Очередь на рейс до Аркальска была как вход в другое измерение: чемоданы, тюки, коробки, перевязанные шнурами так крепко, будто внутри не одежда, а золото партии.

Интересно, что можно накупить в таких объемах? Хотя, если верить слухам, в Казахстане все дешевле. Правда, про качество этих чудесных товаров предпочитали не уточнять.

Внутри автобуса — духота, запах пыли, пота, семечек и кондиционера, сдохшего лет десять назад. Настрой — тревожный. Комфорт — отрицательный.

Я втиснулась в свое кресло у окна. Сальные подлокотники впились по бокам, как руки маньяка. Достала наушники, закрыла глаза, попыталась дышать по инструкции Марго: вдох — выдох, отпускаем эмоции…

На четвертом выдохе в ухо врезался звонкий голос:

— Ой, можно я вам под ноги пакетик засуну? А то в багаж не влез, а на полке все забито!

Я открыла глаза — и увидела цветовое пятно. Через пару секунд пятно обрело форму женщины. Лет сорока, с аппетитом и стилем шестиклассницы, дорвавшейся до рынка. Волосы цвета баклажана, с косичками. Глаза — густо подведенные. Губы — промазанные мимо границ. Дополнил образ и подобающий наряд. На ней были лосины с кислотным узором, кофта с котом в короне и платок цвета ядовитой фуксии.

Вздохнув, я взяла ее пакет и засунула под кресло.

— Садитесь, — обреченно сказала я.

Она плюхнулась рядом, оставив за собой шлейф аромата — клубничной жвачки и лака для волос.

— Ну давай знакомиться, — не унималась попутчица, перейдя на «ты». — Я представительница одной из самых древних профессий!

От этой фразы в салоне притихли даже кричащие дети. Я повернула голову с выражением «что, простите?».

— Журналист, — добавила она, весело хохотнув. — Юлиана Бутылова. Газета «Уральские вести». А вы чего подумали? Мы сейчас делаем спецвыпуск по происшествиям. Вы слышали, да, про Князева?

Я кивнула. Как не слышать.

— А ведь он наш! Местный. Эх, жаль, не попала на пожар — был бы эксклюзив…

Она прикрыла глаза на пару секунд, явно представляя огненный кадр на первой полосе.

Потом глаза распахнулись, и поток слов понесся дальше, как прорванная плотина:

— Ну, не думайте, что я бессердечная. Просто, как говорится, волка ноги кормят, а журналиста — новости. А если новости еще и «мясо»… Ну, понимаете. Криминал, убийства, звезды в огне. Особенно хорошо, если трагедия — со знаменитостью.

Я вздохнула. Главное — не стать этим самым «мясом» в ее заметках.

— А вы знали, что он раньше был Гнилин? — продолжала она. — Жуткая, конечно, фамилия. Бедный Ванька. Жил у нас, с матерью. Она пила, орала на весь двор. А он — умный, тихий. Все время ее домой уводил, успокаивал. В клуб его бесплатно пускали — с компьютерами творил чудеса. Вирусы, «винды», даже игры какие-то сам делал. Всегда говорил: вырвусь отсюда. И фамилию свою терпеть не мог — мечтал сменить.

Я слушала. Записывать не нужно — все отпечатывалось само.

Да, Иван Романович, у вас не просто скелеты в шкафу — у вас там целый семейный склеп.

— Он хоть и был романтиком, но не тряпкой, — продолжала Бутылова. — Мог за себя постоять. И друзей защищал. Айдар Алибеков, Тепляков — они с ним с детства. Клады искали. Реально. Металлоискатель собрали из палок и проводов, все лето по берегам Урала лазили. Искали артефакты. Ванька хотел разбогатеть и маму свою от пьянства спасти. Представляете, нет про машину и шмотки мечтать, как все, а он маманю хотел спасти.

Я кивнула и выдохнула.

Вот и портрет.

Не просто IT-гений. Не просто беглец из нищеты. А человек с мечтой. С характером. И, возможно, с врагами.

А я все еще сижу в автобусе с женщиной, одетой как флуоресцентный попугай, и понимаю: иногда самую важную информацию приносит тот, кого труднее всего слушать.