Мозг тонул в хаосе, но, как ни странно — именно там всплывали четкие звенья логической цепи. Оставалось лишь несколько деталей, чтобы сложился весь пазл.

Мне даже не нужно было смотреть на фото — я уже догадывалась, кто на нем рядом с Сяоцином. Впрочем, как и Князев, который, кажется, до последнего верил в человеческую порядочность.

Но всему свое время. А сейчас — время разобраться с мышиной возней в доме Айдара.

Тепляков все еще сидел недвижимо, вжавшись в кресло, словно мышь, стащившая кусок хозяйского сыра.

Князев и Айдар, уловив мою отстраненность, переключили внимание туда, где оно было нужнее, — на поиск вора среди своих.

— Алексей, так что же ты все-таки делал в моей комнате? — спокойно, но жестко спросила я.

Он сидел, сжав кисти рук между колен, словно оцепенев — то ли от ужаса содеянного, то ли от страха услышать обвинения от тех, кто еще считался его друзьями.

— Тепляков, будь мужиком. Скажи уже правду, — не выдержала я.

Князев наблюдал за нами молча. Пока это был скорее мой монолог.

— Да! Это я взял эту чертову карту. Это я позвонил Сазонову. И это я — тот подонок, который предал друга ради денег! Что, довольна? Ты этого хотела?! — вскочил он с кресла, словно актер на последнем дубле, и начал пускать слюни в истерике.

Отлично. Представляю, как это выглядит со стороны: мышь в когтях льва пытается хоть как-то отбиться задними лапами. Чудесное зрелище.

— Сядь, — бросила я, делая вид, что у меня есть все права на эту сцену. — Не ной, напакостил — теперь не строй из себя страдальца. Говори, пока я не передумала слушать.

Князев и Айдар молчали, наблюдая, как наш герой пытается вспомнить, с чего вообще начал. Атмосфера сгущалась.

— Все как-то навалилось сразу. Эта поездка, которую Ирина оплатила, карта эта в подарок Ивану. Все у него: дом, прислуга, свой бизнес, — начал вытягивать из себя слова Тепляков. — И когда я очнулся в такси с этой картой, я сначала подумал, что это, может, проверка такая, на вшивость, розыгрыш. Вернулся, а оказывается, Иван ни сном ни духом.

Тепляков злобно зыркнул в мою сторону.

— Все у Ваньки слажено, как сыр в масле катается. Даже случилась беда, смог себе частного детектива втридорога позволить. А что у меня? — Тепляков трясся, словно адреналин зашкаливал. — Ничего, от слова «совсем». Была квартира — и ту Юлька отсудила. Такая зависть меня охватила, недобрая. Прям затмение какое-то, честное слово. И вот тогда я решил, будь что будет, возьму втихую карту да сплавлю этому сумасшедшему Сазонову. Ведь в перестройку, когда жрать нечего было, я пристроился из технических плат старой техники выпаивать детали с позолоченными ножками и потом обрабатывал их, вытравливал золото, а потом плавил в небольшие шарики. И этому Сазонову носил как лом, сдавал за копейки. Так и жили с матерью. Потом, когда на Юльке женился, она заставила материну квартиру разменять: нам двушка, а матери комната в общежитии. А теперь так жизнь повернула, что я в этой общаге с матерью мыкаюсь. И где справедливость? Где?

Кто ж виноват, что ты такой недотепа. Родную мать в общагу сплавил, а квартиру чужой бабе отдал.

Ни Князев, ни Айдар не проронили ни слова. Было ощущение, что их вообще тут нет.

— Заканчивай самобичевание, сам во всем виноват, — одернула его я, желая побыстрее закончить эту мерзость. — Айдар вон живет, со своей матери пылинки сдувает, а ты свою хорошо в дом престарелых не сдал.

Тепляков издал то ли вопль, то ли визг, не разобрала, и кинулся ко мне, но тронуть не посмел. Только затряс кулаками перед лицом, пребывая явно не в себе.

— Да что ты понимаешь. Что ты вообще можешь понять? — перешел на шепот Тепляков. — Приехала вся такая чистенькая и правильная. А ты побыла бы в моей шкуре и узнала, каково это жить на копеечную зарплату.

Взяв стакан воды, который не допил Сазонов, я резко выплеснула в раскрасневшееся лицо Теплякова.

Тот, явно не ожидавший такого поворота, всхлипнул и заморгал глазами, капельки воды стекали с его лица, завершая образ.

— Остынь. Соберись наконец. — Я глянула на него холодно. — А если не можешь — я сама тебя остужу.

Тепляков сел в кресло и мелко затрясся в рыданиях, мотая головой.

— Простите. Простите меня, ребята, — завыл он, заламывая руки. — Я не устоял, нет сил так жить. Хотите режьте меня, бейте, но не молчите.

Князев ничего не сказал, просто вышел из комнаты. Но Айдар явно едва сдерживал свои эмоции.

— Полицию вызывать я не буду, но в дом мой больше не приходи, — выдавил из себя Айдар и вышел из кабинета.

Да, проверку на вшивость, Тепляков, ты сам себе устроил и не прошел.

Я пошла в свою комнату, нужно было привести себя в порядок, а заодно попытаться достать тубус с картой.

Войдя в свою комнату, я услышала шорох под балконом. Я вышла на балкон и пригляделась к шевелящимся кустам под окном. Кто еще там у нас рыщет в поисках утраченного?

— Спокойно, Таня, это я, Айдар, — донеслось откуда-то снизу. — Я достал тубус, все в порядке. Спускайтесь, мы ждем вас на ужин.

Айдар опять взял бразды правления в свои руки. Видимо, это у него в крови. Что ж, душ отменяется, хотя бы переоденусь. Скинув свой дневной наряд, я быстренько влезла в любимые джинсы и футболку голубого цвета.

Перед тем как спуститься к столу, я на всякий случай заглянула в кабинет Айдара. Теплякова не было. Не знаю, будут ли они дружить дальше, но доверия между ними явно больше не будет.

За столом в просторной кухне собрались все, кроме Теплякова. Аяжан-апа хлопотала возле стола, стараясь как можно быстрее подать горячее.

Да, казахстанское гостеприимство — это что-то. Я давно поняла, что говорить о делах за дастарханом просто табу, поэтому, присев за стол и пожелав приятного аппетита, принялась за безумно вкусное жаркое. И только завершив трапезу и перебравшись на веранду с вечерним чаем, мы продолжили разговор.

Князев устроился в своем любимом кресле в тени плюща, мы с Айдаром на своих ротанговых креслах. Лишь Сазонов, переминаясь с ноги на ногу, не мог решиться: присесть с нами в кресло или остаться стоять у перил.

Айдар придвинул свободное ротанговое кресло ближе к столу и жестом пригласил Сазонова. Тот со вздохом облегчения присел.

— Айдар, Иван, я очень виноват перед вами, — начал он. — Я не ожидал, что эта история закончится так трагично для вашей дружбы. Поверьте, Алексей замечательный человек, просто в какой-то момент он сломался, не выдержал, но он остался таким же, как и прежде, открытым и человечным.

Князев встал со своего места и подошел к столу, жестом попросив замолчать Сазонова.

— Успокойтесь, Николай Петрович, вашей вины в этом нет. С тех пор как не стало моей мамы, я действительно не приезжал в родной город и ушел с головой в работу. Она для меня стала лучшим лекарством от всех переживаний и забот, но я потерял самое главное — связь с настоящими друзьями. Я, если честно, и не предполагал, как живется Алексею сейчас, — произнес Иван и замолчал.

В сгущающихся сумерках было не разобрать черт лица, но было видно, что сейчас он словно борется с чем-то неимоверно трудным.

— Что касается карты, — продолжил он и положил перед Сазоновым тубус с картой. — Я решил отдать ее вам. Она принесла столько горя в мою жизнь. Возможно, она принесет пользу вам. Но я не хочу ни видеть ее, ни слышать о ней.

Сказав это, он повернулся и пошел внутрь дома. Нам оставалось только последовать его примеру.

Сазонов пытался что-то сказать, но лишь открывал и закрывал рот.

— Постойте, — хрипло произнес он и схватил Айдара за рукав. — Я благодарю за столь щедрый дар, но просто так принять его не могу. Я предлагаю вам приехать ко мне и совместно провести работу над частями карты и наконец-то развеять миф о проклятии Кара-хана, а может, и найти клад.

Мне вдруг стало любопытно, и я, не удержавшись, спросила:

— Скажите, а почему проклятие Кара-хана должно касаться только женщин? — Я остановилась на пороге дома.

— Дело в том, что для азиатских народов проклятье — это великая кара за какой-то проступок. Но самое страшное проклятье было именно для женщин, так как именно женщина является продолжательницей рода, а значит, несет ответственность за всех, кого произведет на свет. Но спешу вас заверить, что на карте Кара-хана нет ни слова о проклятии именно женского рода. Там есть надпись, но она касается любого, кто решит искать его клад, — почти на одном дыхании выпалил Сазонов.

Понятно. Страшилки продолжаются.

— Я передам ваши слова Ивану. Но я не думаю, что он изменит свое решение, — произнес Айдар. — Если вы не на машине, я могу вам вызвать такси.

Сазонов отступил на два шага в сторону и, ловко спрятав тубус за пазуху своей потрепанной ветровки, поспешно сказал:

— Нет, нет, Айдар. Я и так доставил столько хлопот вам и вашей матушке. Примите мои извинения, и я буду ждать ответа от Ивана.

Сказав это, он почти бесшумно двинулся к калитке — не просто ушел, а исчез, будто растворился в воздухе. Как будто его и не было вовсе: ни следа, ни звука, только легкое ощущение чего-то неправильно оборвавшегося. Легкий холодок прошелся по спине.

Теперь, когда карта в безопасности, можно сказать, мы сделали шаг вперед. Всего один, но он приближает нас к истине. Осталось понять, кто все это время стоял в тени за спиной Сяоцина. Хотя… ответ давно маячил у самого края сознания — как тревожный сигнал, который все время стараешься не услышать.