Распрощавшись с Сазоновым, Айдар аккуратно взял карту и перенес ее на стол, ближе к компьютеру. Как оказалось, небольшой стол имел выдвижную полку, на которой он так же бережно разместил карту и задвинул ее обратно.

— Здесь она будет в большей безопасности, чем дома, — пояснил он. — Мало ли… Хоть и подделка, но ты верно подметила, Таня: для следствия она будет весьма полезным доказательством, почему Князев уехал в Казахстан. Ведь если он сейчас объявится живым, то может возникнуть вопрос — а не он ли убил своего помощника и все обставил так, чтобы подумали на кого-то другого.

Да уж, ситуация щекотливая, как ни посмотри.

Мы вышли из лаборатории и только успели закрыть дверь гаража, как откуда-то сбоку вынырнул Князев. Интересно, где он отсиживался? Видимо, в этом дворе он знает все закоулки.

— Ну так что, чем порадуешь, Айдар? — спросил он.

Удивительно, но на лице Ивана не было ни следов усталости, ни раздражения, ни страха. Словно он сам, как ноутбук, прошел принудительную перезагрузку.

— Пойдемте в дом, там и поговорим, — коротко предложил осторожный Айдар. — Как видишь, у нас не дом стал, а проходной двор.

«Что есть, то есть», — молча согласилась я.

Дом нас встретил веселым звоном посуды на кухне и запахом готовящегося обеда. Услышав шум в холле, из кухни выглянула Аяжан-апа, приветливо улыбнулась и проговорила:

— Собрались — вот и славно. Через полчаса спускайтесь, обедать будем.

Да, с таким точным режимом кормления не ровен час набрать лишние килограммы.

Поднявшись в кабинет, мы расселись по своим уже привычным местам. Коротко обменявшись информацией о карте и о том, что вспомнил Тепляков, мы словно выдохлись и замолчали.

Князев, на удивление, даже не открыл компьютер.

Айдар крутил на шее цепочку с тумаром.

А я углубилась в раздумья.

— Я думаю, всем понятно, что эта история с картой — для отвода глаз. А на самом деле здесь кроется что-то гораздо более крупное и серьезное, — начала я. — И сейчас главное — выяснить, кто за этим стоит. Трех претендентов на роль злодеев мы с вами уже знаем: Сяоцин, Упоров и женщина в такси. Вполне возможно, что есть кто-то еще, но пока мы этого не знаем.

Айдар ушел в раздумья и, казалось, не слышал меня, а Князев смотрел на меня, и я видела: в его глазах читалась радость.

Да чему ты радуешься-то?

Сами с Тепляковым чуть не ушли к праотцам. А он сидит и чуть ли не смеется.

— Иван. У тебя все в порядке? — осторожно спросила я.

Он посмотрел на меня и впервые за эти дни ответил спокойно:

— Все нормально, если можно так сказать в связи со всеми событиями. — Он посмотрел на Айдара, потом на меня. — Я не мог ни спать, ни есть, так как не знал, кто за всем этим стоит. Но теперь я это почти точно знаю. И ушел какой-то страх от неизвестности — стало как-то легче. По крайней мере, я знаю, с кого спросить.

— Рано радуешься, друг мой. Сяоцин мертв, кто эта женщина — мы не знаем, а Упоров — скользкий тип, думаю, он может от всего отвертеться, — произнесла я. — А вот тебя как раз и могут обвинить в убийстве Кирилла. Поэтому советую не расслабляться и продолжить мозговой штурм.

На секунду Князев застыл, как будто до него только сейчас дошло: в этой партии его фигура может оказаться вовсе не королем, а козлом отпущения.

— Погодите. Иван, если эта девушка с «перчинкой» была у тебя в офисе, значит, ты должен был ее знать, — оживился Айдар.

Князев пожал плечами и вздохнул:

— Да мы никого чужого не привлекали. Ирина всем занималась, — начал он вспоминать. — Еду привезли из ресторана, подняли все коробки наши ребята, на стол расставляли Ирина, Ольга — это моя секретарша, и Тося — моя домработница.

Он замолчал на миг, словно выискивая в памяти детали.

— Ирина такими духами точно не пользуется. Оля — в положении и вообще сейчас плохо запахи переносит. А вот Таисия…

Он снова замолчал, явно припоминая что-то важное.

— Котик, котик… — словно заведенный, повторял он, пока наконец в глазах не вспыхнул огонек озарения.

— Точно! У Тоськи есть такая привычка — называть всех, кто ей нравится, «котиками», «зайками», — воскликнул он. — Ирина ее еще ругала, что иногда это было неуместно с гостями. И да, духи у нее странные… но я в этом совсем не разбираюсь — с перцем они или еще с чем.

Так, вот оно. Главное — в мелочах. Я припомнила, что в день, когда я пришла в дом Князевых, Тоси не было, а дверь открыл сам Сергей. Но куда исчезла домработница, я не спросила.

— Иван, а как попала Таисия в ваш дом? — спросила я.

Князев немного подумал, а потом пошел к ноутбуку и, открыв его, начал пояснять:

— Если честно, я не помню. Домашними делами Ирина заправляет, я, так сказать, источник дохода, а она — хранительница очага. Но у нас не так много работников по дому: Таисия — домработница, и дворник Арсений — пенсионер, хороший мужик, ответственный и не болтливый.

Князев начал быстро щелкать по клавишам и вскоре повернул к нам экран, где была открыта страничка со сканом паспорта домработницы.

— Мы ведем всю документацию исправно, обязательно составляем договор и, соответственно, делаем все выплаты по работникам, — пояснил Иван. — Все документы я держу на всякий случай в облаке. Вот, пригодилось.

— Добровская Таисия Алексеевна, 1997 года рождения, — прочитала я данные в паспорте.

На маленьком фото была хрупкая девушка с большими глазами и каким-то тревожным взглядом. Да, фото на паспорте у всех не айс…

— Айдар, сделай фото и перешли Теплякову, пусть посмотрит, — сказала я хозяину дома.

Тот быстро среагировал, сделал фото и отправил Алексею. Через несколько минут телефон Айдара ожил. Звонил Алексей, но Айдар явно не собирался отвечать.

Тоже мне — нашел время разборки устраивать.

Я выхватила трубку и нажала громкую связь:

— Да, Алексей. Ты на громкой связи. Мы тебя слушаем, — сказала я нарочито громко.

— Да, это та девушка из офиса. Только тут она моложе, что ли, — сказал Алексей. — И еще я вспомнил. В сауне я ничего не пил — просто не успел. Получается, что выпил я ту отраву из бокала с вином, который она мне принесла…

В трубке было слышно, как на заднем фоне «просто Мария» выводила романс — и явно делала это когда-то профессионально.

Тепляков отключился, а у нас было над чем подумать.

Таисия оказалась той зацепкой, которая могла привести нас к самому главному… заказчику.

Пока мы занимались разматыванием клубка догадок, Аяжан-апа накрыла на стол и в несвойственной ей тональности звонко крикнула снизу:

— Обедать!

Война войной, обед обедом, это точно про Казахстан.

Но сначала переоденусь, идти за стол в той одежде, в которой носилась по закоулкам общаги, совсем не хотелось.

Бррр! Даже думать не хочется об этом месте, сразу вспоминается и запах, мне кажется, им пропахли даже мои волосы.

Я нервно стала принюхиваться к своей одежде. Нет, так не пойдет.

Зайдя в свою комнату, я все же решилась быстро принять душ.

Да простит меня Аяжан-апа, но нет сил ходить в таком состоянии.

Быстро скинув одежду, я зашла в душевую кабинку. Вода была прохладная, но я все равно стояла под ней, как под наркозом. Не до капризов.

Так, некогда нежиться, времени нет, да и не люблю опаздывать.

Наскоро нанеся гель для душа, быстро ополоснулась и завернулась в банное полотенце, сегодня оно было небесно-голубого цвета и пушистое, словно только из магазина.

В моем скромном гардеробе остался лишь один приличный наряд: летний комбинезон персикового цвета. Очень приятный на ощупь и, главное, удобный в дороге, не мнется и быстро сохнет.

Быстро одевшись, стянула волосы в тугой узел и, машинально бросив расческу на прикроватную тумбочку, нечаянно задела рамку с фотографией.

Та со звоном улетела за тумбочку. Черт, похоже, разбила стекло.

Аккуратно достав рамку, оглядела место катастрофы. Тонкое стекло не просто лопнуло, а разбилось вдребезги, и часть осколков выпала и осталась за тумбочкой.

Так, не будем расстраивать именинника, попрошу, чтобы завезли в книжный магазин, и куплю подобную рамку, решила я.

Быстро спустившись вниз, заняла свое место за столом, но, как оказалось, не одна я опоздала к обеду. За столом не было Ивана.

Да уж, хороши гости. Никакого уважения. Но Аяжан-апа — мудрая женщина, сделала вид, что еще что-то раскладывает на тарелки, хотя стол, как всегда, ломился от количества блюд.

Вдруг за моей спиной я услышала шорох, обернувшись, я увидела Князева. Он был в полном параде: гладко выбрит, в свежей рубашке, судя по обтягивающей структуре, она была ему явно маловата. Похоже, Айдар поделился с другом.

— Простите за опоздание, — сказал Иван. — Но мне нужно было сделать кое-какие дела и привести себя в порядок.

Но на свое коронное место он не сел, обойдя меня, он подошел к Аяжан-апа и Айдару, держа в руке что-то плоское.

Ага, флешка. Что придумал наш бизнесмен на этот раз?

Князев посмотрел на Аяжан-апа, потом на Айдара и только потом, выдохнув, произнес:

— Дорогие мои, я безумно благодарен за все, что вы сделали для меня: дали кров, приняли как родного, терпите неудобства, которых могли избежать. Сегодня замечательный день — день рождения моего друга. Брата. И мне бы хотелось, отплатить вам добром за добро.

С этими словами он протянул Аяжан-апа флешку и продолжил:

— Здесь билеты на двоих на один из лучших европейских курортов с открытыми датами. Когда решите поехать, вам будет достаточно вбить даты и позвонить в турагентство. Спасибо за то, что вы у меня есть, — закончил он.

Ну, Князев, ты, конечно, гусар!

Душещипательная бравада, но интересно, как ты расплачивался за тур?

Если официально ты мертв, то, значит, и карты должны были быть заблокированы.

Кстати, интересно, а когда были похороны псевдо-Князева? Или тело до сих пор лежит в морге?

Надо бы позвонить Папазяну. Мельникову не решусь, начнет допрос с пристрастием.

Между тем на моих глазах развернулась сцена дружественных объятий и нежных пожеланий.

Айдар, явно не ожидавший такого подарка, как и его мама, бережно взял из рук матери флешку и положил в нагрудный карман.

Ясно. Поближе к сердцу.

— Айдар, там, на флешке, еще кое-что лично для тебя, — произнес Князев и внимательно посмотрел в глаза другу.

Тот кивнул, словно понял Ивана с полуслова.

А вот это уже интересно, что же там за ценный и тайный презент.

Наконец Князев уселся за стол и принялся уплетать за обе щеки все, до чего дотягивалась его рука.

Лопай, лопай, Склифосовский. Главное, не ной и не лопни.

Периодически Иван бросал на меня взгляд, но вдруг прекратил жевать, вытер губы салфеткой и произнес:

— Таня, что случилось? Где порезалась? — спросил он и протянул мне салфетку.

Все дружно посмотрели на меня, а я начала осматривать свои руки.

С тыльной стороны правой руки красовался тонкий, словно ниточка, порез, с которого капельками выступала кровь.

Вот зараза, видимо, порезалась, когда доставала рамку с фотографией.

Быстро взяв чистую салфетку, промокнула кровь и постаралась как можно спокойнее улыбнуться:

— Пустяки, просто поторопилась, когда одевалась, — выдавила я.

Аяжан-апа покачала головой.

О, только не говорите мне, что кровь в день рождения — это тоже какой-нибудь дурной знак.

Айдар метнулся к холодильнику и достал оттуда бутылочку с перекисью водорода.

Да, холодильник-аптечка — бич многих домов, и этот не исключение.

Быстро обработав царапину, Айдар внимательно рассмотрел ее.

— Это порез от стекла, — сказал он то ли утверждая, то ли спрашивая.

Я отдернула руку.

— Давай потом поговорим, еда стынет, — вывернулась я.

Айдар все еще недоверчиво посматривал в мою сторону.

Ругая себя за растяпство, мысленно прикидывала, как бы скорее слинять из поля зрения.