Всю дорогу до дома Кати мы с Айдаром почти не разговаривали. Аркальские улицы мелькали за окном, а я прокручивала в голове разговор с Мельниковым.

Что же получается: Сяоцин приехал в Тарасов, якобы чтобы лично вручить оригинал карты и получить расчет. По словам горничной, тубус с картой он передал Князевой в присутствии мужчины с залысинами, в тот же день точно такой же тубус был продан пожилому мужчине спутником Ирины, но уже без китайца.

Значит, этот инкогнито вел двойную игру, и Сяоцин был не в курсе этого. И вполне вероятно, что об этом каким-то образом узнал китайский делец и затребовал свою долю у, так сказать, партнера. На это также указывает рассказ горничной, которая слышала их спор в номере Сяоцина. Жадность китайца и сгубила. Остается уточнить, кто были этот мужик с залысинами и второй покупатель. Если думать, что с Ириной был Упоров, но у него густая шевелюра и нет даже намека на дефицит волос.

Из раздумья меня вывел голос Айдара:

— Таня, мы приехали. — Он открыл дверцу и подал руку.

Боже, галантность после хамства — это что-то. Проигнорировав поданную руку, я ловко выскользнула из машины и огляделась.

Что значит небольшой город — я и не заметила, что мы выехали за город. Перед нами стоял небольшой, но уютный домик в два этажа с веселым забором, раскрашенным различными рожицами и каракулями.

Подойдя ближе к калитке, я услышала детский смех и нарочито строгий голос, как я поняла, заботливой мамаши, которая отчитывала шалуна за неаккуратность.

— Как можно так извозиться, что даже волосы в краске, — говорил отчего-то знакомый мне голос. — Вот как теперь тебя отмывать от этого безобразия? Не налысо же брить. Чудо ты мое.

Войдя во двор и зайдя на просторную веранду, я увидела настоящую картину «Утро»: мама моет чумазого веселого карапуза в глубоком тазу с водой, поставленном посередине круглого стола.

Увидев нас на пороге своего дома, женщина улыбнулась и махнула рукой с пушистой пеной.

— Привет, ребят, проходите в комнату, у нас тут мойка юного Пикассо. Представляете, пока сидела за ноутом, сын умудрился открыть банку с краской — взяли, чтобы фасад дома обновить — и весь перемазался, — пояснила молодая мамаша, продолжая смывать пену с норовящего удрать из таза малыша.

Айдар схватил большое махровое полотенце и ловко ухватил малыша, весело верещавшего на весь дом.

Как я понимаю, это и есть Екатерина Янпольская собственной персоной. И тут я вспомнила, где я могла слышать и даже лицезреть Катерину. Ну конечно, граница — та самая «Жанна Д’Арк в борьбе за справедливость», что не пустила наглого водителя, пытавшегося пролезть без очереди. Вот так встреча.

А этот кареглазый карапуз, получается, и есть то чудо, к которому так спешила мама.

Пока Катя убирала со стола таз и мыльные принадлежности, Айдар успел обтереть малыша и натянуть на него приготовленную футболку и шорты. Мальчик притих в надежных руках Айдара, лишь с интересом поглядывал на меня.

— Давай знакомиться, — улыбнулась я ему. — Меня зовут Таня. А тебя?

— Саса, — бойко выкрикнул сорванец, ловко вывернулся из рук Айдара и потопал к матери.

— Сашка, ты куда босиком направился, — строго спросила Катя. — Ну-ка марш на диван.

Наш новый друг Саса неохотно потопал в сторону дивана и старался самостоятельно вскарабкаться.

Наконец-то веранда была приведена в порядок, и Катерина смогла присесть и выдохнуть. Светлые пряди были собраны в пучок и заколоты карандашом, клетчатая рубашка, туго стянутая на талии, и короткие шорты, которые делали ее ноги визуально просто бесконечными. Да, полная противоположность Бутыловой, но фантик бывает обманчив.

— Ну что, давайте знакомиться, я Катя, а вы, я так понимаю, Татьяна, хороший друг Ивана. — Она протянула руку. — Хотите кофе? Вы извините, что так по-простому встречаю, сын часто болеет, поэтому на лето перебираемся на дачу, чтобы набирался сил на свежем воздухе.

Наш человек, от кофе я сейчас точно не откажусь. Пока Катя колдовала на кухне, а Айдар веселился с малышом, я коротко рассказала, собственно, нашу историю о карте и о том, какая помощь нам необходима.

— Прошу к столу, — пригласила Катя, наливая в небольшие фарфоровые чашечки ароматный кофе.

Наверное, мне это снится: кофе на даче из фарфорового сервиза. Поймав мой взгляд, Катя только улыбнулась:

— Обожаю только свежемолотый кофе, а какое удовольствие пить его из кружек? Все должно быть красиво, тогда и жить радостней.

Не могу не согласиться.

Я наконец допила нормальный, человеческий кофе. Не растворимый, не из бумажного стаканчика, а настоящий — с густым ароматом, в крепкой фарфоровой чашке. Кофе по-аркальски. Катя Янпольская знала толк в жизни.

— Так, еще раз: вы утверждаете, что у вас на руках оригинал карты Кара-хана? — уточнила она, с интересом глядя на нас поверх очков.

Айдар сдержанно кивнул. Мы сидели в ее уютной кухне, залитой солнечным светом. На окне — фиалки, на холодильнике — магниты из различных городов, а под рукой — блокнот с идеальной журналистской пометкой: Айдар, карта, Князев.

— Оригинал, не оригинал… — начала я, но Катя подняла руку:

— Если уж начинаем, то давайте по порядку. Как карта попала к вам?

— Лучше пока не вдаваться в подробности. Суть в том, что карта теперь у нас, — вмешался Айдар. — Будем считать так, что Князев передал тубус с картой Теплякову. Ты его знаешь. После… всех событий она оказалась у нас.

Катя хмыкнула, встала и поставила перед нами тарелку с еще теплой самсой. На плите зашипел кофейник с очередной порцией кофе.

— Карта с историей, мягко говоря, выглядит подозрительно, — пробормотала она, поигрывая ручкой и не сводя с нас взгляда. — И вы хотите понять, настоящая она или нет?

— Да, — подтвердила я. — Но есть нюанс. Мы не можем поехать в Москву и официально сделать запрос. Это привлечет слишком много внимания. А у нас и так два трупа, один коматозник и много всего.

— Ах, детали, — усмехнулась Катя. — Слава богу, я журналист, а не следователь. И вот вам везет, Айдар знает, что у меня в Москве работает дочь. Ева. Служба внутренней безопасности одного московского музея. Профи. Но я вам сразу скажу — официально она не поможет. Только по личному каналу.

— Нам и не официально, — ответил Айдар. — Лишь бы понять, не подделка ли. Хотя…

— Хотя?

— Есть одна деталь. Бутылова — журналистка, — вставила я, делая глоток кофе. — Она утверждает, что на настоящей карте при свете керосиновой лампы видно надпись. Но не помнит, какая именно.

Катя прищурилась:

— Это уже интереснее. Думаю, Ева сможет навести справки. Кто проводил проверку и когда карта исчезла. А исчезла она, как я теперь вспоминаю, несколько месяцев назад, но шумихи никакой не поднимали. Что ж… Дайте мне минуту.

Она встала, ушла в соседнюю комнату. Мы переглянулись. Айдар сделал глоток кофе и стянул пирожок.

Спустя десять минут Катя вернулась и села, глядя на нас поверх чашки с остатками кофе.

— Ева передала, что уточнит кое-что. Если будет зацепка — вечером даст знать. А пока — отдыхаем. Или делаем вид, что умеем.

Я уже поднялась, чтобы поблагодарить, но Катя вдруг прищурилась:

— Кстати. Я так поняла из вашей истории, Юлиана Бутылова тоже сует нос в эту историю. Она донимала вас?

— Угу, — хмыкнула я. — Уже успела. Явилась на завтрак, как к себе домой. Даже баурсаков унесла.

Катя презрительно фыркнула:

— Ну конечно. Эта шершавым языком хлеб выскребет. Удивляюсь ее наглости. Вечно копается не там, где надо. Ей бы в желтую прессу, а не в нормальное издание. Везде ищет выгоду, может и соврать, лишь бы денег срубить по-легкому.

— Так она и пытается. Торгуется за информацию. Хочет эксклюзив и гонорар, — ответила я.

Катя смерила меня взглядом:

— Таня, если она еще раз объявится — скажи, что я шью ей тапочки. Лично. Из бумаги с ее же статьями.

Я прыснула от смеха:

— Учту. Только ты же понимаешь — она как чайка. Где запах наживы, там и она. Сколько бы мы ее ни посылали.

Катя вздохнула и, налив себе остатки кофе, сказала:

— Только предупреждаю: ни слова, что я вам помогала. Если она доберется до Евы — я не ручаюсь за последствия. Ребенок у меня воспитанный, но быстро сбривает таких проныр. У нее нюх на липовых сенсационеров — как у лайки на волка.

Айдар тихо хмыкнул и даже, похоже, развеселился.

Я усмехнулась:

— Ну, надеюсь, без крови обойдется.

— Не факт. Ева гуманна ровно до первой попытки взять интервью у ее собаки. В общем, держите меня в курсе. И карту свою не светите лишний раз. Не дай бог, окажется настоящей — жить вам потом в документалке на «Нетфликсе». — Катя поднялась, подала мне визитку. — А это на всякий случай.

Я взяла карточку. Простая, без изысков. Имя. Телефон.

Да, краткость сестра таланта. Мы не стали отнимать время у Катерины и ее семейства. Наш юный друг сладко сопел в своей кроватке, а Кате, несмотря на все ее радушие, явно было чем заняться. На комп то и дело приходили какие-то сообщения, но, пока она не попрощалась с нами, она ни разу на них не отвлеклась.

Вот это выдержка. Я бы уже сто раз глянула, кто там мне чего наприсылал. Катя вышла нас проводить и явно что-то хотела спросить. Да, журналист явно перебарывает домохозяйку, так часто бывает только у увлеченных своим делом людей.

— Айдар, а вы сами карту уже просматривали на подлинность? — задала наконец-то она вертевшийся на языке вопрос. — Вы же очень хороший криминалист.

— Да, но не детально, — ответил Айдар. — Сегодня хотел заняться этим.

— Да, странные вы, однако, я бы первым делом посмотрела. И что за надпись такая, — произнесла она с ухмылкой.

— Да как-то не было возможности керосиновую лампу приобрести, — решила отшутиться я.

— А для чего вам керосиновая лампа? Вероятнее всего, надпись сделана чем-то растительным, соком, кислотой лимона, молоком, наконец. Вспомните, как Ленин писал свои письма между строк молоком и как их потом просвечивали просто над зажженной свечей, — с улыбкой сказала Катя. — Наверное, это я настолько старая, что помню про дедушку Ленина и его ссылку.

Словами нельзя было передать, какое выражение было у Айдара. Смесь стыда, удивления и раздражения одновременно. Было явно видно, что он просто об этом варианте не подумал.

Спасибо, Катя, за науку.

Эх, мужчины, строят наполеоновские планы, а по сути, мальчишки.

Пока мы ехали на обед к Айдару, раздался звонок — Тепляков умудрился уговорить таксиста Тимура прийти. Что ж, кажется, игра начинает принимать серьезный оборот.