Первоначально оперативная спецгруппа полковника А. Е. Свирина располагалась в лесу на 15–20 км западнее Смоленска, а затем в поселке Касня — в 25 км севернее города Вязьма Смоленской области. В начале июля перебрались в Могилев, где располагался штаб Западного направления. События разворачивались стремительно.

10 июля было образовано три главных командования: Северо-Западное, Западное и Юго-Западное. Командующим Западного направления, как отмечалось в дневнике Спрогиса, был назначен маршал С. К. Тимошенко. В этот же день началась битва, впоследствии названная Смоленским оборонительным сражением. Спустя неделю приказом Ставки был организован рейд по вражеским тылам 32, 43 и 47-й кавалерийских дивизий.

19 июля советскими войсками была оставлена Ельня. Началась перегруппировка наших войск. Ставка выделила из состава Западного фронта 13 и 21-ю армии и образовала Центральный фронт. 28 июля противник уже окружил Смоленск. 16 и 20-я армии были отрезаны и окружены. 30 июля был образован Резервный фронт во главе с генералом армии Г. К. Жуковым. К 7 августа войска Западного и Резервного фронтов уже вели оборонительные бои на рубеже: Великие Луки, западнее — Белый, Ярцево, Ельня, далее река Десна, Брянск. Обстановка сложилась тяжелейшая…

Приказом разведывательного отдела штаба Западного направления № 02 от 20 июля 1941 года прибывших со Свириным офицеров (задним числом) прикомандировали к разведотделу. Все офицеры выехали в войска, действовавшие на главных операционных направлениях. Работали непосредственно в войсках 16, 20-й и других армий.

«Северное» — смоленское направление возглавили майор Спрогис и старший лейтенант Коваленко, «Центральное» — могилевское — старший лейтенант Мегера и старший лейтенант Матусович, «Южное» — кричевское — капитан Азаров и старший лейтенант Банов. Старший лейтенант Селиванов был назначен помощником командира части.

Ф. И. Коваленко

Пары офицеров, работавшие на направлениях, отбирали, готовили и обеспечивали формируемые разведывательно-диверсионные группы всем необходимым, а затем направляли их в тыл противника. В связи с трудностями набора людей из частей было решено создавать группы из числа местных жителей через советские и партийные органы. В составе этих групп в подавляющем большинстве была гражданская молодежь из добровольцев, пришедших в часть через райкомы партии и комсомола из Могилева, Вязьмы, Белого и других. Одним из руководителей диверсионной группы был секретарь РК ВЛКСМ города Ельни А. Ф. Юденко. Часть добровольцев до войны уже служила в армии. Одновременно направленные оказывали помощь местным и партийным органам в подготовке подполья и партизанских отрядов на случай отхода Красной Армии.

Продолжительность и содержание подготовки личного состава зависели от подготовленности людей в военном отношении, характера предстоящей задачи (разведка, поиски, диверсии) и имевшегося времени. Но во всех случаях подготовка была непродолжительной.

По воспоминаниям А. И. Винницкого, его — красноармейца — вместе с другими товарищами обучали в течение десяти дней подрывному делу, обращению с автоматическим оружием, радиостанцией и с некоторыми правилами конспирации. И это, надо сказать, было в лучшем случае.

Вновь прибывшие вливались в группы, ранее ходившие на задания. Занимались отдельно 3–7 дней, а затем постигали военную науку от своих «бывалых» товарищей в процессе подготовки к выходу в тыл, а то и по пути на задание. Это нередко вело к потерям.

Для мобильности потребовались машины. Предпочтение отдавали грузовым автомобилям. На грузовой машине объезжали склады и воинские части и зачастую перевозили одновременно и людей, и различное имущество, в том числе боевое. Например, в июле старший лейтенант Мегера в районе Могилева на грузовой машине ездил сам и одновременно перевозил боеприпасы, продовольствие и до 300 килограммов тротила. Нередко в кузове были и люди. Такие запрещенные, но вынужденные перевозки проводились в условиях господства авиации противника в воздухе, что создавало повышенную опасность для личного состава. Правда, довольно скоро был создан постоянный подвижный склад части. С этого времени на машинах перевозили лишь ограниченное количество имущества, необходимое только для формируемой группы. Ответственным за склад с самого начала и до расформирования части был П. А. Гусев, зачисленный в часть еще в Могилеве.

Группа офицеров из числа слушателей академии Фрунзе (8 человек), дополнительно прибывшая в часть в июле-августе, позволила расширить масштабы боевой работы части. Старший лейтенант Г. Д. Веселов и лейтенант Ф. А. Старовойтов были подключены к группе направленцев.

Офицеры Банов и Азаров работали недолго, так как капитан Азаров попал в автомобильную катастрофу, а старший лейтенант Банов был направлен в тыл противника с целевым заданием[24].

Первоначально все офицеры были обеспечены специальными удостоверениями за подписью начальника штаба Западного направления генерал-лейтенанта В. Д. Соколовского, аналогичными тому, что было выдано Спрогису — с большими правами в полосе действия фронта[25]. Зоной действия оперативной группы была огромная территория БССР и РСФСР вплоть до Калинина.

Диверсионные группы создавались как из местного населения, так и за счет личного состава действующих войск. Партизанские отряды формировались в основном из местного населения. В дальнейшем к ним присоединялись бойцы и офицеры, вынужденно оказавшиеся на территории, временно занятой врагом.

Офицеры спецгруппы совместно с офицерами-разведчиками общевойсковых частей регулярно забрасывали в тыл врага своих людей с целью уточнения расположения немецко-фашистских войск, их огневых средств и боевой техники в непосредственной близости от наших передовых позиций.

Основательно обучением добровольцев на первых порах заниматься было некогда, приходилось ограничиваться инструктированием. События развивались настолько стремительно, что любое промедление было смерти подобно.

— Наша задача, — говорил Спрогис на инструктажах, — отвлекать врага от его главной цели. Знаете, как лайки сзади за «штаны» медведя держат, пока охотник его на мушку берет?.. Между прочим, диверсия — от латинского слова «диверсио» — отвлечение…

И в те дни, и позже Артур, пользуясь предоставленными ему широкими полномочиями, нередко останавливал бойцов, шедших от линии фронта в тыл, и прикомандировывал их к себе…

Бывало, за день набирал по две-три группы. Задачи им ставил небольшие, дней на семь — десять. Случалось, что бойцы возвращались через месяц, полтора, два. Часть групп растеряли. Отдельные так никогда и не вернулись из-за линии фронта. Связи с ними не было.

Собственно переход в тыл противника осуществлялся по неоднократно отработанной схеме. По согласованию со штабом соединения (части) разведывательно-диверсионная группа прибывала в расположение частей первого эшелона дивизий и сосредоточивалась в укрытии (населенном пункте) в 3–4 км от линии соприкосновения наших войск с противником.

Направлявший группу офицер войсковой части 9903 связывался с командованием части и подразделения, оборонявшихся на избранном для перехода участке фронта, и уточнял обстановку. Тщательно анализировались расположение опорных пунктов противника, постов и маршруты патрулирования противником не занятых войсками промежутков, наличие инженерных заграждений и тому подобное. На основании полученной информации и личного наблюдения делался вывод о возможности скрытного перехода в тыл противника, то есть без боя, а также организовывалось взаимодействие с подразделениями на переднем крае, а при отсутствии непосредственного соприкосновения с противником — с подразделениями охранения наших войск. При невозможности без боя преодолеть расположение подразделений противника на переднем крае место прохода изменялось и организовывалось на другом участке.

После отправления группы через линию фронта сопровождавший ее направленец войсковой части 9903 оставался на участке перехода в расположении подразделений Красной армии еще сутки, на случай непредвиденного возврата группы или отдельных ее бойцов (по ранению или с донесением).

В связи с отсутствием стабильного советско-германского фронта летом и осенью 1941 года выбор участка для прохода в тыл немецко-фашистских войск не представлял трудностей. Зачастую для перехода использовались труднопроходимые участки местности, которые противником не занимались и даже не всегда прикрывались постами или огневыми средствами. Например, в районе города Белого Калининской области направленны части старший лейтенант Г. Д. Веселов и лейтенант Ф. А. Старовойтов подвозили на автомашине группу с имуществом как можно ближе к месту переброски, а затем направляли ее вдоль реки по болоту в тыл противника.

Возвращение группы после задания обратно было почти «вслепую». Группа шла, имея весьма ограниченные сведения о линии соприкосновения войск и о режиме охранной службы немцев.

Первое время (в июле-августе 1941 года) группы, отправляемые направленцами, уходили на задание через линию фронта из различных районов и должны были возвращаться или передавать сообщения в район отправки или другой район по определению сопровождавших офицеров. Однако из-за быстрого в тот период наступления противника сами группы быстро оказывались в тылу врага на значительной глубине. Связь с группами прекращалась. Места выхода из тыла также оказывались на оккупированной территории. Нередко группы, возвращавшиеся с задания, не находили отправивших их командиров в условленном месте.

В августе 1941 года порядок засылки и возвращения групп был изменен. Направленец получал подготовленную на базе части, находившейся в стационарном районе, группу, сопровождал ее к месту перехода линии фронта и организовывал сам переход. По выполнении задания группа возвращалась самостоятельно на базу для отчета о проделанном и для отдыха. Но прежде органы контрразведки удостоверялись в ее официальной принадлежности и лишь потом направляли ее к месту дислокации части. Командиры групп имели удостоверения, подтверждавшие их полномочия, напечатанные и заверенные на лоскутках ткани, зашивавшейся в одежду.

Первой разведывательно-диверсионной группой войсковой части 9903, перешедшей линию фронта в ночь на 14 июля 1941 года, была группа под командованием младшего лейтенанта Г. Я. Герчика[26]. Она была почти полностью укомплектована военнослужащими из частей, отошедших из западных районов. Всего 10 человек. Однако за короткое время в тылу противника она почти удвоилась за счет красноармейцев, оказавшихся в окружении.

Задание группы: разведка воинских частей и соединений противника, захват пленных, документов, проведение диверсий на шоссейных и железной дорогах. Место действия — район Шклова Могилевской области. Для связи с командованием группа имела радиостанцию. Продолжительность выполнения задания — пятнадцать суток. Группа вернулась в расположение своих войск только во второй половине августа.

За первые 20 дней было проведено несколько успешных засад на дорогах и разгромлена немецкая комендатура, располагавшаяся в здании районной больницы поселка Уварово. При этом был убит комендант и захвачена часть документов. В тот же день был подожжен нефтесклад с горючим гитлеровских войск. В районе Шклова группа совершила нападение на штабной автобус, захватила документы и одного офицера[27].

6 августа группа начала выходить к своим войскам, но получила сведения, что в 30 км от города Орша находится крупный артиллерийский склад. Было решено вернуться и этот склад уничтожить. 13 августа склад был взорван. Однако группу обнаружили. Она понесла большие потери и была рассеяна. Пользуясь непогодой, стали уходить по 2–3 человека в разных направлениях. К сожалению, никто из оставшихся в живых на смог потом вспомнить фамилии погибших товарищей. За считанные дни познакомиться по-настоящему не удалось.

Г. Я. Герчик возвращался к фронту с двумя товарищами: Г. Я. Сорокой и М. М. Гавриком. Шли по компасу на восток, от деревни к деревне. За несколько дней очень измотались и решились на рискованный вариант — двигаться по дорогам в открытую. Раздобыли в одной деревушке коня и телегу, сделали в ней двойное дно, сложили туда оружие и двинулись. Группа была одета в форму военнослужащих без знаков различия. На случай задержания договорились прикинуться освобожденными из брестской тюрьмы. Перед самой линией фронта их все-таки задержали и отправили в лагерь для военнопленных около Слуцка. Несколько дней они сидели за колючей проволокой, изучили общий режим, состояние охраны и… бежали. На этот раз до фронта они добрались без приключений, хоть и без оружия. В части о своем пребывании в плену промолчали. Контрразведка их в покое бы не оставила. Докажи, попробуй, что ты честный!

Всего во время выполнения задания группа уничтожила 35 транспортных автомашин. Было убито и ранено до 100 гитлеровцев[28].

В составе этой первой группы получили боевой опыт и в будущем стали командирами самостоятельных групп и отрядов А. И. Винницкий, М. М. Гаврик, Г. Я. Сорока, Б. Х. Тульчинский.

…Утром 27 июля северо-восточнее Смоленска гитлеровцы выбросили десант, который устремился к переправе через Днепр и захватил ее. Складывалась критическая ситуация. Части, оставшиеся на правом берегу реки, стремились переправиться на левый берег и оторваться от противника. Спрогису и Коваленко, подъехавшим на пятитонке со своей группой, необходимо было, наоборот, на ту сторону.

— Попробуем выбить фашистов с переправы, — сказал Спрогис Федору Коваленко. — Скажи нашим, пусть готовятся к атаке.

Довольно быстро Артуру удалось сколотить ударный отряд — около ста человек. Ядром его стали пограничники из охраны тыла фронта. К ним Спрогис присоединил бойцов из отступающих частей.

Среди машин, скопившихся на дороге, Артур заметил броневик, стоящий на обочине, подошел:

— Кто командир?

— Старший сержант Бажуков, командир бронемашины батальона связи 17-й танковой дивизии.

— Куда следуете?

— В ремонтные мастерские.

— Что с машиной?

— Заклинило башню.

— Вы переходите в мое подчинение!

По некоторым сведениям, правее занятой немцами переправы был еще железнодорожный мост. Артур решил лично проверить, успели немцы захватить его или нет. Если нет, можно наладить переправу.

Заняв место в бронемашине, Спрогис очутился рядом с Бажуковым. Вскоре, вынырнув из мелколесья у какой-то деревушки, они увидели очертания железнодорожного моста. До него было не более пятисот метров. Мост казался совершенно пустым. Бажуков остановил машину. Спрогис отнял бинокль от глаз:

— Решительно никого, мост пуст, — в раздумье заметил он.

— Смотрите, товарищ майор, — почему-то тихо сказал Бажуков.

По картофельной ботве, быстро перебирая локтями, полз белоголовый мальчишка. А от избы подавала непонятные знаки старушка в темной косынке. Мальчишка, не поднимаясь с земли, крикнул:

— Дяденька, на мосту и на берегу немцы замаскировались…

— Разворачивай, сержант!

Они еще не успели развернуться, как грохнул пушечный выстрел. Машина, ломая кустарник, врезалась в мелколесье. Спрогис искоса глянул на Бажукова. Лицо того было на удивление спокойным. Будто снаряды преследовали не его машину.

Под вечер отряд под командованием Спрогиса двинулся на переправу. Для устрашения противника впереди атакующих Спрогис поставил броневик Бажукова. Фашисты оказали упорное сопротивление. Спрогис направил пограничников с пулеметами через кустарник на левый фланг. Пограничники ударили с ходу. Немцы замешкались, но ненадолго. В нескольких десятках метров от вражеских окопов машину Бажукова подбили, она загорелась. На глазах у фашистов Бажуков выскочил из нее, подхватил тяжело раненного младшего сержанта Николая Каргина и потащил к своим.

Спрогис поднял бойцов в атаку. Бой был короткий и ожесточенный. Бажуков, передав раненого товарища санитарам, подобрал чью-то винтовку и влился в цепь атакующих. Немецкий десант с переправы выбили. Он ушел на другую сторону Днепра. После боя Спрогис подозвал Бажукова.

— За этот бой, — сказал он, — я представлю вас к награде. Пользуясь своими правами уполномоченного Военного совета Западного фронта, я предлагаю вам вступить в нашу часть. Набираю добровольцев. Часть разведывательно-партизанская. С ответом можете не спешить. Дело серьезное и опасное.

Бажуков согласился сразу. Спрогис в нем не ошибся. Уже через месяц Бажуков со своей группой подрывал фашистские склады, пускал под откос вражеские эшелоны в немецком тылу. Он был первым во вновь сформированной части награжден орденом. Не случайно Бажукова называли звездой части. В дневнике Спрогиса есть запись:

«…Очень маленького роста, если в солдатский строй, то окажется где-нибудь предпоследним… А в нашей части, в ней было около двух тысяч человек, он был первым. Он был звездой части. Говорят, на его могиле так и написано — “северная звезда”. Первым в части он получил и боевой орден…».

Иван Иванович Бажуков родился в Троицко-Печерске, Коми АССР. Участвовал в финской кампании. В составе войсковой части Спрогиса воевал в немецких тылах в районах Смоленщины, Брянска, Минска, Риги. Был награжден орденом Ленина. Погиб И. Бажуков в 1944 году. После войны А. К. Спрогис и бывший заместитель командира Латвийской партизанской бригады О. Ошкална по разведке А. М. Гром неоднократно ходатайствовали о посмертном присвоении Бажукову звания Героя Советского Союза.

Забегая вперед, можно отметить следующее. Условия партизанской борьбы в Латвии были исключительно трудными. Из-за отсутствия больших лесных массивов партизаны не могли базироваться крупными соединениями в одном месте, как это было в Белоруссии, Калининской, Ленинградской областях. В Латвии всюду разбросаны хутора, на многих из которых имелись телефоны. Хватало у гитлеровцев пособников из местных националистов. Нужна была строжайшая конспирация. Отряды в сто и более человек легко выявляли себя. Густая сеть дорог позволяла полиции быстро перебрасывать свои силы. Партизанам нередко приходилось вступать в бой с карателями в невыгодных условиях. Все это требовало от командиров групп и отрядов особого умения воевать.

В глубоком тылу в Латвии всего в 130 км от Риги была выброшена группа Ивана Бажукова. Через несколько дней после десантирования он передал радиограмму: «Приземлились благополучно, выбрали временную базу… Отряд увеличился почти в десять раз…».

Последняя фраза и обрадовала Артура и вызвала настороженность. Как Бажукову удалось увеличить отряд за такой короткий срок? В группе было всего шестнадцать человек. А теперь, значит, сто шестьдесят?

Потом уже узнали, что буквально на второй день после приземления группе Бажукова удалось освободить у реки Виесите близ хутора Плесас небольшой лагерь военнопленных, которые работали на лесозаготовках.

Этот успех мог обернуться непредвиденным шагом к гибели отряда. Как же Бажуков, опытный командир, мог допустить такую промашку?! Среди военнопленных могут встретиться очень разные люди. Далеко не все добровольцами вступят в отряд… Так совершенно правильно рассуждал Спрогис.

Опасения его подтвердились. Получилось так, что с первых дней фашисты напали на след группы Бажукова. Группа уходила в самую глушь, оставляя за собой взорванные мосты, обрезанные телефонно-телеграфные линии, но ощущения спокойствия у ее командира не было. И не случайно — фашисты направили в этот район большую карательную экспедицию.

Накануне Бажуков получил радиограмму от Спрогиса: «В координатах, указанных тобой, выброшен груз — оружие, взрывчатка, продукты. Назначай заместителя, а сам уходи в район Лиепаи…».

Спрогису нужна была более полная информация о положении на местах. Но отряд Бажукова был уже в кольце. Когда это стало очевидным, взорвали запасы и снаряжение. Отряд принял неравный бой.

Около двух батальонов карателей наседало на партизан. Командир удачно выбрал позицию, но силы были неравны.

Чудом оставшиеся в живых несколько человек, которые 17 апреля 1943 года вышли в Екабпилские леса, в район действий будущей 3-й Латвийской партизанской бригады Отомара Ошкална, впоследствии Героя Советского Союза, рассказали, как после первых же выстрелов карателей около половины бывших военнопленных, освобожденных партизанами, бросили винтовки и разбежались.

После передышки каратели подвезли на грузовиках минометы и открыли навесной огонь.

Иван Бажуков руководил боем, будучи уже тяжелораненым. А когда силы стали покидать его, застрелился, чтобы не попасть в руки врага живым. Об этом бое Спрогис узнал уже от Ошкална…

Работая в войсках с целью подбора необходимых людей для выполнения заданий в тылу врага, офицеры части встретились со значительными трудностями, связанными не только с быстро меняющейся обстановкой. На результативность действий групп оказывало влияние отсутствие боевого опыта у подавляющего большинства личного состава части и недостаточное материальное обеспечение.

Тем не менее в июле и августе удалось организовать и отправить в тыл противника несколько групп. К сожалению, устойчивая связь поддерживалась по рации только с тремя группами: группой под командованием младшего политрука Матвея Русакова, действовавшей в районе Западной Двины, группой под командованием младшего лейтенанта Григория Сороки, действовавшей в районе западнее Смоленска, и группой под командованием секретаря Ельнинского райкома ВЛКСМ Андрея Юденкова, действовавшей в районе Ельни и Дорогобужа.

Основными задачами части являлись: организация, подготовка и переброска в тыл противника разведывательно-диверсионных групп для ведения активной разведки противника, минирования дорог, уничтожения мостов на шоссейных и железных дорогах, устройства засад на дорогах с целью уничтожения колонн автомашин и мелких групп противника, нарушения телефонной и телеграфной связи, уничтожения складов, боеприпасов и горючего противника, организации крушения железнодорожных поездов противника с живой силой и техникой. А также — создание в прифронтовой полосе партизанских отрядов и подготовка их к боевым действиям на случай занятия данной местности противником.

В конце лета 1941 года командованию Западного фронта потребовалась информация о противнике на большую глубину. Одновременно было целесообразно активизировать противодействие фашистам в их тылу на значительном удалении от линии фронта. Поэтому началась подготовка личного состава для десантирования в тыл противника. Среди будущих десантников лишь один-два процента имели практику прыжков с самолета. Кое-кто до войны прыгал с парашютных вышек. К сожалению, сжатые сроки подготовки и материальные трудности не позволили организовать проведение тренировочных прыжков с самолета. Обучение предстоящему десантированию ограничивалось кратким ознакомлением с устройством парашюта, его укладкой инструктором в присутствии будущего десантника и некоторыми рекомендациями, как себя вести при прыжке (при отрыве от самолета и при приземлении).

Для подавляющего большинства десантников это был не только первый прыжок, но и первый полет на самолете. Отсутствие опыта прыжков при десантировании привело к травмам и жертвам и довольно большому количеству происшествий в воздухе…

Какие люди нужны для работы в тылу врага? По какому принципу их подбирать? У Спрогиса сложились свои правила на этот счет. Практически с каждым беседовал лично.

Первое и основное — добровольность. Когда Артур видел, что человек согласен, он начинал говорить о трудностях, о том, что такая работа очень тяжела. И сразу для него человек раскрывался. Секретов тут нет. Просто нужно уметь задавать вопросы, смотреть и слушать.

Лучше иметь в отряде меньше людей, чем набрать тех, кто не подходит для дела.

Понадобилось как-то срочно перебросить группу через линию фронта в район Смоленска. Артур договорился с начальником гарнизона Смоленска, что отберет сто человек. Там как раз формировалось три полка. В каждом Артур попросил найти человек пятьдесят — истребителей танков. Истинную цель не открыл. Предупредил, что ребята должны быть отборные, добровольцы. Нужно будет на передовой ждать, когда танк приблизится, и его подбивать гранатой…

Приехал на другой день. Ему представили добровольцев. Артур стал беседовать с каждым. В первом и во втором полку отсев был небольшой, а в третьем почти все не подходили. Оказывается, в первом и втором полках командиры объяснили все так, как сказал Спрогис. А в третьем — иначе: нужны, мол, люди для истребительных отрядов. А что это такое в их понимании? «Ловить фашистских десантников, заброшенных в наш тыл». В тыл?! Значит, подальше от передовой?! Некоторых именно это и привлекло. Такие Спрогису были не нужны.

В течение июля и августа в немецкий тыл было направлено несколько групп примерно с одинаковыми заданиями: сбор сведений о противнике, минирование дорог и мелкие диверсии. Небольшим по составу группам нанесение заметных ударов по противнику было не по силам. В этих условиях во второй половине августа было принято решение о формировании более крупного подразделения — разведывательно-диверсионного отряда в составе 27 человек под командованием И. Ф. Ширинкина[29]. Комиссаром отряда был назначен Ю. А. Дмитриев.

Отряд состоял из трех разведывательно-диверсионных групп, где командирами были Б. А. Ежиков, К. А. Метцгер и П. Д. Смирнов.

Среди бойцов были инженеры, студенты, рабочие. Перед выходом на задание в течение 3 недель (с 7 по 30 августа) была организована специальная тактическая и огневая подготовка и знакомство с подрывным и зажигательным делом.

Отряд должен был десантироваться в центре немецко-фашистской группы армий «Центр» (Демидовский район Смоленской области в 6 км северо-восточнее железнодорожной станции Пересуды). Задачи отряда были сложнее и объемнее, нежели получали группы ранее. Предстояло разведать и взорвать склад боеприпасов в районе города Демидова; путем диверсий уничтожать базы горючего, боеприпасов и продовольствия, организуемые гитлеровцами в районах Демидов, Холм, Преображенское; производить крушения железнодорожных поездов на участке Ломоносово — Смоленск путем минирования и подрыва железнодорожного полотна; препятствовать движению колонн пехоты и автотранспорта по дорогам, ведущим к Демидову из Духовщины, Смоленска, Рудни и Велижа, а также Торопец — Смоленск, путем минирования, взрыва мостов и обстрела; уничтожать одиночные машины, мотоциклы (в первую очередь с офицерами) и мелкие группы противника, следующие по перечисленным дорогам; организовать партизанское движение из местного населения и выходящих из окружения бойцов и командиров Красной армии; распространять среди населения листовки, сбрасываемые с советских самолетов, о вестях с Родины. Установить связь с местным подпольем для сбора разведывательных данных о противнике и для организации партизанского движения.

В ночь с 7 на 8 сентября с аэродрома в районе Юхнова поднялись тяжелые бомбардировщики с десантниками. Транспорты были обеспечены самыми современными на тот момент парашютами ПД-41 с автоматическим открытием, позволявшим безопасно прыгать с минимальной высоты (примерно 300–400 м). Выброска парашютистов была произведена у деревни Борки на Смоленщине. Гул нескольких тяжелых многомоторных машин, летевших на небольшой высоте (400–500 м) над глухой деревенькой, обратил на себя внимание и друзей, и врагов.

Встревоженные оккупанты к 10 сентября подтянули в район десантирования пехотный полк и прочесали лес близ Борков. Но там десантников уже не было. Предупрежденные об опасности местным жителем, как потом выяснилось, 16-летним Алешей Ермолаевым, парашютисты по болотам перешли в леса Слободского района. Там отряд оборудовал базу и приступил к действиям.

Сохранились скупые записи командира и комиссара:

«…16 сентября. На большаке Демидов — Няньковичи обстреляна легковая машина, убит офицер. Одновременно была нарушена телефонно-телеграфная связь.

21 сентября. На том же большаке обстреляна грузовая машина с солдатами — убито 14 фашистов. Особо отличились Б. А. Ежиков, А. В. Ижокин, Ю. А. Сметанкин.

25 сентября. В деревне Б(орки) расстрелян предатель, выдававший партизан…

27 сентября. Вырезан четырехжильный кабель с соединительной муфтой общим протяжением 200 метров, проложенный гитлеровцами вдоль дороги Демидов — Няньковичи взамен ранее прерванной нами линии связи. Одновременно была минирована дорога.

В результате было подорвано две автомашины, убито 18 солдат и один офицер. Особо отличились Б. Н. Вацлавский, К. А. Метцгер, Ю. Д. Терехин. После взрыва мин колонна автомашин, следовавших к фронту, задержалась на 4 часа и подверглась эффективной бомбардировке советской авиации…».

Группа вернулась в ноябре. Это была одна из первых групп, которая благополучно вернулась назад, пробыв в тылу врага столь длительное время.

В состав группы тогда входили Ю. А. Дмитриев — комиссар, бойцы — Н. П. Балуев, Л. Д. Богданов, Б. Н. Вацлавский, Л. Д. Волков, Н. М. Воробьев, А. П. Гальчин, А. П. Гарцевич, А. А. Догудовский, Б. А. Ежиков, А. В. Ижокин, В. В. Карнаухов, А. С. Клейков, Н. Н. Липунов, В. И. Лихтенштейн, Р. Х. Маршак, К. А. Метцгер, В. А. Рязанов, М. А. Сахаров, И. А. Сметанкин, Д. А. Смирнов, П. И. Смирнов, Ю. Д. Терехин, А. А. Тимофеев, Н. В. Ткаченко, А. М. Филев.

В августе из личного состава частей и соединений 5-го механизированного корпуса, выведенного к этому времени из боев на переформирование в район Уваровки Московской области, был сформирован отряд особого назначения. С конца июня по август 1941-го корпус участвовал в сражении в районе Орша — Красное — Смоленск[30].

Одной из первых была создана группа под командованием М. К. Русакова[31] в составе 26 человек. Несмотря на небольшой численный состав, в группе был комиссар — политрук И. Г. Наумович. Это было связано с тем, что после выполнения разведывательно-диверсионного задания предполагалось на базе группы создать партизанский отряд из местного населения и военнослужащих Красной армии, оставшихся в окружении.

Группа была обеспечена радиостанцией, вооружена автоматическим оружием, имела средства для подрывных работ и минирования. Среди личного состава были не только минеры и подрывники, но и медики, а также переводчики[32].

В ночь с 17 на 18 августа 1941 года группа была погружена на автомашины и выехала в направлении Ржева, недалеко от которого проходила линия фронта. Следующая ночевка была в поселке Жижица. В эту ночь советские части отошли на восток, а гитлеровцы обошли поселок, не заходя в него. Так группа оказалась в немецком тылу, не переходя линии фронта.

Первое, что сделали нерастерявшиеся бойцы, — это «распорядились» значительным количеством продовольственных и промышленных товаров, оставшихся в поселковом магазине. Часть продовольствия (мука, сахар, соль, крупы, кондитерские изделия, консервы) была вывезена в большой лес за Жижицкое озеро, где создали партизанскую базу. Продукты перевозили на 12 подводах, мобилизованных в местном колхозе. Другая часть продовольствия и промышленных товаров были роздана населению поселка и ближайших деревень.

В те же дни были подобраны разведчики из местных жителей и связные, а на железнодорожной станции организовано слежение за будущими немецкими перевозками и намечен порядок передачи этой информации в лагерь партизан. 22 августа группа обосновалась на западном берегу Жижицкого озера в лесных массивах.

Одной из первых боевых операций было уничтожение 30-метрового деревянного моста через протоку, соединяющую два озера на дороге Кунья — Рудня. Движение по мосту было только днем, так как дорога проходила среди лесов. В те первые дни оккупации, не испытав еще ударов партизан, фашисты мало внимания уделяли охране тыловых объектов. Не охранялся и этот мост.

Для взрыва моста была назначена группа в составе пяти человек во главе с младшим лейтенантом Серековым, оказавшимся в окружении и принятым в группу в первые дни. В ночь на 25 августа диверсионная группа вышла к мосту, привязала заряды к 15 деревянным сваям и подорвала их. Мост рухнул в воду.

Однако фашисты не отказались от использования лесной дороги, так как она была кратчайшим путем из местечка Кунья до станции Западная Двина. В течение пяти дней они восстановили мост и установили на нем круглосуточную охрану. Было решено повторно уничтожить мост. Но теперь надо было сначала разведать, как организована охрана. В разведку был послан 14-летний щупленький, невысокого роста подросток Юра Горохов — сын местного колхозника. Его с опушек леса по обеим сторонам моста подстраховывали несколько бойцов. Ведя на поводу корову, мальчик прошел по мосту и рассмотрел, что было сделано для его охраны. Вернувшись в лагерь, Юра доложил, что с каждой стороны моста оборудованы пулеметные точки, а рядом выкопаны землянки. Входы в землянки были прямо с моста. В охране было до 20 немцев и полицейских.

Близко подойти к мосту скрытно было невозможно ни днем, ни ночью. Поэтому пошли на хитрость. Во-первых, решили нападать днем, когда охрана на постах беспечнее и малочисленнее. Во-вторых, наметили подъехать к мосту под видом крестьянского обоза, везущего продукты для немецкого гарнизона на станции Жижица.

На день операции численность группы возросла за счет местных патриотов и окруженцев. Теперь для активных действий можно было привлечь до 40 человек. Кроме того, некоторое количество людей было во вспомогательных подразделениях.

Для нападения на охрану моста было выделено 20 автоматчиков, которые, переодевшись в крестьянскую одежду и спрятав на повозках оружие, сопровождали 10 подвод с продуктами, мясом и скотиной. 20 человек составляли резервную группу и были расположены в лесу недалеко от моста.

При появлении обоза из леса вся охрана высыпала на мост, глядя на подъезжающих. Подъехав к мосту, «обозники» забросали гранатами огневые точки и в короткой жаркой схватке перебили почти весь гарнизон. Только пятерым охранникам удалось убежать. Особенно отличились лейтенант М. С. Петренко и боец И. В. Пушкарев, ехавшие на первой подводе. Это их гранаты уничтожили пулеметные расчеты. После уничтожения охраны старший лейтенант Г. И. Гарпинич с группой подрывников установил заряды и при отходе группы подорвал мост.

В первые недели сентября отряд провел несколько относительно небольших операций. Так, в начале месяца под станцией Жижица был обнаружен и уничтожен склад немецких противотанковых мин и артиллерийских снарядов. 9 сентября на дороге Великие Луки — Ржев была организована засада и разгромлена автоколонна. О времени прохождения колонны в отряде было известно заблаговременно. Поэтому было достаточно времени, чтобы выбрать и оборудовать наиболее удобное место нападения. Для выполнения задачи была выделена группа в количестве 60 человек во главе с лейтенантом М. С. Петренко.

В 10 час 30 мин на дороге появилась колонна, следовавшая в сторону Ржева. В колонне было 6 мотоциклов, 2 легковые и 15 грузовых машин, на которых передвигалось до 130 солдат и три офицера. Внезапный огонь с короткого расстояния, взрывы гранат сразу исключили организованное сопротивление и посеяли панику среди немцев. Было убито до 120 солдат и 2 офицера. Все автомашины и мотоциклы были расстреляны и сожжены. При осмотре легковых машин были обнаружены документы, в том числе пакет с инструкцией о порядке и методах истребления советских людей на оккупированной территории и о порядке вывоза материальных ценностей в Германию.

Захваченные документы со специальным связным были отправлены командованию через линию фронта. Партизаны потерь не имели. Один человек (Г. И. Гарпинич) был легко ранен в руку.

В сентябре в районе боевых действий отряда было заминировано несколько участков дороги, на которых подорвались танк, бронемашина и три автомашины со снарядами.

В связи с быстрым ростом численности отряда требовалось и вооружение. По просьбе политрука М. К. Русакова 11 сентября с самолетов сбросили 25 автоматов, 3 ручных пулемета, патроны, гранаты, зимнее обмундирование, медикаменты, взрывчатку и мины различного назначения.

Через несколько дней в одной из деревень группа разгромила относительно небольшой гарнизон. В начале боя отличились старший лейтенант Г. И. Гарпинич и лейтенант М. С. Петренко. Они бесшумно сняли часового около школы, где спало до 10 полицейских. Школа была забросана гранатами через окна. Бой шел в течение часа. Всего в гарнизоне было убито 22 полицейских. В качестве трофеев были захвачены 12 винтовок, 2 ручных пулемета, полтора десятка гранат и три воза продовольствия, предназначенного для отправки фашистам.

Работавшие на железнодорожной станции Жижица патриоты регулярно и своевременно передавали информацию о немецких перевозках, которые в последней декаде сентября были доведены до 50 поездов в сутки. Немецкий гарнизон станции был увеличен до 112 человек. К этому времени отряд М. К. Русакова возрос до 200 человек и мог выполнять достаточно серьезные задачи. Одной из них явился разгром станции Жижица и уничтожение ее гарнизона. В период подготовки операции была проведена тщательная разведка системы охраны и обороны станции. В этом основную помощь оказали наши наблюдатели из местных жителей. Они сообщили, что фашисты основное внимание сосредоточили на станции с востока и юга, где близко подходили лесные массивы. С запада от станции было озеро, а с севера примыкал поселок. Эти направления меньше беспокоили оккупантов. Поэтому было принято решение наносить удар скрытно, подойдя к станции через поселок. Бой же должен был начаться ложными атаками небольших групп со стороны леса и из-за озера. Это создало бы у противника впечатление полуокружения.

В ночь с 25 на 26 сентября группа в составе 144 человек заняла исходное положение для выполнения боевой задачи. В 2 часа ночи группа старшего лейтенанта Г. И. Гарпинича открыла огонь из автоматов и двух пулеметов с опушки леса. Одновременно другая группа открыла огонь из-за озера. Используя огонь отвлекающих групп, основная группа, сняв двух часовых и подавив пулеметную точку в поселке, ворвалась на станцию. Во время боя к станции подходил поезд. Заметив это, бойцы Обидин и Пушкарев перевели входные стрелки с главного на маневровый путь. Остальные бойцы залегли вдоль полотна. Поезд должен был проследовать без остановки, поэтому шел на высокой скорости. Перехода на другой путь изношенные стрелки не выдержали, и поезд, состоявший из 48 вагонов и платформ, на полном ходу сошел с рельсов. По опрокидывавшимся вагонам и платформам с боевой техникой и боеприпасами был открыт огонь. Охрана эшелона была частично уничтожена, а уцелевшие солдаты в темноте разбежались.

К 4 часам ночи бой затих. Было уничтожено более 100 немецких солдат и офицеров, а в эшелоне разбито 37 вагонов и платформ, 16 танков, 16 пушек и большое количество боеприпасов. На станции были уничтожены пути, стрелки, сигнализация и связь. Отряд потерял 3 человек убитыми, и двое были ранены.

Помимо крупных боев, в зоне действий отряда почти ежедневно уничтожались одиночные немецкие солдаты или мелкие их группы, исчезали предатели и полицейские, минировались дороги, вырезались километры воздушных телефонно-телеграфных линий, уничтожались сразу ставшие редкими одиночные машины, а также небольшие автоколонны.

Активность отряда Русакова и появившихся партизан заставила оккупантов усилить гарнизоны, охрану транспорта, избегать передвижения небольшими группами людей и транспорта. В первых числах октября все населенные пункты, расположенные вокруг жижицких лесных массивов, начали заниматься немецкими войсками. Начались расправы с местным населением и расспросы о нахождении партизан. Оценив, что неминуема и чистка лесов, в отряде было решено заблаговременно уйти в юго-западном направлении. 8 октября отряд покинул лагерь и глухими дорогами и тропами по болотам с помощью местных проводников вышел из-под возможного удара. А 9-го немецкие каратели цепями вошли в леса. Партизан они не нашли, но натолкнулись на местных жителей, бежавших в лес, и жестоко расправились с ними.

На новом месте в районе Сычевки отряд действовал очень активно. В короткое время было разгромлено 5 небольших гарнизонов. При этом было уничтожено 55 солдат, офицеров и полицейских, захвачено 45 винтовок, 6 ручных и один станковый пулемет, 150 голов крупного рогатого скота, 80 свиней и 20 автомашин с зерном. Было взорвано три небольших моста, ежедневно подрывались на минах автомашины и бронетехника. В двух засадах понесли потери немецкие автоколонны. Много раз рвали линии связи на десятках километров. На железной дороге Великие Луки — Ржев было подорвано 7 воинских эшелонов, при этом в общей сложности было уничтожено 184 вагона и платформы с боевой техникой и имуществом.

В конце октября была получена радиограмма, в которой приказывалось группе вернуться на Большую землю.

30 октября 1941 года группа в составе 15 человек тронулась к линии фронта. В партизанском отряде осталось 289 человек.

По пути следования на восток группа активно вела разведку, захватила 8 пленных и получила от них ценную информацию. Во время перехода в один из дней группа попала на минное поле. Несчастье постигло одного из самых отважных бойцов группы — лейтенанта Михаила Савельевича Петренко. Он наступил на мину и подорвался. Тяжелораненого понесли на носилках, но через несколько часов он скончался.

Комиссар в/ч 9903 Н. Д. Дронов, Герой Советского Союза

Пройдя по вражескому тылу около 200 км, группа вышла в расположение частей Красной Армии в районе Кувшиново. Через несколько дней они были в части.

В тылу противника отряд действовал, с августа 1941 г. по январь 1942 г., на территории Слободского, Демидовского и других районов Смоленской области, позднее перешел в Великолукскую область, в район Земцы — Нелидово и далее на север с заходом на территорию Калининской области.

Во второй раз отряд пробыл в тылу врага шесть месяцев — с февраля по август 1942 года и действовал в районах Рославль — Починок — Ельня Смоленской области и в районе Мосальска Калужской области.

В газете «Комсомольская правда» от 6 февраля 1942 года была помещена информация о боевых действиях отряда А. А. Алексеева. В ней сообщалось, что бригадный комиссар Макаров по поручению Президиума Верховного Совета СССР вручил ордена и медали группе отважных советских партизан. Ордена Ленина получили командир партизанского отряда Андрей Алексеев, комиссар отряда Алексей Медведев и начальник штаба Иван Мартынов. Далее шла речь о том, что отряд Андрея Алексеева действовал в тылу врага на протяжении четырех месяцев. За это время он уничтожил 9 немецких офицеров и 518 солдат, склад продовольствия, склад боеприпасов, 2 моста, 18 автомобилей с солдатами и боеприпасами, 4 километра линий связи. Отряд разгромил также штаб немецкой стрелковой дивизии и захватил ценные документы. Партизанами захвачены 7 немецких минометов, 9 автоматов, 3 пулемета, 140 винтовок и большое количество боеприпасов.

С августа 1942 года отряд особого назначения как самостоятельная единица уже не действовал. Бойцы отряда были включены в другие группы и отряды войсковой части 9903. Большинство из них вошли в состав сформированного в августе 1942 года отряда особого назначения под командованием И. Ф. Топкина. Комиссаром отряда был В. А. Цветков. Этот отряд действовал на территории Брестской области до полного освобождения Белоруссии от немецких оккупантов…

В конце августа 1941 года заболел и был направлен на излечение А. Е. Свирин. В часть он больше не вернулся. Спрогис был поставлен во главе центра подготовки разведчиков и диверсантов. Его заместителем стал капитан А. К. Мегера, комиссаром — полковой комиссар Н. Д. Дронов[33].

Будучи в Орше в горкоме партии, Артур договорился с секретарем Д. Поповым об отборе добровольцев для работы за линией фронта.

Город спешно эвакуировался. На железнодорожной станции грузили на платформы и в товарные вагоны заводское оборудование, продукты, какое-то имущество.

Перед самым отъездом Спрогиса попросили помочь взорвать водокачку. Когда он с бойцами направился к водокачке, его внимание привлек пристальный, словно узнающий взгляд идущего навстречу путейца. «Где я мог его видеть?» — подумал Артур, невольно оглянувшись.

— Товарищ Спрогис, здравствуйте! Не узнаете? Заслонов! — произнес путеец.

И Спрогис вспомнил. В свое время в Белоруссии, когда он вместе с К. Орловским, В. Коржем, С. Ваупшасовым и другими готовили кадры к будущей партизанской войне, закладывали в тайники в лесах продовольствие и оружие, занимались минированием железнодорожных станций и мостов на случай оккупации нашей территории противником при его быстром продвижении, был среди его учеников и Константин Заслонов.

— Закончите эвакуацию, берите надежных товарищей — и в Москву, найдете меня через штаб Западного фронта, — сказал ему на прощание Артур.

Заслонов, отобрав группу железнодорожников, приехал в Москву и обратился в Наркомат путей сообщения с письмом:

«…Я, начальник паровозного депо Орша Западной железной дороги, Заслонов Константин Сергеевич, прошу вашего разрешения организовать партизанский отряд в районе от Ярцева до Барановичей в полосе железнодорожных линий, станций и других железнодорожных сооружений.

Временно прошу двадцать — двадцать пять человек отборных “орлов” — храбрых паровозников, умеющих держать в своих руках не только тысячерублевую ручку-регулятор, но и пулемет, владеющих артиллерийским дулом, танком, автоматом, мотоциклом и связью.

Я вас заверяю от имени храбрых из храбрых, просящих передать вам, что клятву партизан — присягу выдержим с честью.

Голов своих зря не подставим, и если придется, то будут они потеряны за великую железнодорожную державу, за Родину!..».

Просьбу Заслонова удовлетворили (отряд был сформирован Смоленским обкомом партии). Для подготовки отряда к работе в тылу врага путейцев направили в распоряжение Спрогиса.

В то время часть дислоцировалась вблизи Вязьмы — на территории совхоза и в самом городе.

30-го сентября группа Заслонова закончила подготовку. Через линию фронта западнее Звенигорода ее переводили капитан Мегера и старший лейтенант Коваленко. В одном из перелесков остановились на привал. Пока люди отдыхали и готовили ужин, Мегера и Коваленко отправились на разведку.

На маршруте у них было две деревеньки. В первой немцев не оказалось. Нашли на всю деревню одну старушку, которая рассказала, что все жители деревни, когда наши последние части отступили, подались в лес.

Во второй деревне, у сарая, стоявшего на опушке леса, наткнулись на немцев. Уходили от них под пулями, как зайцы, петляя по полю. Недалеко от Зикеева вышли на кавалеристов Л. М. Доватора[34]. Доватор тепло принял разведчиков и дал команду обеспечить переправу партизан через Межу на лодках, ширина реки здесь была около ста метров.

Пройдя с боями более 300 км по тылам противника, отряд вышел к Орше. Заслонову удалось легализоваться в городе. Он получил работу на бирже труда. Немцам нужны были инженеры-железнодорожники, и они направили Заслонова в Оршанское паровозное депо, где назначили начальником русских паровозных бригад.

Отряд приступил к работе. Специалист минного и подрывного дела, опытный железнодорожник Константин Заслонов умело организовывал диверсии на железной дороге. Мины, замаскированные под каменный уголь, взрывались в топках паровозов далеко от Орши, буксы загорались за сотни километров от города, замораживались водокачки, паровозы часто требовали длительного ремонта. Всего за три месяца люди Заслонова устроили около 100 крушений поездов, подорвали 93 паровоза. Отряд Заслонова пополнялся все новыми патриотами. Благодаря им Москва узнавала место и время скопления железнодорожных составов с фашистской военной техникой и людской силой и уничтожала их с воздуха.

В депо начались аресты, и Заслонову с товарищами пришлось в начале марта покинуть город. Вскоре в Оршанском районе появился партизанский отряд дяди Кости, а в июле 1942 года Константин Заслонов возглавлял уже целую партизанскую бригаду. С октября 1942 года командовал всеми партизанскими силами оршанской зоны.

Позднее, когда Артур Спрогис был в Белорусских лесах со своей оперативной группой, по его заданию в Оршу была направлена одна из лучших разведчиц части Клавдия Милорадова. Вернувшись, она доложила, что с помощью подпольщиков подобрала квартиру для радисток. Квартира на окраине города, подходы к ней хорошие, а главное, радистка будет жить у надежных людей. Добрые вести Милорадова принесла и о Заслонове. Бригада «дяди Кости», как его теперь называли, по-прежнему усердно «обслуживала» железнодорожную станцию Орша, участки дороги Толочин — Орша, Орша — Дубровно на важной магистрали гитлеровцев, активно действовала в районе Витебска и Смоленска.

Спрогис радовался боевым успехам заслоновцев, гордился способным учеником, награжденным 3 сентября 1942 года орденом Ленина[35].

Вскоре оперативный диверсионный пункт перебрался на территорию Московской области и расположился в лесу в районе Можайска. Именно отсюда, из Можайска, в очередной раз была выслана в тыл противника разведывательно-диверсионная группа во главе с Г. Я. Герчиком. С 16 октября группа действовала в районе станции Уваровка. 6 ноября была на Звенигородском направлении. Потери — два человека. 5 декабря группа выходила в район Истры. 10 мая 1942 года группу Герчика десантировали в Полоцкий район… А тогда осенью 1941 года группа уничтожила более сотни солдат, 35 автомобилей, 4 танка и 3 эшелона. Впоследствии эта группа превратилась в полноценный партизанский отряд.

В архиве А. К. Спрогиса сохранился список красноармейцев и командиров отряда Г. Я. Герчика. Приведу его полностью так, как он представлен, ничего не меняя и не уточняя: «Лейтенант Герчик Г. Я., младшие лейтенанты Сорока Г. Я. и Гаврик М. М., техник-интендант второго ранга Тульчинский Б. Х., старшие сержанты Винницкий А. И., Шитман В., Тимошкин П. У., Евдокимов И., сержант Чугунов Ф. И., красноармейцы Сережин, Творогов, Кудинов, Чехлов, Налимов, Разоренов В., Буслаев, Соколов В., Лукацкий, Жданович, Штукатуров, Рухов А., Петриев М., Власов М., Козленков А., Шепелев, Северов, Зеткин, Пономарев Г., Жаровская Н., Цалит Н., Соловьева И., Кожевникова, (Бойко Р. Л. и Бобина Л. С. — откомандированы).

В сентябре в тыл врага в район Орши была выброшена группа Григория Матвеевича Линькова — 55 человек. О нем автору рассказывал Илья Григорьевич Старинов[36]. Они познакомились, когда Линьков в июне 1941 года пришел к Старинову с предложением по усовершенствованию минного взрывателя. Потом, после войны, встречались в Москве. Бывали в гостях друг у друга, дружили.

Г. М. Линьков

О нападении гитлеровцев военный инженер 2-го ранга Григорий Линьков узнал в поезде, по дороге в служебную командировку. По окончании Военной электротехнической академии он работал в одном из научно-исследовательских институтов Красной Армии. Сразу твердо решил, где будет воевать. Подал рапорт командованию, чтобы его послали в тыл противника, но ему отказали. Тогда он послал одно за другим два заявления с этой же просьбой в ЦК партии. В одном из заявлений, в августе 1941 года, писал:

«19-го июля с.г. мною было подано заявление через комиссара лаборатории в Секретариат ЦК ВКП(б) с просьбой разрешить мне с группой в 15–20 человек, специально подготовленной, переброситься в тыл врага для партизанской борьбы.

Принятое мною решение и моя просьба были обоснованы моим опытом партизанской борьбы в тылу врага, приобретенным в годы Гражданской войны…

Я имею большой опыт работы с массами, хорошо знаю быт и нравы деревни и считаю, что эту сложную и ответственную задачу я выполню с честью. А если придется отдать жизнь, то я предпочитаю через 25–30 дней умереть в бою, чем через 25–30 лет умереть на постели.

Мне 42 года, но физически здоров и способен перенести любые трудности. У меня есть жена, любимый сын, но что может быть любимей матери-Родины?..

Наряду с техническим образованием я имею политическое образование — окончил Ленинградский коммунистический университет… и имею большой стаж партийной работы.

Поэтому я настаиваю на удовлетворении моей просьбы.

В случае необходимости могу представить ориентировочный план оперативных действий в тылу врага…».

Григорий Линьков, уроженец села Васильевка Октябрьского района Оренбургской области, партизанил еще в гражданскую. И было ему тогда семнадцать лет. В составе партизанского отряда, влившегося потом в армию Блюхера, не раз участвовал в боях. Дважды был ранен. После гражданской работал председателем волисполкома. Учился в совпартшколе, а потом на рабфаке.

В своих воспоминаниях позже он напишет:

«8 августа в 14 часов я получил приказ: приступить к подбору людей для отряда добровольцев и готовиться к отправке в тыл противника. Мне предстояла большая и кропотливая работа.

Наш лагерь был расположен в одном из красивейших районов Подмосковья… В лагере было несколько сот добровольцев: люди из Москвы, Московской, Ивановской, Ярославской областей, — преимущественно молодежь, учащиеся различных институтов, освобожденные от призыва в армию.

Десантники проходили ускоренную подготовку по подрывному делу и обучались владеть трофейным оружием, взятым у противника. Выбрав из своей среды командиров, они переходили или перелетали через линию фронта, в тыл противника.

В лагере появились также товарищи, успевшие уже побывать за фронтом. Выполнив боевое задание, они с таким же риском перебирались через фронт обратно, чтобы доложить о результатах, получить новое задание. Большинству из них, не имевших жизненного опыта, было трудно обосноваться на занятой врагом территории. Они не могли там связаться с коммунистами-подпольщиками, наладить прочные связи с населением и, следовательно, не могли стать вожаками и организаторами партизанского движения…»[37].

Себя Линьков считал опытным организатором партизанской борьбы. И он не преувеличивал своих способностей. Вскоре Линьков стал широко известен под псевдонимом «Батя» не только населению Белоруссии, но и немцам. Так его называли и в немецких листовках, призывающих покончить с «Батей». Его имя наводило на фашистов страх.

В середине сентября отряд Линькова — 55 человек — был десантирован в Белоруссию (в район Бешенковичи). Выброска производилась с семи четырехмоторных самолетов на глубину 400 километров от линии фронта. Ошибка штурмана привела к десантированию отряда в 90 километрах северо-восточнее намеченного района. Десантников разбросало на далекое расстояние друг от друга. Собраться группа не смогла. Линьков остался один. Несмотря на это, смог связаться с Центром, получил материальную поддержку, радиостанцию и взрывчатку. Получил и начал организовывать партизанские формирования. Создал четыре партизанские бригады. Среди них — бригада наиболее отличившегося впоследствии Героя Советского Союза Антона Бринского. Его батальон, попавший в окружение, перешел к партизанским методам борьбы в Минской области.

Партизанский отряд под командованием Линькова прошел 600 километров по тылам врага в южных районах Белоруссии, совершал диверсии и подрывал коммуникации противника. С мая 1943 года Г. М. Линьков — командир диверсионно-разведывательной группы, действовавшей в районе Бреста, Барановичей, Волковыска, а затем на территории Польши и Чехословакии. Добытые сведения о противнике передавались командованию и помогли проведению Белорусской и других операций[38].

Фарид Фазлиахметов[39]. В 1941 году ему было двадцать один год. До этого вступил в комсомол, стал ворошиловским стрелком. Как отличник, в 1938 году без экзаменов был зачислен на дневное отделение московского авиационного института. Перед самой войной записался в парашютную школу. С началом войны по личной инициативе оказался в школе подготовки диверсантов.

В сентябре в составе группы, еще до зачисления в войсковую часть 9903, Фазлиахметов успел побывать в тылу немцев за линией фронта — в районе Духовщины и Ярцева. Когда, вернувшись, докладывал обстановку во вражеском тылу в разведотделе штаба Западного фронта, его приметил Спрогис и предложил ехать с ним.

— Куда? — спросил Фарид.

— На ту же работу, — ответил Спрогис лаконично.

В немецком тылу Фазлиахметов подорвал вражескую автомашину, добыл ценную информацию о поступлении на фронт 200 гитлеровских танков, принес письма немецких танкистов, установив номер их воинской части… Спрогису он подходил. Вскоре ему вместе с напарником было поручено пробраться в Смоленск с разведывательным заданием.

Войсковую разведку интересовало все: номера немецких частей, расквартированных в городе, номера частей, проходивших через него, паспортный режим, структура гражданской и военной администрации, отношение немцев к местному населению, обращение с военнопленными и так далее.

Случилось так, что Фазлиахметов и его напарник были задержаны немецкой полевой комендатурой. Разведчики и диверсанты Спрогиса не раз попадали в руки врага. На этот случай у них была готова легенда — возвращение домой после строительства укреплений. Одетые в гражданскую одежду, нестриженые, выглядевшие моложе восемнадцати лет, они не вызвали особых подозрений. Их направили на работу в мотопехотную часть в Кардымово рыть окопы, строить блиндажи и землянки. Охрана была слабая, и они сбежали. Ночью в прифронтовой полосе их снова схватил патруль и вернул в Кардымово. Комендант их приметил. За побег им грозил расстрел. Ночью, убив охранника-предателя, они бежали. Вернулись в часть…

Русский охранник-предатель был первый человек, которого они убили в своей жизни. Как убивать? Этому их учили в центре подготовки. Но одно дело — работа с манекеном, и совсем другое — реальность. Убить врага, который намерен в схватке убить тебя. Ведь если не ты, то он тебя опередит, и тут долго думать некогда…

В ночь на 5 октября Государственный Комитет Обороны принял специальное постановление о защите Москвы. Главным рубежом сопротивления была определена Можайская линия обороны, проходившая от Волоколамска до Калуги. В Можайск по шоссейной и железной дороге стали прибывать наши свежие части с Дальнего Востока. Это были хорошо укомплектованные и вооруженные пехотные и танковые дивизии.

Между тем, преодолевая ожесточенное сопротивление наших войск, немцы к 10 октября захватили Гжатск и Сычевку. Обстановка на фронте становилась все напряженнее.

13 октября, сформировав несколько групп, Спрогис поставил им единую боевую задачу: выйти в тыл противника и двигаться в общем направлении в сторону Вязьмы. По пути следования нарушать связь, минировать дороги, уничтожать мосты, вести разведку, в бои не ввязываться, израсходовав боеприпасы, вернуться через линию фронта. Для выполнения задания выдали мины, взрывчатку, термитные шарики, на каждую группу — карту.

Десятки таких групп были способны нанести немалый ущерб наступающим немецко-фашистским войскам. Принцип был прост: чем больше неразберихи, страха и паники посеешь в тылу немецких войск, тем легче будет обороняющимся частям Красной Армии.

В период битвы за Москву и контрнаступления наших войск войсковая часть 9903 подготовила и направила в тыл противника около 50 боевых групп и отрядов. Некоторые группы выполнили задания по 2–3 раза. Всего за это время было совершено 89 выходов в тыл противника для выполнения боевых заданий, в том числе: в сентябре — 3, в октябре — 18, в ноябре — 42, в декабре — 12, в январе-феврале 1942 года — 14…

В период с сентября 1941 по январь 1942 года (по данным совета ветеранов части) действовавшие разведывательно-диверсионные группы части численностью 8–25 человек возглавляли: Ананьев Иван Федорович, Бабичев Степан Михайлович, Борисов Николай Григорьевич, Боровиков Александр Афанасьевич, Буташин Виктор Семенович, Бутковский Эдуард Вячеславович, Буцневич Иван, Вацлавский Борис Николаевич, Винницкий Аркадий Иосифович, Герчик Григорий Яковлевич, Голосов Алексей Константинович, Данилов Иван Сергеевич, Добин Яков Зиновьевич, Дубина Панас Аверьянович, Евдокимов Иван, Ильин Всеволод Григорьевич, Колесова Елена Федоровна, Крайнов Борис Сергеевич, Лавров Григорий Трофимович, Новиков Олег Константинович, Осташов Михаил Михайлович, Пахомов Константин Федорович, Островский Константин Александрович, Проворов Павел Сергеевич, Пожарская Екатерина Яковлевна, Поцюс Казимирас Казимирович, Рахманин Михаил Александрович, Русаков Матвей Константинович, Сазонов Георгий Иванович, Семенов Николай Александрович, Соколов Григорий Павлович, Соколов Михаил Николаевич, Сорока Григорий Яковлевич, Степанова Валентина Ильинична, Тульчинский Борис Харитонович, Удалов Борис Васильевич, Фазлиахметов Фарид Салихович, Царев Владимир Павлович, Цыбаров Владимир Викторович, Чернышевич Владимир Николаевич, Шарый Илья Николаевич, Ширинкин Иван Федорович, Шумилин Александр Васильевич.

На минах, установленных разведывательно-диверсионными группами и отрядами части на дорогах в тылу противника, в засадах и при налетах на фашистские объекты было уничтожено большое количество живой силы и боевой техники противника. Невозможно точно установить число автомобилей и другой военной техники, подорвавшихся на сотнях мин, установленных бойцами части в полосе Западного фронта на дорогах осенью и начале зимы 1941 года, или автомобилей, остановившихся с проколотыми «ежами» шинами и не выполнившими своевременно свои задачи. Были добыты ценные разведывательные данные о действиях и замыслах фашистов.

Вот только некоторые итоги. В начале 1942 года майор Спрогис, подводя итоги боевой работы части за период обороны под Москвой и контрнаступления, докладывал командующему войсками Западного фронта генералу армии Г. К. Жукову: «С 15 августа по 31 декабря 1941 года уничтожено: немецких солдат и офицеров — 3500, предателей — 36, цистерн с горючим — 13, танков — 14, выведено из окружения 1500 бойцов и командиров Красной Армии…».

Впоследствии Г. К. Жуков, анализируя основные факторы, сделавшие возможной историческую победу советских войск под Москвой, особо подчеркнул роль разведки: «…Нашей разведке, — писал он, — удалось своевременно установить сосредоточение ударных группировок противника на флангах фронта обороны и правильно определить направление главных ударов…».

Например, в начале ноября 1941 года разведкой было установлено, что противник из глубокого тыла в полосу фронта перебросил девять новых дивизий. Это позволило командованию Западного фронта своевременно вскрыть замысел врага на новое наступление. На основе данных, полученных от агентуры и других источников, был раскрыт замысел противника на окружение Тулы, что способствовало срыву его наступления на Москву с юга.

В этом — весомый вклад бойцов и командиров войсковой части 9903.

…Командиром группы, в которую на этот раз был вскоре включен Фазлиахметов, назначили старшину милиции Г. Т. Лаврова. Фазлиахметов стал его заместителем.

Поздно вечером группу на машине отвезли к Бородину. Октябрь сорок первого выдался морозным, река покрылась первым тоненьким слоем льда. Перебрались на другой берег и двинулись на запад. Только через сутки к вечеру оказались в тылу врага.

По дорогам двигались немецкие части. Особенно оживленное движение наблюдалось на Минском шоссе.

Хорошо были накатаны и проселочные дороги. Ставили и на них мины.

При переходе по кладям какой-то речки пришлось искупаться. Клади под нашими рухнули, и они очутились по горло в ледяной воде. Переодеться, естественно, было не во что, поэтому ограничились тем, что с помощью товарищей просто-напросто хорошенько выжали одежду.

По большаку Поречье — Уваровка беспрерывным потоком шли машины, танки, конные обозы. Перейти нельзя. Устроившись в глубокой воронке, образованной взрывом бомбы крупного калибра, стали дожидаться вечерних сумерек.

Вечером, когда движение по дороге почти прекратилось, заминировали ее в нескольких местах и ушли в лес. В чаще разожгли костер. Только спустя сутки появилась возможность согреться, обсушиться и отдохнуть.

В ночь на четырнадцатое немцы уже подходили к Бородино. Отправили двух разведчиков с выходящими из окружения красноармейцами через линию фронта. Взрывчатка еще оставалась, продолжили работу. По пути следования минировали дороги, рвали линии связи, поджигали деревянные мосты. В ночное время, когда прекращалось движение, собирали небольшую кучку хвороста и сухостоя, клали на эту горку дров зажженный термитный шарик и удалялись.

Что касается телефонной связи между немецкими частями, то кабели прокладывались по земле. Через дорогу немцы перебрасывали их с помощью высоких треножников; там, где это было возможно, вместо треножников использовались высокие деревья. Вырезать такую связь не составляло труда.

Вечером добрались до конечного пункта маршрута — дороги Вязьма — Сычевка. В нескольких местах заминировали ее и двинулись в обратный путь. Снова на дорогах ставили мины, разбрасывали «колючки». Шли, как правило, лесом, стараясь избегать встреч с противником.

Выйдя к Волоколамскому шоссе, решили заминировать дорогу. Мины поставили одну за другой, тщательно замаскировали. Очень хотелось увидеть результаты своей работы, что удавалось редко. Расположившись в лесу, невдалеке от дороги, по очереди выходили к шоссе и вели наблюдение. Вскоре пошли танки — два проскочили, не зацепив мин, третий подорвался. Многократное эхо прокатилось по окрестным холмам. Танк вспыхнул. Из окутанной черным дымом машины стали выползать танкисты. Вскоре сработала и вторая мина.

В тот день вышли к Волоколамску. Гитлеровцы наседали. Станция несколько раз в течение дня подвергалась жестоким бомбардировкам: горели пристанционные здания, склады, элеватор, жилые дома. В штабе полка, державшего оборону, их выслушали, дали продуктов на дорогу. Вечером приехали на станцию Покровское-Стрешнево…

Так случилось, что группа разделилась. В часть Фазлиахметов добирался один. В одной из комендатур его задержали и обезоружили. После этого потребовали документы. Документов у него, естественно, не оказалось. Паспорт и комсомольский билет сдал еще в учебном центре. В свою очередь сам потребовал написать расписку на оружие. Расписку ему дали и под конвоем отправили на пересыльный пункт. Там опять не столько спрашивали, кто и откуда, сколько дивились на длинные волосы и полугражданскую одежду. Шпион! Надо отправить его для выяснения личности «куда следует». И отправили. Отобрали ремни, отобрали расписку на оружие и даже деревянную ложку.

На другой день начался допрос. Дело вел молодой и очень самоуверенный следователь.

— А ну, говори, кто тебя послал, с каким заданием? — имея в виду немцев, начал он.

— Взрывать машины и танки противника.

— А где твои боеприпасы?

— Израсходовал.

— А кто твой командир?

— Спрогис.

— А какой у него чин, у этого, как его…

— Спрогиса? Майор, войсковая часть 9903.

— Что за часть, где стоит?

— Это войсковая часть штаба Западного фронта.

— Молчать!

Замолчал. Ему предложили подписать протокол допроса. Подписывать не стал и потребовал свидания с прокурором.

На встрече с прокурором попросил, чтобы отправили в часть. Проверить, кто он и откуда, у прокурора, видимо, не было возможности. Сказали, что отправят в военкомат для прохождения дальнейшей службы. Хорошо, что поверили — поверили по крайней мере, что свой.

Привожу этот пример, чтобы подчеркнуть — возвращение никогда не было простым. Можно было вообще никогда не выйти из окружения. Погибнуть на глазах товарищей — еще хорошо. Возможно, они вернутся к своим и принесут о тебе весточку. С большей вероятностью можно было погибнуть так, что об этом никто никогда вообще не узнал бы. Никто ничего не знает и никогда не узнает о судьбе триста сорока восьми без вести пропавших бойцов войсковой части 9903, действовавших во вражеском тылу и так и не вышедших к своим.

Когда человек возвращался из-за линии фронта к своим, его могли после проверки направить во вновь формирующуюся часть. И это был еще не худший вариант. В первые недели войны, когда времени особо разбираться не было, а ты вызывал подозрение, могли просто отвести за ближайший сарай и расстрелять как труса, покинувшего расположение своей части. С выходящими из окружения был особый, короткий разговор.

На этот случай под подкладкой телогрейки у разведчиков обычно был заветный лоскут, а на нем лаконичный текст: «Командирам частей. О прибытии тов. … немедленно сообщите в штаб Западного фронта…». Лоскут подписывал Спрогис или Дронов. Но его могли обнаружить и немцы. Он мог стать обвинительным приговором. Поэтому при задержании немцами его старались уничтожить.

В тот раз Фазлиахметову поверили. Вернули ремни, расписку на оружие и проводили в райвоенкомат. Там, к счастью, он встретил лейтенанта из своей части. Тот заявил военкому, что знает Фазлиахметова и берет с собой. На этом его злоключения окончились.

И в ходе войны, и после нее Спрогису не раз приходилось вызволять своих действующих и бывших бойцов из мест заключения, трудовых лагерей и других отдаленных и не столь отдаленных мест.

К середине ноября немецко-фашистские войска подготовились к решающему удару. Теперь они планировали завершить операцию «Тайфун» захватом Москвы 15 ноября. Наступление началось четырнадцатого, за день до начала наступления группа, в которую входил Фазлиахметов, отправилась в очередной рейд по немецким тылам. Его назначили командиром. В группу включили комсомольцев-москвичей октябрьского набора Г. Кроткова, А. Стенина, А. Чеклуева, С. Гусарова, В. Шатрова. В группу было включено также несколько девушек. Среди них были Л. Самохина, А. Соловьева, Н. Бочарова и Тося (фамилию ее не удалось установить и позже).

Под утро за линией фронта оказались на укатанной машинами дороге. Щедро нашпиговали ее «колючками» из четырех сваренных между собой заостренных проволочных штырей, один из которых всегда торчал кверху. Припорошенные снегом, колючки незаметны, а машины с проколотыми шинами выходят из строя. «Колючки» занимали немного места, мало весили, а действовали почти так же эффективно, как небольшие мины.

Диверсанты не искали встречи с противником, им это запрещалось. Несколько убитых немцев в открытом бою не могли оправдать их потери, даже самые малые. Но они всегда были готовы к неожиданной встрече с врагом. На этот случай гранаты никогда не хранили в подсумках, они с установленными запалами лежали в карманах шинелей, и это часто выручало.

Однажды заминировали наезженную проселочную дорогу и стали углубляться в густой ельник. Вдруг сзади и справа раздались выстрелы. Тося упала. К группе, стреляя на ходу, приближались немцы. Наши бросили несколько гранат. Гитлеровцы залегли. Подползли к Тосе, но помочь ей уже было нельзя — пуля пробила девушке голову…

Первое время почти всегда возникали проблемы с питанием. Если хоть одна крошка тола оказывалась в концентрате, каша становилась непригодной для еды. Это потом уже, наученные горьким опытом, упаковывали продукты так надежно, что ни одна крошка тола не могла туда попасть.

Не все сразу получалось и с закладкой толовых шашек. Тренировались в лесу на привалах. Шашки следовало увязывать вплотную друг к другу. Иначе не возникало детонации и не весь тол взрывался. Мины, предварительно проверив их исправность, ставили сверху и привязывали к толовым шашкам.

Для проверки следовало завести часовой механизм, выдернуть пусковую чеку. Механизм срабатывал и становился на боевой взвод. Контрольная лампочка, подключенная вместо капсюля-детонатора, не горит. Щелчок по коробке — и она вспыхивает. Значит, мина исправна. Теперь нужно снова завести часовой механизм и вставить чеку. Фугас готов. Капсюль вставляли в последний момент перед установкой мины. Риск? Конечно, и он не раз еще обернется несчастными случаями со смертельным исходом.

Основы подрывного дела изучали в школе, но практики было маловато. Уделить больше времени для подготовки не было возможности — немцы рвались к Москве. Обстановка требовала забрасывать на коммуникации противника как можно больше боевых групп: командование рассчитывало, что те, кто не получил еще достаточной подготовки, доучатся у более опытных товарищей на практике. В ряде случаев это приводило к трагическим последствиям.

Предварительно подготовив мины и выставив охранение, отыскивали выбоины в асфальте и ставили заряды так, чтобы они были вровень с дорогой или чуть ниже…

Через несколько дней после выполнения задания в районе Осташева группе Фазлиахметова была поставлена новая боевая задача: перейти линию фронта под Наро-Фоминском, в деревне Борисово. Совершать поджоги, вести разведку, сеять панику в тылу врага.

На этот раз они получили только бутылки с горючей смесью, термитные шарики и личное оружие. Никаких мин и взрывчатки.

В это время немецкие войска на многих участках фронта были остановлены. Они «зарывались в землю», выгоняли местных жителей из домов. Задача: выкуривать фашистов на мороз! Маленькой группе Фазлиахетова в девять человек не удалось пройти незаметно. На опушке леса попали под перекрестный огонь двух дзотов. Несколько бойцов были ранены. Пришлось вернуться…

Позднее Фазлиахметов более двух лет был заместителем командира десантного отряда «Москва», действовавшего в оккупированной Белоруссии. Принимал участие в подрыве тринадцати эшелонов с боеприпасами, техникой и живой силой противника. Участвовал во взрыве важного в стратегическом отношении железнодорожного моста. Неоднократно возглавлял штурмовые группы при налетах на склады боеприпасов, авиабомб и бензохранилища фашистов. Во многих населенных пунктах на оккупированной территории из местного населения организовал надежные подпольные группы… Получил три ранения, действуя на вражеской территории. Третье — тяжелое: пуля задела позвоночник. Но и тогда лечился у партизан, отказавшись вылететь на Большую землю, в московский госпиталь.

Таков был боевой путь Фарида Фазлиахметова[40], прежде чем он под псевдонимом Александр Матросов был заброшен в Восточную Пруссию в декабре 1944 года. Готовилось наступление на этом участке фронта, и командованию нужно было детально знать систему оборонительных укреплений и дислокацию фашистских войск. А вскоре из Восточной Пруссии полетели радиограммы в Москву — «хозяину» — и обратно, через линию фронта — «Матросову».

И совсем не случайно с особым обожанием курсанты разведывательно-диверсионного центра смотрели на живые легенды — на участника Гражданской войны, бывшего чекиста, воевавшего в Испании, орденоносца Спрогиса и на участника революции и гражданской войны полкового комиссара Дронова…