Я не успеваю перевернуться на спину, как вдруг в дверь раздаётся несколько настойчивых стуков. Гай оживляется, быстро натягивает штаны, а затем развязывает мои руки. В ужасе округлив глаза, я хватаюсь за одеяло и пытаюсь плотнее в него укутаться. Рубашка на Гае распахнута и оголяет грудь, покрытую испариной после бурного секса.

– Да? – отзывается он, и в его голосе прямо-таки сквозит неприязнь. Дыхание ещё не нормализовалось.

– Братец, это я. Открой дверь, пожалуйста. Я ещё не вручил тебе свой подарок.

Я закатываю глаза, узнав в голосе Тео. Но затем смягчаюсь и начинаю улыбаться от приятных воспоминаний. Как же здорово я врезала ему, с удовольствием повторила бы снова.

– Ты издеваешься? – Гай устало потирает переносицу, а потом встаёт.

Он идёт к двери, хватается за ручку, но оборачивается ко мне, чтобы убедиться в том, что я точно прикрыта.

– Можешь открывать этому тупице, – одними губами произношу я, укутавшись в одеяло.

Гай так и делает. На пороге стоит Тео с небольшой коробочкой с бантиком и с несколькими дырками по бокам. На его носу приклеен пластырь, и я еле сдерживаю позыв позлорадствовать. Тео бросает на меня неприязненный взгляд, явно вспоминая момент, когда мой кулак встретился с его милой мордашкой, и даже морщится.

– Знаешь, – начинает Гай, опёршись на дверной косяк, – лучшим подарком для меня было бы твоё послушание. Ведёшь себя как ребёнок.

– Я клянусь тебе, ты будешь в восторге!

Меня это заинтересовывает, и я невольно приподнимаюсь, вытягивая шею, чтобы увидеть, что же такое он принёс. Не знаю даже, что могло бы привести Гая в полный восторг. Он опускает голову, глянув на коробку в руках младшего брата, и хочет взять её в руки, но Тео протестует:

– Не-а, братец. Просто открой. Я подержу сам.

Тогда Гай так и делает. Сперва развязывает тёмно-красный бант, а потом приподнимает крышку. И замирает на месте. Я вижу, что его рука просто повисает в воздухе неподвижно. Губы Тео расплываются в широкой улыбке, он очень доволен реакцией брата. Что же там? Может, что-то связанное с их мамой? Это единственная догадка, к которой я прихожу.

Но ошибаюсь.

Внезапно я улавливаю в тишине нашего номера едва слышный звук. Очень милый, писклявый. Мяуканье.

Гай суёт руки в коробку и достаёт крошечный комочек серого пуха. Я даже отсюда вижу, как он старается контролировать свои эмоции, это заметно по его сдержанным жестам. Его спокойствие такое вымученное сейчас, такое напряжённое.

– Тео… – произносит он тихо, глядя на милейшего котёнка в своих руках, – это.

– Да. Он даже чем-то похож на того малыша, которого пристрелил наш конченый папаша, правда же?

Желудок завязывается в тугой узел, когда я слышу эту неожиданную, но такую отвратительную информацию, меня начинает мутить. «Пристрелил…»

Котёнок мурчит, глядя большими глазами на Гая, который поднимает его на уровень своего лица. Кажется, это британская порода. Неудивительно. Гай проводит пальцами по мягкой шёрстке, прикосновение полно нежности, словно он боится спугнуть малыша.

– Спасибо, Тео, – отвечает он. – Правда, спасибо… Это… смешно со стороны, но.

– Ты не такой, как наши ублюдочные родственники, – подхватывает Тео. – Даже не парься. Ты именно такой, каким бы тебя хотела видеть мама. И это чертовски здорово, братец. Я знаю, ты любишь кошек. Знаю, что будешь заботиться и об этом клубке шерсти с радостью. У тебя здорово получается заботиться об окружающих.

Ловлю себя на том, что глупо улыбаюсь, глядя на этих двоих. Надо же. Буквально час с лишним назад мне хотелось прирезать этого придурка, ударом в нос он ещё легко отделался. Но сейчас я испытываю к нему благодарность. Это такой маленький жест, как показалось бы со стороны, но я вижу, что он очень много значит для Гая.

– Что ж. – Тео выглядит немного смущённым, начинает переминаться с ноги на ногу. – Вижу, я тут прервал брачные игры, судя по наручникам, и. Что вы сделали с кроватью. Извините. Больше не буду. – Он бросает на меня взгляд через плечо Гая: – Спокойной ночи, сахарок. Так уж и быть, прощу свой сломанный нос.

– Он не сломан, успокойся, – недовольно цокает языком Гай. – Не будь неженкой. Ты же мужчина… В любом случае я уверен, что ты заслужил.

– Ха-ха, смешно. J'aimerais voir… te réaction se quelqu’un tentait. da gâcher ton magnifique visage[9].

– Прежде чем умничать на другом языке, поработай над грамотностью, балда, – с улыбкой произносит Гай, потрепав Тео по голове и нарочно спутав его русые волосы. Парень в ответ гримасничает, отстраняясь. – Ты сделал целых три ошибки. Живо теперь домой, пока я не надавал тебе подзатыльников.

Гай опускает котёнка на пол, чтобы выпроводить Тео, и я еле держусь, чтобы не запищать от умиления, когда этот маленький комочек начинает идти в сторону кровати, с которой свисает край одеяла.

– Надеюсь, нам выдастся возможность подтянуть мой французский, – усмехается Тео, и я слышу надежду в его голосе.

Гай в ответ вздыхает, наверное, понимая, что вероятность этого очень низка. Учитывая обстоятельства.

– Я не обещаю, loulou, но… постараюсь.

И тогда Тео подаётся вперёд, обнимая старшего брата.

– Спокойной ночи ещё раз. Вам обоим.

И сказав это, Тео исчезает, а Гай закрывает за ним дверь. Комната погружается в тишину. Я сбрасываю одеяло и, больше не в силах сдерживаться, вскакиваю с кровати, чтобы подбежать к котёнку.

– Что это за сладкая булочка!!! – пищу я, схватив маленькое создание на руки. – Я сейчас умру!

– Каталина, – смеётся он, – ты голая.

– Да, и что? Чего ты там не видел?

Это звучит смешнее, если вспомнить, что мы друг с другом по очереди делали только что.

Гай подходит ближе и опускается к полу, чтобы погладить мурлычущее милейшее существо, которое, кажется, только недавно научилось ходить.

– Как ты его назовёшь? – интересуюсь я.

– Не знаю. Нужно подумать.

– А что значит «loulou»? Ты назвал так Тео.

Котёнок пытается забраться на протянутую ладонь Гая и легко в ней умещается.

– «Шпиц» на французском, – отвечает он, вставая. – Я часто называл так Тео в детстве.

– Как это мило, – улыбаюсь я, вставая следом.

Гай позволяет котёнку побежать по кровати и улечься на одной из подушек, а сам возвращается к поставленной на пол у двери коробке и произносит:

– Надо же. Тео не забыл оставить ему и немного корма на случай, если он проголодается.

– Ага. Но забыл про кое-что более важное, судя по всему.

К нему быстро приходит осознание.

– Чёрт… – разочарованно стонет он. – Лоток.

– Да. Он засрёт номер, я так понимаю.

– Ничего страшного. Я приберусь.

Я усмехаюсь, добавляя:

– Надеюсь, на тебе не будет ничего, кроме резиновых перчаток.

Гай смеётся, взбираясь на кровать, целует меня в лоб, и следом я слышу его:

– Моя маленькая извращенка.

И это звучит как самый искренний и нежный комплимент из его уст.

* * *

На следующее утро за завтраком в ресторане я решаюсь спросить, успею ли увидеться с Сарой, прежде чем мы вернёмся домой. Но не в Лондон. А в наш дом. В Клайд-Хилл. В поместье Харкнессов. Оно пустует со смерти Вистана, ожидая своего нового Короля.

Ковыряясь в своём омлете, я бросаю взгляд на Харкнессов, сидящих в том же зале, что и мы. Понятия не имею, во сколько они вернулись в отель и чем вообще занимались после произошедшего у Ровере. Может быть, извинялись перед ним за «необдуманное решение этого глупого мальчишки». Сейчас они молчаливы и не говорят ни слова. Разве что кузены и кузины переговариваются, пялясь на нас. Гай просит меня не обращать на них внимания, а если мне совсем уж невыносимо, он может подойти и приказать им отвернуться и больше не смотреть в мою сторону.

– Нет, – качаю я головой. – Всё в порядке. Их взгляды меня не волнуют вообще, если честно. Меня волнует всё-таки другое.

– Конечно, ты можешь, – жуя свой кусочек омлета, отвечает Гай, опередив повтор моего вопроса. Затем он поднимает взгляд, глядя куда-то за мою спину. – А вот и твой сопровождающий.

Я поворачиваюсь вполоборота, пересекаясь взглядом с Джаспером, входящим в ресторан. На этот раз его фигуру облегает идеально скроенный бежевый костюм. Ткань выглядит дорого, и я ненароком вспоминаю о его любви к деньгам. Наверняка на этот костюм он их не пожалел. Его чернильные волосы, как и всегда, аккуратно уложены. Насыщенно-синие, почти сапфировые глаза с лёгкой искрой будто оценивают атмосферу заведения, едва он ступает в ресторан. Светлая кожа контрастирует с тёмными волосами и яркими глазами, делая его внешность даже аристократической. В целом, если откинуть моё отношение к нему, впечатление он производит непревзойдённое: идеальное сочетание стиля, элегантности и естественного шарма. Невольно напрягаюсь, вспоминая о его участии в убийстве Вистана. По сути, он не совершал ничего сам, но всё-таки приложил к этому руку. Не знаю, в курсе ли Харкнессы.

– Ты хорошо подумал? – спрашиваю я, поворачивая голову обратно.

– Да. Я нанял его для твоей охраны. Сомневаюсь, что она понадобится, но на всякий случай стоит перестраховаться.

– И твоя семья не имеет ничего против? Ты в курсе, что тот… план был его идеей?

– Естественно. Но моя семья этого не знает.

– О. Понятно.

Джаспер приближается достаточно, чтобы сдержанно нас поприветствовать:

– Доброе утро, мои новые клиенты. Как и обещал, мистер Харкнесс, я появился точно в то время, что вы указали в своём СМС.

– Да, я вижу, – говорит Гай, вытирая салфеткой рот. – А теперь меньше болтай и больше действуй. Отвечаешь за Каталину головой. Она хочет посетить свою тётю.

– А-а. – Взгляд Джаспера начинает бегать по залу, как будто эта новость стала для него неожиданностью. – Что ж, с удовольствием её сопровожу.

– Да. Было бы здорово, если бы ты при этом не доставал её своей болтовнёй.

– Обижаете, мистер Харкнесс! Когда это я доставал окружающих болтовнёй?

– Не забывай, когда-то мы близко дружили. И засиживались в барах.

Джаспер усмехается.

– Как скажете, – кланяется он, потом переводит внимание на меня. – Я к вашим услугам.

– Гай, – говорю, – я пойду.

– Ты точно наелась? Ты почти ничего не съела.

Округлившимися глазами обвожу свою часть стола взглядом, намекая на несколько пустых тарелок, которые принадлежали мне, а сейчас на них не осталось и крошки.

– А это всё куда делось, по-твоему? – улыбаюсь я. – Гай, я сыта.

– Ладно. Тогда можете ехать. Я как раз поговорю с семьёй. Чувствую, они с прошлого дня горят желанием со мной побеседовать. К тому же вчера я не успел сказать им о том, что не буду присутствовать на праздновании своего дня рождения. Но провёл я его просто отлично.

Я невольно свожу ноги вместе, вспоминая, что мы вчера ночью делали друг с другом. Потом смотрю на Харкнессов, которые продолжают свой завтрак, а официанты крутятся вокруг них, как их личные слуги.

– Они точно тебе не навредят? – спрашиваю я неуверенно, понимая, как эти мысли заставляют всё внутри сжаться. – Я и правда могу оставить тебя одного с ними?

Гай берёт мою руку в свою ладонь, легонько целует:

– Можешь. Всё будет хорошо, моя роза.

И тогда я стараюсь ему поверить. Это ожидание чего-то плохого порой просто невыносимо. И если раньше я боялась за саму себя, то сейчас эти страхи всегда связаны с Гаем. Он так спокоен, как будто вокруг него нет всех этих хищников, которые явно его ненавидят, и это приводит меня в настоящий ужас. Словно за ним нужно приглядывать, потому что он очень наивен. Но с другой стороны, его уважают.

Я это вижу. Ему удалось построить репутацию человека, которому не стоит переходить дорогу. Будь всё иначе, наверняка его убили бы ещё очень давно. Он имеет большую власть над собственной семьёй, даже несмотря на свой юный возраст. И всё же разговоры его дядей в машине по дороге домой с Эпсомских скачек не дают мне покоя.

Вскоре Джаспер ведёт меня к выходу из ресторана, а затем мы покидаем и сам отель. Я вдыхаю свежий летний воздух, стараясь расслабиться и оставить свои переживания позади. У выхода нас уже ожидает чёрная машина. Джаспер галантно приоткрывает мне дверцу, и я забираюсь в салон.

Мы доезжаем до здания эскорт-агентства и останавливаемся рядом с другими дорогими автомобилями. Я замечаю и тачку Тео, которая выделяется на фоне остальных из-за своего клоунского цвета. Это даже весело.

– Привет, – здороваюсь я с девушкой за стойкой в фойе, которая, кажется, сразу меня узнаёт. – Сара дома?

– Да, – кивает она. – Но у неё сейчас гостья.

– Гостья? – На мгновение решаю, что, может, она имеет в виду мою маму, и внутри поднимается волнительный трепет, когда я переглядываюсь с Джаспером, который в свою очередь почему-то сжимает губы, словно задумавшись о чём-то.

Поблагодарив девушку, я делаю шаг в сторону лифта, как вдруг Джаспер заграждает мне путь, встав передо мной непреступной скалой. И его высокий рост играет в этом случае в его пользу.

– Что ты делаешь? – удивлённо хмурюсь я.

– Вы, кажется, немного испачкались, – улыбается он и, достав платочек из нагрудного кармана, касается им моей щеки, чтобы что-то вытереть.

Я даю ему это сделать, подозрительно сощурившись, а потом, когда Джаспер всё-таки довольно кивает и отходит в сторону, направляюсь к лифту. Внутри кабинки он решает вдруг поинтересоваться:

– Кстати, как мне лучше обращаться к вам, моя дорогая? Миссис Харкнесс или можно просто Лина?

– Линой меня могут называть только друзья. А ты мне пока не друг.

– О, «пока». Это хороший знак, я полагаю.

– Он ничего не значит. Я не намерена с тобой дружить. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

– Чем же я хуже Парсы и Блэквуда? Вас даже не впечатлило моё вчерашнее признание?

Я недовольно поворачиваюсь к нему лицом. Он смотрит на меня сверху-вниз с лёгкой усмешкой, скрепив перед собой в замок руки в перчатках.

– Почему ты носишь перчатки? – интересуюсь я впервые за всё время нашего знакомства.

– Чтобы скрыть свои несовершенства, – отвечает он сразу. И звучит это вполне искренне, а не как шутка.

– Какие несовершенства?

И тогда Джаспер стягивает с правой руки перчатку, демонстрируя мне ужасные уродливые следы от ожогов по всей ладони до самого запястья. И отсутствующий безымянный палец. Нечто подобное я уже видела у Уэйна. У него, правда, отсутствовала только фаланга пальца, а не весь целиком.

– Кто это сделал? – морщась, спрашиваю я.

– «Могильные карты», – натягивая перчатку обратно, отвечает он. – Мне облили бензином руки и подожгли. Это «метка», которую оставили на мне, когда я изъявил желание покинуть «Могильные карты». А палец я отрубил себе сам, чтобы отдать им что-то взамен перед своим уходом. Таковы правила.

Меня передёргивает.

– Конченые ублюдки, – шиплю я, разгораясь ещё большей ненавистью ко всем этим уродам, что творят подобное с людьми.

– Мне показалось, или вы в самом деле меня пожалели только что?

– Никто не заслуживает того, чтобы их так уродовали, – отвечаю я, удивляясь своей честности. По факту я сейчас подтверждаю его догадки, а не отрицаю. – Кроме семейки Гая. Вот они заслужили. Я бы с удовольствием столкнула их в бассейн из бензина и подожгла всех разом… Кроме Мии и Лиззи. Их мне тоже жаль.

К моменту, когда я произношу последнюю фразу, лифт уже доезжает до этажа с пентхаусом Сары. Двери раздвигаются, и я вхожу в просторный зал, успевший стать мне родным за ту неделю, что я здесь провела. Всё это влияние тёти. Её приём был очень тёплым. В воздухе царит аромат приятного женского парфюма, словно она только что была здесь. Сидела на диване и отдыхала.

– Тётя Сара? – зову её я. Мой голос проносится эхом по холлу.

– Querida[10]?! – мигом доносится со второго этажа, как будто тётушка заранее знала, что я сегодня к ней нагряну.

Я смеюсь, когда она в коротком элегантном платье цвета бирюзы, облегающем её пышные соблазнительные формы, спешно, но вместе с тем грациозно, спускается по ступенькам, полностью игнорируя Джаспера рядом со мной. Она буквально налетает на меня, едва не сбив с ног, обнимает, берёт моё лицо в свои ладони и принимается покрывать мои щёки множеством поцелуев. Меня даже мама так не целовала.

– Dios mio[11]! Ты цела и здорова! И снова стоишь здесь! No lo puedo creer![12]

– Привет, тётя Сара, – смеюсь я, слегка смущаясь такому приливу любви. – Я так рада тебя видеть.

– Mi dulce sobrina[13], ты сбежала от него?! Как ты тут оказалась?!

Меня немного удивляет то, что она вовсю игнорирует присутствие Джаспера в двух шагах от меня, как будто каждый день видит его на пороге своего дома.

– Я не сбегала ни от кого. И я с ним добровольно вообще-то.

Она хмурится, не понимая, что я имею в виду. И наконец обращает внимание на парня, спрашивая:

– Quién es?[14]

– Это Джаспер… – начинаю я, собираясь назвать его Мендесом, ведь именно этой фамилией он всем представляется, а я дала ему слово не раскрывать его настоящую.

– Линдгрен, – внезапно продолжает Джаспер, прервав меня. – Джаспер Линдгрен, мэм. Телохранитель Каталины. А вы, видно, её тётя? Очень рад знакомству.

Обычно у телохранителей не принято так любезничать с родственниками своих клиентов, но это не останавливает Джаспера от того, чтобы взять руку Сары и галантно её поцеловать. Тётя зато остаётся довольна таким жестом. Умеет этот шведский придурок располагать дам к себе. Но со мной у него что-то не получилось.

– Ох, какой джентльмен, – говорит она, усмехнувшись.

Закатив глаза, я толкаю парня в сторону, чтобы он не смел сейчас флиртовать с моей тётей у меня на глазах. В любом случае мы здесь не для этого.

– У меня совсем немного времени, прежде чем мы с Гаем вернёмся в Клайд-Хилл, – перехожу я к делу, выступив вперёд. – Я бы хотела попросить тебя кое о чём…

– В Клайд-Хилл? – У неё расширяются глаза. – Что это значит, querida?

– Вчера я… сделала свой окончательный выбор. Я останусь с Гаем. И, получается, никогда больше не увижу ни папу, ни маму. Ни Дилана, ни даже своего будущего племянника или племянницу. Поэтому, пожалуйста, могла бы ты передать им, что я очень их люблю и что мне будет их не хватать? Скажи, чтобы они не думали обо мне часто, я в заботливых руках. Папа сам благословил нас. И сейчас я действительно счастлива.

– Счастлива?.. Там, где находится сейчас твой marido[15]? На этом троне? Ты в этом уверена?

Я улыбаюсь и киваю. Вернись я в самое начало, в те дни, когда жила в своей уютной золотой клетке, и спроси о том, как я буду смотреть на то, чтобы добровольно остаться с человеком, возглавляющим одну из опаснейших и жестоких преступных организаций сразу в двух странах. Разумеется, я бы даже не смогла себе подобное представить. А сейчас всё иначе. И я другая. И, клянусь, если выдастся такая возможность, я словлю пулю за Гая. Я к этому буду готова.

– Это очень необдуманное решение, как по мне, querida.

– Сара, я же говорю, что всё решила. Назад пути нет. И больше я не отвернусь от него. Это было безрассудно, глупо. Именно тогда это и было необдуманное решение. Сейчас я полностью отдаю отчёт в своих действиях. И я хочу быть рядом с ним. Теперь я его королева, а он мой король.

Губ тёти касается едва заметная улыбка, словно её растрогали мои слова, но вида ей показывать нельзя. Она переглядывается с Джаспером, а он вздыхает, решая просто промолчать, хотя я подозреваю, что его так и подмывает что-то ляпнуть. Я снимаю с шеи кулон, подаренный мне Диланом, и протягиваю его Саре, и она неуверенно его принимает.

– На память, – объясняю я, по сути, расставаясь с единственной вещью, напоминавшей о моей семье. Так будет меньше болезненных воспоминаний. – Мне нечего больше отдать.

– Милая, тебе не обязательно это…

– Нет, обязательно! Всё. Отдашь это папе. Пожалуйста.

Сара с грустью смотрит на мою попытку скрыть заблестевшие глаза. Её лицо уже плывёт, я часто моргаю, чтобы смахнуть подкатившие слёзы. А потом тётя крепко обнимает меня, и я даю волю чувствам. Мне так жаль, что я не могу увидеть родителей. Теперь я часть семьи Харкнесс, а значит, никаких связей с их врагами. Я не хочу навлечь на родителей и Дилана беду.

– Просто подожди, – шепчет мне Сара, когда я отстраняюсь.

Шмыгнув носом, вытирая покатившиеся слёзы, я хмурюсь и недоумённо спрашиваю:

– Что подождать?

– То, что нужно.

Эти слова запутывают меня лишь сильнее.

Я поднимаю голову, заметив движение со стороны лестницы. Это спускается Тео. Ненароком вспоминаю его милейший подарок вчера ночью и начинаю улыбаться. Со стороны, наверное, кажется, что я улыбаюсь его появлению.

– Не знаю, увидимся ли мы и с тобой ещё раз, Тео, – говорю я, своим весьма дружелюбным тоном заставив его скорчить удивлённую гримасу, – но если да, обещаю, больше не буду давать тебе в нос.

– У вас тут похороны? – намекая на мрачную атмосферу, спрашивает он, спускаясь в одних пижамных розовых штанах с Хэллоу Китти и с упаковкой йогурта.

– Да, – киваю я. – Сейчас твои устроим.

Он саркастично смеётся, одновременно закатывая глаза, потом плюхается на диван, чтобы облизнуть ложку, которую окунул в йогурт. Я вспоминаю о его словах насчёт нового ухажёра Сары. Интересно, как долго они собираются жить вместе? И… как ухажёр Сары относится к тому, что в её доме живёт молодой… любовник? У тёти не жизнь, а какой-то драматический сериал, чёрт возьми.

– Куда-то собираешься? – интересуется Тео, склонив голову набок.

– Да. В Клайд-Хилл.

– Не хочешь забрать меня с собой?

– Спроси у старшего брата. Я такие вопросы не решаю.

Он цокает языком.

– А что изменилось в Королевстве? Я давно там не был. Кузен Каспиан всё такой же похотливый ходячий пубертат?

Удивительно, но меня смешат его слова.

– Ага, – усмехаюсь я и не сдерживаюсь от продолжения, когда ненароком вспоминаю, что он творил с барной стойкой вчера в баре: – А ты разве нет?

– Querida, как некрасиво, – встревает в разговор Сара.

– Извините меня, конечно, но то, что вы делали по ночам, пока я спала в соседней комнате, я считаю, было ещё более некрасиво.

Тео прыскает от смеха, едва не уронив свой йогурт на безупречно чистый диван. Сара удивлённо поворачивается в его сторону, а потом снова на меня.

– О, ты слышала, как мы развлекались с Лисандром? – усмехается она, словно ничего постыдного в этом нет. – Прости, я не знала, что нас так хорошо слышно.

Я часто моргаю.

– С каким ещё Лисандром?

– С моим мужчиной. Я не успела познакомить тебя с ним. Он никогда у меня не ночует. Мы проводим ночные свидания и иногда продолжаем в нашей спальне… По правде говоря, Лисандр, как довольно известный человек, не хочет стать жертвой слухов, пока не сделает мне предложение, поэтому всячески скрывается.

Что происходит? Я бросаю взгляд на посмеивающегося себе под нос Тео.

– И твой мужчина не против, что… Ну, как бы…

– Сахарок, расслабься, – отзывается сам парень, подняв руки. – Я просто прикалывался над тобой. У нас с твоей тётушкой ничего нет и не было.

Наступает очередь удивляться Саре:

– Que?! И что это ты имеешь в виду?

Что, простите?!

– Тео говорил мне, что он твой парень! – восклицаю я, возмущаясь с каждой секундой всё больше и больше. – И я думала, что те звуки. Вот чёрт! Ах ты гадёныш!

Теперь понятно, как он, словно сама невозмутимость, оказывался внизу сразу после того, как я спускалась на кухню, чтобы не слышать стонов за стеной.

– Ой, подумаешь! – отзывается Тео. – Один безобидный розыгрыш. Но зато как долго продержался.

Сара упирает руки в бока, но выглядит при этом так, словно это и в самом деле был безобидный розыгрыш, учинённый ребёнком, и она ничего не может сказать против него. Это же просто ребёнок.

– Dios mio, зачем ты втягиваешь меня в свои шуточки, mi niño[16]?

– Просто потому, что ему мало достаётся! – бурчу я, еле сдерживая в себе порыв подлететь к нему и хорошенько врезать, как вчера. – Но… если вы не пара, зачем Тео здесь живёт?

Почему-то в зале после этого вопроса повисает напряжённая тишина.

– Твоя тётушка просто приютила меня. Не за бесплатно. Я вообще-то плачу ей за свою комнату честно заработанные деньги.

Я скрещиваю руки на груди, уставившись на Тео. Он подносит ко рту ложку и с чавканьем продолжает есть свой йогурт.

– Допустим, я тебе поверю. Но Гай говорил, будто бы присылает тебе деньги. Куда же ты их деваешь, если за… так скажем, жильё платишь сам?

– Ох, он отдаёт их на благотворительность, – отвечает Сара, заставив мои глаза округлиться до такой степени, что они едва не вылазят из орбит.

– Что? – удивлённо переспрашиваю я.

– Подумаешь. – Тео закатывает глаза, облизав ложку. – Это грязные деньги, сделанные на крови.

А так они хоть пойдут на пользу. Вокруг достаточно нуждающихся… А за себя я могу и сам платить.

Это неожиданное откровение поражает меня. Никогда бы не подумала, что этот самовлюблённый наглый мальчишка может совершать такие благородные поступки. Словно Робин Гуд.

– Тётя Сара, – недовольно начинаю я, оборачиваясь медленно к ней, – ты ничего не хочешь мне сказать? Ты случайно не знакома с Гаем? Может быть, это он попросил тебя пристроить Тео ещё несколько лет назад?

– Dios no lo quiera![17] Я не знакома с твоим мужем. Пересеклась лишь один раз недавно, но на этом всё.

– Вы все принимаете меня за идиотку?! Интересно, что это за совпадение тогда получается, а? Младший брат моего мужа по совершенно случайному стечению обстоятельств селится в доме у моей родной тётушки? И это ещё при том, что это даже не отель, а эскорт-агентство! То есть не предназначенное для подобного место!

Лицо Сары напрягается, как натянутая струна. Она плотно сжимает губы, и это ярким неоновым светом предупреждает меня о том, что тут, чёрт возьми, что-то не чисто. В уголках её глаз залегли мелкие морщинки, выдающие напряжение и скрываемую тревогу. Взгляд её карих глаз скользит по комнате, избегая моего лица. Он быстрый, нервный, как будто она боится, что я пойму что-то по её мимике.

– Миссис Харкнесс, – неожиданно даёт о себе знать Джаспер. Я настолько растерялась и увлеклась этой болтовнёй, что даже забыла о его присутствии. – Боюсь, время на исходе. – Он стучит пальцем по своим наручным часам. – Ваш муж скоро начнёт вас искать. Следовало бы появиться у него до того, как это случится.

Я задыхаюсь от того количества вопросов, которые с удовольствием сейчас вывалила бы и на Сару, и на Тео, но Джаспер прав. Я не хочу заставлять Гая нервничать. Моя задержка даже на одну минуту может вызвать у него тревогу.

– Что ж. – Я потираю руки, как будто избавилась только что от какого-то тяжёлого дела. – Наверное, это уже и не важно, да? В любом случае, что бы вы не скрывали от меня, у меня теперь будут другие заботы. И вряд ли я стану думать о таких мелочах.

К горлу подкатывает ком из-за этих слов. А чуть позже меня начинает подташнивать. Проклятие.

– Мы ещё увидимся, сахарок, – улыбается Тео, махнув мне рукой, словно ничего не произошло. – Поверь.

– Да, конечно, – саркастично выдаю я.

Сара снова обнимает меня, и я плавлюсь от сжигающих меня изнутри чувств. И снова эти дурацкие слёзы! Её объятия такие, будто она хочет впитать в себя всю мою боль и отдать взамен свою любовь. Я утыкаюсь лицом в её плечо, вдыхая приятный запах её духов, но при этом подмечая странную деталь из-за их аромата. Но прощание настолько болезненное, что я не зацикливаюсь на этом и разрешаю себе снова заплакать.

– Ава, кстати, интересовалась тем, как у тебя дела, – говорит Сара, поглаживая меня по спине. – Если хочешь, я могу дать тебе её контакты. Может, ты захочешь пообщаться с ней?

– Было бы здорово, – сквозь слёзы улыбаюсь я.

На этой ноте мы и расходимся.

Джаспер молча провожает меня к лифту, и когда двери закрываются, скрыв тётю из виду, я начинаю плакать сильнее, вспоминая о папе, маме, Дилане. Со всхлипываниями, с горечью в горле от осознания того, что я никогда их больше не увижу. Слёзы обжигают мне щёки. Шумно выдохнув, Джаспер, стоящий рядом, снова вынимает из нагрудного кармана белый платочек и почтительно протягивает мне. Удивившись его жесту, я даже не сразу отвечаю на него.

– Спасибо, – хрипло произношу я, приняв платочек, чтобы вытереть свои сопли.

Он кивает и тихо отвечает:

– Просто потерпи ещё немного, птичка, и всё будет.

Что бы это ни значило.