд от Купера.

– О, я похожие в детстве ела, – говорю я, узнав печенье.

– Угу. – Купер протягивает мне стаканчик из «Кофейной кошки». – И осенний латте.

– Для меня? – с удивлением спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– Ну, если не хочешь, то нет.

– Хочу-хочу. – Я забираю у него стаканчик. – Ты только с работы, что ли?

Кончики ушей у Купера розовеют.

– Вроде того.

– А где тогда мой кофе? – спрашивает Слоана.

– Я должен был прийти посмотреть, что Эллис намерена сделать с этой страшной тыквой, но я не знал, будешь ли ты тут, – говорит Купер.

Слоана поджимает губы.

– Где мне еще быть?

– Вместе с Ашером, – синхронно отвечаем я и Купер. Потом смотрим друг на друга и смеемся.

У Слоаны розовеют щеки, и она недовольно бурчит:

– Мы с ним договорились встретиться через час.

– О чем и речь, – говорит Купер. – Но если хочешь, я могу вернуться и взять тебе что-нибудь.

Слоана вздыхает.

– Нет. Все нормально.

Она принимается выгребать из своей тыквы мякоть, которую бросает в специальную банку.

У Слоаны все руки в оранжевой каше, и я подношу ей ко рту свое печенье. Слоана кусает, жует и довольно улыбается мне. Потом я уже сама пробую его и ощущаю невероятно сильный сладкий вкус сахара и… вишни?

– Они что… с вишней? Кто додумался до этого странного, но волшебного сочетания?

– И какой десерт лучше, красный или зеленый? – спрашивает Купер.

– Как смеешь ты ставить меня перед таким выбором? – говорю я. – Это жестоко.

– А лимонную ты пробовала? – спрашивает Слоана.

– Нет! Где моя лимонная печенька? – спрашиваю я у Купера.

Тот усмехается.

– Угощу тебя как-нибудь.

– Кстати, где твоя тыква? – спрашиваю я, дожевывая остатки теста.

Купер кивает на стол справа, где сидят Хлоя, Джейк и Слизень.

– Можешь пойти за наш столик. Слоана, ты тоже присоединяйся.

Мне вовсе не хочется смотреть, как Купер и Хлоя любезничают друг с другом – хоть я и отказываюсь задумываться почему, – но если я сяду с ними, то не останусь одна после того, как Слоана уйдет.

– Ладно, – говорю я.

Купер берет мой поднос.

– Вы тащите свои тыквы. Я возьму все остальное.

Мы со Слоаной направляемся к соседнему столику, а Купер идет вслед за нами вместе с банками, инструментами и моим латте.

– Эллис! – орет Джейк, едва завидев нас. Он указывает на место рядом с собой. – Садись сюда.

Я бросаю взгляд на Слоану, и она подмигивает мне. Я закатываю глаза, но успеваю заметить, что Купер пристально смотрит на нас.

Я кладу свою тыкву на клеенку и забираю у Купера латте.

– Спасибо. – Я сажусь рядом с Джейком, Купер ставит наши вещи на стол и занимает место между мной и Хлоей.

– Значит, ты идешь на бал с Джейком, да? – спрашивает Хлоя, наклонившись вперед, чтобы видеть меня. – А ты отчаянная.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Джейк.

– Я имею в виду, что ты невыносимый, – говорит Хлоя и тут же краснеет. – Прости, не хотела обидеть.

Джейк ухмыляется.

– Значит, буду еще невыносимее. А дальше как пойдет.

Хлоя фыркает, Слизень смеется.

– Удачи тебе, Эллис, – говорит Хлоя, откидывается на спинку стула и обмакивает кисточку в красную краску.

Я тем временем срезаю верхушку тыквы и принимаюсь выгребать мякоть.

– Кажется, ты знаешь, что делаешь, – говорит Джейк.

Я пожимаю плечами.

– Мне не впервой.

Он смеется.

– Что, в Нью-Йорке часто бывают мастер-классы по вырезанию тыкв?

– Нет. Но я всегда стремлюсь к тому, чтобы на крыльце моего дома стояла самая лучшая тыква.

Джейк вскидывает брови.

– То есть ты соревнуешься с людьми, которые даже не подозревают, что участвуют в соревновании?

– Да.

– Очень логично, – смеется Джейк. – А сейчас мы соревнуемся?

Я перевожу взгляд на него.

– Разумеется.

Справа от меня смеется Купер.

– Я вообще не умею вырезать тыквы, так что можешь сразу снимать меня с участия.

– Я бы устроила тебе трепку за такое, но прощаю, потому что ты купил мне кофе.

– Именно ради этого я его и купил, – говорит Купер, а Хлоя снова наклоняется вперед, чтобы смерить взглядом мой латте.

Следующие сорок пять минут мы все режем тыквы, обсуждаем уроки и ближайшие вечеринки, о которых я не знала ровным счетом ничего. Потом Слоана уходит искать Ашера, а мы все заканчиваем со своими тыквами. Все смотрят на меня, пока я добавляю финальные штрихи к своей работе. Когда я разворачиваю тыкву на зрителей, все громко ахают, и я чувствую, как моментально взлетает мой уровень дофамина.

– Что за?.. Как ты это вообще сделала? – спрашивает Слизень, завороженно глядя на яблоню, которую я вырезала на тыкве.

Джейк протягивает руку и проводит пальцами по резной поверхности.

– Ты даже стебель тыквы обрезала так, что он вписался в ствол дерева! Да это, блин, гениально.

Я смеюсь.

– Ну это ты загнул.

Купер улыбается.

– Ты и вправду умеешь вырезать тыквы. – Он вглядывается в неровные бока. – Эти наросты теперь стали кроной. И картинка как будто трехмерная.

– Именно, – говорю я.

– Никогда не думала, что скажу это, но… Джейк прав, – говорит Хлоя. – Это гениально.

Купер щурится, как будто раздумывает над чем-то. Потом говорит:

– Так, гений. Вырежи теперь меня.

Я вскидываю брови.

– Чего?

– Подожди-ка, – влезает Джейк. Он подкатывает ко мне свою тыкву и поворачивает ее нетронутой стороной. – Если взялась вырезать людей, то вырежи меня.

Я качаю головой.

– Ребята, я никогда не вырезала людей. Только персонажей. Типа вампиров или монстра Франкенштейна. Но не кого-то конкретного.

Купер подается вперед и склоняет голову набок.

– Так-так, Эллис Митчелл боится, что не справится?

Я скрещиваю руки на груди. Я понимаю, что он меня дразнит. Я знаю, что это всего лишь попытка взять меня на слабо.

Но только она, блин, работает. Я хочу попробовать.

– Давай свою тыкву, – говорю я. Купер расплывается в широкой улыбке, и Хлоя хохочет.

– Но ведь моя тыква уже перед тобой, – говорит Джейк, указав на нее.

– Прости, Джейки. Кто первый, того и тапки, а Купер попросил первым. – Джейк недовольно надувает губы, и я похлопываю его по ноге. – После него я сразу вырежу тебя, не переживай.

– Да-да, – бухтит он.

Купер хватает тыкву Слизня и ставит ее передо мной.

– Моя вся в краске, поэтому держи вот эту.

Прямо по центру не тронутой ножом поверхности красуется большой бугорчатый нарост. И что мне с этим делать?

– Эй! – кричит Слизень, который успел перед этим вырезать на своей тыкве два неровных треугольных глаза и прямоугольный рот. – Это мое творение!

– Не волнуйся, – отвечаю я, а сама вглядываюсь в тыкву и активно соображаю. – Твою сторону я не трону. И ты сможешь ее всем показывать. Все равно никто не захочет смотреть на физиономию Купера чаще, чем это необходимо, – шучу я.

Все смеются, а я берусь за свой нож.

– А если бы ты вырезала меня, таких проблем бы даже не возникло, – бурчит Джейк. Я слегка толкаю его локтем под ребра, и он ухмыляется игриво и самодовольно.

Я замечаю, что Купер на нас смотрит. Я лукаво улыбаюсь ему, потому что точно знаю, что буду делать.

Через час на небе начинают сгущаться тучи. Все вокруг собирают свои вещи и инструменты и переносят их в беседку.

– Ты закончила? – спрашивает Джейк и картинно вздыхает. Он лежит рядом со мной, подложив руки под голову. Хлоя и Слизень сидят рядом и увлеченно обсуждают недавние дисс-треки, выпущенные двумя рэперами.

А Купер сидит прямо напротив меня.

Он думает, будто так помогает, потому что я могу вырезать с натуры. Но вот мне такая помощь не требуется: за последние три недели я смотрела на него чаще, чем готова признать. Поэтому Купер меня только отвлекает. Даже когда я стараюсь сосредоточиться на тыкве, я чувствую, что он на меня смотрит, чувствую этот ласковый, но пристальный взгляд, отчего моя кровь бурлит и приливает к щекам.

Каким-то чудом я ухитрилась до сих пор не отрезать себе ни одного пальца.

– Почти, – говорю я Джейку. – Куп, передай мне бумажное полотенце.

Купер протягивает мне рулон. Я отрываю две штуки, набираю на них немного красной краски и добавляю финальные штрихи на свой шедевр. Да, это действительно шедевр.

– Так, – говорю я и поджимаю губы, чтобы не засмеяться и не испортить все впечатление.

Я разворачиваю тыкву к зрителям.

Джейк, Слизень и Хлоя молча разглядывают ее, зато Купер буквально покатывается со смеху. Он гогочет над шуткой, понятной только нам двоим, и боже, как же мне приятно, что задумка удалась.

Хлоя переводит взгляд с тыквы на меня, Купера и обратно. И наклоняет голову набок.

– По-моему, я чего-то не понимаю.

Слизень чешет подбородок.

– Ага. Это точно Купер, но полотенца зачем?

– Этот уродливый нарост… – выдыхает сквозь смех Купер, у которого в уголках глаз уже показались слезы. Он указывает на красные полотенца, торчащие из дырочек, которые я сделала, – …это мой окровавленный разбитый нос!

– Я… ничего не понимаю, – говорит Джейк.

С тыквой хуже мне еще не приходилось работать. Но мне удалось изобразить волосы Купера, и ямочка на левой щеке недвусмысленно указывает на него. А еще, по-моему, я в совершенстве передала его гипнотический взгляд.

Смех заразителен, и вскоре мы с Купером оба хохочем так, что не замечаем первых капель дождя.

Но через несколько секунд начинается ливень.

Несколько запоздавших со всех ног бегут в беседку, но ветер сдувает капли, и все, кто укрылись под навесом, быстро промокают до нитки.

Хлоя хватает Купера за руку и тащит его в сторону «Кофейной кошки».

– Пошли! Давай спрячемся в кафе!

Купер оборачивается ко мне. Наши взгляды встречаются, и он, кажется, уже готов что-то сказать, но тут Джейк берет меня за руку.

– Моя машина вон там. Можем переждать в ней.

Купер переводит взгляд на Джейка, а потом разворачивается и бежит вслед за Хлоей, Слизень медленно тащится за ними, прихватив свою тыкву.

Джейк тянет меня к машине, и я в последний раз оглядываюсь назад. Но Купер уже далеко, я вижу только его спину и то, что Хлоя по-прежнему держит его за руку.

Все это не должно меня беспокоить. Я все равно не хочу сейчас ни с кем встречаться. Да даже если бы хотела… непохоже, чтобы Купер мне нравился.

Но тогда почему мне так грустно из-за того, что грозу я пережидаю не с ним вместе?