Что может быть хуже жизни в постоянной лжи, в которой ты запутан, как в паутине, когда все вокруг водят тебя за нос, а возможности разобраться в ситуации самому нет?

Об этом можно спросить у Гая. Мы с ним словно одно целое. Оба жили в вечном обмане, считая, что всё идёт своим чередом.

После разговора с Джаспером прошло уже как минимум два часа, а Гай всё сидит на своём кресле, задумчиво уставившись в одну точку. Я не осмеливаюсь произнести ни слова, боясь вторгнуться в его личное пространство.

Всё это какой-то запутанный клубок, состоящий из интриг. Какой-то кошмар, который не знает конца.

Натали Харкнесс жива.

Мать Гая. Единственный человек в его большой семье, которого он так любил. В голове не укладывается. Непонятно, радоваться или злиться. Почувствовать облегчение или ужаснуться.

– Я хочу её видеть, – хрипло произносит наконец Гай.

Поднимаю голову, вздыхая.

– Уверена, и она тебя тоже, – тихо отзываюсь я.

– Каталина, я не знаю, мне любить её или ненавидеть после того, что узнал. Я растерян и впервые не понимаю, как мне правильно поступить.

Его голос полон отчаяния. Я встаю с дивана и спешу к нему, заключаю его лицо в свои ладони, чтобы он смотрел мне в глаза. Пытаюсь казаться спокойной, хотя всё внутри клокочет.

– Ты должен радоваться. Она жива, Гай. А твой отец мёртв. Вы оба теперь свободны. Пожалуйста, постарайся думать только об этом… Мы полетим в Вегас и встретимся с ней. Вы поговорите. И всё будет хорошо. Всё встанет на свои места.

Его взгляд меняется. Гай отворачивает голову, вынудив меня убрать руки с его лица. Меня настораживает это поведение, как и внезапно ставший напряжённым вид.

– Я не могу.

Мой рот приоткрывается сам собой.

– Не можешь что? – переспрашиваю я.

– Не могу увидеться с ней сейчас. Ещё не время. Я не могу. Иначе сойду с ума. Мне нельзя сейчас отвлекаться.

Я ошарашенно отхожу чуть назад, не веря своим ушам.

Гай, безумно любивший свою мать, о которой он так горевал столько лет, отказывается от встречи с ней, когда их разделяет всего один полёт на джете. Это немыслимо.

Гай Харкнесс чертовски непредсказуем. Даже я не до конца его изучила.

Я кладу руку на его плечо, приблизившись снова.

– Отвлекаться от чего? – спрашиваю.

Он запускает пальцы в свои волосы, а потом поворачивается ко мне, притягивает за талию, вынудив сесть к нему на колени. Я не сопротивляюсь, надеясь услышать ответ на свой вопрос.

– Не забивай свою милую голову моими проблемами, – его тон теперь звучит обычно. Будто ничего и не было. Словно никакой шокирующей новости не прозвучало в этом самом кабинете. – Твоё дело – расслабиться. Я мужчина и я всё решу.

– Ну уж нет, – серьёзно отвечаю я. – Не смей сейчас меня отвлекать, говори.

– Нет.

– Что значит «нет»?

– То и значит, моя милая девочка.

Я вскакиваю с его колен. Его рука, до этого находившаяся на моей талии, повисает в воздухе.

– Снова тайны, Гай?

– Нет. Лишь желание уберечь тебя.

– А кто убережёт тебя?

На это у него не находится слов. Внезапно я вспоминаю о беременности и понимаю, что ещё чуть-чуть – и эта новость бесконтрольно сорвётся с моих губ. Как он поведёт себя тогда? Узнай он о том, что станет… папой, будет ли стараться беречь себя? Не оставит же он нас обоих.

Прикусываю губу, чтобы остановить себя. На Гая и без того много чего навалилось сегодня. Сейчас не время.

– Я тогда встречусь с ней вместо тебя, – говорю уверенно.

Гай поднимает голову и сжимает губы, издав какой-то неопределённый звук – что-то среднее между «хм» и «угу». Значит, он не против. Отлично.

– Познакомлюсь с ней, – продолжаю я. – Надеюсь, я ей понравлюсь.

– Это какое-то сумасшествие, – выдыхает Гай, хватаясь за голову. – Как такое… Господь решил испробовать на мне лучшие свои шутки.

– Значит, Он решил, что ты достаточно силён, чтобы всё это вынести. И оказался прав.

Гай печально сообщает:

– Мне бы очень хотелось, чтобы Он оставил меня в покое хоть ненадолго.

Сомкнув губы, я опускаю голову. Мне так жаль его. Мне так жаль нас. Если Господь и в самом деле существует, Он отчего-то из раза в раз подкидывает нам обоим испытания, которые рано или поздно могут и сломать нас.

– Когда мы летим в Вегас? – спрашиваю я.

Гай отвечает, не глядя на меня:

– В планах – послезавтра.

– Отлично. Будет время поразмыслить, что именно я скажу ей при встрече.

Парень опускает голову, задумчиво уставившись на свои пальцы и кольца, которые начинает теребить.

– Я должен подумать, – сообщает он. – Пожалуйста, оставь меня одного.

Кивнув, я направляюсь к двери и выхожу из кабинета, хотя и сомневаюсь.

Не знаю, может быть, мне стоило остаться с ним, обнять, пока он не успокоится до конца. Гай редко бывает эмоционален. Если он спокоен и сдержан снаружи, это вовсе не означает, что то же самое происходит у него внутри. Невозможно понять, в какой момент он испытывает страдания, а в какой по-настоящему умиротворён. Хотя, учитывая его жизнь, он никогда не бывает умиротворён.

В коридоре я сталкиваюсь с Джаспером. Поведав всю эту сумасшедшую историю, он наверняка ощутил облегчение, даже если внешне этого не показывает.

– Вот, значит, кто стоит за моим преждевременным освобождением, – говорю я, припоминая его слова.

Он направляет на меня взгляд синих глаз.

– Да, птичка. Что ж, наконец ты знаешь правду, которую пыталась вытянуть из меня столько раз… Мисс Моретт очень благодарна твоему отцу. Вот почему она вызвалась защищать тебя и не смогла оставаться в стороне. Хотела отплатить ему за спасение.

Мисс Моретт. Ей удалось избавиться от кровавой фамилии и зажить новой жизнью. Благодаря папе. И в этот момент я понимаю, что не могу на него обижаться из-за того, что он не сказал мне правду.

Поднимаю взгляд на Джаспера, и слёзы, которые я пыталась сдерживать, снова предательски рвутся наружу. В сознании всплывает картина, которую я никогда не смогу забыть, от которой не смогу убежать: сжимаюсь от боли, кричу, сижу на холодном полу и стискиваю в объятьях тела родителей. Я до сих пор ощущаю слабое тепло их тел, ещё не остывших, но уже безжизненных. Помню, как их кровь запачкала мои руки, как она, казалось, навсегда въелась в мою кожу. Они всё ещё перед глазами, лежат передо мной, безмолвные, навсегда запечатлённые в памяти. И я снова чувствую, как сердце разрывается на части, разбивается, словно хрупкое стекло.

– Скажи, – шмыгнув носом, прошу я, – Натали оставалась у Сары, правда?

Глаза Джаспера слегка расширяются.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает он.

– Догадываюсь. – Прочистив горло и вытерев слёзы со щёк, продолжаю: – Тео живёт у Сары, а ещё ваше странное поведение. То, что тётя никак не отреагировала на твоё появление, словно видела тебя каждый день… Вы определённо были знакомы. К тому же она говорила, что сохранила дружеские отношения с моим отцом. Я прикинула, что он мог попросить её присмотреть за Натали первое время.

Губ Джаспера касается лёгкая усмешка.

– Умная девочка. Я в тебе никогда не сомневался.

Значит, я права.

Всё это время Сара прикрывала сбежавшую Натали. Вот откуда она столько всего знает о Харкнессах, вот почему у неё живёт Тео. Вот кем была та загадочная «гостья», которую упомянула девушка у стойки, вот чей аромат духов я уловила в гостиной.

– Мне жаль, что так случилось, моя дорогая. Но если изменить ничего нельзя, смысла горевать о прошлом просто нет. Нужны силы, чтобы двигаться дальше. Я помогу вам.

Горько усмехнувшись, спрашиваю:

– За деньги, что тебе платит Натали?

Он усмехается в ответ:

– Разумеется.

Позволяю себе улыбнуться, хлопаю ладонью по его груди, вызвав удивлённое выражение на его лице.

– Тогда удачи вам, Джаспер Линдгрен.

И сказав это, я разворачиваюсь, чтобы спуститься вниз.

Моя голова разрывается от нескончаемого потока мыслей. У моих ног появляется Задница, трётся о мои щиколотки. Я улыбаюсь сквозь боль этой кличке, которая так легко закрепилась за крошечным пушистым созданием.

Я понятия не имею, как мы остановим Итана, хотя и обещала Гаю помочь, но, кажется, у него имеется план. Он совсем не из тех, кто сдаётся без боя, и уж точно он не позволит своему высокомерному дяде одолеть его. И я даже не знаю, мне этому радоваться или запасаться ещё большим терпением. Иногда трусость спасает жизнь. Я бы, наверное, даже хотела, чтобы в Гае было немного трусости, которая вынуждала бы его держаться подальше от проблем.

Но он не такой.

Он бросится и в огонь, и в воду, лишь бы оградить меня от бед. То, что он сделал на балу, было настолько шокирующим, что Итан решил действовать, несмотря даже на то, что это считается предательством, которое в его семье не прощают. Однако проблема в другом – он не будет в открытую, на глазах у всех, подставлять себя. Он явно задумал что-то хитрое.

Я решаю спуститься в подвальные помещения поместья и немного пострелять. Может быть, мне это скоро пригодится, нельзя соваться к этим гиенам неподготовленной. Я нахожу стрельбище – за одной из металлических дверей. Полагаю, они звуконепроницаемы, чтобы шум от выстрелов не разносились по всему дому. С горечью вспоминая родителей, я всячески игнорирую пронзающую грудь боль и хватаю один из пистолетов, что лежат на столе. Мой взгляд проходит по богатой коллекции огнестрельного оружия, а в голове пролетает мысль: «Интересно, Гай умеет стрелять из всех них?». Разумеется, да. Его только и учили, что убивать. Наверняка он успел воспользоваться всем.

Встав за ограждением напротив мишеней, я прокручиваю в голове перестрелку с Нейтом, произошедшую однажды в доме Гая. И она напоминает мне о наушниках, которые я без труда нахожу неподалёку и надеваю. Вспоминаю стойку, которой Нейт меня обучил, держу пистолет так, как показывал он. Прицелившись, я стреляю. Звук резко заглушается, как будто я нырнула под воду. Теперь есть только я, пистолет в моей руке и мишень впереди. Мишень, которая похожа на силуэт человека. В эту секунду в моей голове возникает образ ненавистного мне Итана. Сукин сын, ты сдохнешь за то, что сделал.

Я вспоминаю, как Нейт учил контролировать дыхание. Поднимаю пистолет снова, ощущая его тяжесть в руке, выравниваю прицел, мои глаза, уже наполняющиеся отчаянными слезами, сужаются, концентрируясь на силуэте впереди. Я не чувствую неуверенности, только холодный, яростный гнев. Гнев, что разжигает каждое воспоминание о папе с мамой, об их незаслуженной гибели, об их окровавленных телах, которые я держала в своих руках. Эта боль не исчезает. Она просто затихает, а потом возвращается с новой силой.

Мой палец на спусковом крючке. Делаю глубокий вдох, выдыхаю и нажимаю на курок. Стреляю снова и снова, несколько раз, концентрируясь всё больше, пока наконец пуля, попав в мишень, не оставляет отверстие в районе сердца. Я делаю ещё один выстрел, и ещё один. Иногда промахиваюсь, а иногда попадаю точно в цель, но не чувствую радости, не чувствую удовлетворения. Только глухую, обжигающую ярость. Стреляю, словно пытаясь выплеснуть её из себя, выбить каждым выстрелом. Ощущаю, как мои глаза горят ненавистью, а лицо напряжено. Я почти не узнаю себя. Словно нет той девчонки, которой меня считали все эти годы. Будто я – сама по себе сила. И в этот момент понимаю, что Гай не единственный, кто умеет убивать. Я тоже способна на это. И это знание даёт какое-то странное, горькое удовлетворение.

Я не буду их жертвой. Больше не стану ничьей игрушкой.

Вибрация от выстрелов проникает в каждую клеточку моего тела. Она пульсирует вместе с кровью в висках. Не вижу ничего вокруг, кроме силуэта, который я превращаю в решето.

Делаю очередной выстрел, и внезапно краем глаза замечаю движение. Я вздрагиваю и резко поворачиваюсь, направляя ствол пистолета на появившуюся тень.

– Чёрт! – вскрикиваю я, встретив Зайда глазами, и поспешно опускаю ствол. – Я ведь могла и пристрелить тебя!

Снимаю наушники, поражаясь его невозмутимому виду. Он стоит у входа, облокотившись на стену, и наблюдает за мной. Тёмные глаза кажутся ещё более мрачными и задумчивыми.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

– Гай велел мне притащить ножи для резки свиней.

У его ног стоит коробка.

– Для каких свиней? И как давно ты здесь?

– Для свиней вроде ёбаного Итана. А здесь я… ну, минут пять точно прошло.

Зайд отходит от стены, чтобы открыть коробку и продемонстрировать мне ножи со сверкающими зазубренными лезвиями.

– После кончины блядского Вистана и того, как ты вправила мои мозги, хоть это, как оказалось, и было пиздежом, я больше катанием девок не занимаюсь. Перебрался в «оружейную». Это уже четвёртая моя специальность. – Зайд делает короткую паузу. – Не ожидал увидеть тебя здесь в таком охуенном настроении.

– Я тренируюсь.

– Правильно делаешь. А Гай знает, что ты здесь?

– Нет. У него… другие заботы.

Зайд понятливо кивает, словно знает что-то, чего могу не знать я. С шумом бросив пистолет на стол, поворачиваюсь к нему всем телом.

– Ты и о том, что Натали жива, тоже знал?.. Не дай бог ты скажешь да! Я порву тебя на части, если узнаю, что ты скрывал такое от Гая!

Зайд замирает на месте, склонившись над коробкой, из которой доставал ножи, чтобы разложить их на втором столе. Он поднимает на меня полный изумления взгляд.

– Чего, блядь?

– Ты не знал? – Мне становится легче от его неосведомлённости. – Ух. Тебе повезло.

– Что за хуйню ты только что выдала, Лина?

И я рассказываю ему обо всём, что мы с Гаем узнали от Джаспера. С каждой новой фразой его глаза расширяются всё больше и больше. Пока он не выпрямляется, шокировано разинув рот. Видеть Зайда таким – редкость.

– Охуеть, – выдаёт он, опёршись на стену. – Охуеть просто. – Зайд бросает взгляд на дверь и, кивнув в её сторону, спрашивает: – И как он?

– Он у себя в кабинете. Сказал, что ему нужно подумать.

– Я даже не знаю, как должен реагировать на эту хуйню, Лина.

– С пониманием, – строго отвечаю я. – Только посмей подумать о том, что Натали поступила.

– Подло? Такого я не скажу. Но то, что она поступила хуёво – как нехуй делать.

Я вздыхаю, потирая переносицу. Меня возмущают его слова, и я решаю уточнить:

– Хуёво? Почему ты так любишь судить всех вокруг по их поступкам, но никогда – себя?

Метнув в меня недобрый взгляд, Зайд пинает коробку с ножами в сторону и спрашивает:

– Ты думаешь, я себя никогда не сужу?

– Ты… – Задумавшись всего на секунду, я решаю всё-таки довести дело до конца: – Ты мог бы поспешно не судить Аву по её поступку, а сперва разобраться.

Он застывает на месте, сжимая челюсти, а потом глумливо усмехается, как будто еле сдерживает хохот:

– Как вы с Гаем?

Чёрт. Он прав. Зайд подловил меня.

– Пошёл на хуй, – бурчу я, заставив его всё-таки расхохотаться.

– Вот именно, цыпочка. Прежде чем умничать, вспомни о. Так, стоп, блядь.

Я поднимаю на него взгляд и вижу, что он недовольно прищуривается, глядя на меня.

– Откуда ты вообще знаешь про нас с… ней?

– Она мне рассказала, – не собираясь скрывать, отвечаю я. – О том, как вы познакомились, и о том, почему ты так её ненавидишь.

– И ты считаешь, что я не прав?

– Да. Потому что она тебя не предавала. Её вонючий папаша нанял человека следить за ней. Она приходила попрощаться с тобой, не зная о том, что за ней следят в надежде поймать тебя.

– Меня этим не купишь, блядь.

– Ах, какой ты невыносимый! Просто до ужаса! Так и хочется врезать!

Зайд фыркает, доставая сигарету. Но мне нравится задумчивость, отразившаяся на его лице после моих слов.

– Попробуй врезать, – бросает он.

И я немедля бью его под дых кулаком. Зайд выпучивает глаза, роняя сигарету изо рта.

– Что? – Пожимаю плечами. – Ты сам разрешил.

– Больше так не делай.

– Буду до тех пор, пока ты не извинишься перед Авой за своё скотское поведение и не вытащишь её из ада, куда эту несчастную вогнал её папаша.

– Извиниться?! Мне?! Я просидел за решёткой два года! Из-за неё! Полагаю, и об этом ты тоже знаешь.

Я толкаю его в грудь, заставив удариться спиной о стену и вылупиться на меня с удивлением.

– Ты меня не расслышал? Я ведь прояснила ситуацию.

– Извини, цыпочка, но ты пока не заслужила того уровня блядского доверия, чтобы я принимал за истину каждое твоё слово.

Я возвожу глаза к потолку:

– Будешь обижаться на меня всю жизнь, как какая-то истеричка? Даже я простила тебе твою попытку меня задушить, а мне, если что, было больно.

Его взгляд меняется, и он бурчит сквозь зубы:

– Я ведь извинился. Не вынуждай меня снова просить прощения. Я, блядь, этого не выношу.

– Конца света не случится, если ты и перед Авой извинишься. Это приказ.

Он закатывает глаза:

– Какая же ты заноза в заднице, Лина.

– Ты летишь с нами в Вегас? – игнорируя его слова, спрашиваю я.

Зайд недоверчиво косится на меня:

– Да. И что с того?

– У тебя будет замечательная возможность с ней встретиться.

Он снова фыркает.

Мне всё равно, хочет он этого или нет. Если нужно будет, я потащу его за шкирку. Пусть они разгребают это дерьмо. Я просто уверена, что этот бесчувственный, холодный, грубый парень всё ещё что-то испытывает к Аве. А его реакции лишь подтверждают эти догадки. Все заслуживают любви. Даже такие придурки, как Зайд.

– Вот и отлично, – хлопнув в ладоши, произношу я победно. – Хороший мальчик.

Зайд оставляет мои слова без внимания и складывает опустевшую коробку, чтобы выбросить её.

Но в этот момент дверь открывается, и в зале появляется Гай. Присутствие друга его не удивляет, но удивляет моё.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он.

– Пришла пострелять.

– Лина всё рассказала, – вмешивается в разговор Зайд. – Ты в норме?

Гай не отвечает, вместо этого приоткрывая дверь, и я с удивлением замечаю белобрысую голову Нейта.

– Привет, ребята.

– Нейти? – Его появление действует на меня, как лекарство, и я прямо-таки ощущаю, как прихожу в себя. – А что ты здесь делаешь?

– А ты не рада меня видеть?

Он проходит дальше, и Гай закрывает за ними дверь.

– Ути-пути, как приятно видеть твою милую мордашку, – ущипнув меня за щёку, произносит Нейт шутливым тоном. – Я представляю, какими будут ваши будущие дети. Вам придётся следить за мной, иначе однажды я не сдержусь и кого-то из них точно сожру.

Я очень стараюсь не показывать своей паники, когда он упоминает детей. И, к счастью, никто из парней этого не замечает.

– Нейт, мы здесь не за этим, – говорит Гай, недовольно вздохнув.

Я с любопытством наблюдаю за тем, как он кладёт на стол что-то вроде карты, которая до этого была свёрнута в рулон. Подхожу ближе, чтобы взглянуть на неё. Это чертёж какого-то здания с подписанными помещениями: я прохожусь взглядом по надписям «Кухня», затем – «Зал», «Холл», «Казино»…

– Дата проведения венчания уже известна, как и место. Предположительно, Ровере уже будет в заведении к семи вечера, – начинает Гай серьёзным голосом. Он больше не выдаёт никакого волнения. – К тому моменту оно будет окружено моими людьми.

– Ты уверен, что и Итан там будет? – напряжённо спрашивает Нейт. Его весёлый настрой испарился. – Что, если.

– Никаких «если». Выкиньте из головы сомнения. Я не просил вас в это влезать, вы.

– Да-да. Мы сами. И если что, мы ни хрена не жалеем. Надеюсь, ты не думаешь, что мы щас разбежимся в стороны, передумав.

– Честно говоря, надеюсь.

– Пошёл в жопу. Твоё недоверие меня обижает, чувак. Нельзя так относиться к друзьям.

– Лично ты никогда никого не убивал и мог бы побеспокоиться об исходе этого вечера. Но в первую очередь о себе и Монике.

Нейт сжимает губы, а потом недовольно отвечает:

– Мони меня понимает в отличие от тебя, напыщенный ты индюк. Если я и сдохну, то зато не зря, если по итогу прикрою тебя.

Я прихожу в настоящее возмущение и шлёпаю его по руке.

– Ай! – Он переводит на меня округлившиеся глаза. – За что?

– Меньше будешь трепаться. Понятия не имею, о чём вы говорите, но я запрещаю тебе сдыхать.

Зайд издаёт смешок, опуская голову, чтобы детальнее рассмотреть чертёж. Он упирается нататуированными руками в стол, и вены на них напряжённо вздуваются.

– Эй, а ты вообще… – задыхаясь, начинает Нейт, потирая руку. – Чувак! А почему она вообще тут, кстати? Разве мы не должны были обсудить это одни?

Гай бросает на меня мимолётный взгляд.

– Она моя жена, – только и отвечает он.

– И что? – Блондинчик не вдупляет и требует продолжения. – У меня тоже есть жена, но она, как ты заметил, не тут. Это что, сходка жён, а я не в курсе?

– Это её дом. Она здесь полноправная хозяйка и может находиться где угодно, без моего или чьего-либо ещё разрешения.

Нейт не находит слов для ответа. Лишь активно моргает, уставившись на своего друга.

– Понял. – Он складывает чертёж обратно и убирает в сторону. – В следующий раз, значит?

– Ты в курсе, что рассказал Джаспер? – заговаривает Зайд с таким видом, будто всеми силами пытался сдержаться, но по итогу не смог.

Я вижу, как Гая передёргивает от воспоминаний, и подхожу ближе к нему, чтобы положить ладонь на его руку. Он поднимает опущенный до этого взгляд.

– Всё хорошо, – шепчу я, пока Зайд на фоне делится новостью о Натали с Нейтом. – Я люблю тебя, и я здесь ради тебя и для тебя. И никуда не уйду. И буду с тобой рядом в любой этап твоей жизни. И мы вместе преодолеем любые препятствия, пока моё сердце бьётся для тебя, а твоё – для меня. И если суждено умереть, я умру с тобой, рядом, потому что не захочу продолжать жить в мире, который отобрал у меня всех, кто был мне дорог.

Сомкнув губы, я обнимаю его за талию, прижавшись к груди Гая. Нам обоим всё время недостаточно этого тепла. Я не могу насытиться его обществом. Оно излечивает. Руки Гая смыкаются на моей талии, и он упирается подбородком в мою макушку.

– ЧТО-О-О?!

Я подскакиваю на месте из-за крика Нейта.

– МНЕ НЕ ПОСЛЫШАЛОСЬ?!

– Нейт, понизь голос, пожалуйста, – нахмурившись, прошу я.

– Я ВСЁ ПРАВИЛЬНО ПОНЯЛ?!

Нейт переводит взгляд на Гая, открывает рот, как будто хочет ещё что-то выкрикнуть, но вовремя останавливается и захлопывает его. Для пущего эффекта даже прикладывает ладонь к губам, как будто пытаясь удержать внутри свой рвущийся наружу язык.

– Да, – отвечает невозмутимо Гай.

Блондинчик округляет глаза ещё сильнее. Такое ощущение, что они вот-вот просто выкатятся. Он переглядывается с Зайдом, а тот в ответ безмолвно кивает.

– Охренеть… Как такое вообще возможно?! Хочешь сказать, все эти семь лет твой отец потратил на месть за убийство, которого никогда и не было?..

– Хватит. – Я встаю между ними. – Прекращайте. Не будем больше говорить об этом. Пожалуйста.

Уверена, Нейт категорически не согласен со мной, но лишь бросив беглый взгляд на Гая, он решает побороть своё любопытство и замолчать. Может быть, закидает миллионами вопросов Зайда или даже меня, но пусть это произойдёт хотя бы не на глазах у Гая, которому и без того тяжело всё это переварить.

– Предлагаю выплеснуть стресс через поединок, – неожиданно говорит Зайд. – В любом случае, если придётся махаться кулаками с любым из этих блядских хуесосов, тренировка не повредит.

– Опа! – воодушевляется Нейт. – Звучит как охеренная идея. Может, тебе хотя бы на этот раз удастся одолеть Гая, а?

Зайд фыркает и, обойдя стол с оружием, проходит чуть дальше – к пустому пространству, которое, видно, предназначено для тренировки рукопашного боя.

Гай заметно оживляется. Это так радует меня, что я прикусываю губу, подмечая изменившееся выражение его лица. Зайд точно знал, что сказать, чтобы отвлечь его от тягостных воспоминаний. Настоящий друг.

– Вспомним старые добрые времена, значит? – легонько улыбнувшись, спрашивает Гай и подходит к Зайду.

Тот ухмыляется, снимает свою кожанку, бросает прямо на пистолеты. А потом хватается за край футболки и стягивает её с себя, оставаясь в одних чёрных джинсах. Интересно, означают ли для него что-то все эти татуировки, покрывающие его туловище и руки? Или он набил их просто от скуки? Или чтобы казаться крутым?

Нейт хватает меня под локоть и ведёт к ним, усаживая на скамью для зрителей.

– Жаль, у нас нет попкорна, – хихикает он. – Выдастся интересное зрелище… Ты когда-нибудь видела, как Гай дерётся?

– Только в тот день, когда вы спасли меня от изнасилования.

– Не-е-е. Это была не драка. Видела ли ты, как Гай дерётся по-настоящему?

Качаю головой, и последовавшее за этим выражение его лица невероятно меня интригует.

Нейт выхватывает откуда-то пульт, включает экран, установленный ближе к потолку, и врубает трек, который мигом заполняет всё пространство. И я даже узнаю эту песню. Heavy Dirty Soul группы Twenty One Pilots. Я возвращаю взгляд на бойцов. Гай, в отличие от Зайда, снимает чёрную рубашку не спеша, пуговица за пуговицей, а потом аккуратно складывает на стол рядом с кожанкой друга. Его цепочки с крестом и игральными картами блестят в свете ламп. Гай выпрямляется, и вместе с мышцами на его теле шевелятся и татуировки, которые я уже отлично знаю: огромная змея на боку, крест с красной розой на груди, птица феникс на руке и маленькая надпись на подвздошной кости, едва выглядывающая из-под брюк. Гай, собирающийся драться прямо в своих классических брюках – достаточно горячее зрелище.

– Да начнётся битва! – шутливо перекрикивает грохочущую музыку Нейт.

У меня внутри всё сжимается от предвкушения.

Гай и Зайд стоят друг против друга, словно два хищника, готовых к схватке.

Зайд Парса – это гора мышц. Его смуглые плечи широкие, как скалы, а бицепсы и трицепсы бугрятся под кожей, покрытой разноцветными рисунками. На его теле едва заметно небольшое количество тёмных волос: на груди и чуть ниже пупка – как подтверждение восточных корней. А ещё он выше. В карих глазах горит нетерпеливый огонь.

Гай по сравнению с ним более жилистый, его мышцы прорисованы, словно произведение искусства, как у статуи греческого бога. Он белокожий, с гладкой грудью, более поджарый, чем Зайд, его движения лёгкие и грациозные, как у пантеры.

Они представляют собой почти полные противоположности.

– Ну, чего ждём? – усмехается Нейт. – Покажите, на что способны!

Парни обмениваются взглядами, в их глазах проскальзывает нечто, похожее одновременно на уважение и вызов. Какое-то время они просто ходят кругами, будто оценивая ситуацию. Потом Зайд делает первый выпад, бросаясь на Гая, но тот ловко уклоняется. Второй же приём Зайда – это мощный прямой удар кулаком, нацеленный в грудь соперника. Я вижу, как его мышцы напрягаются, а сжатый кулак летит, словно снаряд. Но Гай, словно тень, уклоняется ещё раз, делая быстрый шаг в сторону, и удар пролетает мимо, лишь рассекая воздух.

– Как ты думаешь, – шепчет Нейт, – кто выиграет?

– Ну… – Обведя взглядом парней, выдаю своё предположение: – Если смотреть только на физические данные, Зайд выглядит побольше и.

– Думаешь, из-за этого он сильнее?

Пожав плечами, наблюдаю за тем, как Зайд атакует мощными ударами, стараясь взять Гая в захват, но тот ловко уворачивается. Его движения быстрые и точные, он словно читает мысли Зайда, предвидя все его манёвры. Гай использует ноги, стараясь вывести друга из равновесия, а Зайд отвечает ему, стараясь с силой прижать к полу.

– Зайд, атакуй уже! – кричит Нейт, болея за друга с таким пылом, как будто находится на настоящей арене.

Внутри меня нарастает напряжение. Я знаю, что Гай не так прост, как кажется на первый взгляд. Он стратег, всегда просчитывает свои ходы, и сейчас он выжидает, словно опытный охотник.

– Давай, Гай! Покажи ему! – кричит Нейт, переключая своё внимание на моего мужа. Он хлопает в ладоши и улюлюкает, как маленький мальчик, которому дали поиграть с любимой игрушкой.

Движения Гая молниеносны и точны. Он наносит короткий, хлёсткий удар в челюсть Зайда, используя своё преимущество в скорости. Тот отступает, но быстро восстанавливается, и его следующая атака – это серия мощных ударов по корпусу. Я вижу, как кулаки Зайда бьют, словно молотки, но Гай ловко блокирует их, используя предплечья, словно щиты. Теперь Зайд переходит к захватам. Он берёт Гая за плечи, пытаясь повалить на пол. Я вижу, как его мышцы напрягаются, а руки сжимаются, точно стальные тиски, и ему даже удаётся заставить соперника припасть на одно колено, сжав зубы. Но почти сразу Гай резко приседает и уклоняется от захвата, выныривая из рук Зайда, как скользкий угорь. Использует моменты, когда противник атакует, чтобы вывести его из равновесия, наносит быстрые удары ногами по бёдрам, заставляя Зайда терять устойчивость. Затем применяет серию ложных выпадов – делает вид, что собирается атаковать, а потом резко меняет направление, пытаясь запутать своего друга. В ответ Зайд увеличивает напор и начинает использовать борцовские приёмы, пытаясь повалить Гая. Он бросается на него с намерением выполнить захват туловищем, но Гай, словно предвидя его действия, отскакивает назад и в сторону. Он следит за таймингом и, стараясь вымотать соперника, атакует короткими, точными, но мощными ударами в голову и корпус. Я вижу, как Зайд начинает дышать тяжелее, а его движения становятся немного медленнее. Гай выдаёт джеб, раз за разом отбрасывая голову друга назад. Он кружит вокруг него, как змея, выжидая подходящий момент для решающей атаки. Зайд тоже не сдаётся – он пытается поймать Гая в ловушку, атакуя его мощными боковыми ударами. Их тела уже блестят от пота, а мышцы под кожей шевелятся, словно живя своей жизнью.

И вот наступает момент, которого Гай, наверное, ждал с самого начала.

Когда Зайд наносит очередной прямой удар, он резко отклоняется в сторону и делает подножку, используя не грубую силу, а точность. Зайд теряет равновесие и падает на спину. Гай мгновенно оказывается сверху. Он прижимает соперника к полу, не давая ему встать, сдавливает руки, при этом, стараясь не нанести увечий. Гай использует какой-то хитрый приём, который я не могу разглядеть, но он явно лишает Зайда возможности двигаться и доставляет дискомфорт. Может, парень держит его руку в неестественном положении. Это точно больно.

– Блядь! – рычит Зайд в пол. – Ладно! Всё!

Гай отпускает его и поднимается, и я вижу, как его влажная грудь тяжело опускается и поднимается, а на руках от напряжения вздулись вены, но на лице играет довольная улыбка.

– Ты был великолепен, чувак! – восклицает Нейт. – Чёрт, ты действительно гений тактики. Этой чёрной жопе никогда тебя не одолеть.

– Я сейчас твою белую жопу натяну на моё кое-что чёрное, – произносит в ответ Зайд, и Нейт, хохоча, поднимает руки.

– Бро, к такому уровню близости я пока не готов.

Зайд поднимается с пола и вытирает лоб, а потом дружески хлопает Гая по плечу, безмолвно поздравляя с победой. Его тело напряжено не меньше, а на груди застыли капельки пота.

– Но я не брошу попыток надрать тебе зад, – говорит он. – Это в любом случае когда-нибудь случится.

– Да. Будь ты на моём месте, – подначивает его Гай в ответ.

Подозреваю, что Зайд, скорее всего, хорош в уличном бою. Его проигрыш не означает, что он слаб. Гай наверняка просто изучал конкретные приёмы с профессиональным тренером, что помогает ему теперь читать действия соперника и использовать их против него самого.

Мой самый умный, ловкий и просто божественный мужчина.

Мой.

Гай подходит ко мне, и его глаза, светлые и страстные, смотрят прямо в мои. Я могу поклясться, что после этого поединка он выглядит в сотни раз прекраснее. И горячее.

– Как тебе выступление, моя роза? – спрашивает он, и в его голосе звучит игривая нотка.

Так странно. Мы ведём себя сейчас так, словно всё хорошо. И я не против отдаться этой беззаботности. Хотя бы на чуть-чуть.

– Ты был неподражаем, – выдыхаю я, а мой взгляд ненароком ползёт вниз по его влажной, активно вздымающейся груди.

– Вы ещё поебитесь прямо здесь, – бросает Зайд с ноткой презрения, шевеля рукой.

– Лина, веди себя пристойно, – цокает Нейт. – Я, конечно, всё понимаю, но пожалуйста, продержитесь хотя бы до того момента, пока мы не уйдём. Я не хочу промывать глаза хлоркой.

Мы оба не слушаем их, просто смотрим друг на друга, передавая всю любовь, что храним в сердцах, и тепло, которым готовы поделиться. Потому что совсем скоро многое может перемениться. И либо мы победим, либо проиграем.

Что ж, я готова к любому исходу, лишь бы только быть рядом с ним. И никогда больше его не оставлять.