Спать не хотелось, тянуло к действиям, но пришлось держать свои «хотелки» при себе — в Тарасов самим соваться не стоит. Сейчас самое главное — быть осторожными и не делать опрометчивых движений.

Мой телефон внезапно ожил: в «телегу» пришло сообщение от Андрея Мельникова.

Неужто остыл?

«Ждем вас на пограничном пункте в Теплом. Мельников», — высветилось на экране.

Вот так — ни «здрасьте», ни «до свидания». Ладно. Пора трубить сбор — рота, в ружье.

— Иван, пиши Теплякову. Пусть едет к нам. Скоро выезжаем, — сказала я Князеву, показывая сообщение.

Тот кивнул в знак согласия в своей обычной манере и тут же принялся строчить в мессенджер.

— Все, через сорок минут будет здесь, — доложил он.

Отлично. Теперь — Айдар.

Не успела встать с кресла, как в комнату вошел хозяин дома собственной персоной, неся что-то бережно в руках.

— Иван, спасибо тебе большое за поддержку, — произнес он и подошел ближе. — А теперь забери это. Нет нужды.

На его ладонях покоился тот самый небольшой прибор — компактная проекционная капсула, с помощью которой Айдар запускал голограмму Айсауле. Словно избавлялся от последней связи с ее образом.

— Хозяин — барин, — ответил Князев и тут же уткнулся в экран.

Айдар остался стоять, будто «подвис», не зная, что делать с пустотой в руках.

На секунду в его взгляде мелькнуло что-то — боль? растерянность? — но тут же исчезло.

Затем повернулся ко мне и безжизненно произнес:

— Пойду готовить машину.

Немного потоптавшись в кабинете, он вышел, словно делал это во сне.

Да, отрыв от мира иллюзий дается непросто.

— Иван, заканчивай возиться с ноутбуком, — скомандовала я. — Погостили, пора и честь знать.

Князев посмотрел на меня, будто прикидывая план действий, затем захлопнул ноутбук, взял прибор и направился в свою комнату собирать нехитрые пожитки.

Что ж, пора и мне собираться. Вернувшись в свою комнату, я наскоро свернула вещи и аккуратно утрамбовала их в рюкзак. Все-таки насколько он удобнее и вместительнее всяких там дорожных сумок и чемоданов.

Закинув рюкзак на плечо, я еще раз окинула взглядом свое временное жилище.

Прощай, дом. С тобой было хорошо, но дома лучше…

Кстати, о доме.

Надо бы узнать, как там дела у моих предприимчивых соседей. Хотя… чего уж. Сидят сейчас на гособеспечении, экономят на свете, газе и продуктах.

Зато есть время подумать о том, что присваивать чужое — не просто плохо, а еще и чертовски опасно.

Я спустилась по лестнице на первый этаж. На удивление, холл буквально утопал в свете огромной хрустальной люстры. Она слепила глаза, словно солнце, и, выйдя из привычного полумрака, я невольно прищурилась.

Да будет свет.

На кухне вовсю суетилась Аяжан-апа. Позабыв о недавних разногласиях с сыном, она снаряжала его в путь, будто он уезжал не в Тарасов, а куда-нибудь на север — и когда доберется до цивилизации, неизвестно.

Да, от бутылки воды я бы точно не отказалась. Дорога дальняя, мало ли что может случиться.

Заметив мое появление, женщина обернулась, но рук не остановила — продолжала что-то укладывать в объемную сумку. Улыбнулась и, не сбавляя темпа, проговорила:

— Это вам в дорогу припасы. В степи всякое бывает, сухой паек пригодится.

И, немного подумав, добавила:

— Вы уж присмотрите за ребятами. Они добрые, но слишком доверчивые.

Ясно, понятно. Аяжан-апа решила делегировать заботу о сыне и Князеве мне.

Интересно получается: не они меня охранять должны, а я их.

Судя по внушительным объемам сумки, сухой паек собирался явно на роту — и не на один день, а скорее на месяц вперед.

— Все будет зависеть от них самих. Я лишь помогу разобраться в ситуации с Иваном, — ответила я и заметила, как лицо Аяжан-апа немного потемнело.

«Хватит уже опекать сына. Пусть наконец становится мужчиной», — подумала я, но вслух говорить не стала.

Во дворе послышался звук подъехавшей машины. Взяв бутылку воды и на ходу засовывая ее в боковой карман рюкзака, я вышла на веранду.

На дворе стоял старенький автомобиль Теплякова.

Явился не запылился.

Айдар продолжал полировать лобовое стекло своего внедорожника, нарочито делая вид, что появление Теплякова его ни капли не касается.

Да, ребята… Если вы собрались ехать с таким настроем, то, пожалуй, я лучше поеду на верблюде.

Услышав шорох и пыхтение за спиной, я невольно обернулась. В дверном проеме стоял Князев с кожаным портфелем, из которого торчал тубус с картой.

Нищему собраться — только подпоясаться.

Да, Князев приехал налегке, и все, что у него было, — одолженное у Айдара или Теплякова.

Увидев Алексея, он сдержанно кивнул.

И этот туда же… Так дело не пойдет.

— Иван, зови Айдара и Теплякова на веранду, — велела я и опустилась в ротанговое кресло.

Этим троим нужна хорошая встряска.

Нехотя Айдар оторвался от своего занятия, а Тепляков поплелся за ним, как будто на казнь. Дождавшись, пока все усядутся, я начала:

— Итак. Впереди нас ждет неизвестность. Но радует одно — у нас есть союзники: Гарик Папазян и Андрей Мельников. По сути, они могли бы нас уже и не поддерживать, а, следуя процедуре, принять меры — в отношении тебя, Иван, и вас двоих.

Я сделала паузу, давая им возможность осознать сказанное.

— Уясните главное: с вами никто нянчиться не будет. Погибли люди, и следственным органам, так же как и нам, нужно докопаться до истины и найти виновных.

Ага, доходит. Все трое опустили головы. Отлично.

— Чтобы у нас все получилось, чтобы доказать, что вы не причастны к гибели этих людей, а главное — чтобы выйти из этой истории живыми и чистыми, — нам нужно одно: предельная внимательность. И сплоченность. Куда один — туда и остальные.

Повисла тишина — плотная, глухая. Ее можно было резать ножом и подавать на блюде.

— Представьте, что вы сейчас ищете клад. Только этот клад — не золото, а ваша свобода и дружба. Если вы не готовы к поискам — даже не начинайте. Все в ваших руках. Но в том состоянии «холодной войны», которое я сейчас наблюдаю, вы мне не нужны. Мне проще переправить Князева через границу и сдать в следственные органы, чем тащить за собой троих мальчиков, у которых на мордах гордость и обиды, а в голове — бардак. Ну что, господа кладоискатели, приуныли?

Тепляков сидел нахохлившись, словно воробей. Айдар молча крутил в руках связку ключей. Лишь Иван выглядел так, будто сидит на иголках.

— Айдар, Леха, ну чего вы, в самом деле. У меня сейчас вся жизнь зависит от времени — а оно уходит. Мы топчемся на месте, — вдруг резко заговорил Князев. — Айдар, если я смог простить Алексея — и ты прими это. Пора ехать.

Он вскочил, не дожидаясь ответа, и направился к машине.

Эмоции, эмоции… вся беда, что вы их проявлять не умеете. То бьют через край, то выдаете словно милостыню.

Айдар резко провел руками по лицу, словно пытался стереть с него все прилипшие слова. Затем хлопнул себя по коленям и встал.

— Едем. Спасибо, Татьяна, за науку… и за встряску, — произнес он, протягивая руку Алексею. — Пойдем. Время не терпит.

Алексей несколько секунд смотрел на его руку, будто не веря. А потом ухватился за нее, как за спасательный круг.

— Спасибо, — тихо выдавил он.

Ну вот, так бы сразу.

Айдар наскоро попрощался с мамой, которая все это время стояла с огромной сумкой в глубине холла и не издала ни звука.

Что делать — любовь матери великая сила. Но подавать ее нужно дозированно. Иначе снесет к чертям все условности.

— Дети, берегите друг друга, — напутствовала она.

Осталось только добавить: «и слушайтесь тетю Таню».

— Спасибо за все, Аяжан Утеповна. И прощайте, — сказала я и удобно устроилась на переднем сиденье.

Болтаться сзади с Тепляковым не хотелось.

Итак, назад в Тарасов.

Путь предстоял неблизкий. Каждый был погружен в свои мысли. Айдар хмурился, сжимая руль так, будто хотел вдавить его в панель. Тепляков сидел за мной, молча глядя в окно, словно пытаясь заранее разглядеть, что ждет нас впереди. Князев проверял карту, время от времени сверяясь с координатами и маршрутами, как настоящий штурман.

А я… просто смотрела на дорогу. А в голове назойливо билась мысль — мы потеряли слишком много времени.

Да, знатно выбила из строя эта история с проклятой картой. За несколько дней из-за нее перессорились три закадычных друга. А сколько смуты она внесла в жизнь Сазонова и Бутыловой, которые, кажется, уже спали и видели найденные сокровища. И вот — такой облом.

Дорога в Теплое, где располагался пограничный пост, кардинально отличалась от главного шоссе. Периодически мы налетали на кочки, проваливались в ямы, и, если бы не умелое вождение Айдара, в одной из них мы вполне могли бы провести остаток ночи.

Казахстанскую пограничную службу прошли без проблем. Предъявили документы, прошли осмотр машины — и выехали на нейтральную полосу. Все как один выдохнули с облегчением. Значит, в казахстанской базе Князев не числится ни как умерший, ни как разыскиваемый. Это одновременно и хорошо, и тревожно.

И тут мысль, словно укол иглой: «Если тело Князева действительно было опознано, значит, должны были уже пройти похороны. А значит — банковские карты блокированы, имущество арестовано, все ценные бумаги — недоступны».

Мною овладела тревога.

— Иван, а кто у вас числится владельцем всего движимого и недвижимого имущества? — спросила я, глядя на него в зеркало заднего вида.

— Как кто? Ирина, — хлопая глазами, ответил Князев. — Я только технарь. Она у нас экономический заканчивала, так что все бумажные дела — ее стихия. И домоводство, кстати, тоже.

Запах опасности ударил в нос и больно резанул по глазам.

Даже не буду сейчас говорить Ивану все, что думаю. Не время.

Но ясно одно: самый ценный приз — не золото и не документы. Это жизнь Ирины.

Нейтралку мы прошли буквально за считаные минуты, и вот уже впереди — огни российской таможни. А у поста — до боли знакомый автомобиль Мельникова. Вокруг него то и дело снуют две фигуры.

Ждут. Это хорошо.

На удивление, никаких проблем не возникло и на российском посту. Таможенник внимательно сверил наши паспорта с лицами, поставил печати и пожелал счастливого пути.

О как. Может, зря паниковали и теребили Мельникова.

Сев обратно в машину, мы медленно выехали с территории таможни, все еще не до конца веря в удачу. Все это время за нами, как хвост, ехала машина Мельникова.

Лишь отъехав на безопасное расстояние, мы притормозили и буквально вывалились из салона — ноги затекли, напряжение отпустило.

Чуть позже рядом остановилась и машина Мельникова. Из нее неторопливо вышли он сам — собственной персоной — и Гарик Папазян.

Впервые за все время я увидела улыбающегося Айдара, который с радостью обнял Гарика и похлопал его по спине.

— Добро пожаловать, путешественники, — радостно произнес Папазян. — Танюша, как ты, душа моя?

Мельников молча стоял, облокотившись о дверцу своего автомобиля, буравя меня взглядом.

Смотри, только не до дыр.

За моей спиной тихо топтались Князев и Тепляков.

Ну что, пойдемте знакомиться.

— Андрей, это мой клиент Иван Князев, а это — его друг Алексей Тепляков, — представила я. — Собственно, именно они и стали жертвами всей этой истории.

Гарик с Айдаром наконец отлипли друг от друга и подошли поближе.

— Здравствуйте, Андрей. Много о вас наслышан, — сказал Айдар и протянул руку Мельникову. — Татьяна сказала, что только вам и Гарику доверяет как себе.

Хорош заливать. Разошелся.

Фраза Айдара, кажется, задела Мельникова: тот приподнял бровь, пожал руку и коротко ответил:

— Аналогично. Наслышан.

Один — один, мелькнуло у меня в голове.

— Итак, куда дальше? — решила я вмешаться, пока кто-нибудь не вытащил линейку и не начал мериться доверием.

— В управление, — резко и безапелляционно отрезал Мельников и тут же сел в машину.

Гарик подмигнул мне:

— Не переживай, сначала нужно кое-кому официально воскреснуть, — сказал он с усмешкой. — Езжайте за нами, только не отставайте.

Да, «воскреснуть» Князеву как раз и не надо бы.

Надо поскорее доставить его домой, умудриться каким-то образом провести незаметно для всех, а главное — чтобы, пока мы занимаемся этим самым «воскрешением», в доме Князевых не появилась еще пара тел.

Ведь если наши догадки верны, то сейчас счет идет не на часы — на минуты. А значит, опоздать мы не имеем права.