– Какого?.. – вырывается у Нейта.

Джаспер встаёт. Одетый так, словно припёрся к нам прямиком из 50-х: бежевый костюм, белая рубашка с подтяжками и шляпа. Из-за этой шляпы мы и не обратили на него абсолютно никакого внимания. Интересно, как долго он уже здесь сидит?

– Джаспер? – заговаривает Лэнс, напрягшись.

– Мне очень жаль, что я прерываю ваш праздник, но мне действительно очень нужно поговорить с Гаем, – положив ладонь на грудь, нетерпеливо произносит Джаспер. – Не сочтите за наглость.

– Вот это наглость! – неожиданно произносит Моника, нахмурив бровки и скрестив руки на груди. – Мы еле вытащили его, и ты не можешь просто взять и забрать его сейчас!

Я выпучиваю глаза от удивления. Странно видеть, как Моника повышает голос. Это выглядит как что-то нереальное. Остальные ребята явно того же мнения, судя по взметнувшимся вверх бровям и приоткрытым ртам. Я даже улавливаю некоторые возмущённые вздохи.

– Крошка? – Нейт прикладывает ладонь ко лбу своей возлюбленной. – У тебя поднялась температура?

Джаспер снова хлопает, привлекая всеобщее внимание и прерывая нежелательную для себя болтовню:

– Гай. Это важно.

Чую что-то неладное и наливаюсь стальным напряжением, из-за которого коченеет всё тело.

Гай в следующую секунду спокойно встаёт со своего места, и они молча покидают нас. Ребята удивлённо переглядываются, провожая их взглядами. Внутри меня всё сжимается от волнения. Оно настолько сильное, что туго затягивается желудок.

И я больше не собираюсь это терпеть. Со скрипом отодвинув стул, резко встаю с места.

– Куда ты? – заговаривает в тишине Лэнс.

– Сейчас вернусь, – бросаю я через плечо и направляюсь в ту сторону, куда ушли Гай с Джаспером.

У меня плохое предчувствие. Ужасное. Я нервничаю, а быстрый стук сердца, звучащий, как мне кажется, уже по всему бару, вынуждает меня ускорить шаг. Оба парня оказываются на улице, на заднем дворе заведения. На асфальте лежит множество окурков, оставшихся здесь после любителей подымить, а рядом стоит металлический бак, полный мусора, уже вываливающегося наружу. Солнце слепит меня, когда из тускло освещённого бара я выхожу на улицу.

– Хэй! – почти вскрикиваю, быстро приблизившись к оглянувшимся с удивлением Гаю и Джасперу. – Что тебе надо?

Я встаю перед Гаем, заградив его собой, и скрещиваю руки на груди, не отрывая глаз от Джаспера. Он прокашливается, застигнутый врасплох моим появлением.

– Приветствую вас, миледи, – усмехается он, снимая шляпу, из-за которой показываются его чёрные как смола волосы, зачёсанные назад. – Но сейчас вы не вовремя. Это конфиденциальная беседа.

– Каталина, – произносит Гай за моей спиной, и я сразу шикаю:

– Молчи. Я никуда не уйду… Что этот придурок от тебя хочет?

Тёмные брови Джаспера вздымаются вверх.

– Ого, как мы заговорили. Что за недоверие?

– Ты ведь работаешь на ирландцев, – напоминаю я, выделяя каждое слово. – А ещё ты наёмный убийца.

И тогда ему всё становится понятно. Джаспер коротко смеётся, качая головой.

– О, птичка, ты думаешь, я здесь для того, чтобы убить Гая?

– Не исключаю подобного варианта.

– Если бы я хотел, твой муженёк уже был бы мёртв. Давно.

– Если я захочу, ты сейчас развернёшься и пойдёшь туда, откуда пришёл.

Джаспер цокает языком, поднимает взгляд, ищет помощи у Гая. Но тот молчит, стоя у меня за спиной, и мне это нравится. Нравится то, что он не спешит выпроваживать меня. Гай сейчас полностью оправдывает свой сегодняшний поступок – сейчас я именно Королева, а не просто возлюбленная Короля.

– Не смотри на него, – требую я у Джаспера. – Говори то, что хотел сказать, только в моём присутствии. Я ни шагу не сделаю в сторону.

– Говори, – соглашается наконец Гай, и в его голосе слышны нотки насмешки. – Моя жена не уйдёт.

От этой фразы так тепло становится на душе. «Моя жена». Бабочки в животе пляшут как ненормальные.

Джаспер раздражённо вздыхает, хотя на его губах играет ухмылка.

– Ясно. Ладно. – Он складывает руки, облачённые в перчатки, в замок. – В общем, я впечатлён тем, что ты сделал на сегодняшнем маскараде. Буквально унизил всех своих предков, возвысив на их фоне одну-единственную девушку, которая ещё и является дочерью вашего давнего врага… Это вызвало настоящий переполох. Наверняка тебя будут обсуждать ещё долго.

– Ближе к делу, – прерывает его Гай нетерпеливо.

– Я пришёл предложить тебе свои услуги. После того, что ты сделал, тебя в любом случае возненавидит твоя семья, а многие другие захотят убрать. Может, твои дорогие родственнички наймут кого-нибудь. А я, как ты понимаешь, знаком с теми, кого они могут попросить тебя прикончить.

Гай вздыхает, как будто ему всё понятно и без детальных разъяснений.

– Я не хочу иметь с тобой дел, Джаспер, – отчеканивает он.

Джаспер неодобряюще качает головой. С таким видом, будто Гай совершает сейчас самый глупый поступок в своей жизни.

– Не спеши, парень. Ты же сам прекрасно понимаешь, что тебе понадобится помощь от человека, которому можно доверять.

– А тебе можно доверять разве? – спрашиваю я, стараясь скрыть то, насколько я возмущена.

– Да, птичка, можно. Я всегда пакостил людям, но никогда Гаю.

У меня вот-вот начнётся истерический хохот.

– Не пакостил Гаю? – срываюсь на крик, активно жестикулируя руками. – А как же тот раз, когда ты присунул его бывшей девушке?

Джаспер испускает тяжёлый вздох. Как будто он уже устал от того, что его вечно в это тычут.

– Тебя в самом деле волнует Алексис Ровере? – улыбается он, обратив на меня взор своих синих глаз. – А тебя, Гай?

Я поворачиваюсь к своему мужу. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он спокойно выдаёт:

– Ты прекрасно знаешь, что меня совершенно больше не волнует то, что ты однажды сделал. Я больше не обижаюсь на тебя из-за этого, Джаспер. Закрыли тему.

– Но так или иначе вы оба смотрите на ситуацию только с одной стороны, это плохо.

– Поясни, – фыркаю я.

– Твоё недоверие серьёзно задевает, моя дорогая.

– Да неужели?

Гай выступает вперёд, коснувшись моего плеча.

– Тема закрыта, – повторяет он ровным тоном. – Уходи. Я не желаю с тобой…

– Я просто хотел защитить тебя, друг.

Это всё же заинтересовывает Гая, и он, нахмурившись, вопрошает:

– Защитить? Такой ценой? Неужели ты не мог придумать другого способа показать мне истинное лицо Алексис?

Джаспер вскидывает руки.

– Ты её любил. Если бы я просто рассказал тебе о том, что Алексис, подосланная нашими итальянскими друзьями, пудрила тебе мозги, ты решил бы найти доказательства, а она – эта пронырливая хитрая дама – прекрасно умела давить на твои слабости. На твою любовь к ней. И вышла бы сухой из воды в любом случае. На тот момент ты поверил бы скорее ей, чем мне. Ты ведь согласен со мной, мой дорогой друг? Думаешь, она просто так появилась в твоей жизни именно тогда, когда ты был наиболее уязвим? Напомнить, когда это случилось?

Гай качает головой, безмолвно веля Джасперу заткнуться. А я ощущаю, как неприятно кольнуло в груди. Отвратительное чувство – вспоминать, что Гай в самом деле любил кого-то другого когда-то.

– Объясни мне, – требую я у Джаспера.

Он снова направляет на меня свои насыщенные, словно синие просторы океана, глаза.

– Я хотел нарушить её планы. Она планировала довести всё до конца – добиться от Гая предложения руки и сердца, рано или поздно выйти за него замуж. Получить союз, манипулировать им в пользу своей семьи. На тот момент я видел единственный способ предотвратить её планы – уединиться с ней в машине. Измена Гаю с одним из его близких друзей… Звучит достаточно ужасно. Разумеется, после такого ей пришлось убраться. Её семья тоже не была в восторге от такого поведения.

– И как она повелась на это? – спрашиваю я. – Она спокойно согласилась с тобой… уединиться тогда, когда преследовала такие коварные цели?

– Неудовлетворённая женщина с высоким либидо в совокупности с небольшой дозой диазепама[8] – хорошее сочетание для моего плана.

Я открываю рот от удивления.

Как мне уже известно, Гай не вступал в интимную связь с Алексис, что её, судя по всему, не устраивало. Получается, что Джаспер сыграл именно на этом – просто расслабил её с помощью транквилизатора, и она поддалась своему желанию с кем-то потрахаться. А Джаспер весьма привлекателен и к тому же ещё является одним из лучших наёмников.

Лицо Гая медленно смягчается, будто давняя обида уступает место изумлению. Он смотрит на Джаспера, своего бывшего друга, человека, которого он считал предателем, с таким выражением, словно перед ним предстал призрак.

– Ты пожертвовал нашей дружбой ради того, чтобы я бросил её? – задаёт он уточняющий вопрос.

На это Джаспер лишь легонько улыбается.

– Считай, как хочешь, Гай. И хоть ты меня терпеть не мог всё это время, я всё же заботился о тебе. – Синие глаза охватывают взглядом и меня, когда Джаспер интригующе добавляет: – О вас обоих… И сейчас, после того невообразимого ужаса, которому ты подверг всю преступную шайку, в числе которых находится и твоя семья, я чувствую свою обязанность предложить тебе… вам свою помощь. Мне всё равно, кого охранять – тебя или твою милую миссис, так что можешь долго не думать.

– Зачем ты так стремишься к этому? – Я просто вся горю от желания наконец разобраться.

– Люблю деньги.

Гай издаёт смешок:

– Сколько?

– Всего сто тысяч в месяц.

Я слежу за реакцией Гая. Он выглядит так, будто всерьёз размышляет о том, чтобы принять это громкое и дерзкое предложение. Интересно, он совсем не задумывается о том, что это странно? То, что Джаспер, непонятно откуда взявшись, предлагает ему охрану непонятно зачем. Откуда он вообще узнал, что мы будем здесь?

Гай поворачивает голову в мою сторону, задумчиво меня осмотрев. А я уже по одному этому взгляду понимаю, что он хочет ответить Джасперу.

– Я могу нанять тебя в качестве телохранителя Каталины. Если моя семья меня и возненавидела, они не станут пытаться мне навредить, это слишком опасно и противоречит традициям. Но вот Каталине не помешает личный охранник. На всякий случай. Заплачу тебе в два раза больше, если с её головы не упадёт ни один волосок.

Джаспер, довольно улыбнувшись, протягивает свою руку, и Гай, недолго поразмыслив, пожимает её. А значит, они только что заключили сделку. Без бумаг и всякого такого. Какое это, должно быть, доверие.

– Что ж, мой дорогой друг, рад буду служить вашей молодой семье. – Джаспер снимает шляпу, чтобы галантно поклониться, а затем напяливает её обратно. – Не буду более вам мешать отмечать праздник. С завтрашнего дня я весь в вашем распоряжении.

Он тянется к моей руке, чтобы, видно, поцеловать на прощанье, но Гай заводит меня за спину, зло выдав:

– У тебя припасена лишняя рука в качестве запасной?

В ответ Джаспер нервно хохочет.

– Ладно, мой друг. Вероятно, это перебор для тебя. Больше не коснусь твоей жены и пальцем, клянусь.

– Вот и отлично.

– Тогда до встречи. И с днём рождения.

Развернувшись, парень уходит в сторону узкого прохода, ведущего к улице и парковочным местам. Я молча наблюдаю за ним, пока он совсем не исчезает из поля зрения, а когда это происходит, вываливаю всё, что думаю:

– Ты уверен, что этому идиоту можно доверять? Он ведёт двойную игру, ты знаешь об этом? Сперва он работал на Вистана, потом переметнулся к ирландцам. Сейчас предлагает тебе свою помощь, но абсолютно спокойно может уже на следующий день снова перейти на другую сторону – на сторону твоих врагов… Почему ты так ему доверяешь? Он – наёмный убийца, влюблённый в деньги. Что, если его подослал какой-нибудь… допустим, Итан Харкнесс, чтобы тебя убить?

– Думаешь, мой дядя хочет меня убить?

– Я думаю, не только он… Чёрт, тебе не нужно было так рисковать из-за меня. Я бы продолжала играть роль послушной жены, а ты бы притворялся тем, кто над ней издевается. По ночам мы бы занимались любовью, вымещая злость на родственников друг на друге приятным способом. И всё по новой. И все были бы довольны.

– Разве тебя устроила бы такая жизнь, моя роза?

– Меня бы всё устроило. Главное, что ты был бы рядом и в безопасности.

Гай цокает языком, хватая мою руку.

– Я не хочу, чтобы у тебя были такие заниженные стандарты, ясно? Наоборот. Требуй от меня большего, чтобы я становился только лучше для тебя. Не позволяй мне расслабляться.

Я смеюсь из-за его настойчивого тона. Он мыслит как настоящий мужчина, и какое же невероятное везение, что среди всех существовавших в его жизни женщин он выбрал именно меня. Теперь мне нужно работать над тем, чтобы это всё было не напрасно. Я должна заслуживать его. Никаких больше глупых ошибок.

– Хочу поговорить с Зайдом, – сообщаю я. – Я виновата в том, что упомянула Аву в присутствии всех и вызвала такую его реакцию.

Гай задумчиво интересуется:

– Так кто же это?

– Одна из работниц моей тёти. Понятия не имею, кем она могла приходиться Зайду, но… учитывая его реакцию, она играла в его жизни немаловажную роль.

– Не могу представить, чтобы какая-то девушка волновала Зайда до той степени, что он раздражается при одном её упоминании.

– Вот именно! – оживляюсь я. – Это удивительная ситуация. Поэтому я должна поговорить с ним. Хорошо?

Гай с улыбкой пожимает плечами, дав мне тем самым полную свободу выбора.

– Я провожу тебя, – говорит он. – Найдём его вместе.

Взяв меня за руку, он обходит задний двор, направляясь в сторону припаркованных машин. Удивительно, но именно здесь мы и находим Зайда в его чёрном «БМВ», хотя мысли о том, что он, возможно, уже уехал, преследовали меня весь путь сюда.

– После разговора я приду обратно, – произношу я, чмокая Гая в щёку. – Спасибо. Возвращайся к ребятам.

– Ты уверена? – с сомнением переспрашивает он.

– Абсолютно. Иди.

Ещё немного постояв на месте, он всё же заставляет себя развернуться и пойти в бар. А я тем временем делаю глубокий вздох, набираясь мужества перед предстоящим разговором.

А потом всё-таки иду к «БМВ».

Я открываю дверцу со стороны пассажирского места без слов и даже не получаю никакого внимания. Будто Зайд знал, что кто-то попытается вторгнуться в его личное пространство, и моё появление его совершенно никак не удивило. Он сидит за рулём с приоткрытым окном и потягивает дым из сигареты, который потом выдыхает, образуя клубы, похожие на облака. Между ног у него зажата блестящая фляжка. Он молчит и просто смотрит в одну точку.

– Прости, – тихо произношу я, нарушая его идиллию и садясь в машину. – Мне не надо было говорить об Аве при всех.

– Забей, – неожиданно выдаёт он в ответ, затягиваясь.

Помолчав несколько секунд, осмеливаюсь заговорить снова:

– Давай поговорим?

– Я не хочу.

– Ну пожалуйста… Я скучаю по нашей дружбе.

Зайд резко поворачивает голову в мою сторону, испепеляя меня глазами. Его потемневший взгляд не предвещает ничего хорошего.

– По нашей дружбе? – переспрашивает он зачем-то.

– Да. Ты мне нравился. И сейчас тоже нравишься. Несмотря на то, что едва не задушил меня недавно.

В его взгляде мелькает что-то новое, и я заинтересованно прищуриваюсь. Затем парень, не задерживаясь на моей шее, на которую неосознанно обратил внимание, отворачивает голову.

– Прости за это. Не знаю, что на меня нашло.

Меня пронзает шок.

– Ну нихуя ж себе, – машинально вырывается у меня прежде, чем я успеваю опомниться, и это заставляет Зайда усмехнуться. По-доброму усмехнуться. – О, это знак?

– Отъебись от меня, Лина.

– Не отъебусь, пока ты не простишь меня. Пока не скажешь эти заветные слова.

Я сжимаю руку в кулак и выставляю перед ним, чтобы он по-дружески ударил по нему. Зайд смотрит на меня, как на умалишённую в этот момент.

– Все совершают ошибки. Я… испугалась. В тот момент я просто не видела другого выхода из ситуации. Мне стыдно за это сейчас, но в тот момент я не контролировала себя. Гнев застелил мне глаза. Знала бы я тогда, что Гай собирался сбежать со мной… Я бы поступила совершенно по-другому. Зайд, пожалуйста, поверь мне.

Он вдруг поднимает руку с зажатой между пальцев сигаретой, как будто требуя заткнуться. И с таким видом, словно у него голова уже разболелась от моей болтовни. А потом хватает фляжку и делает глоток из неё.

– Выслушай меня, умоляю, – продолжаю я, не собираясь отступать.

– Я выслушал тебя.

– И к каким выводам пришёл?

Зайд выбрасывает сигарету из окна, выдыхает дым.

– Все мы частенько ведём себя как уёбки. Даже такие, на первый взгляд, ангелочки, как ты. Я ведь доверял тебе.

– Ты это к тому, что у меня нет никакого шанса?

Он долго смотрит на меня. Мне становится даже как-то неуютно. Несмотря на то, что у него тёмно-карие глаза, взгляд всегда получается очень выразительным. Словно в душу смотрит из-под этих длинных восточных ресниц.

– Кто сказал? – наконец говорит он, ставя меня в тупик.

Я хмурюсь, совсем запутавшись.

– Вижу, что ты просто пытаешься обойти мои слова вместо того, чтобы сказать как нормальный человек: «Хорошо, Лина. Я тебя прощаю. Теперь мы друзья навеки». Да?

– Размечталась.

– Ну давай, – взмаливаюсь я. – Ну пожалуйста.

– Лина, блядь.

– Можешь мне поверить, я не уйду.

Он смотрит на мой кулак, который я всё ещё держу перед ним, потом переводит взгляд на мои глаза, хмурясь и всеми силами изображая такого из себя бэдбоя, хотя я знаю, что он давно сдался бы, не будь таким упрямым козлом.

– Если я ударю по твоему кулаку, ты отъебёшься? – спрашивает Зайд наконец.

– Да.

И тогда он, недолго думая, выставляет свой кулак и делает то, чего я так долго ждала от него. От этого жеста мне становится так радостно, что я еле сдерживаюсь, чтобы не подскочить на месте с воплями радости.

– Мы теперь друзья? – с надеждой интересуюсь я, убирая руку.

На губах Зайда возникает насмешливая улыбка, и это окончательно меня добивает. Но отвечает он с великим трудом. Как будто не слова произносит, а пытается выблевать осколки:

– Да, Лина.

– А значит, ты мне всё-таки расскажешь подробнее об Аве?

– Пошла на хуй.

Я смеюсь, открывая дверь. Удивительно, но я скучала по его стилю общения.

– Идём обратно, – предлагаю я. – Потанцуем, поедим. Пусть этот день останется у Гая в памяти как один из лучших.

– А ты ещё не постаралась над этим в постели?

О, и его привычные пошлые шутки тоже снова тут как тут.

– Твой спермотоксикоз когда-нибудь проходит? – интересуюсь я, когда Зайд выходит из машины и поправляет свою куртку.

– Ой, да пошла ты на хуй ещё раз.

И под очередной громкий смех с моей стороны мы возвращаемся в бар.

Когда мы входим внутрь, зал уже гремит от музыки. Посетителей достаточно, но по активному движению на танцполе я сразу определяю, что идея включить музыку на полную принадлежала Нейту. За маленьким, заставленным бутылками и стаканами столиком сидеть остаются только Гай с Лэнсом. Идём к ним, и оба встречают нас довольными взглядами.

– Успокоился? – с усмешкой интересуется Гай у Зайда. – Надо же, Каталина смогла оказать на тебя какое-то влияние.

– Да. Умеет капать на мозги. Но для тебя, как для её мужа, думаю, это не плюс.

Фыркнув, Гай, не теряясь, отвечает:

– Я люблю в ней всё. Пусть капает мне на мозги, сколько её душа пожелает.

Лэнс с улыбкой отпивает пиво из своей кружки. Я перевожу взгляд на небольшую сценку, на танцующих ребят.

– Гай, почему ты не танцуешь? – спрашиваю я, скрестив на груди руки.

– Не люблю.

– Но на балу ты танцевал.

– Это совсем другое. Под такое, – он поднимает руку, как бы указывая на энергичную играющую музыку, – я не танцую.

– Собираешься просто сидеть и смотреть?

– На тебя с удовольствием посмотрю.

– Только если ты станцуешь стриптиз, – добавляет Зайд.

Я закатываю глаза:

– Для этого у нас есть Тео. Вот на него и смотри.

– Думаешь, не посмотрю?

Пожимаю плечами, бесконтрольно улыбаясь.

Чёрт, как же я скучала по нашим тупым шуточным перепалкам, по его пошлому юмору, в который он никогда не вкладывает ничего серьёзного. Мне по-настоящему этого не хватало. Вот бы выяснить ещё, что между ним с Авой произошло.

– Ну, раз мой любимый муж не хочет танцевать, я тогда пойду сама, – говорю я и бегу к сцене.

Нейт пританцовывает на месте, держа в руке почти опустевший бокал, и вовсю крутится возле Моники, которая не перестаёт смеяться, любуясь им. Их танец представляет собой довольно забавную импровизацию. Софи, растопырив руки, кружится с ними, смеясь и чуть не задевая проходящего официанта. Тео, подражая их движениям, спотыкается, но тут же восстанавливает равновесие, рассказывая при этом какую-то историю, переходящую в неудержимый хохот. Кажется, он изрядно подвыпил. Зайд неожиданно присоединяется к нам.

– Ты что, тоже танцуешь? – перекрикивая музыку, спрашиваю я.

– А оно не видно? – отвечает он, обдав меня алкогольным дыханием.

– Фу, не дыши на меня, Зайд, – поморщившись, отодвигаю его за грудь. – Алкоголик.

– Пошла на хуй, – отвечает он, отпивая ещё из своей фляжки, посылая меня уже в третий раз за день. – У меня был стресс, имею полное право.

В какой-то момент я вспоминаю слова играющей песни Hey Ma Камилы Кабельо и Питбуля, и, когда ребята начинают подпевать куплету на испанском, наверняка произнося слова, как слышат, а не верно, я с радостью присоединяюсь. Наши голоса вместе звучат неидеально, но полны жизнерадостности. Моника и Софи смеются, стуча друг друга по плечам, их лица сияют. Моника в следующую минуту притягивает меня к ним, схватив за руку, и мы начинаем двигаться все вместе. Бармен улыбается, протирая стаканы. Наверное, такие весёлые клиенты здесь редкость, так что мы создаём настоящую атмосферу праздника, развлекая и остальных посетителей. Музыка нарастает, а смех сливается с общей атмосферой.

И в разгар безудержного веселья, когда смех и песня, сменившаяся на Hey Baby от того же Питбуля, окончательно сливаются воедино, я ловлю в своей периферийной видимости силуэт Гая. Между вспышками света я хорошо его отсюда вижу. Он всё так же сидит за столиком, его лицо скрыто полутенью, но игривый блеск в глазах прорезает полумрак. Улыбка, лёгкая и нежная, играет на его губах, словно солнце, пробивающееся сквозь облака. А взгляд пропитан нежностью, любовью и гордостью. В этот момент буйство танца немного убавляется, музыка ненадолго стихает. Я будто застываю в воздухе, мои движения замедляются, становясь плавными, а сердце замирает на мгновение, затем начинает биться чаще, отражая теплоту взгляда Гая. Я чувствую, как его невидимые руки обнимают меня на расстоянии, как его любовь окутывает меня, согревая изнутри. Мой смех становится более тихим, более интимным. Это смех, посвящённый только ему, смех, который говорит о любви, счастье и полном взаимопонимании. В его глазах зажигаются искорки, отражающие улыбку, и я чувствую, как моё лицо расцветает, словно бутон розы на утреннем солнце. Все окружающие, вся весёлая атмосфера бара растворяются, оставив только нас двоих, как в заезженном романтическом фильме.

– Я люблю тебя, – шепчу я, а он подхватывает, прочитав всё по моим губам.

«Я тоже тебя люблю» — вот что Гай мне отвечает.

Расплывшись в улыбке, я не замечаю, как налетаю на Тео, едва не сбив его с ног. Он успевает подхватить меня.

– Смотри под ноги, сахарок, – усмехается Тео, помогая мне сохранить равновесие.

– О, единственный хороший твой поступок, – фальшиво усмехаюсь я.

Парень хохочет, и по этому смеху мне становится понятно, что он очень много выпил.

– Чё ты так прицепилась ко мне? – заплетающимся языком произносит Тео, пошатнувшись. – Я думал, мы хорошо проводили время вместе.

– Когда? Когда гуляли по торговому центру, выбирая подарок Саре? П-ф-ф, это не считается. Это была вынужденная мера.

– И ты хочешь сказать, что я тебе не нравлюсь?

– Нет. Если честно, каждый раз, когда я тебя вижу, мне хочется тебе врезать. Такое со мной впервые.

Он закатывает глаза.

– Но тебе придётся меня полюбить. Мы же родственники.

– А тебе придётся меня уважать. Я племянница твоей будущей жены.

На это Тео смеётся.

– Думаешь, я собираюсь жениться на Саре?

– А разве нет?

– Не все союзы должны кончаться браком. Мне это, например, не подходит.

Я застываю на месте. Эти слова мне абсолютно не нравятся.

– И как к этому относится Сара? – спрашиваю я, скрестив руки на груди. – Если она не знает, я прямо сейчас выбью из тебя всё дерьмо, так и знай.

– Сара в курсе, не волнуйся. Она не против. Я даже слышал, что у неё новый ухажёр. Взрослый богатый мужчина. Какой ей и подходит.

– И вас обоих это устраивает?

– Да. А ты, похоже, считала, у всех должно быть так, как у вас двоих.

И почему это звучит как колкость?

Я перевожу взгляд на Гая. Он разговаривает с Лэнсом, не обращая сейчас на меня внимания.

– Гай не самостоятельно увёз тебя из дома, да? – спрашиваю я. – Ему помог Лэнс?

Тео выглядит удивлённым.

– Сама догадалась?

– Да. Это было нетрудно. Лэнсу на тот момент было лет двадцать. Вполне себе мог увезти несовершеннолетнего тебя по просьбе Гая. А учитывая ещё и то, что он, как оказалось, ваш единокровный брат…

– Можешь быть умной, когда захочешь, сахарок.

– Ха-ха, как смешно. Сейчас взорвусь от смеха.

Тео смотрит на меня с лёгкой пьяной улыбкой, его щёки покраснели от выпитого – это видно, даже несмотря на разноцветные блики, заполнившие бар. Внезапно он начинает кашлять, прямо как тогда, в торговом центре, а потом подаётся вперёд, но я успеваю инстинктивно отступить на шаг, выставив руку.

– Эй, ты чего? – настороженно произношу я.

– Просто поцеловать тебя хочу.

– Сдурел?!

Он качает головой, улыбаясь ещё шире, кашляя, словно задыхается. Я начинаю чувствовать себя неуютно. По-настоящему неуютно и тревожно. Машинально поворачиваю голову в сторону Гая, но не обнаруживаю его за столиком. Как и Лэнса. Может, отошли поговорить?

– Знаешь, Тео, я, пожалуй, пойду, – говорю я. – Устала.

– И пропустишь самое весёлое?

К счастью, он больше не лезет ко мне, а разворачивается и бежит к барной стойке. Зайд заказывает у бармена ещё бутылку водки и удивлённо вскидывает брови из-за внезапного появления парня. Тео вдруг взбирается на стойку и присвистывает. Он поднимает руки, смеясь и игриво морща лоб, заставляя тем самым весь зал замолчать.

– Друзья, у меня есть для вас маленькое представление! – восклицает он, его голос звучит громко и уверенно. – Воспользовавшись тем, что мой угрюмый старший братец сейчас отсутствует, продемонстрирую вам свои таланты. Его друзьям и… – тут он указывает прямо на меня, добавляя: – его прекрасной жене.

Взгляды устремляются на меня, и я бормочу под нос проклятья, которые даже сама не до конца разбираю. Моё лицо моментально краснеет, и я на мгновение опускаю взгляд в пол, как будто он может помочь мне укрыться от взоров. Громкий смех и восторженные крики вмиг заполняют пространство вместе с песней Рианны Don’t Stop The Music. Нейт с Моникой подходят ко мне, встав рядом.

– Какой же он придурок, – смеётся Нейт. – Даже похлеще меня, когда выпью… Он собирается сделать то, о чём я подумал, верно?

– Похоже на то, – хихикает Моника, уткнувшись в его плечо.

И Тео действительно начинает.

Он словно в своей стихии, когда встаёт на боковую стойку бара, привлекая всеобщее внимание. Публика затихает, готовая к представлению, а он с лукавым блеском в глазах начинает медленно распускать пуговицы своей цветной рубашки в такт музыке.

Сначала Тео, улыбаясь всем, уверенно расстёгивает первую пуговицу, затем вторую, а потом, собрав в себе весь азарт момента, резко распахивает рубашку, показывая стройное и слегка подкаченное тело. Видно, такие же пьяные зрители хлопают в ладоши и кричат с восторгом, когда рубашка, наконец, соскальзывает с его плеч, падая на пол. Пластичные движения, чувственная игра света, прекрасное владение телом – всё идеально отточено. Музыка в баре будто сама подстраивается под его танец, создавая атмосферу напряжённого ожидания и нарастающего возбуждения толпы.

Как бы этот парень меня ни раздражал, чёрт, двигается он действительно потрясающе, даже несмотря на своё неадекватное состояние. Я готова провалиться сквозь землю от стыда, хотя, казалось бы, при чём тут я?!

– Чёрт! – хохочет Нейт. – Этот день становится всё интереснее и интереснее!

Тео начинает танцевать, скользя по стойке, словно плывет в потоке песни. Он выгибается назад, из-за чего мышцы кажутся более рельефными, хотя назвать его качком язык не поворачивается. Затем, с лёгкостью и уверенностью, он опускается на колени и начинает двигать бёдрами взад-вперёд, словно трахает стойку, и мне становится ещё более стыдно на это смотреть. А вот посетители аплодируют. Не останавливаясь, Тео поднимается на ноги, чуть наклонившись вперёд, а затем, подпрыгнув, делает кувырок, приземляясь со стойки на пол. Это было так неожиданно и зрелищно, что зал приходит в полный восторг. Тео вскоре выполняет несколько акробатических элементов, что даёт ему возможность продемонстрировать свою физическую форму, вызывая восторженные крики. Всё это время он моментами прокашливается, иногда хватается за грудь. Снова аллергия?

С каждой секундой этот танец становится всё более «откровенным», а Рианна всё поёт:

Тео цепляет ремень, играя с ним, потянув его от себя. Он быстро демонстрирует очередной трюк: резко расстёгивает ремень, а затем, словно невзначай оставив его висеть на одном боку, начинает медленно двигаться, чтобы сделать эффектный разворот. Когда музыка переходит в припев, опьяневший Зайд, достав несколько купюр, шуточно суёт их Тео за пояс брюк, провоцируя парня на продолжение. Тео, похоже, рад этому жесту, он начинает двигаться активнее, но при мысли о том, что Гай может вернуться и увидеть это, мои щёки почему-то горят огнём.

– Е-е-е, как же ты крут, Спарки! – выкрикивает один из официантов, явно знакомый с Тео, вызывая новый взрыв оваций.

– Покажи нам больше! – доносится голос молодой девушки с рыжими волосами, стоящей рядом с барной стойкой.

Всё внимание – и мужчин, и женщин – устремлено на Тео. Он продолжает танцевать, поворачиваясь, постоянно подмигивая зрителям, посылая девушкам воздушные поцелуи, из-за чего бар заполняется их визгами. Он подходит к некоторым из них, совершая такие пошлые движения своим телом, что я прикрываю глаза руками, стыдясь за этим наблюдать.

– Чёрт, если бы Гай это видел! – смеётся Нейт, подойдя ко мне.

– И не надо ему это видеть! – отзываюсь я, заставив его залиться ещё большим смехом.

– Не, ну согласись, двигается он охрененно. Даже я засмотрелся.

Фыркаю, будто не соглашаясь, но на самом деле не могу отрицать этих слов. Тео и вправду двигается очень профессионально. Не как неуклюжий пьяный придурок, а как настоящий танцор, способный заворожить. Хотя в его движениях и слишком много непристойных намёков. Он будто занимается сексом с воздухом… Но внезапно, когда Рианна приступает ко второму припеву, Тео поворачивается ко мне.

– О, нет, – невольно выдыхаю я, понимая, что это может значить.

Обойдя наблюдавших за ним ребят быстрым шагом, слегка покачиваясь из стороны в сторону, Тео оказывается передо мной и резко хватает за талию. При этом он очень тяжело дышит. Я вскрикиваю от неожиданности, когда он резко приспускает меня к полу, держа крепко за талию.

Ну всё, придурок, ты напросился.

* * *

Лэнс не знает, с какой стороны подойти к разговору, который желает начать. Но в итоге наконец осмеливается спросить:

– Что у вас с Линой, дружище? Вы… снова вместе?

«Снова вместе». Эти слова разливаются в груди Гая таким приятным теплом, что в голове невольно возникают самые прекрасные карие глаза. Моментами он всё ещё не верит в то, что она действительно выбрала его вместо отца, к которому стремилась с самого начала. Гай был уверен, что она без сомнений вернётся к Кормаку. Что она не станет думать ни секунды. Ему даже пришлось прибегнуть к помощи Аластера Гелдофа, попросив его притащить на бал Кормака, чтобы эта встреча состоялась. Гай ощущал, как с каждой мыслью, приближающей его к решению отпустить Каталину, трескалось сердце, словно стеклянное, но всё это затмевали другие мысли – зато она будет счастлива. Ведь этот мир не для неё, её место не здесь, даже если Гай окончательно умрёт после её ухода. Она не хочет быть с ним по-настоящему. Именно в этом он был уверен.

Всё планировалось совсем иначе. Этот бал кончился бы официальным заявлением о том, что Гай Харкнесс делает предложение Алексис Ровере, чтобы связать две мафиозные семьи. Это решение было трудным, и оно не сделало бы Гая счастливее, но в тот момент он просто сдался и смирился. В чём смысл бежать от своей сущности? Ты родился в этой семье и в ней ты и умрёшь. Смысла хвататься за спасение нет, как и самого спасения.

Но у Господа были свои планы на этот счёт.

Так Гай решил после того, как Каталина внезапно вырвалась из хватки отца и встала рядом с ним. Бок о бок. Рука об руку. Это было шокирующим жестом для него. На мгновение ему показалось, что он спит и видит какой-то чудный сон. Что такого в реальности просто не может быть. Но как она его назвала. «Он – моя семья». Эти слова до сих пор вызывают у Гая удивлённую улыбку.

– Я вижу, что ты расцветаешь рядом с ней, братец, – одобрительно произносит Лэнс. – Но также я волнуюсь, как бы это всё не вылилось в проблемы… И я даже чувствую в этом свою вину. Мне надо было раньше сказать тебе правду о себе. Прости.

– Лэнс, – качает головой Гай, – знай я правду, ничего бы не изменилось. Ты всегда был мне братом, им и остался. А раз отец всё время отыгрывался на мне, значит, именно меня и хотел усадить на трон. Я рад, что ты нашёл своё место в этом мире далеко от нашей семьи. И не смей вмешиваться. Я не подпущу тебя к нам.

– Тебе следует остерегаться своих дядей, Гай. Это не шутки. После того, что ты сделал сегодня.

– Я совершил единственный правильный поступок. Верьте в меня. Если я что-то делаю, значит, так нужно.

«Я знаю, что ты ничего не делаешь без причины» – вспоминаются слова матери, которые она часто говорила Гаю.

– Не сомневаюсь. Что ж… – Лэнс хлопает парня по плечу, с грустью вглядываясь в зелёные глаза, которые сейчас полны усталости. – Если что, мы всегда рядом. Что бы тебе ни понадобилось. Тебе и Лине.

Гай задумывается о том, стоит ли рассказывать Лэнсу о прошедшем разговоре с Джаспером, и в последний момент решает всё-таки поделиться новостью:

– Джаспер предложил мне свои услуги. Вызвался охранять либо меня, либо Каталину.

Лэнс вмиг напрягается. Ему хорошо известна манера Джаспера работать. Хитрец, каких свет не видывал. Ему не стоит слепо доверять. Он может работать на тебя, даже преданно, но если кто-то заплатит хоть на цент больше, ему ничего не стоит просто переметнуться на сторону твоих врагов.

– И что ты сказал? – Лэнс настороженно подталкивает Гая к продолжению.

– Я согласился.

Это шокирует Лэнса:

– Ты хорошо подумал? Что, если его подослал кто-то из твоей семьи? Ведь всё-таки вы были друзьями когда-то. Выбор мог пасть именно на Джаспера как раз-таки из-за этого факта.

– Я чувствую, что он что-то скрывает от меня, – признаётся Гай. – И это что-то не даёт мне покоя. Я собираюсь перехватить удобный момент, чтобы узнать, в чём дело. Ты знаешь, что его невозможно поймать, когда ищешь. А в этом случае он сам пришёл ко мне. Я не могу его отпустить.

– Ты уверен в том, что он не появился со злым умыслом?

– Лэнс, у меня много денег. А деньги для него святое. Я буду платить ему хоть миллион в день, всё равно это кровавые деньги, мне на них плевать. Но вот у Джаспера будет повод не совершать лишних движений.

На самом деле, помимо всего этого, Гай бы добавил что-то вроде: «А ещё я ему доверяю. Он не причинит мне вреда», но это прозвучало бы из его уст очень наивно. Лэнс просто не понял бы его. Так что Гай умолчал об этих деталях.

– Хотелось бы верить, что всё будет именно так, – вздыхает Лэнс, так и не успокоившись до конца. – Но будь осторожнее, молю тебя.

Гай кивает с лёгкой улыбкой.

А потом они возвращаются в бар, всё так же заполненный музыкой от пола до потолка. Взгляд Гая машинально пробегается по всему залу в поисках Каталины, и он в самом деле её находит. Она стоит у барной стойки, заказывая какой-то коктейль. Рядом пританцовывает какой-то непонятный парень, подходя к ней сзади, как будто хочет якобы невзначай прижаться, или познакомиться, или ещё что-то. Гай зло сжимает челюсть, глядя на этого бессмертного. Не сказав Лэнсу ни слова, он мчится к ним через весь зал, а потом хватает наглого парня за шкирку и с резким рывком оттаскивает в сторону.

– У тебя какие-то проблемы? – рявкает он. – Прямо сейчас они у тебя появятся.

– Ч-чувак, ты… – изумлённо хлопая глазами, невнятно бормочет парень, покраснев от количества выпитого. – В чём дело?

– Я вырву тебе хребет, если ещё раз увижу рядом со своей женой.

Парень растерянно возвращает взгляд на Каталину, а потом обратно.

– Это твоя жена?.. Извиняюсь, я не знал. Просто хотел.

– Не испытывай моё терпение.

Гай с силой отшвыривает его, и тот, пошатываясь, спешит исчезнуть из поля зрения. Дыхание от злости уже сбилось, и теперь Гай пытается успокоиться, прикрывает глаза и старается совершать ровные вдохи и выдохи. Как же ему тяжело в такие моменты. Неожиданно его взгляд падает на Тео, выходящего из-за двери, ведущей в мужской туалет.

– Что с тобой? – нахмурившись, спрашивает Гай, имея в виду кровоточащий нос младшего брата.

На него небрежно накинута рубашка, пуговицы полностью расстёгнуты, и Гай даже думать не хочет о том, почему ему понадобилось раздеваться и что происходило в его отсутствие. У Тео от этого вопроса забегали глаза.

– Ничего, – отвечает он, вытирая салфеткой кровь.

– Кто тебя ударил?

– Никто. Я сам ударился.

Бросив это, Тео проходит мимо, направившись к столику. Вопросительно выгнув бровь, Гай осматривается и находит танцующего с Моникой Нейта. Эти двое друг от друга не отлипают ни на секунду, двигаясь под зажигательную Follow The Leader Дженнифер Лопес. В считанные секунды Гай оказывается возле них.

– Что произошло, пока меня не было? – настойчиво произносит он.

Нейт издаёт такой звук, будто вот-вот захохочет во всю глотку, но всячески пытается этого не допустить.

– Ну… эм… если ты про Тео… – неуверенно начинает блондинчик. – Это Лина ему врезала.

У Гая округляются глаза.

– За что?

– Узнай у неё сам.

Гай поворачивается к барной стойке. Каталина уже получила свой коктейль, и по виду становится понятно, что это «Кровавая Мэри». Он подходит к ней, аккуратно касаясь талии, чтобы она не испугалась от неожиданного вторжения в личное пространство.

– О, привет, – улыбается она, повернувшись. – Где ты был?

– Беседовал с Лэнсом, – небрежно бросает Гай и сразу приступает к делу: – За что ты дала Тео в нос?

Выражение её лица меняется. Будто ей неприятно вспоминать то, что произошло.

– Просто он меня выбесил, – бурчит она. – А что, это он тебе наябедничал?

– Каталина. Скажи правду.

Она поднимает на него взгляд. В голове у неё много мыслей. Девушка тщательно обдумывает, должна ли она рассказывать ему о том, что его младший брат к ней практически приставал. Это оставит неприятный осадок и испортит его отношения с Тео. Так что Каталина решает отвлечь его:

– Хватит быть таким серьёзным, мистер Харкнесс. Вы можете хоть раз побыть придурком?

Гай кладёт руки по обе стороны от неё, на барную стойку, вынудив её прижаться поясницей к столешнице. Этот соблазнительный жест в очередной раз напоминает о том, как же ей нравится находиться в его плену.

– Придурок не был бы достоин вас, – отвечает он, наклонившись к её губам.

– Как ты романтично говоришь.

– Благодаря кому?

Каталина смеётся, обняв мужа за талию и прижимаясь щекой к его груди. Он в ответ целует её в макушку, с наслаждением вдыхая аромат её волос.

– Выпьешь со мной? – с прашивает она, отстранившись.

Гай бросает взгляд на красный коктейль на стойке.

– «Кровавая Мэри»? – спрашивает он. – С водкой?

У неё расширяются глаза:

– В смысле с водкой?! Она с водкой?!

Он смеётся, покачав головой. А потом гладит её по голове, отвечая:

– Прежде чем пить, моя милая девочка, изучи, что ты пьёшь.

– А я думаю, почему у неё такой горький вкус… Я думала, это просто сок.

Её невинность заставляет его сердце умилиться и воспылать к ней ещё больше любовью, хотя, казалось бы, как любовь может быть ещё сильнее чем та, что уже горит в его душе.

– Чувак! – За спиной раздаётся громкий радостный голос Нейта. – Как тебе твой день рождения? Мы вот достаточно повеселились!

– Рад за вас.

– Не, это не тот ответ, который я хотел услышать.

Каталина с интересом вглядывается в глаза Гая, чтобы понять, нравится ли ему всё, что для него устроили друзья в этот день. И его взгляд говорит о том, что именно так и есть. Она остаётся довольна.

– Давайте выпьем? – предлагает Зайд, возникнув за стойкой с другой стороны. – Блядь, ну нельзя уходить, пока мы не выпьем хотя бы раз.

– Тебе лишь бы набухаться, – усмехается Нейт.

– Да, и что?

Когда к ним присоединяются все остальные, Зайд заказывает по текиле всем, кроме Каталины и Софи. И когда напитки приносят, друзья поднимают руки и вместе с громким пожеланием Зайда: «Пусть таких охуенных дней будет больше!» – чокаются стаканами.

И веселье продолжается до самой ночи.

* * *

Мы возвращаемся в наш отельный номер только к полуночи.

Гай сходу плюхается на кровать, а я иду принять душ с приятным волнением. После ванных процедур, чистая и обновлённая, возвращаюсь в комнату в одном полотенце и открываю выдвижной шкафчик, чтобы достать расчёску. И вижу наручники. Кажется, те же самые, которыми Гай уже дважды меня застёгивал. Он всегда их с собой носит? Интересно…

– Как тебе твой праздник? – спрашиваю я, незаметно для него вытаскивая наручники и пряча за спиной.

– Давно так не отдыхал, – отвечает Гай, повернувшись ко мне.

Его руки лежат над головой. Идеально.

– Правда? – Я забираюсь на кровать, сажусь на его бёдра, вызвав у него удивлённый взгляд. – А ты не против немного разбавить отдых физическими нагрузками?

Я касаюсь его руки, при этом глубоко целуя в губы, чтобы отвлечь, а потом действую достаточно резко: сперва защёлкиваю наручник на его запястье, а затем пристёгиваю к изголовью кровати. Оторвавшись, с удовольствием наблюдаю за его растерянностью, когда он поднимает взгляд.

– Что это? – спрашивает Гай, звякнув наручником.

Я шепчу ему в ухо, наклонившись:

– Хочу немного поиграться с твоим телом. Можно?

Он начинает дышать тяжелее. Слегка приподнимет голову, чтобы тоже шепнуть мне в ответ:

– Ты решила побаловать меня на мой день рождения, чтобы я уж наверняка его запомнил на всю оставшуюся жизнь?.. – И, не дожидаясь ответа, добавляет: – Я весь в твоём распоряжении, моя роза. Делай со мной всё, что только захочешь.

И меня снова охватывает это чувство – в душе разгорается пламя. Я больше не даю себе времени на лишние сомнения. Оседлав его, хватаюсь за край полотенца и скидываю с верхней части своего тела, оголяя грудь, которую он только сегодня днём сосал, будто лакомился вкусным десертом. Полотенце спадает на мои бёдра. Гай смотрит на меня снизу вверх с восторгом, который блестит в его глазах, и вздыхает. Он не может оторвать взгляда от моей обнажённой груди, словно каждый изгиб и форма кажутся ему совершенством. И, надеюсь, вспоминает, как обхватывал ртом мои соски по очереди. Я с улыбкой касаюсь его груди, чувствуя быстрый ритм его сердца под своими ладонями. Когда я начинаю расстёгивать рубашку Гая, его дыхание становится ещё более тяжёлым. Каждый щелчок пуговицы вызывает у него непроизвольное сглатывание. Наконец я распахиваю рубашку, обнажая эту привлекательную гладкую грудь, и во взгляде Гая теперь читается не только восхищение, но и глубокое желание. Мои мысли путаются, всё, что сейчас имеет значение – это он, этот взгляд, эта страсть. Наклоняюсь и целую его в шею, опускаясь медленно вниз, оставляю лёгкие нежные поцелуи на его ключицах, на татуировке на груди. Щупаю кубики его твёрдого пресса. Усмехнувшись и закусив губу, я бросаю взгляд на его штаны между своих ног.

– Ты позволишь?

Не дожидаясь ответа, расстёгиваю ремень, затем молнию и приспускаю его брюки сразу вместе с боксерами, высвобождая член. Его свободная рука лежит на моём бедре, он даёт мне полную свободу в действиях. Целую надпись на подвздошной кости, и у меня начинают течь слюнки.

– Ах, а вот и мой любимый леденец, – говорю я.

Из горла Гая вырывается хриплый смешок. Он с интересом разглядывает меня, а потом взгляд изумрудных глаз неспешно снова скользит по моей обнажённой груди. Он поднимает свободную руку, чтобы провести ею по моей талии, но я одёргиваю её, вызвав у него удивлённый вздох.

– Без рук, мистер Харкнесс, – строгим тоном произношу я следом.

– Что?.. Ты издеваешься надо мной, милая?

– Ты весь в моём распоряжении, помнишь?

Он откидывает голову, испуская мучительный выдох. А я начинаю двигаться на его бёдрах, трусь своей промежностью о его член, заставляя его твердеть.

Прохожусь пальцами по крепким мышцам, натренированным годами. Я так возбуждена, что в деталях ощущаю то, как уже увлажнилась вагина, готовая снова принять в себя своего любимого и единственного хозяина.

– Боже, Гай, я так хочу тебя… – говорю ему в губы, опираясь руками на изголовье кровати. – Очень сильно. Пожалуйста, дай мне то, чего я так хочу. Трахни меня.

Его свободная рука сползает к моей заднице, и на этот раз я не протестую. Чувствую, как он хватается за край полотенца, чувствую его член, упершийся мне во внутреннюю часть бедра, – горячий и большой от возбуждения.

– Трахают шлюх, – морщится Гай, – а с любимой занимаются любовью, моя роза.

Моя грудь сейчас разорвётся от всех тех чувств, что я к нему испытываю. А потом его пальцы проникают в меня под тканью для того, чтобы проверить, как обстоят дела, и я выгибаюсь, крепче схватившись за изголовье.

– Так быстро? – шепчет Гай, прикрывая глаза и шумно выпуская воздух сквозь сжатые зубы. Он вынимает пальцы, удостоверившись в том, что я уже достаточно мокрая. – Подвигайся на мне, Каталина.

Мне не нужно повторять дважды. Я удобнее устраиваюсь на бёдрах Гая. Так, что чувствую основание его члена. Не спешу впускать его внутрь, и это такая мучительная пытка, что я с трудом сдерживаю в себе всхлипы. Я начинаю тереться о него, взад-вперёд. У меня горит всё тело, оно словно накалено. Я громко дышу, прижимаясь лбом к изголовью, и тогда Гай целует мне шею, потом лижет её и спускается ниже, покусывая ложбинку между грудями.

– Боже, как же я люблю смотреть на то, как ты получаешь удовольствие, – полурыком хрипит он мне в шею. – Это зрелище слаще всех сладостей на свете, Каталина.

Я усмехаюсь сквозь стон, потому что тоже самое могу сказать о нём.

– Гай, – скулю я, не прекращая тереться своей промежностью о его член. – Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. Прямо сейчас… Я хочу кончить…

Он покусывает кожу на моей груди, оставляя мокрые дорожки своим языком в области сосков, а свободная рука касается моей вагины, заставляя меня задрожать.

– Я помогу, – шепчет он. – Ты ведь не против?

Мои руки ещё крепче цепляются за изголовье кровати, я почти визжу от удовольствия, когда трусь о его член усерднее, а Гай рукой стимулирует мой клитор. Я опускаю голову, пытаюсь сдержать крик, из горла вырываются разве что глухие стоны и мычания.

– Давай, – произносит Гай, его пальцы на клиторе совершают круговые движения быстрее. – Не переставай тереться.

Я и не перестану. И внезапно Гай убирает руку, и я начинаю разрываться от неудовлетворённости. От того, насколько близка была к пику, но как быстро эту нить разорвали.

– Нет-нет-нет, – едва ли не плачу я. – Зачем ты остановился?

– Я ещё не вошёл в тебя, – глухо стонет он.

Активно закивав, я слегка приподнимаюсь, чтобы убрать полотенце, и бросаю его на пол, обнажая ту часть себя, что больше всего желает проникновения Гая. Пару секунд я чувствую гладкую головку, пристроившуюся у входа во влагалище, а потом сам член начинает плавно проникать в меня, когда я опускаюсь на него. Я резко выдыхаю, испустив громкий стон, из-за которого Гай настороженно хватается за моё бедро.

– Что? – с волнением спрашивает он. – Больно?

– Нет…

– Точно?

– Да, Гай. Я хочу чувствовать тебя внутри себя. Боже, я нуждаюсь в этом.

Он издаёт смешок мне в грудь, я ощущаю его горячий выдох на своей коже, от чего спину пробирают мурашки. Я насаживаюсь на его член, заполняя себя им, откидывая голову назад. Ощущаю каждый его сантиметр, выпуклость вен, принимая его в себя безоговорочно. А потом начинаю скакать на нём, опираясь руками на его грудь, а этот чудесный член легко скользит внутрь и так же плавно выходит. Моё и без того мокрое после душа тело покрывается испариной, волосы липнут к коже, и Гай убирает их пальцами, чтобы видеть моё лицо: приоткрытые из-за вздохов губы, прикрытые в наслаждении глаза. Я чувствую, как трясётся грудь от этих прыжков, как затвердели соски.

– Гай, я… почти. – Стоны становятся громче. Мне уже плевать на то, что за пределами номера нас могут прекрасно слышать. – Уже близко.

– Не останавливайся, пока не кончишь, – говорит он, притягивая мою голову к себе за кулон, единственный оставшийся на мне, а затем жадно целует в губы.

Я чувствую, как в рот проникает его язык, возбуждая меня сильнее. Проникновения снизу становятся быстрее, грубее, резче, теперь, когда я ускоряюсь для того, чтобы наконец дойти до финиша, гостиная заполняется громкими шлепками. Всхлипываю сквозь влажный поцелуй, слышу, как тихие стоны вырываются и из горла Гая, давая очевидную подсказку о том, что всё это доставляет невероятное удовольствие и ему. Я касаюсь своего клитора и начинаю совершать быстрые круговые движения. И как только я это делаю, приближая себя к кульминации, к которой стремилась, Гай резко выходит из меня. Из моего горла вырывается крик оргазма, и я, стискивая кулаки, падаю вперёд, прижимаясь лицом к подушке рядом с головой Гая. Горячие, будто гейзер, бурлящие ощущения растекаются по всему моему телу, добираясь до каждого уголочка. Свободная рука Гая обхватывает меня за талию, затем гладит мою спину, будто в успокаивающем жесте.

– Отличное завершение дня рождения? – спрашиваю я, задыхаясь.

– Нет, – шумно дышит в ответ он, и в тоне его слышатся насмешливые нотки.

Я удивлённо приподнимаюсь. Гай бормочет что-то невнятное, напрягает все мышцы, вцепившись пальцами в резные детали изголовья. Древесина трещит. Я изумлённо округляю глаза, отшатнувшись назад, когда в глазах Гая появляется безумный блеск, и он рвётся вперёд. С хрустом небольшая часть изголовья откалывается, унося за собой наручник, прикреплённый к его запястью. Он вырывает руку.

Тишина повисает в воздухе, прерываемая лишь моим дыханием и тяжёлыми вздохами всё ещё возбуждённого Гая. Потом я разражаюсь звонким, немного нервным смехом, прерывающимся от удивления. Я не могу поверить, что он действительно это сделал. Смотрю на его освобождённую руку, обломки, разрушенную часть изголовья – и всё это кажется одновременно безумным и невероятно возбуждающим.

– Боже, Гай, – говорю я, – ты просто ходячий секс. Я не хочу вылезать из кровати, в которой ты лежишь голый.

– Ты всё ещё не утолила свой голод?

– Нет. И что ты мне сделаешь?

Он вдруг хватает меня за талию и переворачивает так, что я падаю животом вниз на постель, издав писк, а он оказывается сверху.

– И что дальше? Собираешься меня отшлёпать? – шутливо усмехаюсь я, но в этот же момент чувствую, как от этих мыслей у меня ноет промежность. Вот дерьмо…

Я ощущаю, как Гай проводит ладонью по моей ноге, потом по бедру и почти добирается до задницы. От этих прикосновений внизу живота начинает нетерпеливо тянуть.

– Почему бы нет? – задумчиво отзывается Гай. От этого голова у меня начинает ходить кругом. – Ты не слишком-то хорошо себя ведёшь в последнее время.

Я приоткрываю рот в немом возгласе, когда его ладонь всё-таки перемещается на мой зад.

– Меня даже родители не шлёпали! – протестующим тоном произношу я.

– Значит, я буду первым.

– Не-а, – говорю я, а про себя при этом думаю: «О боже, сделай это!»

– Знаешь, раз ты это всё начала… – Гай проводит свободной рукой по моим волосам, расчёсывая их пальцами, потом скользит по плечам. – Поиграем в игру?

– В какую?

– Она называется «Каталина проиграет, если с её прекрасных уст сорвётся хоть один стон», – говорит он мне в ухо, наклонившись. Жаром обдаёт мою шею.

– Она попробует выиграть, – тихо отвечаю я, понимая, что нагло вру. Я проиграю в первую же секунду, как только он коснётся меня там.

– И я не дождусь стона? – спрашивает Гай. – Даже одного?

Я молчу. Он убирает ладонь и томно переспрашивает:

– Нет?

Вот наглец. Издевается.

– Нет, – хриплю я, продолжая этот обман.

На самом деле мысль о том, как моя задница становится красной от ударов его ладони, очень сильно возбуждает, нормально это или нет.

– Ты в этом уверена? – Гай возвращает руку на мою ягодицу. – Точно? Язык твоего тела говорит об обратном, милая.

– Гай… – выдыхаю я.

– Да?

– Ты невыносим.

Он в ответ шепчет:

– Я знаю.

Я оборачиваюсь, чтобы встретить его взгляд, и вижу искорки азарта в зелёных глазах. Мне слышится звук металла, а потом и кожи: Гай снимает ремень.

– Позвольте ваши ручки, – просит он и заводит мои руки над моей головой, завязывая их ремнём и фиксируя на изголовье. – Поменяемся ролями?

– А вдруг сейчас кто-нибудь из ребят придёт? – шепчу я, прилагая колоссальные усилия для того, чтобы не исполнить его волю – не застонать.

– Не придёт, – говорит Гай. Шёпот касается мочки моего уха, а дыхание согревает шею.

– Уверен? А если Зайд?

– Угроза кастрировать его всё ещё в силе, – отшучивается он. – Довольно вопросов, моя роза.

Его рука сперва сжимает мои ягодицы, затем плавно поднимается по бёдрам, к спине, проскальзывает под меня к животу и наконец поднимается к груди, стискивая между пальцев соски.

– Я хочу услышать, – шепчет он мне. – Давай, постони для меня.

– Ну уж нет. Хочешь выиграть?

– Я и так выиграю, глупышка.

– Гай… – в мольбе произношу я его имя. – Не дождёшься… Прекрати.

Неожиданно вторая его рука перемещается вниз, к самому чувствительному месту моего тела, и от этого касания я невольно вздрагиваю. Ситуация становится ещё более невыносимой.

– Услышу стон и прекращу, – дразнит меня он. – Но, судя по всему, ты и так довольна происходящим.

– Нет, не довольна, – скулящим звуком отвечаю я. – Гай, ну пожалуйста, отпусти.

Он утыкается носом мне в шею и шепчет:

– Стони, и я отпущу.

– Как же ты любишь командовать. – Мне кажется, будто воздух совсем не доходит до моих лёгких.

Но я по-прежнему сдерживаю стон, хотя голос рвётся наружу. Мне просто так нравится эта сладостная пытка, хочется растянуть её, пока есть такая возможность.

– Я жду самого главного, – вырывается из меня, и Гай сразу понимает, что я имею в виду.

– Вот как. Хорошо.

Он касается моей ягодицы, а потом его ладонь, уверенная и настойчивая, слегка поднимается. В следующий момент я чувствую лёгкий, но решительный шлепок по своему заду. Это неожиданное прикосновение, оказавшееся одновременно шокирующим и остро восхитительным, заставляет меня застыть на мгновение и едва удержаться от вскрика.

– Я думал, что ты хорошая девочка, Каталина, – произносит Гай, и в его голосе слышится игривость. – Неужели я ошибся?

– Хорошие девочки любят, когда их шлёпают плохие мальчики. – Прикусываю губу, ощущая, как это лёгкое наказание погружает меня в состояние расширенного восприятия.

– А эта хорошая девочка может сейчас исполнить моё желание и постонать подо мной?

– Не-а.

И он понимает мой намёк.

– Я всё же попытаюсь добиться своего, Каталина, – шепчет Гай, а затем принимается целовать меня в шею.

Я ярко ощущаю его горячий язык на своей коже, и от этих чувств внизу снова становится влажно. Ощущаю каждое его трение. Я беспомощно лежу под ним, получая от этого невероятное удовольствие. Гай безоговорочно владеет ситуацией, а в моём сердце зажигается огонь желания. И он это понимает. Его ладонь снова приподнимается, чтобы замахнуться, а потом находит мой зад ещё раз. Раздаётся шлепок, который распространяется по моей коже, оставляя за собой тепло. Я больше не могу дышать ровно. Гай возвращается к моей шее, затем переходит к спине, целуя каждый сантиметр и придерживая ладонью мои завязанные руки. Я не издаю ни звука, кроме едва слышных вздохов. Пользуясь ситуацией, упираюсь лицом в подушку, чтобы не дать ему услышать стон, который мог бы всё-таки из меня вырваться.

– Какая стойкая, – усмехается Гай, кусая мне кожу между лопаток, а затем, прижимаясь губами к пространству у уха, говорит: – А это против правил.

Он вытягивает подушку из-под моей головы, бросая на пол.

– Гай! – недовольно возмущаюсь я.

– Против правил, – повторяет он.

Его губы снова приникают к моей спине с такой жадностью, как будто он хочет испить меня. Словно я – драгоценный нектар, от которого жажда только усиливается и хочется ещё и ещё. Тяжело дышит, возбуждённый не меньше меня.

– Я не ожидал такого дерзкого сопротивления, моя роза.

Я отвечаю ему лишь непринуждённой ухмылкой, которую он даже не видит, а моё дыхание становится более глубоким и резким. Его рука находит моё бедро, и я чувствую, как во мне разгорается сладкое волнение. С каждым новым шлепком, который он наносит по моим ягодицам, я ощущаю, как тело становится более податливым.

– Очень-очень плохо, Каталина, – шумно выдыхает Гай. – Я всё ещё не слышу стона.

– Боже мой… – тихо бормочу я, не в силах скрыть желание. В этом мгновении я готова позволить ему вести игру. Если бы он провёл рукой между моих ног, то обязательно почувствовал, как сильно я намокла. Снова.

Гай, мгновенно уловив мой настрой, продолжает, уверенная рука шлёпает по моей заднице. Каждый раз, когда его ладонь касается моей кожи, я чувствую, как адреналин проносится по венам, вызывая вихрь эмоций. Я чувствую, как возбуждение заполняет меня, заставляя сердце колотиться быстрее, тело реагирует мгновенно. Прикосновения Гая становятся всё смелее, и это заводит меня не на шутку. С каждым новым шлепком мне будто открываются новые грани наслаждения. Я ощущаю, как его рука оставляет за собой невидимую дорожку жара. И когда удары прекращаются, я решаю, что он завершил своё «наказание» и пытаюсь привести дыхание в норму, как вдруг Гай хватает меня за связанные руки.

– Приподнимись, и я сделаю свою работу как надо, Каталина.

Волосы падают мне на лицо, я чувствую, как мурашки всё бегут и бегут вверх-вниз по спине. Как на смену им приходит и приятное покалывание в промежности. Я снова хочу Гая. Очень сильно. Хочу, чтобы он скорее оказался во мне ещё раз. Терпеть больше нет сил.

– Лежи смирно, – говорит Гай.

Я ахаю, когда его пальцы скользят в меня, по выделившейся естественной смазке, по влажной коже половых губ. И слышу, как он довольно усмехается.

– Ты снова готова, милая? – спрашивает он, намекая на влажность, которую нащупал.

– Всё из-за тебя, – вздыхаю я. – Это ты так на меня воздействуешь.

– Всё правильно. – Гай наклоняется к моему затылку и томно шепчет: – Ты должна реагировать так только на своего мужчину.

Два его пальца проникают внутрь и выходят, заставляя меня буквально течь, желая того, чтобы он как можно скорее наполнил меня кое-чем другим.

– Самая вкусная сладкая девочка, – шепчет Гай, вытаскивая и вводя пальцы снова и снова. Сперва это размеренные и плавные движения, а потом они ускоряются. Моя влага остаётся на его пальцах, когда в очередной раз вытащив их из меня, Гай скользит ими по клитору и принимается теребить его. Он точно знает, где ему нужно касаться меня.

– Гай, мне недостаточно, – скулю я, извиваясь. – Это какое-то издевательство…

– Это наказание за твоё непослушание.

Я вскрикиваю, когда он неожиданно шлёпает меня по вагине. О боже. Я сейчас сгорю заживо.

– Тебе такое нравится? – слышу, как он лукаво улыбается. – Никогда бы не подумал, что тебе понравится, если я отшлёпаю тебя. Знал бы – сделал бы это гораздо раньше.

А затем Гай, опустившись и пристроившись сзади, ласкает внутреннюю часть моего бедра, оставляя дорожки из влажных поцелуев, переходящих в укусы. Причмокивания заполняют комнату, как и наше тяжёлое дыхание. Я сжимаю завязанными руками одеяло, зарываясь лицом в постельное бельё.

– Моя маленькая мазохистка, – полустоном произносит Гай, обдав меня между ног горячим дыханием. – Тебе нравится, когда я овладеваю тобой вот так?

– Угу, – мычу я в одеяло. Лоб у меня горячий, и волосы липнут к лицу от пота.

Всё моё тело напряжено, но при этом наслаждается этой истомой в конечностях. Я просто парю в воздухе. А поцелуи с покусываниями не прекращаются, пока самые любимые губы вдруг не становятся ещё ближе к больше всего желающему этого месту. Одна рука Гая приподнимает нижнюю часть моего тела, как бы зафиксировав себе самую удобную позицию, а вторая разводит в стороны мои ноги.

И теперь я лежу, прижатая лицом и грудью к кровати, опираясь на неё коленями, с завязанными руками, с приподнятыми бёдрами и разведёнными в стороны ногами перед ним, и невыносимо жду продолжения.

И тогда Гай, довольно урча, целует меня между ног, наслаждаясь происходящим не меньше своей пленницы, которой, как оказалось, нравится быть в его власти. Его разгорячённый влажный язык очень умело трётся о мою промежность, проходится по половым губам и лижет клитор. Не застонать теперь практически невозможно, поэтому я сдаюсь. Вцепляюсь зубами в одеяло, глухо всхлипывая от удовольствия. Дыхание Гая между моих ног становится горячее, я вся пульсирую от каждого движения его языка, пока мужские руки сжимают мне ягодицы. Мои связанные ремнём руки всё ещё прижаты к кровати, поцелуи становятся настойчивее, затем разбавляются посасываниями. Ноги у меня сводятся, но Гай, сжимая, снова их раздвигает.

– Не шевелись, пока я не закончу, милая, – строго проговаривает он.

Я извиваюсь, ощущая прикосновения там, где моё тело чувствительнее всего, стоны разрывают мне горло.

– Гай… – Его имя вырывается из меня с хрипом. – Я. Я. О господи.

– А-х-х-х, чёрт, – стонет на сей раз и он, подняв слегка голову. – Я всё сделаю.

Его губы снова прижимаются к моему клитору в то время, как я вдруг ощущаю его пальцы. Он медленно запускает в меня сразу два, не прекращая посасывать нежную плоть, а я едва ли не взвизгиваю, сжимая кулаки. Его волосы щекочут мою внутреннюю часть бедра, и я вспоминаю, как хорошо было запускать в них пальцы, прижимать его лицо к себе крепче. А сейчас он полностью доминирует надо мной, и, о боже, как же мне это нравится! Пальцы двигаются настойчивее, быстрее, набирают темп. Язык в свою очередь не перестаёт работать, равно как и губы. Он целует меня так, словно хочет вдоволь насладиться каждой секундой.

Я дёргаюсь на кровати, ною в одеяло, молю, чтобы всё это продолжалось вечность. А удовольствие тянется к низу живота, словно тёплая река течёт внутри, устремляясь к одной единственной точке. Мне хочется запротестовать в отчаянной мольбе, когда Гай вдруг отстраняется и вынимает пальцы, а затем наклоняется к моему уху:

– Хочешь, чтобы мы снова стали одним целым?

– Да-да! Пожалуйста…

Он оставляет поцелуй на моей шее, а затем сползает обратно вниз. В следующую секунду, когда Гай, нависнув надо мной и пристроившись сзади, кладёт руки по обе стороны моего тела, я уже превращаюсь в угольки. Горю в миллион раз сильнее, чем горела несколько минут назад.

– Каталина… – шепчет он мне, и дыхание у него сбивчивое и громкое. – Я войду резче. Мне кажется, я достаточно тебя растянул. Ты не против?

– Нет, – хнычу я, испытывая приятное головокружение от его предложения. – Входи в меня, как тебе будет угодно. Я приму тебя внутри себя любым способом.

И сразу после этого я чувствую его горячий крепкий член, одним резким движением толкнувшийся в мою вагину – идеальную для него, словно созданную именно для этого члена. Рука Гая ползёт по моей спине к волосам, он оттягивает их чуть назад, толкаясь в меня глубже, а вторая рука снова хватает ремень на моих запястьях, словно удавку. Я испускаю такой громкий стон, что мне кажется, будто стена затряслась от напряжения. От ощущения наполненности голова идёт кругом. Потом толчок повторяется, член выходит наполовину, затем снова и снова входит, но с каждым разом всё быстрее и резче. Гай двигает бёдрами вперёд-назад, занимаясь со мной страстной любовью. Мощная волна удовольствия проникает в каждый мой изгиб. Шлепки двух тел друг о друга становятся частью спальни и, может, даже выбираются за её пределы, но меня это уже не волнует.

– Гай… Я… – с перерывами между мощными толчками выговариваю я. – Сейчас. Ох-х-х.

– Вместе, – хрипит он мне в ухо, а затем с шумом выпускает из ноздрей воздух. – Пять. – Толчок. – Четыре. – Два толчка, мой протяжный стон. – Три. – Три толчка, быстрых и мощных, громкие шлепки. – Два. – Четыре толчка и ползущая по моим ногам эйфория, которая мчится к самому мозгу. – Один, Каталина.

И словно по его команде я с криком кончаю под ним, ощущая, как он выходит. Перед глазами возникают чёрные точки, а тепло разливается внутри, наполняя каждую клеточку. Всё моё тело пульсирует и вздрагивает, Гай утыкается лбом мне в шею, переводя дыхание, которое жжёт мою кожу, и тихо постанывает, почти переходя в шёпот.

– Ты проиграла и снова довела меня, маленькая преступница, – усмехается он, сглатывая. – А знаешь, как тяжело сосредоточиться на работе после таких моментов с тобой?

– Пошла эта работа в задницу, – усмехаюсь я в ответ, всё ещё трясясь от оргазма.

И мечтаю о том, чтобы этот момент длился вечность.