Раздевшись, я вхожу в душевую кабинку и включаю воду. Гай появляется у дверей, всё ещё тяжело дыша, уже спрятав член под брюками.

– Примем душ вместе? – улыбаюсь я, стоя под струёй воды.

– Ты просто издеваешься надо мной, моя роза, – вздыхает он в ответ.

Но снимает камзол, затем брюки, боксеры и забирается за мной, закрывая выдвижную стеклянную дверцу. Мы оказываемся очень близко друг к другу, обнажённые, окутываемые горячим паром, пока вода стекает по нашим телам. Я ненароком опускаю взгляд, ведя им по его груди с татуировкой креста и замечая одну деталь, которую не видела раньше.

– Это… – начинаю я, приглядываясь и касаясь пальцами его кожи. – Это роза?

Он опускает взгляд, улыбаясь, потом касается моей ладони. Этого раньше определённо не было. В мягком свете, проникающем сквозь матовое стекло душевой кабинки, я вижу в центре креста едва заметную, будто выросшую из самого символа маленькую красную розу – единственную цветную татуировку. С тонкими лепестками она кажется почти невидимой, но от этого ещё более трогательной. Я замираю, прищурившись, и осторожно провожу пальцем по её бархатистым лепесткам. Он набил её ещё до того, как мы встретились в церкви, определённо.

Удивление перерастает в волну нежности и умиления. Это такой тихий, такой личный жест, спрятанный на видном месте, но одновременно настолько незаметный, что я не приметила его раньше. Не броский, не кричащий, но пронзительный в своей скрытой глубине. Это выгравированная на коже клятва, видимая только мне, доказательство преданности и любви, которое Гай решил оставить на себе.

У самого сердца.

Под струями тёплой воды я начинаю чувствовать себя по-настоящему любимой и желанной. С новой, удвоенной силой.

– Ты – восьмое чудо света, Гай Харкнесс, – шепчу я, подняв взгляд и ведя рукой ниже, по его твёрдому прессу.

Он берёт моё лицо в свои ладони и впивается мне в губы. Я отвечаю ему, плотнее прижимаясь грудью к его, чувствуя, как мои затвердевшие соски трутся об него, ощущая нарастающее возбуждение, которое еле спало всего около десяти минут назад. Гай вынуждает меня откинуть голову. Приникает к моей шее губами, моментами покусывая нежную кожу, и это становится для меня невыносимым удовольствием.

– Я люблю тебя, моя роза, – бормочет он мне в шею, продолжая накрывать её нежными поцелуями, поднимаясь выше и целуя мои скулы, линию челюсти, щёки. – Очень-очень сильно. И я не могу поверить в то, что ты действительно выбрала меня… Сама.

В груди разливается приятное тепло, а в глазах собираются слёзы. От этих безумных, рвущих меня в клочья чувств. Я отстраняюсь, заглядывая в его глаза, провожу ладонью по его невообразимо красивому лицу, запускаю пальцы в его тёмные волосы.

– Впредь я всегда буду выбирать тебя, – говорю я, вздыхая.

И этого ему вполне хватает. Он наклоняется, целуя меня снова, пока вода окутывает наши обнажённые тела и скользит по коже вниз. Чуть позже Гай берёт шампунь и выливает белую жидкость на свою ладонь. Улыбнувшись, я поворачиваюсь к нему спиной, и он начинает натирать шампунем мою шею, плечи, проводит пальцами вдоль позвоночника.

– Можно тебя спросить? – говорю я, перекрывая шум воды.

– Я слушаю.

– Ты знаешь, что Лэнс – твой старший брат?

Его рука замирает у меня на пояснице, и я начинаю волноваться о том, что, может, зря начала этот разговор.

– Да, – отвечает он спустя пару секунд.

– Когда ты узнал?

– Совсем недавно. Тео рассказал мне об этом. Думал, что это что-то поменяет.

– Он так плохо тебя знает.

Я поворачиваюсь, беря шампунь из его рук. Немного набираю в ладонь, а потом на цыпочках тянусь к волосам Гая, нанося на них шампунь. Я готова вечность трогать эти восхитительные волнистые волосы. Постепенно опускаюсь к его шее, крепким плечам, груди.

– В том смысле, – продолжаю, – что я, узнав об этом, сразу поняла, что ничего не изменится. Ты не станешь радоваться и не побежишь докладывать об этом своей семейке. Ты слишком добрый.

– Слишком? – улыбается он.

– Да. Другой на твоём месте, с учётом всех выпавших на твою долю испытаний, послал бы уже всех к чёрту и свалил, воспользовавшись абсолютно любой возможностью. Подставив любого, кто попался бы ему под руку… Как я. Я ведь тоже так поступила.

Гай недовольно вздыхает, а потом вдруг кладёт обе руки на стену по сторонам от меня, вынуждая меня прижаться к кафельной поверхности.

– Не хочу ничего подобного слышать. Такими темпами ты скоро доиграешься, Каталина.

Ох, «Каталина». Не «моя роза», не «милая». Не игривый тон, а что-то более серьёзное.

– Чёрт, как мне нравится, когда ты произносишь моё имя, – улыбаюсь я. – Никогда тебе об этом не говорила, но говорю сейчас. Осознание ко мне пришло в тот момент, когда ты его не просто произнёс, а простонал.

Он усмехается, ведя скользкой от шампуня рукой между моими грудями. Мои соски набухли, и мне кажется, именно это он и замечает, когда бросает на них взгляд. Я неосознанно подаюсь вперёд, прося его что-то с этим сделать. Гай быстро всё понимает и слегка стискивает мою правую грудь в своей ладони.

– Ты такая мягкая, – говорит он, сжимая её чуть сильнее, а потом хватая вторую. – Так бы тебя и съел.

– Съешь, – всхлипываю я. – С-съешь… их.

В его глазах зажигается огонёк. Желание.

Мы вместе впервые изучаем мир секса и удовольствия. Изучаем тела друг друга. И я очень-очень хочу, чтобы он поцеловал мою грудь и пососал соски. Этого требует моё тело, хотя я даже не знала, что ему такое нравится.

– Ты этого хочешь? – томно переспрашивает Гай, остановившись. – Хочешь, чтобы я отведал твоей вкусной груди?

– Да, – дышу я так громко, что мне кажется, будто стёкла вокруг нас завибрировали. – Хочу.

И тогда он одним движением подхватывает меня под бёдра, поднимает, прижав к стене, и его губы касаются моей кожи, вызывая дрожь. Сначала он целует мои ключицы, медленно исследуя меня, потом грудь, которую держит в руке, пока не задерживается на соске. Он втягивает его в рот, осторожно дразня языком, тянет, наслаждаясь реакцией, которую вызывает у меня. Я закатываю глаза, откинув голову назад. Каждый нежный поцелуй и лёгкое покусывание вызывают волну удовольствия.

– Ах-х-х, Гай… – начинаю постанывать я, удивляясь тому, что мне безумно это нравится.

Он посасывает мой левый сосок, а потом переключается на правый.

– Ты вкусная везде, – хрипит Гай, отрываясь. – Здесь. – Одна его рука опускается вниз, внезапно надавливает на клитор большим пальцем, и он добавляет: – И здесь.

– Ай! – взвизгиваю я на неожиданное касание меня внизу.

– Я застал тебя врасплох, моя роза? – усмехается он, радуясь моей реакции.

– Я сейчас задохнусь, – полушёпотом отзываюсь я, ощущая, как от его прикосновения к вагине резко поднялся жар.

– Задыхайся, милая. – Он принимается совершать круговые движения пальцем, пока накрывает губами мои груди, прерываясь разве что на речь: – Задыхайся из-за моих рук, потому что только они будут так тебя трогать. И ничьи другие. – Гай на мгновение отрывается, глядя в мои глаза. И томно, соблазнительно и чертовски возбуждающе шепчет мне в рот: – Потому что ты моя. Только моя.

Я опускаю голову, чтобы посмотреть на его член. Он затвердел, уже готовый проникнуть в меня. Как жаль, что я пока не могу ему этого позволить. Но мысли о том, как я усердно сосала его, вызывают трепет. Я опускаюсь на ноги и хватаю член рукой, заставив Гая вздрогнуть. Беру в руку эту разгорячённую, вкусную, сладкую плоть. Этот восхитительный леденец, созданный специально для меня.

– Я не должна кончить одна, – объясняю я, принявшись мастурбировать ему в то время, как он, сглотнув, наклоняется, чтобы схватить мой сосок ещё раз.

Вдоль позвоночника проносится электрический разряд. Он заставляет мои ноги дрожать, дрожь поднимается к вагине, я чувствую пульсацию между ног, чувствую, как внутренние стенки влагалища сжимаются, желая проникновения больше всего. Гай продолжает дарить мне наслаждение, переключаясь с одной груди на другую, и с каждой секундой погружаясь в это сладкое единение со мной.

Стены душевой расплываются в паре, словно исчезая, оставляя только нас двоих в этом объятии тепла и страсти. Мы оторваны от всего мира, потеряны в своих эмоциях, отдаваясь чувственному моменту, который объединяет нас как никогда.

Мои движения, сперва медленные, а потом постепенно набирающие темп, идут по траектории вверх-вниз по стволу члена, а потом я решаю, что моя свободная рука тоже должна присоединиться. Я обхватываю ею головку. Гай стонет в мою грудь, при этом продолжая стимулировать мои соски, словно уже ничто не заставит его сейчас оторваться от них. Он также не забывает работать пальцами на моём клиторе. Я чувствую, как приближаюсь к своему финишу, как жар, сосредоточившийся во влагалище, становится всё более ощутимым. Моё тело напрягается, словно тугая струна, готовая вот-вот лопнуть. Внутри всё сжимается, пульсируя всё сильнее и сильнее. Волны тепла накатывают одна за другой, распространяясь от кончиков пальцев до самых глубин. Ощущение одновременно болезненное и восхитительное, как будто внутри всё расцветает, взрываясь нескончаемым потоком энергии. Мысли рассеиваются, оставив после себя только чувство всепоглощающего блаженства.

Наконец, я достигаю своего пика, и всё моё существо содрогается от невыразимого наслаждения, выплёскивая накопившееся напряжение волной сладкой истомы. Я кричу, не сумев сдержать голоса, и вся трясусь в мужских руках. А после наступает необыкновенное спокойствие, тепло разливается по телу, оставляя ощущение глубокого удовлетворения и умиротворения.

– Умница… – шепчет Гай, вызывая мурашки на коже. – Вот так.

Я всхлипываю, и он убирает руку с моего клитора, целуя местечко за моим ухом.

– Но ты ещё не кончил, – говорю. – Я завершу начатое.

Держа его в своих руках, я продолжаю мастурбировать ему. Гай откидывает голову, сглатывая, и на его шее выделяется кадык. Продолжая двигать рукой, я сперва покрываю татуировку на его груди мягкими поцелуями, а потом облизываю её, ощущая на языке привкус его кожи вперемешку с остатками шампуня.

– Тебе нравится? – спрашиваю я, поглаживая розоватую головку члена и чувствуя проступающие вены чуть ниже. – Я всё правильно делаю?

– Мне нравится всё, что ты делаешь со мной, моя роза, – стонет он, прикрывая глаза.

Его стоны такие восхитительные, что я готова слушать их вечность. Чтобы он был надо мной или подо мной, не важно, чтобы входил и выходил из меня, даря мне эти возбуждающие звуки, от которых я плавлюсь.

Когда я ускоряюсь, активнее двигая рукой по всему стволу члена до самой головки, его дыхание сбивается, становится ещё более прерывистым. Мои руки скользят по его коже, и я чувствую, как напрягаются его мышцы. Стоны Гая становятся громче, они помогают мне понять, что приближается кульминация. В этот момент я ощущаю невероятную связь с ним, как будто наши тела стали единым целым. Это не просто физическое наслаждение, но и нечто гораздо большее – волна невероятной близости и доверия.

Когда спустя минуту Гай наконец кончает, извергая семя из подрагивающего в моей ладони члена, его тело расслабляется, а напряжение между нами спадает, оставляя после себя только глубокое тепло. В его глазах я вижу этот огромный выплеск эмоций, понимая, что и для него это было нечто особенное. Чувствую себя невероятно счастливой и гордой, что смогла довести его до такого состояния.

– Какая я крутая, что заставила тебя кончить аж два раза за день, – ухмыляюсь я, поднимая руки к кубикам его пресса.

– Моя маленькая похотливая извращенка, – усмехается Гай, хватая мои руки за запястья. – Тебе не надоело играть в эти игры?

– С тобой – нет.

– Что это за уточнение? Как будто у тебя были другие варианты.

– А может, и были.

Он быстро меняется в лице, а хватка ослабевает.

– А с этого места поподробнее, – тон его голоса становится таким серьёзным, что я просто не верю, что всего несколько секунд назад мы дрочили друг другу.

– Что именно ты хочешь слышать? – спрашиваю я.

– Что за другие варианты?

– Понятия не имею, о чём ты.

– Каталина, не шути так.

Ах, кто бы мог подумать, что ревность так заводит!

– Почему? – я невинно хлопаю глазами, еле сдерживаясь от того, чтобы злорадно не захихикать.

– Ненавижу думать о том, что кто-то может смотреть на тебя как на девушку, кроме меня.

Тут я не сдерживаюсь и хохочу.

– В смысле как на девушку?

– Я сейчас от злости взорву этот отель, Каталина.

Он выглядит так, будто не шутит, и я решаю успокоить его, так что замолкаю, не продолжая эту дискуссию.

– Меня никто кроме тебя, – я касаюсь кончика его носа, – не интересует. Пошли все остальные мужчины мира в задницу. Вот так вот.

– Мне это уже не помогает. – Его брови всё ещё сдвинуты.

Я смеюсь, утыкаясь лбом ему в грудь:

– Перестань. Я больше не буду.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Гай довольно целует меня в макушку, а потом спешит смыть с себя всю пену вместе со спермой. Часть белой вязкой жидкости попала и на меня, так что он смывает её и с моего тела.

– Я должен навестить Тео, – говорит он, натирая спину. – Ты побудешь одна какое-то время в номере?

– А мне можно будет с тобой?

– Моя милая девочка хочет пойти со мной?

– Да, – выдыхаю я, наслаждаясь тем, как он меня назвал.

– А как я могу отказать ей?

Улыбнувшись, я приподнимаюсь на цыпочках, быстро целую его, а потом выхожу из душевой кабинки.

– Тогда я оденусь, – заявляю я и, схватив с вешалки полотенце, выбегаю из ванной.

* * *

Тео ждёт прямо возле отеля, на парковке, чем вызывает у Гая неподдельное раздражение. Я прямо-таки вижу, как в нём собираются и страх, и изумление, и желание дать младшему брату подзатыльник. С какой-то стороны быть Зайдом даже плюс – будь он на месте Гая, не стал бы жалеть Тео и давно показал бы ему его место, дав разок по голове. Зато Тео запомнил бы на всю жизнь. А сейчас он внаглую пользуется добротой Гая.

– О, и сахарок тоже с тобой, – глупо улыбается Тео, когда мы достаточно приближаемся к нему.

– Не называй меня так, – шиплю я, – придурок.

– Ой, да господи, когда у нас уже будут нормальные отношения, лапа?

Гай выступает вперёд, ткнув младшего брата в грудь пальцем:

– Тео, что мне сделать, чтобы ты не вылезал из своей норы хотя бы на то время, пока мы находимся в Вегасе? Ты хоть представляешь, что наша семья вот-вот вернётся в отель?

– И что? Ты думаешь, они прямо-таки узнают меня? Мне было всего четырнадцать, когда они видели меня в последний раз.

– Это я тебя в последний раз должен увидеть прямо сейчас.

– Нет. Сегодня по расписанию у тебя тусовка с братом. В твой день рождения. Думаешь, я забыл?

Гай закатывает глаза и устало потирает переносицу.

– Тео, зачем ты хотел со мной встретиться? И неужели нельзя было выбрать более подходящее место?

– Я вообще-то приготовил для тебя подарок. Один бог знает, когда мы ещё встретимся. Ты же ни в какую не хочешь рассматривать вариант свалить. – Тео направляет взгляд чёрных бездонных глаз на меня и небрежно добавляет: – Собираешься с ней провести остаток своей жизни.

– А ты имеешь что-то против?

– Нет. Но мне кажется, рано или поздно она снова сбежит от тебя. Ей просто не по силам будет продержаться долго.

– Эй, – не выдерживаю я. – Мы ещё посмотрим, кто продержится, а кто нет.

– Да-да. С превеликим удовольствием.

Гай, кажется, уже теряет терпение. Оглядывается по сторонам, излучая тревогу.

– Мы можем поговорить подальше отсюда? – недовольно бурчит он.

– Необязательно. Ты просто должен сказать «да» на моё предложение.

– Какое?

– Потусить со своим братом на своём дне рождения. Всё равно вы сейчас должны были быть на маскарадном балу. Вся наша паршивая семейка там. У тебя есть время отдохнуть.

– Тео…

– В последний раз, – молит Тео, состроив такие щенячьи глазки, что даже я на это ведусь, несмотря на всё своё раздражение, вызванное его выходками. – Всего пару часиков! И я отстану. Честно.

Гай молчит. А я наблюдаю за его поджатыми губами, за его нахмуренными бровями, в целом за его мимикой. Он выглядит сейчас как настоящий старший брат, взявший на себя полную ответственность за младшего. Словно родитель, решающий, что можно позволить своему ребёнку, а что нет.

– Ладно, – наконец сокрушается он, опустив голову. – Всего два часа.

– Идёт, – широко улыбается Тео, словно это согласие значит для него куда больше, чем мы думаем. – Тогда вперёд?

Он разворачивается и шагает в сторону парковки. Гай машинально хватает меня за руку, даже не глядя в мою сторону, и идёт за ним.

– Мне кажется, ты был бы классным ответственным папой, – говорю я, посчитав это поведение милым.

Он меняется в лице. На нём проскальзывает какая-то странная тревога.

– Я так не думаю.

– А я думаю.

– Каталина, я не знаю ни одного примера хорошего отца, который по-настоящему любил бы своих детей.

– Но я знаю. Мой папа.

Это, кажется, работает как аргумент, потому что Гай замолкает, больше не находя слов для ответа.

– Ты совсем не похож ни на одного из своих мерзких родственников, – продолжаю тем временем я. – Так что ничто не мешает тебе быть классным папой для своих будущих детей. И на этом закроем тему.

Гай в ответ лишь издаёт смешок, а потом мы оказываемся возле малиновой тачки Тео.

– Хватит болтать, – цокает он, отперев двери. – Запрыгивайте.

– Откуда у тебя эта машина? – удивляется Гай, оглядев автомобиль. – Я надеюсь, ты не потратил на неё все деньги, которые я зачислил тебе на первое время.

– Не-а. Заработал своим трудом.

– Ты… работаешь?

Гай выглядит очень изумлённым. Словно Тео и работа – это абсолютно несовместимые вещи.

– Мы как раз поедем в место, в котором я работаю, – садясь за руль, отвечает Тео.

Гай интересуется, где я хочу сесть, а потом открывает мне дверцу сзади. Я забираюсь в машину, он усаживается на пассажирское переднее кресло. В салоне пахнет чем-то сладковатым.

– И что это за место? – спрашивает Гай, когда автомобиль уже трогается с места и выезжает на главную дорогу.

– Увидишь, – кратко отвечает младший, держа интригу.

– Мне это не нравится.

– Да всё будет в норме, братец. Хватит себя накручивать. Datande-toi.

– Détende-toi[6], – исправляет его французский Гай.

– Ну суть ты ведь понял. Значит, всё.

Наблюдая за этими двумя с задних кресел, я ненароком умиляюсь. Тому, какие они разные. Абсолютные противоположности. Словно чёрное и белое.

А следом приходит печаль, когда я вспоминаю, что Гай сделал для своего младшего брата. Как самоотверженно поступил. И иногда мне кажется, Тео совсем этого не ценит и принимает как должное. Как маленький ребёнок, вокруг которого все крутятся. Он настолько привык к этому вниманию, что совсем не считает его чем-то, чего, например, лишены другие дети.

К месту мы подъезжаем уже совсем скоро. Тео паркуется возле состоящего из кирпичных стен заведения с яркой вывеской. Мы выходим на улицу, и в глаза тут же бросается мусорный бак, разукрашенные граффити стены и прогуливающийся сомнительный народ. Это не тот Лас-Вегас, которым хвастаются в туристических буклетах. Это другая его сторона.

И тут я застываю на месте, когда словно из ниоткуда вдруг возникают несколько человек, громко, радостно и совсем не обращая внимания на людей вокруг, одновременно приветствуют Гая:

– С днём рождения!

Моника держит в руках небольшой торт, покрытый золотой посыпкой, с уже зажжёнными свечами и цифрой «23». Нейт рядом с ней, не сдерживая эмоций, подаётся вперёд и крепко обнимает Гая, вызвав у него мгновенный ступор. Не объятиями, а скорее самой этой встречей. Я удивлённо перевожу взгляд на Лэнса с Софи за спиной Моники, неспешно приблизившихся к нам. И Зайда, опершегося на фонарный столб с банкой пива в одной руке.

– С днём рождения тебя, братец, – сдержанно улыбается Лэнс, обняв Гая и похлопав по его плечу.

Слово «братец» из его уст теперь играет совершенно новыми красками.

– Поздравляю, Гай! – шагнув вперёд, произносит и Софи, приобнимая парня. Её мелированные закрученные локоны собраны в высокий хвост, а живот уже заметно округлён. Мне кажется, она даже набрала вес.

Мне становится так неловко, что я начинаю жалеть о том, что вообще решила сюда припереться. Стоило оставаться в отеле. Одной. Друзья хотят провести день рождения Гая вместе, в узком кругу. Я явно лишняя здесь.

– Гай, я… – начинаю, отступая назад. – Я лучше…

Все взгляды устремляются ко мне, и меня от этого мутит, а в глазах словно плывут блики. Они все меня ненавидят. Боже, я хочу уйти отсюда, закрыться от них.

Но едва разворачиваюсь, чтобы просто вернуться к машине, как меня хватают за руку.

– Не-а, крошка. Останься.

Поднимаю на Нейта шокированный взгляд, а он стоит и улыбается. Дурачок, я предала твоё доверие. Ты не должен мне так улыбаться.

– Без тебя наша компания будет неполной. Учитывая, какую мощную хрень учудил Гай на балу… Я всё ещё жёстко охреневаю с этой ситуации. Честно говоря, не думал, что всё настолько далеко зайдёт.

– Останься, Лина, – просит Моника, улыбнувшись. Её светло-каштановые волосы заплетены в две косички, которые спадают на грудь, а одета девушка в нежно-розовое короткое платье с цветочным принтом на подоле.

Я в полном шоке. Как такое возможно?

У меня не получается распознать эмоции на лицах Лэнса и Софи. Они решают промолчать. Зайд же не скрывает ничего – его тёмный взгляд всё так же полон неприязни. Однако видно, что он себя сдерживает от оскорблений и прочего. Просто чтобы не портить момент. Никто из ребят не удивляется присутствию Тео. Видимо, все они прекрасно знали, что он всё это время был здесь. Что он жив и здоров и никуда бесследно не пропадал.

Гай кладёт руку мне на талию и говорит:

– Я всегда спрашиваю у тебя о твоих предпочтениях, но в этот раз побудь хорошей девочкой и послушайся меня, ладно?

Растерянно взглянув на него, я выгибаю брови в вопросительном выражении.

– Ты останешься. Вот что я хочу сказать. И отказы сегодня не принимаются.

– Ну разумеется, – не перечу я. – Сегодня ведь твой день. И я должна сделать его самым незабываемым.

Его кадык дёргается вверх. Гай явно вспоминает, что я делала своим ртом у него между ног. Он прокашливается, заставляя меня снова им умиляться. Как этот парень может быть одновременно таким горячим и таким застенчивым?

– Может, мы уже войдём внутрь? – закатывает глаза Тео, выйдя вперёд. – Задуешь там свечки. Ваши вонючие телячьи нежности подождут.

– Ne sois pas jaloux [7], – усмехается Гай, ведя меня ко входу.

Тео передразнивает его за нашими спинами писклявым голосом, пока мы входим внутрь заведения, словно ныряя в прохладный, немного затхлый подвал. Воздух густой от запаха дешёвого парфюма, сигарет и чего-то ещё, что у меня не получается определить. Музыка, тускло пульсирующая из колонок, звучит как что-то среднее между джазом и диско. Бармен, мускулистый мужчина с бородой, за которой скрывается выражение усталой скуки, лениво поднимает взгляд. За барной стойкой, обтянутой искусственной кожей, стоят пустые бутылки и несколько грязных стаканов. В глубине помещения виднеется танцпол, окруженный потёртыми диванами. Солнечный свет, пробивающийся через окно, подсвечивает частицы пыли, висящие в воздухе.

– Вот наш столик, – весело поет Тео, метнувшись к дальней стене, увешанной разноцветными фотографиями.

Глядя на реакцию Гая, я вижу не отвращение, какое ожидала увидеть, а скорее расслабленность и спокойствие. Как будто ему это и было нужно. Не какой-нибудь дорогой ресторан, полный пижонов, от которых его уже наверняка тошнит, а именно такое простое обыкновенное место. И быть окружённым самыми близкими.

С одной стороны, Тео меня бесит, но с другой – я благодарна ему за то, что он устроил это для брата.

Мы усаживаемся по местам.

– С днём рождения ещё раз! – щебечет Моника, аккуратно выставляя торт с шоколадной глазурью на столик. – Задуешь свечи?

Гай выглядит даже смущённым, будто ему крайне неловко заниматься подобной ерундой. Но все друзья ждут, они здесь для него и ради него, так что, совсем немного подумав, он задувает свечи, и за столиком поднимается шум, состоящий из небольших аплодисментов.

– Надеюсь, ты загадал желание, – говорит Нейт, хлопнув Гая по плечу.

– Ты же знаешь, я не верю во всю эту чепуху.

– И что? На всякий случай. Вдруг сбудется. Я, например, вообще до сих пор пишу письма Санта-Клаусу. Этот старый хрыч, правда, игнорирует меня всю жизнь. Ни разу ничего не принёс, жопа.

Софи коротко смеётся, а Моника, хихикая, кладёт голову на плечо своего парня… вернее, получается, уже мужа. На её безымянном пальце тоже красуется кольцо. Так хочется их поздравить, но пока я настолько зажата, что не могу вымолвить ни слова.

К столику подходит официантка, коротко приветствует нас и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ.

– Моей любимой и самой милой крошке на свете, пожалуйста, клубничный мохито. И чтоб был холодный, а не тёплый… Какой кретин вообще может пить мохито тёплым? Мы были в другом баре, и там нам просто принесли тёплый мохито, представляете.

– Нейт, – не выдерживает Зайд, который сидел до этого безучастно, – мы, блядь, поняли уже.

– Чувак, тебе тоже подали тёплый мохито, что ли?

Поэтому ты такой нервный?

Официантка едва сдерживает смех, это видно по её поджатым губам. Взяв себя в руки, она наконец заговаривает:

– Хорошо, один клубничный холодный мохито. Записала. А вы что будете брать?

– Мне обычный мохито.

– Поняла. – Записав, она обращается к Зайду – А вы?

– Водку. Всю бутылку.

Тео тоже подаёт голос:

– Мне как всегда.

– Хорошо, Тео, – улыбается девушка, явно уже знакомая с ним.

Когда очередь доходит до Лэнса, он сперва заказывает для Софи яблочный сок, а для себя – пиво. Глядя на него, я постоянно думаю о том, что этот парень в одиночку мог бы изменить судьбу Гая. Просто сказать, что на самом деле именно он является старшим сыном Вистана. Внебрачным, да, но это не отменяет того факта, что он тоже Харкнесс по крови. Это так несправедливо. Гай думает о благополучии Софи и ребёнка, который у неё родится, и точно не позволит Лэнсу вмешаться. Лэнс тоже не может просто взять и вызваться на это место. И я даже сомневаюсь, что его так просто сразу же сделают Королём. Ведь Гая обучали этому долгие годы, тогда как Лэнс давно уже отошёл от дел.

– Что ты будешь пить? – спрашивает меня Гай, вырвав из бесконечного потока мыслей.

– Э-э-э… Наверное, просто какой-нибудь сок?

– Сок? – усмехается Тео. – Понятно, почему Софи будет сок, а ты почему? Ты тоже беременна?

– Тео, следи за языком, – угрожающе произносит Гай, а потом поворачивается ко мне. – Какой сок ты хочешь?

– Апельсиновый.

Официантка, кивнув, записывает в своём блокноте мой заказ, а следом и заказ Гая, попросившего принести ему просто американо.

– А что вы будете есть? – интересуется она.

– На кухне уже всё знают, – отвечает Тео. – Просто скажешь, что Моретт здесь.

Девушка кивает и покидает столик, говоря, что сейчас всё принесёт.

– Ты представляешься по фамилии мамы? – спрашивает Гай, и его голос пронизывает невыносимая тоска.

– Да, – отвечает Тео немного растерянно. – Я. Просто пошли Харкнессы в жопу.

Я осторожно касаюсь руки Гая, напоминая, что сейчас не время предаваться печальным воспоминаниям. Пусть он наслаждается обществом самых близких и не думает больше ни о чём.

Наши заказы приносят примерно через три минуты после начавшихся разговоров и дегустации торта. Напитки и три варианта пиццы с картошкой-фри. И начинается болтовня.

Шум и гам бара приятно щекочут уши. Смех переплетается с шутками Нейта, который никогда не бывает, видимо, в плохом расположении духа. Словно ничего и не было. Словно я ничего плохого никогда ему не делала. Он с неизменной ироничной улыбкой рассказывает очередную историю про кошку Моники, которая, по его словам, пытается захватить мир, начиная с оккупации их холодильника. Затем друзья вспоминают общие смешные истории. Даже Лэнс громогласно смеётся, периодически захлебываясь от хохота и отпивая пиво. Моника подхватывает каждый рассказ, добавляя остроумные комментарии. В моменте Нейт выдаёт историю о том, как он пытался приготовить омлет и случайно устроил пожар на кухне Зайда, в прямом смысле. Его рассказ, сопровождаемый бурной жестикуляцией и комичными гримасами, вызывает взрыв смеха у всей компании. Софи умудряется одновременно смеяться, пить свой сок и поддерживать разговор на несколько тем одновременно. В какой-то момент Тео, забрав с барной стойки ещё одну порцию пива себе и Лэнсу, спотыкается о свои же ноги. Пиво разливается по столу, вызвав новую волну смеха со стороны девушек и Нейта и неодобрительное покачивание головой со стороны Лэнса. Гай, не терпя беспорядка после младшего брата, быстро подхватывает салфетки и принимается вытирать стол, а я спешу помочь.

Зайд всё это время словно отсутствует, хотя я вижу его прямо перед собой. Он крутит в руке банку пива, о чём-то глубоко задумавшись, к бутылке водки пока не притронулся.

– Что ж, наверное, пришло время тоста! – Нейт с шумом поднимается, его стул скрипит, когда он отодвигает его назад. – Буду говорить за всех, если позволите. Я вас не спрашиваю, кстати… Я не умею толкать мотивирующие двухчасовые речи на самом деле, и ты это знаешь, чувак, так что. Эм. Сделайте вид, что я щас скажу что-то охренительно крутое, ладно?.. – Он прочищает горло, поднеся к губам кулак, потом поднимает свой стакан с мохито. – Наш необыкновенный друг, ты полный псих, и нам это охренеть как нравится в тебе. Порой ты ведёшь себя так, будто у тебя припасено несколько жизней на случай смерти, как запаска колёс где-нибудь в багажнике. Но в этом и есть ты! Это круто, даже если тупо. Одно другому не мешает же, да?.. Ну так вот. Я дружу с тобой около десяти лет, а день нашего знакомства был одним из самых лучших в моей жизни. Если не веришь, поверь. И за эти десять лет ты стал для меня не просто другом, чувак. Ты стал моим братом. И мне лично это… ну… очень откликается, потому что как бы. – Нейт начинает чувствовать себя неуютно, по лицу видно. – Потому что у меня никогда не было брата. Да что там, у меня и сестры не было, и даже папы с мамой. Поэтому вы, ребята, заменили мне семью. А если бы не ты, чувак, я бы не имел этого сейчас. Я бы и с моей крошкой не познакомился. – Он коротко смеётся, опуская взгляд. – В общем. Мы очень любим тебя, Гай, каждый по-своему, но все любим сильно и преданно. И куда бы ты ни пошёл, что бы ты ни решил, знай, что мы рядом и готовы прикрыть тебя, встать на твою защиту, идти за тобой куда угодно. И ты заслуживаешь счастья. – Взгляд голубых глаз неожиданно переключается на меня. – И я вижу, что ты его нашёл. Мы верим в твоё решение, сколько бы раз ты не ошибся. И раз уж эта девушка смогла заставить самого Кровавого принца пасть на колени на глазах у сотен гадких кретинов. Значит, она того стоит. Значит, это лучший тебе подарок. – И, подняв стакан, Нейт торжественно заканчивает: – С днём рождения, Гай! Желаю, чтобы мы почаще вот так собирались и просто отдыхали, не заботясь об этом ублюдочном мире, в котором все застряли.

Ребята с широкими улыбками приподнимаются, чтобы чокнуться стаканами, и я тоже это делаю. Глаза Моники и Софи даже заблестели от подступивших слёз, и они спешат смахнуть их.

– Потрясающее поздравление, Нейт, – тихо произносит Софи.

– Всем спасибо за внимание. Я сам чуть не зарыдал, блин.

Девушки смеются, и блондинчик садится обратно на своё место, расслабленно выдыхая, будто до этого был весь в напряжении.

– Спасибо, Нейт – отвечает Гай, и его губ касается трогательная, лёгкая улыбка, которая говорит намного больше, чем сказала бы длинная речь.

– Да не за что, чувак. Я говорил от всего сердца, правда.

У меня внутри от всей этой картины словно распускаются цветы. Как же я люблю видеть его таким. Счастливым. И для этого ему даже не нужно многого. Достаточно вот этого – простого бара и самых близких.

Я беру свой стакан с соком и с удовольствием втягиваю через трубочку сладкий напиток. Гай отправляет в рот картошку-фри. Он выглядит привлекательно, даже когда просто ест.

– Так значит, здесь ты работаешь? – осматриваясь по сторонам, спрашивает Нейт, хватая кусок пиццы. – И как долго?

– Со своего восемнадцатилетия, – отвечает Тео, почему-то хитро усмехаясь.

– А в чём заключаются твои обязанности? – интересуется Моника, подавшись чуть вперёд на стуле. – Ты официант?

– Не-а. Я стриптизёр.

Я едва не давлюсь соком. Нейт прокашливается, успев резко глотнуть свой холодный мохито. Его лицо быстро краснеет. Моника прикрывает рот ладошкой, удивлённо расширив глаза, тогда как у Софи с Лэнсом рты беспрепятственно приоткрываются. Зайд издаёт смешок, и это, наверное, первая нормальная эмоция на его лице за сегодня.

Прочистив горло, Гай переспрашивает:

– Что?..

– Стриптизёр, – улыбается Тео. – Знаю-знаю, наш тупоголовый папаша никогда бы не одобрил такого занятия сыну, но знаешь, что? Пошёл он в пизду.

Нейт хохочет следом.

– Ни хрена ж себе, конечно… И ты… Эм, ну-у-у… прям танцуешь перед… кхм, парнями?

– Нет. В определённые дни это место заполняется женщинами. Я выступаю именно в эти дни.

– О… – продолжает Нейт. – Ну слава богу. А то это было бы уже какое-то комбо для вашей семейки. Тебя бы зажарили на костре как ведьму, если бы узнали.

Гай стреляет в него предупреждающим взглядом. Нейт сразу понимает свою ошибку:

– Не волнуйся, чувак. Никто о Тео не узнает. Мы не проболтались до сих пор, а значит, не проболтаемся никогда. – Он присвистывает, шуточно добавляя: – А сейчас поводов не пробалтываться стало больше.

– А она не проболтается? – заговаривает вдруг Зайд впервые.

В его грубом басе слышится насмешка.

– Не проболтаюсь, – решаю ответить я сама за себя.

– Охотно в это верю. Ты же никогда никого не предавала.

– Ну ребя-я-ят, – устало вздыхает Нейт, вскочив с места и расставив руки. – Давайте не начинать. Мы здесь не для выяснений отношений, а для того, чтобы сделать нашему дорогому другу приятно. Он и так еле-еле вылез из своей дебильной работы на пару часиков. Не будем тратить это время впустую, о’кей?

Зайд фыркает, отводит взгляд и хватает со стола бутылку водки, чтобы отпить прямо из горлышка.

– Следи за тоном, когда говоришь с моей женой, – рявкает Гай, не выдержав такого поведения.

У Зайда расширяются глаза, как будто его обвинили несправедливо. Он с шумом ставит бутылку обратно на стол, заставив почти всех сидящих вздрогнуть от неожиданности.

– Прости, блядь, за то, что не целую ей ноги. Я в отличие от тебя не доверяю слепо людям, которые меня уже однажды предали.

– Ава? – не выдерживаю я этого накала, опережая Гая, который уже открыл рот для того, чтобы ответить.

Зайд застывает на месте, словно я произнесла какое-то проклятье, которое вконец его угробило.

– Всё из-за неё, да? – продолжаю я, а ребята переглядываются. – Вы ведь знакомы с ней. Она что-то сделала тебе в прошлом? Предала?

– Это тебя не касается, – цедит он сквозь зубы, отворачиваясь.

– Касается, ведь именно моё предательство так триггернуло тебя. Напомнило о чём-то, что уже кто-то с тобой сделал.

За столом повисает пауза. Лица друзей кажутся растерянными, они будто понятия не имеют, кто такая Ава и почему Зайд так реагирует на неё. Неужели они не знают о ней?

– Замолчи, Лина. – Зайд выглядит поникшим. Отодвигается назад, опустив голову. Хмурится.

– Чувак, что за Ава? – интересуется Нейт, откладывая кусок пиццы.

– Ох, – издаёт смешок Тео, явно понимая, о ком речь. – Ава Миттанк? Вы говорите о ней?

– А кто это? – спрашивает Моника.

– Блядь, это не важно! – орёт Зайд, ударив по бутылке водки, из-за чего она отлетает в сторону и разбивается вдребезги, вызвав удивлённые вздохи других посетителей. Потом резко встаёт, толкнув стул вбок. – С днём рождения, Гай, – бросает он, надевая чёрную кожаную куртку, которую хватает со спинки стула. – Прости, что испортил праздник.

Эти слова прозвучали так необычно спокойно для него, что ошарашенной остаюсь не я одна, а буквально все присутствующие за столом. И вскоре он покидает нас, двинувшись к выходу.

– И что это было? – растерянно переглядывается Нейт с друзьями. – Может, мне пойти за ним?

– Не нужно, – отвечает Лэнс. – Ты же знаешь, он не вернётся. Ему нужно время успокоиться. Может, потом расскажет нам, в чём дело.

Совсем рядом вдруг раздаются хлопки в ладоши, словно кто-то нам аплодирует. Мы синхронно поворачиваем головы в сторону сидящего за соседним с нами столиком человека, а он в свою очередь поворачивается к нам.

– Какое прелестное представление вам устроил Парса, – произносит Джаспер, ставя ногу на ногу. – Но я здесь не за этим… Гай, можно тебя на пару слов?