Назначенный день наступает быстрее, чем я ожидала. Я к нему готова, но готов ли Гай? Готов ли он ко встрече с матерью, по которой горевал семь лет?

Пока наш джет пролетал над живописными каньонами и пустынями, Нейт с Зайдом не нарушали тишины, уставившись в иллюминаторы. У каждого из нас было много мыслей, и мы просто справлялись с ними у себя в головах. А затем молча наблюдали за медленным приближением к Лас-Вегасу. Весь полёт занял чуть больше двух часов. Когда же самолёт наконец плавно приземлился, двигатели затихли и наступила тишина.

Я чувствую, как напряжение, скопившееся за последние часы, немного отпускает меня. Дверь самолёта открывается, и тёплый, сухой воздух Лас-Вегаса врывается внутрь. Я перевожу взгляд на Гая, в его глазах теперь виднеется твёрдая решимость. Он помогает мне выйти из джета, и я замечаю, что нас уже ожидают у приставленного трапа. Два человека в тёмных костюмах, с безупречной выправкой. Один из них, мужчина с короткой седой стрижкой, уважительно и сдержанно кланяется Гаю.

– Добро пожаловать в Лас-Вегас, мистер Харкнесс, – произносит он. – Как прошёл полёт?

– Замечательно, спасибо, – отвечает Гай.

Взгляд мужчины останавливается на мне.

– Приветствую вас, миссис Харкнесс. Прошу пройти со мной, ваш номер в отеле уже ждёт.

– Меня? – сощурившись, спрашиваю я и поворачиваю голову в сторону Гая: – Нас. Он ведь это хотел сказать?

Мужчины переглядываются между собой, а Гай вздыхает, коснувшись моих волос.

– Конечно. Как скажешь.

Он стреляет в незнакомцев каким-то многозначительным взглядом, и они просто послушно кивают, разворачиваются и идут прочь от самолёта, прося нас следовать за ними. Я не на шутку напрягаюсь, чувствуя себя немного потерянной. Мужчины провожают нас к ожидающему чёрному лимузину с тонированными стёклами.

Вскоре мы выезжаем через взлётно-посадочную полосу, минуя другие самолёты и служебные машины, а затем оказываемся на освещённой магистрали.

– Куда именно мы едем сейчас? – спрашиваю я, обращаясь к Гаю.

– К твоей тёте. Ты же хотела познакомиться с моей… матерью.

Я удивлённо распахиваю глаза.

– Откуда ты знаешь, что она может быть там?

– Джаспер, – кратко отвечает Гай, и я больше не допытываюсь. Всё ясно.

Лимузин плавно выруливает с залитой ярким дневным солнцем улицы, и мы оказываемся в знакомых местах, среди шумного скопления казино и отелей.

Мысли о Натали всю дорогу роятся в моей голове, создавая хаос и путаницу. Я мысленно перебираю варианты того, как всё пройдёт, что я ей скажу, как вообще с ней заговорю.

Но этого времени мне оказалось недостаточно – совсем скоро машина останавливается, паркуясь совсем недалеко от ставшего мне родным здания, сверкающего под лучами слепящего жаркого солнца.

– Ты уверен, что не хочешь с ней увидеться? – спрашиваю я, повернувшись к Гаю.

– Уверен, – отвечает он удручённо. – Ещё не время.

Что он имеет в виду, когда говорит это?

– А куда ты поедешь сейчас?

– Никуда. Я подожду тебя в машине.

Я бросаю недоверчивый взгляд на мужчин. Не знаю, кто они, но, кажется, у них назрел какой-то разговор.

– Обещай мне, что не уедешь без меня, – настаиваю я.

Гай молчит, словно я нарушила его планы.

– Обещай, иначе я не выйду.

– Хорошо… Даю слово, что буду здесь, пока ты не вернёшься.

А Гай Харкнесс всегда сдерживает слово. Даже если сейчас я, как меня недавно назвал Зайд, заноза в заднице. Зато, может, эта заноза спасёт ему жизнь.

– Зайд, иди с ней, – неожиданно велит он другу.

Тот, хоть и бурчит разные ругательства себе под нос, всё-таки выходит из машины вслед за мной.

– Почему Джаспер не прилетел с нами? – спрашиваю я. – Я думала, он не может отходить от меня ни на шаг.

– У него… кое-какие другие дела. Я уверен, что Зайд позаботится о тебе не хуже.

– Хуже, – не соглашается Нейт. – Я бы справился с этим заданием куда лучше.

– Если ты не слишком занят, можешь присоединиться к нам, Нейти, – неуверенно говорю я, и это неожиданное предложение вызывает кивок Гая и очередной приказ:

– Нейт, на выход.

– Опа, не буду скучать в тачке с твоей мрачной физиономией! Какое счастье благословенное!

Улыбнувшись Гаю напоследок, я выхожу из машины и иду к зданию агентства своей тётушки, стараясь не оглядываться. Я верю в то, что Гай не уедет, как и обещал.

Чуть позднее, быстро добравшись до самого лифта, я бесцеремонно, не тратя времени на разговоры с теми надменными девицами у стойки, вхожу в кабинку вместе с парнями, вставшими по обе стороны от меня, и поднимаюсь на этаж с пентхаусом.

– А если Джаспер нёс пургу, когда сказал, что Натали у твоей тёти? – нарушает тишину Нейт.

– Зачем ему это делать? – интересуюсь я.

– Не знаю. Я всё ещё не до конца доверяю этому шведскому лосю. Что, если это какая-то ловушка?

Я качаю головой, надеясь, что его домыслы по итогу окажутся просто паранойей. Мне не нужны лишние проблемы. Джаспер говорил слишком складно и уверенно. Не мог же он всё это сочинить. Слишком муторно. Если ему нужно было загнать Гая в ловушку, мог бы использовать более простой способ.

Двери лифта открываются, и я переступаю их порог с тревожным сердцем. Кажется, у меня даже ладони вспотели от волнения. Гостиная пуста, и я громко зову сперва тётю, затем Тео. И в следующее мгновение на лестнице возникает младший брат Гая – с голым торсом, в одних розовых пижамных штанах и с зубной щёткой во рту. Проколы на его сосках блестят от солнечного света.

– Кафие люди нафедались. Пфивет.

Он спускается, а я пытаюсь заглянуть ему за спину, как будто там обязательно увижу Натали, спускающуюся следом. Но её нет. Кажется, Тео дома один.

– Привет, чувак, – здоровается Нейт и пожимает ему руку. – Я очень хочу тебе сейчас всечь, но при Лине не буду.

– За что? – сплюнув зубную пасту прямо в раковину на кухне, спрашивает Тео. – Что я опять натворил?

– Давайте подумаем. Например, не сказал брату о живой маме.

Тео фыркает.

– Извиняюсь, но я не мог разглашать государственную тайну, – шутливо произносит он. – А вы все сюда припёрлись только для того, чтобы всечь мне?

– Для того чтобы встретиться с… ней, – говорю я.

Тео словно только сейчас замечает моё присутствие. В его тёмных глазах зажигается уже знакомая мне искорка, которая не предвещает ничего хорошего.

– Сахарок, – говорит он, растягивая эту кличку, и подходит ближе. – Я так рад видеть твоё милое личико. Я скучал и постоянно думал о нём.

– Эй, попридержи-ка язык, – недовольно произносит Нейт. – Не забывай, с кем ты разговариваешь.

– Я помню. К сожалению, – произносит Тео и наигранно вздыхает, но тут же снова смотрит на меня с нескрываемой наглостью. – И из всех девушек надо же было мне втрескаться в возлюбленную брата.

Боже, как же ты меня достал.

Я опасливо оборачиваюсь к ребятам, которые выглядят довольно напряжёнными. Судя по всему, в отличие от меня они восприняли слова Тео всерьёз. Он подходит ко мне ещё ближе, заглядывая в глаза, и наклоняется, словно хочет поцеловать меня в щёку.

– На этот раз нос я тебе точно сломаю, – говорю я, отпрянув и выставив руки вперёд. – Лучше не рискуй.

– Это ещё что за пиздец? – присоединяется Зайд, но Тео не обращает на него никакого внимания, продолжая смотреть на меня. Мне хочется просто провалиться под землю.

– Он шутит, – я закатываю глаза. – Неужели непонятно? Ему просто нравится меня доводить.

– Да-да, сахарок, ты права. – Голос Тео становится фальшиво-томным, словно он читает любовное стихотворение, а не просто надоедает мне. – Но ты ведь скучала по мне, верно?

Я толкаю его в грудь и подхожу к Зайду.

– Ты нарываешься, Тео, – серьёзным тоном говорит он, скрестив руки на груди. – Эти ёбнутые шуточки добром не кончатся.

– Может быть. – Тео снова улыбается и склоняет голову набок, глядя на нас щенячьими глазами.

Нейт тяжело вздыхает и вклинивается в разговор:

– Всё, довольно, блин. Шутки шутками, но ты уже все границы переходишь. Гай тебе голову на жопу натянет, если вдруг узнает, что ты флиртовал с Линой.

Настрой Тео очень быстро меняется. Улыбочка сползает с лица, а сам он отходит, подняв руки, будто ничего и не было. Отворачивает голову, немного кашляет и больше не смотрит на меня. Какое счастье.

А потом позади нас распахивается дверь, ведущая на лестницу, и комнату наполняет знакомая испанская речь.

Я очень медленно оборачиваюсь, уловив следом и другой – уже незнакомый голос.

– О, а вот и она, – насмешливо произносит Тео хриплым от кашля голосом.

В гостиной появляются две женщины – моя любимая тётушка Сара и… ну, видимо, сама Натали. Мать Гая. Женщина, которой удалось воспитать настоящего мужчину, несмотря на свою тяжёлую судьбу. Она прямо передо мной. Боже, как бы мне сейчас не грохнуться в обморок.

– Dios mio! – тут же восклицает Сара, едва её взгляд находит меня. – Моя девочка! Ты снова здесь!

Я не успеваю опомниться, как тётя подлетает ко мне и стискивает в своих горячих материнских объятьях. И этот момент снова напоминает о моей потере и заставляет стиснуть зубы, чтобы унять боль, кольнувшую грудь.

Раздаются шаги. А затем женский, удивительно мягкий и мелодичный голос с едва заметным французским акцентом, что придаёт ему романтичности, произносит:

– Рада вас видеть, мальчики. После стольких лет.

Нейт нервно прокашливается:

– Кхм… эм… з-здравствуйте, миссис Хар… а, блин, то есть. Эм-м…

– Просто Натали, Нейтан.

– Хах… Н-Натали… Здравствуйте, Натали.

Сара отходит в сторону, и я наконец разрешаю себе взглянуть на маму Гая. Она одного со мной роста и хрупкая на вид. Я видела её на фотографии однажды. Сейчас она выглядит живее, чем на тех старых снимках, а во взгляде есть блеск. Вырвавшись из лап Вистана, она стала здоровой и по-настоящему счастливой. Перекрасилась в светло-русый, её прямые блестящие волосы обрамляют красивое мягкое лицо, а большие чёрные глаза смотрят на меня с любопытством: именно эти глаза достались Тео. Белая кожа сияет, словно она не человек, а какое-то неземное создание. Очень красивая женщина.

– Каталина, – произносит Натали моё имя. Её голос звучит мягко и тепло, и он не похож ни на один голос, который я когда-либо слышала. Он притягивает и завораживает. – До чего же я рада наконец с тобой познакомиться.

Я чувствую, как тело наливается напряжением, а сердце ускоряет свой обычный ритм. Не думала, что буду настолько волноваться, у меня даже потеют ладони.

– Здравствуйте, – хрипло отвечаю я.

В гостиной повисает неловкая пауза, и я чувствую себя неуютно, словно мама Гая сканирует меня. Не знаю, как вести себя.

Натали делает шаг вперёд, и я, словно заворожённая, не могу отвести от неё взгляд. Она не выглядит сломленной, как я ожидала. Она кажется сильной и уверенной в себе.

– Твой отец был мне другом, когда я больше всего нуждалась в этом. – Натали грустно улыбается. – Я много слышала о тебе от Кормака.

То, что папа рассказывал обо мне Натали, оказывается довольно неожиданной новостью.

Женщина делает шаг вперёд, и я неосознанно отступаю, словно она призрак, готовый напасть.

– Не волнуйся, – говорит она, – я не кусаюсь.

Я смотрю в её бездонные глаза и чувствую, что напряжение немного спадает. Она выглядит такой искренней, что мне кажется, будто я знаю её уже много лет.

– Мне очень приятно с вами познакомиться, – неловко произношу наконец, собрав все свои силы. – И я очень рада, что вы…

– Жива? Удивительно, но я тоже. С Вистаном мои ежедневные мысли касались уж точно не жизни.

В её глазах успевает проскользнуть что-то вроде испуга, будто она вспомнила самые паршивые дни своего прошлого.

– Я давно хотела увидеть вживую девушку, что спасла сердце моего сына, выкорчевав ту гнилую суть, которую пытался… – её брови сходятся к переносице, – …навязать ему его отец, – заканчивает она с отвращением.

Натали делает глубокий вдох, и её взгляд снова становится мягким, когда она смотрит на меня.

– Прости, – её голос звучит так виновато, словно она мне что-то задолжала. – Я не хотела говорить об этом при первой встрече, но не могла не поблагодарить тебя за то, что ты с ним. Ты вернула ему надежду. Ты заставила его улыбаться. Никому ещё этого не удавалось.

Я открываю рот, чтобы припомнить Алексис, но Натали, поспев за моими мыслями, неожиданно выдаёт:

– Эта итальянская шлюха идёт к чёрту. Я не назову это любовью. Скорее, сиюминутным помешательством. Гай просто был одинок и нуждался в ком-то рядом, а эта сука выловила удобный момент, чтобы появиться и воспользоваться им. Это совсем не то же самое, что ты.

Ух ты. Не думала, что она ругается. Даже как-то неловко.

Я бросаю мимолётный взгляд на парней: они стоят на своих местах, застыв, как статуи. Даже Зайд. Временами переглядываются, словно перед ними разворачивается какой-то абсурд. Представляю степень их шока.

– Мой сын заслуживает счастья, и я так рада, что он нашёл его с тобой, – продолжает Натали, коснувшись моей щеки. – Я боялась, что этот подонок всё-таки добьётся своего. Мне невыносимо было получать от Джаспера новые сведения о том, что сделал Вистан.

– Вы всё знали? – спрашиваю я, хотя этот вопрос глупый. Конечно же, она всё знала.

– Да. И мне жаль, что я не смогла встретиться с Гаем ни разу за все эти годы, у меня просто не было возможности… И я смотрю, он не желает меня видеть из-за этого.

Она не в курсе, что Гай находится прямо у этого здания, в машине. Что он так близко.

Я спешу успокоить её:

– Нет, он очень хочет вас видеть, и он счастлив знать, что вы живы. Гай очень любит вас и всегда вспоминает. Просто сейчас он… немного.

– Занят? Я знаю. На него столько всего навалилось за последнее время. А впереди ещё много испытаний. Я только надеюсь, ты будешь рядом с ним в любой момент, чтобы стать ему опорой. Потому что ради тебя он станет бороться. И только ради тебя. Ты – его причина двигаться дальше.

Слегка улыбнувшись, я киваю. Это правда.

Оживившись, Сара громко велит нам всем садиться и говорит, что приготовит чай или кофе. Вспомнив о том отвратительном запахе, я невольно морщусь и молюсь, чтобы все присутствующих предпочли чай. Интересно, знает ли Натали о моей беременности? Сдержал ли Джаспер слово никому не рассказывать?

– Тео, булочка, поднимись и оденься, – указывает Натали своему младшему сыну, продолжающему стоять там же, где был. – Неприлично представать в таком виде перед гостями.

– Кого-то не устраивает мой шикарный пресс? – ухмыляется тот.

– Теодор, не вынуждай меня ругаться.

– Фу. Не называй меня так.

Развернувшись, Тео плетётся по лестнице наверх, заставив меня усмехнуться. Мамочку, значит, мы слушаемся, хах.

Я беру свою чашку и решаю занять себя чаем, пока Натали расспрашивает парней про их дела и обсуждает с ними прошлое.

Меня же беспокоят совсем другие вопросы, но задать их… крайне неловко: это может прозвучать грубо. Я надеюсь, она сама переключится на меня и расскажет всё как есть. Ещё я вспоминаю Гая, ожидающего нас в машине с теми странными типами. Кто они? Просто его помощники? Но откуда в Вегасе? «Могильные карты» вроде как не имеют здесь никаких связей и людей, работающих на них. Мне так казалось.

– А как поживает Сабрина? – доходит до меня очередной вопрос Натали, заданный парням.

– Сабрина Вэлдон? – уточняет Нейт и, получив кивок, продолжает: – Понятия не имею. Мы с ней никогда не виделись. Она до сих пор боится высовываться из-за. Вистана. Хоть он уже и на том свете.

Решаю, что на этом моменте можно начать задавать вопросы и перевести разговор в нужное русло.

– А как так получилось? – спрашиваю я, привлекая всеобщее внимание.

Натали сперва негромко прокашливается, глядя на меня и прижав кулак к губам, затем спрашивает:

– Мальчики, вы не оставите нас? Назревает женский разговор.

Ребята и не против.

Зайд встаёт со своего места, даже не притронувшись к чаю, а Нейт решает захватить с собой чашку.

И вместе они выходят за дверь, ведущую на лестничную клетку.

Сара, сев рядом, кажется готовой присоединиться к нашей будущей беседе, берёт чашку чая и отпивает немного.

– Джаспер рассказывал, – начинает Натали, – что ты уже знаешь о Лэнсе. Что ж, наверняка ты догадывалась и о том, что Вистан никогда не был верным семьянином. Да и зачем ему это, если женщины для них всех как расходный материал? Он нашёл себе любовницу, когда ему было ещё семнадцать, – Сабрину Вэлдон. И мне до сих пор кажется, что её он действительно любил.

Слово «любил» смущает в этом контексте. С каких пор это чудовище могло кого-то любить? Невозможно.

– Дело в том, что Вистан хотел много детей, – продолжает мать Гая. – У Харкнессов так принято, и поэтому у них частенько появляются любовницы: на случай, если жена не сможет родить достаточно. Но при всём этом я всё равно принадлежала Вистану. От своей собственности так просто не отказываются, Каталина. Он считал меня своей вещью, удовлетворял свои садистские потребности, развлекался. Так я научилась подчиняться, чтобы не сделать хуже.

– Будь у Харкнессов воля, – присоединяется Сара к рассказу, – creo que[22], они женились бы по несколько раз, но англиканская iglesia[23] против такого, а Харкнессы всё же верующие.

– Да, – подтверждает Натали. – А так некоторые из них довольствуются любовницами, с которыми делают детей. Чем больше детей с их фамилией, тем лучше… Сабрина родила Вистану Лэнса за год до того, как я родила первенца – Дианну.

Я помню, что Вистан похитил Натали, когда ему было шестнадцать. Дианне, как мне помнится, двадцать пять. Мне становится тошно от этих цифр. Получается, что.

– Мне было всего шестнадцать, когда я родила дочь, – подтверждает мои ужасные догадки Натали. – У Вистана до этого уже была Сабрина, родившая Лэнса. Но бедняжка не знала, кем он являлся. Она просто влюбилась в него, пока он врал о своей жизни. Знаешь, как это бывает? Подростковая слепая любовь.

Очень хорошо знаю. Ведь почти то же самое произошло и со мной. И Гай изначально появился в моей жизни обманом. Но сравнивать их настолько неприемлемо. Один путь, но совершенно разные дороги. И привели они к разным историям.

– Спустя какое-то время, когда Сабрина узнала правду, она попыталась сбежать. Но от Харкнессов невозможно так просто скрыться. Вистан нашёл её, узнал о сыне и был намерен перетянуть его на свою сторону, в «Могильные карты». Он обманул его, сделал убийцей, и Харкнессы знали об этом. Только они и никто больше. Сейчас, имея представление о больных фанатичных наклонностях его воспалённого мозга. И после всего, что Вистан творил с Гаем. Сейчас я всё понимаю. Он просто решил иметь Лэнса в качестве запасного преемника. Если вдруг с Гаем ничего не выйдет. Или если его вдруг… убьют. Ведь Гай всегда был видимой мишенью, а Лэнс оставался в тени. На безопасном расстоянии.

Я неосознанно сжимаю кулаки, горя дикой ненавистью к уже мёртвому человеку. И эта ненависть, кажется, никогда не погаснет и не утихнет. Собственные дети для Вистана были просто игрушками.

– Все считали, что Гай боится своего отца, – продолжает тем временем Натали, – но это не совсем так. Это Вистан боялся сына, боялся, что однажды придёт время, и Гай пойдёт против него. Вот почему всячески пытался подавлять его, издевался… А узнав о ненависти Вистана к Кормаку и его клану, о жажде мести после того, что сделал твой отец, я начала подозревать, что он мог нацелиться на дочь – на тебя, Каталина. А что могло быть для него лучшим решением в данном случае, если у него был сын? Конечно же, ваш брак.

Я почти физически ощущаю, как меня пронзила молния, а в ушах раздался оглушающий гром. Едва не выронив чашку из рук, я осторожно возвращаю её на место, не сводя при этом глаз с Натали.

– Вы хотите сказать… – дрожащим голосом начинаю я, – что с самого начала знали, что мы с Гаем… поженимся?

– Нет, я не знала, но предполагала. За двадцать один год брака с Вистаном я успела многое узнать о нём, о его манере решать проблемы и, в том числе, мстить. Неугодных людей, которые не принесут ему никакой пользы, он просто убивал, но таких, каким был для него твой отец. Для этого потребовалось бы больше изобретательности.

Это настоящее безумие. Поверить не могу.

– Однажды в его кабинете появилось твоё фото. Он подолгу его изучал, как будто придумывал тщательный план, и общался со своим помощником по юридическим делам. Я не могла ничего подслушать, но ещё тогда в голове поселились подозрения. Вистан всегда стремился к большей власти. Это у Харкнессов в крови. Они никогда не успокаиваются, хотят только больше и больше, пока наконец не получают желаемого. А клан О’Райли всегда считался одним из могущественных. Настолько, что они не любят публично появляться, словно боги, которые никому не показываются… Им принадлежит половина транспортных путей в Европе, а также значительная часть банковского сектора. Это был лакомый кусок для Вистана.

Натали замолкает, чтобы отпить немного чаю, словно находится на простой светской беседе. Сара добавляет:

– Власть, dinero, reputación[24]. Вистан хотел всё это заполучить. И брак его сына с тобой был лишь одним из métodos[25]. А заодно, может, послужил бы местью за убийство, в которое он и так изначально не особо верил. Он хотел заполучить контроль над вашим кланом, над вашими деньгами.

– Но это же… – я запинаюсь, пытаясь осознать услышанное, – …Харкнессы и О’Райли всегда были врагами, которые воюют уже целую вечность. Вистан ненавидел ирландцев, как и вся его семья. Как же он мог пойти против принципов?

Натали вздыхает.

– В том-то и дело, Каталина. Вистан был человеком, который всегда ставил свои интересы выше всего остального. Даже выше ненависти. Он ненавидел О’Райли, это правда. Но он, в отличие от своих братьев и сестёр, ненавидел их, потому что они имели то, чем он так хотел обладать. Для него ненависть была скорее инструментом. Он использовал её, чтобы манипулировать людьми, чтобы достигать своих целей. Был готов предать собственные принципы, если это принесло бы ему пользу.

– И он решил, что выгоднее будет не воевать с О’Райли, а подчинить их себе? – спрашиваю я, чувствуя, как во мне нарастает отвращение.

– Именно так, – отвечает Натали. – Зачем тратить ресурсы на войну, если можно просто обрести всё, что тебе нужно, с помощью брака? Он думал, что Гай сможет контролировать тебя, а через тебя – и весь клан О’Райли.

Это какая-то бессмыслица. Я качаю головой:

– В этом нет никакой логики. П-папа… ведь отошёл от дел, начал новую жизнь под новым именем. Он больше не имел никакого отношения к клану О’Райли.

Натали смотрит на меня с грустью.

– Вистан думал иначе. Для него твой отец всегда оставался частью клана О’Райли. – Она делает паузу. – Верил, что кровь – не водица. Он считал, что связи твоего отца с мафией никуда не делись, что через тебя он сможет манипулировать им, и именно так доберётся до секретов и активов клана О’Райли. Он был уверен, что любовь отца к дочери – это слабое место, которым можно воспользоваться. Кроме того, Вистан всегда думал на перспективу. Понимал, что рано или поздно твой отец может вернуться в игру, что тогда его связи и опыт будут очень ценными. Поэтому он хотел, чтобы Гай был рядом с тобой, чтобы в нужный момент он мог получить доступ к этой информации.

– Это безумие, – шепчу я, чувствуя, как меня начинает трясти.

– Вистан всегда мыслил масштабно и был готов на всё ради достижения цели. Он умел видеть возможности там, где для других были одни препятствия.

Я чувствую, как меня начинает тошнить от осознания того, насколько коварным и циничным был этот ублюдок. Он использовал меня как пешку в своей игре задолго до того, как я вообще узнала о его существовании, и даже Гай был лишь инструментом в его руках. С самого начала. Вот почему одно не складывалось с другим. И как же всё идеально сошлось, будто он был в сговоре с самой судьбой. Ведь идею поженить нас с Гаем подал Нейт. Сомневаюсь, что это было в планах Вистана. Наверняка он поставил на то, что это решение придёт самому Гаю.

Но одно остаётся совершенно непонятным.

– Но раз ему нужен был брак, – говорю я тихо, – почему он велел своему сыну убить меня?..

Натали наверняка в курсе и этого, раз так хорошо была осведомлена о планах Вистана. Она спокойно отвечает:

– Он знал, что Гай этого не сделает.

Этот ответ ощущается как удар под дых.

– Что?.. Но…

– Вистан лепил из сына угодную игрушку. Подстраивал под себя, видел все его слабости, умел давить на нужные места. Я своими глазами наблюдала за этим и не могла ничего поделать. Всё, что мне оставалось – видеться с ним, когда я укладывала его спать; когда он был ещё совсем маленьким, читать ему сказки в тайне от Вистана и учить добру. Его отец с самого начала позволял Гаю иметь совесть, которой сам был лишён. С самого начала он видел, что Гай другой, совсем не такой, как его кузены. Вистан просто решил этим воспользоваться.

О боже…

Вот почему он велел Гаю сблизиться со мной. Вистан мог приказать ему пристрелить меня, пока я сплю или выхожу из дома, если бы действительно преследовал цель просто отомстить папе через мою смерть. Гай бы сделал это без колебаний. Ведь он много убивал. Непонятная девчонка, дочка врага, не заставила бы его дрогнуть.

Я молчу, пытаясь переварить всю эту информацию, в очередной раз чувствуя себя использованной.

– Вы хотите сказать, что Вистан знал, что Гай меня… полюбит?

– Он сделал на это ставку. Поэтому и дал ему столько времени.

Опустив голову, я смотрю в одну точку. Эти шокирующие новости продолжают обрушиваться на меня, словно цунами, одна за другой. Неужели всё было настолько предрешено? Неужели у меня не было ни единого шанса на то, чтобы избежать этой участи? Получается, Вистан отлично знал своего сына, тогда как мы считали его дурачком, у которого к чертям полетели все планы. Он знал, что Гай, несмотря на всё своё хладнокровие, которое ему навязывал отец, в глубине души очень одинок и жаждет любви и тепла. А «смерть» матери стала спусковым крючком во всём этом механизме.

– Ты была красива и невинна, Каталина, – продолжает Натали. – А ещё полной противоположностью тех девушек, которые обычно окружали Гая. Высокомерные, наглые стервы. Вистан был уверен, что Гай не сможет устоять перед тобой. И оказался прав.

– Но если он всё это спланировал, разве у него не возникало мыслей, что однажды Гай может захотеть уйти со мной? – спрашиваю я.

– Но он ведь принял меры, чтобы предотвратить это. Джаспер говорил, что вы с Гаем жили в разных комнатах в поместье в Клайд-Хилле. Думаешь, просто так? Нет. Чтобы избежать ваших частых бесед и общения. Вистану ни к чему была излишняя привязанность сына.

Я вспоминаю, что Вистан считал любовь слабостью. Но просчитался. Не успел понять, что любовь Гая ко мне сделает его сильнее, а не слабее. Настолько, что в будущем он бросит вызов всей своей семье. Вряд ли это было в планах у Вистана. Даже если умирая, он считал, что победил, что Гай займёт его место чудовища, так или иначе он проиграл.

Натали продолжает:

– Я раскусила планы своего мужа и была почти на все сто процентов уверена в том, что женой Гая будешь именно ты. А когда Гаю было пятнадцать, решила действовать и создать тот документ.

У меня распахивается рот от удивления.

Пятнадцать? Чёрт возьми… Всё это время я ошибалась в цифрах, считая, что Гаю было шестнадцать на момент «смерти» Натали, а оказалось, что дела обстояли хуже.

Всего пятнадцать…

– Первой причиной являлось то, – продолжает Натали, – что мне хотелось, чтобы Гай не зависел полностью от отца. Вистан со своим страхом перед сыном ни за что не дал бы ему достаточно власти, это было очевидно. А вторая причина: после моего ухода мне нужны были средства для того, чтобы переманить на свою сторону Джаспера. Чтобы он работал на меня, исполнял роль верного шпиона. А учитывая его трагичную историю, из-за которой он с самого первого дня воспринимал Гая как своего младшего брата. Он был идеальным кандидатом. И в итоге совсем не сопротивлялся, когда я пришла к нему и попросила о помощи.

Нахмурив брови, я переспрашиваю:

– Какая ещё трагичная история?

– Я не могу делиться информацией, которую Джаспер предпочитает скрывать. Я достаточно много времени потратила на то, чтобы разузнать о его прошлом. На самом деле, это было тяжело, но мне нужны были любые детали. И уверенность в том, что он точно примет моё предложение. Я хотела убедиться, что его дружба с моим сыном не была просто мимолётной. И я в очередной раз оказалась права.

Я киваю, не слишком понимая, как отношусь к этому. Никогда не задумывалась о прошлом Джаспера.

– Что ж, – задумчиво протягиваю я, – и что теперь? С Гаем. Вы знаете, что происходит сейчас?

– О Бартоло Ровере? Ну конечно. Он собирается выдать свою поганую дочку за Каспиана Харкнесса и…

– Пф-ф-ф, эта проститутка только его и заслуживает, – доносится до нас голос Тео, появившегося на лестнице.

Я автоматически поворачиваю голову в его сторону. Парень не спеша спускается – на этот раз в розовой майке – и садится в кресло перед нами.

– Но Гай в опасности, – напоминаю я. – Из-за неё. Если эти двое поженятся.

– Макаронники станут друзьями Харкнессов, – отвечает Тео. – Они легко уберут Гая, и, получается, во главе «Могильных карт» встанет наш дядюшка Итан. А он в свою очередь продолжит сотрудничать с итальяшками. Все в плюсе.

Ох, так значит, дело в союзничестве. Получается, Гай навлёк на себя все эти проблемы только одним своим отказом жениться на Алексис. Если бы тогда на балу я развернулась и просто ушла с папой, а Гай венчался с Алексис, они соединили бы две семьи и продолжили бы господствовать вместе.

Гай поставил меня выше всего.

– Джаспер хорошо сливался с итальянцами, – заговаривает вновь Натали. – Он был моим информатором, так что я многое знаю об их планах. И о том, что тогда, четыре года назад, они подсунули Алексис для шпионажа за Гаем. Хотели обманным путём получить власть в «Могильных картах». Но не вышло.

Джаспер работал не на две, а на три мафии?!

– Впрочем, и Авадору к Бартоло Ровере Сара приставила по моей просьбе. Этот алкоголик любит трепаться, когда выпьет. А Ава когда-то была девушкой Зайда, а Зайд – друг Гая. Нельзя было подпускать людей извне. Так что я тщательно подошла к тому, чтобы контролировать весь процесс. Чтобы защищать сына даже вдали от него.

Весь этот клубок, который нескончаемо тянулся за мной всё это время, наконец распутался. Я начинаю перебирать накопившиеся в голове вопросы. И, получается, на все из них теперь есть ответ.

– Каталина, – начинает Натали, – когда ты снова с ним встретишься, попроси у него прощения за меня. Я очень…

Осмеливаюсь перебить её:

– Нет, мисс. Моретт. Вы сами поговорите с ним. Он семь лет горевал о вашей смерти, и это так подло – передавать ему то, что вы чувствуете, через третьи лица. Когда всё уляжется и Итан Харкнесс сдохнет, вы встретитесь и поговорите по-человечески. На этом всё.

Я встаю, заставив Сару удивлённо раскрыть рот, а Натали смутиться.

– Спасибо за чай, но я должна идти. Гай ждёт меня. Раз разговор окончен и всё наконец встало на свои места, я пойду.

– Querida, но.

– Тётя Сара, не надо. Мне и без того тяжело сейчас. А Гаю тяжело вдвойне. Так что я лучше пойду.

Натали встаёт, её лицо озаряет улыбка, как будто она смотрит на меня с гордостью.

Я понравилась ей, интересно? Наверное, важно учитывать мнение матери Гая. Я ведь её невестка, получается. У нас должны сложиться хорошие отношения.

– Каталина, мне очень жаль твоих родителей, – говорит она. – Я многим обязана твоему отцу. Он спас мне жизнь, не взирая на риски, и сохранял тайну до последнего. Просто знай, что он всегда гордился тобой. И что он очень-очень тебя любил. Я никогда не видела прежде такой сильной отцовской любви и такого преданного своей семье человека… Мне жаль, что я не успела отблагодарить его. Но позволь сделать это через тебя.

Я грустно улыбаюсь, а внутри снова всё клокочет, когда перед глазами возникают папа с мамой.

– Удачи тебе, – кивает Натали. – Спасибо за беседу. Ты всё делаешь правильно. Пусть эти сукины дети получат по заслугам. А в случае чего я вам помогу.

Я слабо киваю ей в ответ, ощущая невероятный прилив сил.

Тео вскакивает со своего места, направившись ко мне:

– Я провожу до самой тачки. Мало ли.

У меня нет сил даже на то, чтобы отказаться, и я просто плетусь к лифту, зову ребят, а потом, войдя в кабинку, спускаюсь вместе с тремя парнями вниз.

– Просто охренеть не встать, – шепчет Нейт, как будто нас могут услышать посторонние. – Я как будто увидел привидение.

– Ловко мама обвела всех вокруг пальца, да? – усмехается Тео. – И ведь никто даже не задумывался о том, что она может быть жива.

Как бы я хотела, чтобы и мои папа с мамой вдруг появились из ниоткуда и сообщили, что всё это было глупым розыгрышем или чем-то вроде того. Чтобы они оказались живы. Чтобы в будущем мы с Гаем сыграли свадьбу, на которой они сидели бы в первом ряду и гордо смотрели на нас – с благоговением и любовью.

Прикрыв глаза, я испускаю тяжёлый длинный вздох, чтобы успокоить нервы и не дать себе зарыдать.

Мы выходим из здания, и я с радостью вижу машину на прежнем месте. Гай, как и обещал, никуда не уехал – стоит, опёршись на капот, и беседует с теми мужчинами. А когда мы подходим к ним ближе, все разом замолкают.

– Братец, – улыбается Тео, – почему ты не зашёл к маме? Немного грубовато получилось, не находишь?

После сказанного он заходится в приступе кашля, в очередной раз напоминая о своей аллергии на цветы.

– Я ещё к ней зайду, – отвечает Гай, снова поражая меня своим спокойствием. – Что это с тобой, loulou?

– Ничего. Просто тупая аллергия. Всё хорошо. Насколько это возможно в нашем положении.

Гай хмурится:

– Главное, чтобы в вашем положении всё было хорошо. Заботься о маме, пока меня не будет.

– А когда это ты будешь, интересно?

– Когда придёт время. Я не обладаю даром ясновидения.

– А я обладаю. Продолжишь встречаться с этими петушарами, кончится всё плохо. Вот что я скажу.

Губ Гая касается лёгкая улыбка, он протягивает руку и треплет русые волосы младшего брата.

– Ты неисправим. Жду не дождусь, когда у меня появится возможность надавать тебе подзатыльников за каждую твою выходку.

Тео закатывает глаза:

– Ага, попробуешь.

Вперёд выступает один из мужчин:

– Мистер Харкнесс, вам пора ехать.

Гай, качнув головой, соглашается, открывает мне дверь, и я забираюсь в салон. Зайд с Нейтом садятся следом. Мужчины же почему-то остаются снаружи.

– Иди домой, loulou, – просит Гай. – А я поеду нарабатывать руку, чтобы легче было давать тебе подзатыльники.

– Ха-ха, сейчас уссусь. А ты острослов.

Издав смешок, Гай велит водителю трогать, и мы плавно отъезжаем, оставив позади и мужчин, и Тео. И здание, в котором находится Натали.

– Всё в порядке? – спрашиваю я, заметив на лице Гая тут же появившееся волнение.

Он поднимает голову и сообщает неожиданную новость:

– Венчание Каспиана и Алексис пройдёт прямо сегодня, в The Venetian.

О боже. Плохо дело.

– Мы должны помешать этому, верно? – спрашиваю я, хотя точно знаю ответ. – И там наверняка будет Итан. Как нам пробраться туда, оставаясь незамеченными?

– Всё просто, – многозначительно выдаёт Гай. – Нам не придётся туда пробираться. Бартоло Ровере пригласил нас. В качестве гостей.