Самолёт касается земли, и я почти уже чувствую этот знакомый, влажный воздух. Сердце начинает биться чаще – от волны ностальгии, такой сладкой и щемящей одновременно. За окном мелькают знакомые очертания залива, холмы, покрытые вечнозелёной травой, блеск воды под низким серым небом…

Сиэтл. Я словно не виделась с ним вечность. И Вегас, и Лондон лишены этого запаха сосен и моря, этого ощущения дома.

Я поворачиваюсь к Гаю, улыбаюсь ему, чувствуя, как поднимается волнение, словно перед важной встречей. И хоть я буду совсем рядом с родителями, вместе с тем буду далека от них. Даже если Гай в силу своей доброты найдёт для меня возможность с ними видеться, я этим не воспользуюсь. Нельзя, чтобы по «Могильным картам» поползли лишние разговоры о том, что происходит между нами. Он и без того чудовищно рискнул, когда встал передо мной на колено на глазах у всего криминального мира. Пора мне отплатить ему хоть чем-то.

Джаспер молчит весь полёт, даже не особенно обращая на нас внимание. Как будто все его мысли крутятся где-то далеко.

Я не отрываю взгляда от пейзажа. Каждый поворот, каждый дом, каждый знакомый угол – всё вызывает бурю воспоминаний. Детство, подруги, учёба, первая встреча с Гаем… всё это нахлынуло, смешавшись с моей взрослой жизнью. А всё это было совсем недавно, но ощущения такие, словно с тех пор прошла уже целая вечность.

Гай, заметив, как я погружена в себя, тихо говорит:

– Как ты себя чувствуешь?

Я поворачиваю к нему голову.

– Как я могу ещё себя чувствовать? Я дома. С тобой. Сделав правильный выбор.

Он мягко улыбается мне в ответ, и я в очередной раз мечтаю проникнуть к нему в голову, чтобы узнать, о чём он сейчас думает. Какие у него возникают мысли, когда он смотрит на меня?

Котёнок на коленях Гая мяукает, как будто высказывая своё недовольство перелётом и поездкой, поднимая хвостик. Гай гладит её по пушистой серой головке.

– Ему явно что-то не нравится, – хихикаю я, потянувшись к котёнку, чтобы провести рукой по его крошечной спинке.

– Когда будем дома, ему всё понравится. У него будет столько пространства, что ещё наиграется вдоволь.

В груди разливается тепло от того, как нежно Гай смотрит на это маленькое хрупкое существо. Я думаю, плохие люди не могут так любить животных и так с ними обращаться. Сомневаюсь, что Вистан на его месте вёл бы себя так же. «Пристрелил малыша». Вспоминая слова Тео, я качаю головой, чтобы не дать этим ужасным мыслям снова поселиться в голове. Даже знать не хочу подробностей.

Вскоре Клайд-Хилл встречает нас тишиной и уютом пригорода. Зелёные газоны, аккуратные особняки богатого района, закрытые ворота… И вот оно, показавшееся поместье Харкнессов. Просторное, светлое, с огромными окнами. Меня одолевают смешанные чувства. С одной стороны, теперь это мой дом. Единственный дом, который я разделю со своим мужем, как обычно и делают женщины после замужества. Но с другой, именно здесь я его предала, именно здесь я вонзила ему нож в спину тогда, когда он этого не ожидал. Мне так больно вспоминать об этом.

Мы подъезжаем к воротам, украшенным кованым железом, и машина останавливается. Едва Гай успевает показаться охранникам, как ворота начинают плавно открываться. За ними – вид на длинную подъездную аллею, окаймлённую высокими елями и ведущую к особняку. Возле дома появляется мужчина средних лет в безупречной тёмно-синей униформе. Он учтиво склоняет голову, ожидая, пока мы выйдем из машины.

– Добро пожаловать домой, мистер Харкнесс. – На мгновение он запинается, но потом уверенно добавляет, кивнув: – И миссис Харкнесс. Мы очень рады видеть вас снова.

Гай, вылезая из машины и держа в руках котёнка, обменивается с ним несколькими короткими, вежливыми фразами. Мужчина жестом приглашает нас пройти в дом. Джаспер следует за нами. Внутри царит тишина, нарушаемая лишь лёгким шорохом шагов по мягкому ковру. Высокие потолки, изысканная мебель, картины в позолоченных рамах… всё это мне уже хорошо знакомо. Именно по этим комнатам ходил Вистан не так давно. Я почти чувствую его призрачное присутствие в этих высоких стенах. Мне становится жутко. В холле нас встречают несколько женщин и девушек в униформе горничных. Их головы слегка опущены в знак уважения и подчинения. Они кивают, словно встречают настоящих короля и королеву. Я замечаю, как незаметно, но настороженно за нами наблюдают двое мужчин в штатском, стоящих у дальней стены. Охрана. Некоторые лица я даже узнаю – я видела их во дворе, когда Гай раз за разом наносил удары по лицу своего отца, пока в конечном итоге не пристрелил его. Наверное, и меня они тоже помнят.

Нас ведут через несколько просторных залов. В каждом коридоре встречаются люди в униформе – кто-то протирает пыль, кто-то меняет цветы в вазах. Все они молчаливо выполняют свою работу, лишь изредка обмениваясь короткими профессиональными замечаниями. Даже их движения кажутся отточенными и выверенными. Кажется, они все готовились к приезду своего хозяина. И хозяйки… Я ведь теперь тоже не просто пленница. Я жена Гая Харкнесса.

Наконец, мы достигаем нашей комнаты. Спальня Гая. Та самая, в которой он лежал, когда был ранен. Я в деталях помню, как кормила его, как ухаживала, еле подавляя слёзы. Тот его вид до сих пор заставляет сердце сжиматься в комок.

– Если вам что-то понадобится, пожалуйста, я всегда к вашим услугам.

– Понадобится, – заговаривает Гай. – Позаботьтесь о том, чтобы у котёнка появился корм, туалет и какие-нибудь игрушки, чтобы ему не пришлось скучать, пожалуйста.

– Да, сэр. Конечно.

– Спасибо. Вы свободны.

С лёгким кивком мужчина удаляется, оставляя нас троих.

– Итак, – наконец впервые заговаривает Джаспер, проводя ладонью по своим чёрным уложенным волосам, – чем я могу быть вам полезен именно в эту минуту? Я полагаю, мои услуги не понадобятся в вашей спальне?

– Можешь идти, – отвечает Гай. – Если ты голоден, перехвати что-нибудь на кухне. Скажешь, что я разрешил. Отдыхай пока.

Джаспер усмехается.

– Вот бы все платили мне триста тысяч в месяц просто за то, что я трапезничаю в доме своих клиентов.

У меня расширяются глаза из-за озвученных цифр.

– Иди, – бросает Гай, кивнув.

Джаспер послушно разворачивается и уходит.

Я врываюсь в комнату, облегчённо выдыхая, тогда как Гай входит уже более спокойно, а потом садится на пол, выпуская из рук котёнка. Тот принимается с интересом обнюхивать каждый сантиметр ковра, которым устлана почти вся спальня.

– Вы всё-таки перешли со ста тысяч на триста? – закинув ногу на ногу, интересуюсь я. – Думала, ты тогда просто преувеличивал.

– Твоя безопасность стоит намного больше, так что считай, он охраняет тебя даром.

– От чего меня нужно охранять?

Гай проходит глубже в комнату, расстёгивая верхние пуговицы рубашки.

– От всего. Пусть рядом с тобой будет человек, которому я доверяю. Я, к сожалению, не всегда могу быть рядом.

– Но почему именно Джаспер? Почему не Зайд? Или Нейти?

– Джаспер – бывший военный. Он обучен многим вещам, о которых мои друзья даже не слышали. И он очень стрессоустойчив. Если вдруг что-то случится, я могу полагаться на его профессионализм.

– Что ты имеешь в виду под «что-то»?

Он не сразу отвечает на этот вопрос. Это заставляет моё тело налиться напряжением.

– Гай?

– Например, если что-то случится со мной.

Я сглатываю, заморгав чаще положенного.

– Почему с тобой что-то должно случиться?

– Потому что я – преступник. Мы редко когда доживаем до старости… Если со мной что-то случится, о тебе позаботятся. Я дал Джасперу инструкции, что делать при подобном исходе. Не волнуйся, я не оставлю тебя даже после своей смерти.

Его слова растворяются в воздухе, теряя смысл. Я слышу только гул в ушах, чувствую, как земля уходит из-под ног. Качая головой, встаю. Во мне сейчас столько возмущения из-за того, что он начал этот разговор, что я готова рвать на себе волосы.

– Нет, – шепчу, а голос срывается. – Даже не смей о таком думать, ясно? Ты проживёшь до глубокой старости! В окружении любящих людей! Детей, внуков и. Будешь счастлив! Ты.

Я замолкаю, не сумев сдержать эмоций. Глаза намокают так быстро, что я просто даже не успеваю понять, как уже начинаю плакать. Слова застревают в горле, превратившись в горький ком. Спокойствие Гая тает, сменившись растерянностью, он подлетает ко мне, не на шутку разволновавшись. Хватает за плечи, словно пытаясь удержать от падения в пропасть. Его руки тёплые и сильные, но они меня не греют, а только подчёркивают мою беспомощность.

– Эй, – произносит он, вглядываясь мне в глаза. – Всё в порядке.

– Не говори больше ничего подобного. – Я шмыгаю носом, уткнувшись ему в грудь лбом. – Гай, если ты… если с тобой что-нибудь случится, я… я покончу с собой, ясно?

Последние слова вырываются с такой уверенностью, что я сама пугаюсь собственной решимости. И это не просто эмоциональное заявление, это клятва. Обещание.

Гай резко отходит, у него расширяются глаза. Я вижу в них страх и понимаю, что надавила на его самую больную точку.

– Каталина.

– Я не шучу! Так что вот тебе ещё один повод продолжать жить. Я перережу себе глотку или застрелюсь, если тебя… не станет. Я клянусь тебе! Как Джульетта, когда увидела Ромео мёртвым.

Мой голос дрожит, но в нём нет и тени сомнения. Я клянусь, что расстанусь с жизнью вслед за Гаем, если он покинет меня. И это не шутка.

Гай притягивает меня к себе, заключая в объятия. Я надеюсь, он не собирается просто отвлечь меня. Надеюсь, не считает сейчас, что я преувеличиваю.

– Я читала твои записи в книге, – говорю я неожиданно даже для себя самой. – Ты отлично знаком с «Ромео и Джульеттой».

Чувствую, как его рука замирает на моей спине.

– В книге? – переспрашивает он.

Отстраняюсь от него, вытирая слёзы.

– Да. В твоей комнате в Королевстве. Прости, я знаю, что не должна была совать нос не в своё дело, но я видела твои пометки и размышления в «Ромео и Джульетте». – Я делаю небольшую паузу, чтобы перевести дыхание. – Это ты увидел во мне? В нас. В нашей истории.

Гай устремляет на меня взгляд, брови приподнимаются в вопросе. Его глаза, обычно такие яркие и уверенные, сейчас немного растеряны, с лёгким оттенком удивления. Он выглядит… даже смущённым.

– Ты знаешь… я нашла эту книгу случайно. Я просто… заглянула в шкаф и… увидела её. У меня не вышло справиться с порывом прочесть твои пометки.

Я чувствую, как прилив крови румянит лицо. Мне стыдно признаваться, что я заглянула ему в душу. Вряд ли его это радует.

– Поэтому ты впустил меня в своё сердце? – тем временем неуверенно продолжаю. – Ты увидел во мне Джульетту?.. А в себе Ромео?

Гай не отводит от меня взгляда – заинтригованного и пронзительного, – и в нём мелькает что-то похожее на испуг. Он проводит пальцем по подбородку, словно собираясь с мыслями. А потом слегка улыбается такой мягкой, нежной улыбкой, что моё сердце делает кульбит.

– Мама зачитывалась этой пьесой, – наконец заговаривает Гай. – Эта книга осталась у меня от неё. Я прочёл её больше пятидесяти раз, знаю каждое слово наизусть. Я любил размышлять о каждой строчке, думал об этом даже тогда, когда впервые вошёл в твою жизнь. С отвратительными помыслами. Да, Каталина. Ты стала для меня Джульеттой. Потому что, пока я наблюдал за тобой, всё чаще ловил себя на мысли о том, что мне начинают нравиться в тебе всякие мелочи. Когда ты заправляла неуверенно прядь волос за ухо, твои цоканья языком, если тебе что-то не нравилось, то, как ты скрещивала руки на груди, то, как менялся твой голос, когда ты возмущалась или злилась. С каждой нашей встречей я приближался к осознанию. И меня это пугало. Я начал задумываться о том, что бы было, если бы наши семьи не ненавидели друг друга. – Его голос тихий, немного дрожащий. Он кажется застигнутым врасплох своим же признанием, словно сам не ожидал, что скажет это вслух. – Я начал видеть в прочитанном нашу историю. Эти безумные препятствия, эта страстная, невозможная любовь… Ты ведь сейчас тоже это видишь, да? Ты видишь это в нас?

Его глаза блестят, и я замечаю в них горящую надежду.

– Я не хочу накладывать эту историю на нашу, – признаюсь я, и к горлу снова подкатывает неприятная горечь, а в глазах собираются слёзы. – Я не хочу, чтобы наша история кончилась так же… трагично, Гай.

Он делает шаг вперёд, хватая меня одной рукой за талию, а второй гладит мою щеку, стирая мокрую дорожку.

– Я сделаю всё, чтобы уберечь тебя, – шепчет он.

– Нет. Не меня. Нас. Ты должен уберечь нас.

Гай исправляется:

– Нас.

И целует меня. Нежно и трогательно. Касание его губ сейчас полно мягкости, полно обещаний о заботе. Я чувствую, как он улыбается через поцелуй, и от этого бабочкам у меня в животе становится тесно. Ощущаю, как его дыхание согревает кожу, в этом прикосновении растворяются все сомнения и страхи. Когда воздух в лёгких кончается, вынуждая нас отлипнуть друг от друга, я решаю сменить тему разговора, чтобы не зарыдать снова.

– А как прошёл разговор с твоей семьёй? – интересуюсь я, садясь на кровать.

– Ничего нового. Они были шокированы тем, что я сделал на балу, сказали, что я совсем потерял уважение к нашим великим предкам, раз пошёл против их воли.

Я фыркаю, не ожидав ничего другого.

– Спрашивали, почему я не явился на празднование дня рождения, – продолжает Гай. – Тётя Виктория была очень недовольна, потому что уже выбрала блюда, которые бы нам подали.

– И что ты ей ответил?

– Что провёл свой праздник с любимой женой. И он прошёл восхитительно.

Я улыбаюсь, вспоминая нашу ночь. Каждое его прикосновение крепко отпечаталось в памяти и даже сейчас вызывает трепет.

– А что тебе в итоге подарила Лиззи? – интересуюсь я, вспоминая о врученном ею подарке. – Ты оставил её подарок дома?

Гай молча приподнимает руку, задирает слегка рукав, и я вижу браслет из разноцветных бус с рисунками, которые совсем не сочетаются с этим серьёзным образом Гая.

– Симпатичный аксессуар, – хихикаю я.

– Согласен, мне тоже нравится.

Котёнок, обнаружив торчащую из-под ковра ниточку, подпрыгивает, видимо, воображая себя охотником. Это вызывает у меня короткий, но весёлый смех, словно я не рыдала всего минуту назад.

– Мне нужно уехать кое-куда, – заговаривает Гай в тишине. – По делам. Джаспер пока позаботится о тебе.

– Он будет ходить за мной по пятам даже внутри дома?

– Да. Кроме спальни и ванной, конечно же. В подвале есть бассейн, если хочешь искупаться и отдохнуть к моему приезду.

Я снова бросаю взгляд на котёнка: тот уже резвится по комнате, найдя для себя очередное развлечение в виде солнечных бликов из окна на полу.

– Ладно, – киваю. – А могу я воспользоваться твоим ноутбуком? Я хотела бы поговорить с… подругой.

– Каталина, этот дом наш. Мой и твой. Ты здесь полноправная хозяйка. – Гай касается большим пальцем моего подбородка, отвечая: – И разрешения у меня спрашивать не нужно. Узнаешь дорогу до моего кабинета у любой из горничных.

Кивнув, решаю задать ещё один интересующий меня вопрос:

– А что теперь будет с твоим собственным домом?

– Я пока не решил, что сделаю с ним. По нашим традициям новый босс «Могильных карт» селится именно в этом поместье. Оно переходит по наследству каждому Королю и его семье.

– Ясно. – Пытаюсь улыбнуться, но улыбка получается слабая: в голове всё ещё витают слова, которые он сказал ранее. – Тогда… увидимся.

– Увидимся, – отвечает Гай, наклоняется и оставляет поцелуй на моём лбу. – Я постараюсь не задерживаться. Не хочу оставлять тебя надолго одну. А, ещё кое-что. – Он вытаскивает из пиджака чёрную карточку и вручает мне. – Если тебе вдруг захочется что-нибудь купить, моя банковская карта в твоём распоряжении.

Усмехнувшись и приняв её, благодарю его, провожаю взглядом, а потом, когда комната пустеет и погружается в тишину, падаю ничком на кровать. Она такая мягкая и уютная, что я бы не прочь проспать ближайшие несколько часов, забыв обо всём на свете.

Но сперва поговорю с Авой. Я ужасно соскучилась.