Вечером того же дня капли дождя барабанят по панорамным окнам кабинета Короля.

Вернувшийся домой, Гай устало проводит рукой по волосам, опускаясь в кресло у стола. Кабинет, обычно являющий собой образец порядка и строгости, сегодня кажется отражением внутреннего хаоса его хозяина. Книги на полках словно съёжились под гнётом тишины, массивный письменный стол из красного дерева кажется темнее обычного, а огонь в камине, отбрасывающий пляшущие тени на стены, лишь усиливает ощущение тревоги. Гай никак не выкинет из головы Джаспера и его внезапное желание ему прислуживать. Что-то здесь не чисто. Джаспер словно чего-то хочет…

Дверь вдруг открывается, и в кабинет входит Каталина. При виде неё на губах Гая автоматически возникает улыбка, и он даже, забывает об усталости.

– Привет, – говорит она тихо, заглядывая внутрь. – Не помешала?

– Как ты можешь мне помешать, смысл моей жизни?

Девушка прикрывает дверь, входит в кабинет и, наклонившись над столом, целует мужа в губы.

– Как прошёл твой день? – интересуется она, стараясь говорить ровно. – Где ты по итогу был?

Гай делает над собой усилие, чтобы не выдать всю правду, о которой ей пока знать ни в коем случае нельзя, иначе всё может пойти коту под хвост. Он прокашливается:

– Выяснял, где мой дядя. Он в Вегасе. Как мы и предполагали. А потому мне нужно лететь туда для выяснения наших отношений. Я планирую перехватить его ровно в тот момент, когда он будет беседовать с Ровере. Он думает, что подлое сотрудничество с итальянцами его защитит. Я докажу ему обратное.

Каталина садится на диван, находящийся в тени массивной лампы с абажуром из тёмно-зелёного стекла. Ей хочется услышать больше подробностей о том, как её муж схватит этого ублюдка и притащит сюда, в Пыточную, где она лично станет истязать его, даже если Гай будет против. Её больше не пугают мысли о насилии. Она относится к этому как к чему-то привычному, обыденному.

– В чём заключается его план? – спрашивает девушка. – Как ты думаешь?

– Он хочет убрать меня и занять моё место, очевидно. Но знает, что его братья будут против, ведь есть правила, и Харкнессы соблюдают их с самого основания «Могильных карт». Он не может в открытую меня убить, ему не позволят, а также он слишком горд для того, чтобы послушно исполнять повеления своего племянника. Итан считает меня ребёнком.

– Он хочет, чтобы тебя… убрал кто-то из итальянцев?

– Вероятнее всего. Я думаю, для начала он женит Каспиана на Алексис, тем самым заимев связи.

Каталина не признается вслух, но её радует то, как Гай упоминает свою бывшую пассию с абсолютным безразличием, будто ничего между ними никогда не было.

– Связи с итальянской мафией, – задумчиво повторяет она. – Брак с дочерью их босса как стратегический ход?

– Да. Итану не придётся марать руки. Достаточно шепнуть нужное слово в нужное ухо. Он обязательно попробует подставить меня и натравить итальянцев. Он рассчитывает на трон после моей смерти, ведь других претендентов не останется. Фактически он избавится от меня, не нарушая правил нашей семьи.

Каталина молчит, переваривая информацию. Воздух в кабинете сгущается. В этом кровавом мире нет места ничему, кроме жажды власти и безжалостных интриг.

– А доказательства? – подаёт она голос снова. – У тебя есть что-то конкретное?

– Скоро мне сообщат, в какой именно день Итан с Ровере собираются увидеться для проведения бракосочетания своих детей. И я полечу в Вегас.

– Я помогу тебе, – говорит Каталина. В её взгляде нет страха, только решимость. – Мы поедем туда вместе. И ты знаешь, что отказывать мне бессмысленно.

Уголки губ Гая выдают едва заметную улыбку. Он прекрасно знает, что спорить с Каталиной – пустая трата времени. В последнее время, если она ставит перед собой цель, то идёт к ней напролом. И эта её непоколебимая уверенность, эта стальная воля, скрытая за внешней хрупкостью, восхищают его. Она такая маленькая, такая милая, что ему каждый раз хочется сгрести её в охапку и просто лежать, обнимаясь часами напролёт, вдыхать аромат её волос, целовать в лоб, нос, щёки. А её смелость перед этим ужасным миром по-настоящему восторгает Гая. Он так любит эту девушку, что не представляет, как вообще жил без неё раньше. Без смысла.

Каталина встаёт с дивана и подходит к нему. Она кладёт руку ему на плечо, это прикосновение лёгкое, но в нём чувствуется поддержка. На мгновение она сомневается в решении действительно лететь с ним в Вегас, в логово всех этих уродов, ведь она больше не одна. В её теле поселился ещё кое-кто, даже если пока назвать это человеком язык не поворачивается.

– Мы справимся, – говорит девушка тихо, отгоняя эти сомнения прочь. Ради папы с мамой. – А когда сорвём планы этого сукиного сына, мы его убьём.

Она не уточняет, что под «мы» имеет в виду себя, но Гай понимает это лишь по тону её голоса. Ему неприятно осознавать, что она добровольно хочет пойти на жестокое убийство, но едва он задумывается о том, что сделал бы, если бы вернулся в тот день, когда убивал отца, уже зная правду о матери, как приходит чувство солидарности. В тот день Вистан не обошёлся бы одними ударами в челюсть и пулей в голову. Гай отомстил бы за мать куда хладнокровнее. Дал бы Кровавому принцу выбраться наружу.

– Где твой телохранитель? – спрашивает он. – Прежде чем мы приступим к делу, я хочу выяснить кое-что не менее важное.

Каталина прикрикивает: «Войди!», и дверь в кабинет открывается, приглашая Джаспера, который всё это время стоял неподалёку. Что ж, по крайней мере, он выполняет свою работу и проводит время рядом с Каталиной, как и было велено.

– Вы хотели меня видеть? – почти кланяясь, спрашивает он.

– Думаю, сейчас самое время раскрыть все карты, – говорит Гай, устремив взгляд на киллера-телохранителя. – Ты ведь вызвался охранять Каталину неспроста. Ты знаешь, что в этом нет необходимости. Не будем больше лукавить. Твоей целью всё это время было подобраться ближе ко мне. Сперва я думал, что тебя, возможно, наняли итальянцы для того, чтобы пристрелить меня, но это было бы слишком просто.

Джаспер стоит молча, не выказывая никаких эмоций. Его руки, облачённые в кожаные перчатки, скрывающие следы от ожогов, сложены перед ним…

– Скажи правду, – требует Гай, хотя этот приказ звучит скорее как просьба. – С кажи, зачем ты здесь на самом деле. И какие цели ты преследуешь? Если тебе была дорога наша дружба хоть немного, сделай это прямо сейчас.

– Правда не всегда облегчает душу, мой дорогой друг, – многозначительно отвечает на это Джаспер. – Может, она только прибавит тяжести.

– Мне всё равно. Я хочу её знать.

Каталина чувствует неладное. Отчего-то в голове возникают совершенно неутешительные сцены: как этот шведский киллер достаёт пистолет и стреляет в голову Гаю прямо здесь, у неё на глазах. Кто-то мог заплатить ему больше трёхсот тысяч.

Девушка шагает в его сторону, нервничая, слыша, как тревожно бьётся сердце. Она без тени стеснения подходит к Джасперу и принимается обыскивать его.

– Не шевелись, – угрожает она. – Какие бы ты не толкал речи, я глаз с тебя не спущу, понял?

Ей удаётся нащупать только его пресс, крепкие грудные мышцы и… о, пистолет. Она вынимает его из кобуры, оставляя парня безоружным. Никаких ножей найти не удалось.

– Побудет пока у меня, – говорит Каталина и возвращается на место.

Джаспер даже не возражает. Не выглядит как человек, которому сорвали планы. И это немного успокаивает девушку. Она будет стрелять. Сделай он хоть одно неверное движение, его ничто больше не спасёт.

– Мне жаль, что я произвожу впечатление столь подлого человека, моя дорогая, – ехидно отвечает парень. – Я бы и не посмел вредить твоему мужу. – Он поворачивается к Гаю. – Хотя, верно сказано, мне уже и в самом деле предлагали деньги за твою смерть.

– Дай угадаю, – отвечает Гай. – Итальянцы?

– Поразительная проницательность, мистер Харкнесс.

В зелёных глазах вспыхивает холодный огонёк.

Каталина напряжённо наблюдает за Джаспером.

– Что ж, время и в самом деле пришло. Конечно, я надеялся раскрыть правду в несколько иной обстановке… – Джаспер бросает взгляд на Каталину.

– Говори, – требует девушка, закатив глаза и сильнее стискивая в руке пистолет.

– Правда связана с Натали Харкнесс.

Гай сглатывает. А на ум при этом приходит то, что уже рассказала ему Каталина: возможно, Вистан и убил Натали.

– Какая правда? – Гай звучит твёрдо и грозно, маскируя болезненный ком, подкативший к горлу.

Джаспер прокручивал в голове эту беседу несколько раз, но понятия не имел, насколько тяжело она дастся ему в реальности. Он прочищает горло, чтобы звучать чётче, и следующее вырывается быстро, уверенно:

– Она жива, Гай.

Эта фраза падает в тишину кабинета, как камни в глубокий колодец. Гай застывает, словно окаменев, его лицо становится белее бумаги.

Каталина резко выпрямляется, шокировано уставившись на Джаспера.

Разумеется, они оба не поверили в это заявление.

– Она приехала прямо ко мне домой в Депо Бэй, с деньгами, несколько месяцев назад. Конечно, сперва я удивился, увидев считавшейся мёртвой жену Вистана Харкнесса, но, признаться честно, меня нелегко шокировать настолько, чтобы я потерял самообладание. Так было и в этот раз. Я выслушал её историю, затем получил задание и приступил к его выполнению в тот же день. Ведь я джентльмен, который просто не мог отказать даме.

– Это не смешно, Джаспер… – Гай с трудом выдавливает слова, голос его дрожит. – Моя мать мертва.

– Знаю, что для осознания такой новости нужно время. Но постарайся сделать это как можно скорее. Так будет легче всем.

Каталина переводит взгляд на Гая, наблюдая за тем, как он борется с сумасшествием прямо на её глазах.

– Её обугленное тело… – начинает она, вспоминая, как однажды, находясь в архиве Харкнессов, вычитала информацию о её смерти.

Но Джаспер с бесстрастным видом перебивает девушку:

– Её обугленное тело принадлежало некоей Хейли Габри – умершей от передозировки женщине, схожей с миссис Харкнесс телосложением. Твой отец искал женщину, чья смерть уже произошла, но осталась незамеченной. Через свои связи он довольно легко нашёл тело мисс Габри, а с помощью подкупленного патологоанатома были подделаны документы и результаты ДНК-экспертизы. Твой отец, птичка, тщательно спланировал её «смерть». В день очередной вечерней сходки в поместье Харкнессов миссис Харкнесс тайно покинула поместье, следуя чётким инструкциям Кормака… Тело мисс Габри было заранее подожжено за городом, а затем подкинуто самому Вистану Харкнессу. Всё было обставлено так, чтобы он поверил в убийство своей жены.

Каталина теряет дар речи. Она вспоминает о том, что ей поведал папа. Никакого упоминания о том, что ему всё же удалось воплотить план в жизнь и увезти Натали, не было. Отец говорил совсем другое – что это Вистан мог убить свою жену.

– Мистер Харкнесс не стал долго ждать, – говорит Джаспер. – После обнаружения тела, даже если и видя в этом всём какой-то подвох, он предпочёл его проигнорировать и сконцентрироваться на мести Кормаку О’Райли. Через тебя, Каталина. У него были свои причины, а «убийство» жены выступило лишь ещё одним весомым доводом. А дальше вы и так знаете. – Джаспер берёт паузу, затем снова продолжает: – Что касается бывшей миссис Харкнесс: она начала новую жизнь в Вегасе, куда бывший мистер О’Райли её отправил. Кормак, опасаясь разоблачения, избегал любого контакта с ней. Да и не планировал с ней больше видеться. Он просто хотел её спасти. Твоя мать, птичка, была в курсе и принимала в этом участие, так что не следует думать, что твой отец подло проводил спасательную операцию за спиной жены.

– Где доказательства? – стараясь мыслить логически, спрашивает Каталина. – Ты же не думаешь, что можешь невзначай выдать такое, а мы просто поверим? Папа говорил о другом…

– Потому что хотел, чтобы ни одна живая душа не узнала правды. Даже родная дочь. Увы. Иногда приходится идти на ложь во благо.

Каталина опускает голову, поражённая, напуганная, шокированная.

Гай сливается со своим креслом, не зная точно, как сейчас следует поступить и точно ли ему надо верить во всё услышанное. В его голове всё плывёт и смешивается друг с другом. Ни одной адекватной мысли.

– Доказательство в лице самой бывшей миссис Харкнесс – настоящей мисс Моретт – подойдёт? Она всё ещё в Вегасе… И, кстати, Тео подтвердит все мои слова без исключения. Гай, ты ведь помнишь, что это я невзначай посоветовал отправить Тео именно в Вегас, когда ты решил увезти его после «смерти» матери? Угадай теперь, для чего?

«К маме» – проносится мысль в голове Каталины, и она начинает чувствовать, как задыхается от всех этих новостей.

– Всё это время я работал на неё. Это она велела мне дать Каталине сбежать в тот злосчастный день, это она платила мне за сотрудничество с ирландцами и за кратковременное возвращение к «Могильным картам», когда того вдруг захотел Вистан Харкнесс. Просто чтобы я был рядом с Гаем и в случае чего защитил. Она оплачивала мои услуги теми самыми деньгами, что по документам принадлежат жене её сына. Получала их через своих доверенных лиц, которые даже понятия не имели, кто на самом деле ими руководит.

Гай качает головой, отрицая всё. На ватных ногах он встаёт с кресла, держась за край стола, иначе просто свалится от нахлынувшей растерянности и головокружения. Его сердце бьётся в бешеном ритме, готовое выскочить из груди.

– Закрой рот, – сквозь зубы цедит он. – Ты что-то замыслил. Ты просто хочешь…

– Уверяю тебя, мой дорогой друг, мне ни к чему что-то замышлять против тебя. Твоя мать просила меня приглядывать за тобой, чем я и занимался всё это время. Я докладывал ей обо всём, что происходило с вами обоими. И после того, как она узнала о случае на балу, мне было велено устроиться к тебе телохранителем – любым способом. Потому что я знаю всё и всех – с обеих сторон. Длительное время я работал на «Могильные карты», одновременно на ирландцев, но ещё у меня были связи с итальянцами, а до всего этого я был военным и участвовал в боевых действиях. Многие годы я собирал сведения о криминальном мире, и до сих пор дружу с людьми из правительства. Вы меня недооцениваете, друзья.

Мир вокруг Гая замирает, звуки растворяются в тишине. Он смотрит на Джаспера невидящим взглядом, словно не понимая смысла услышанного. Это невозможно. Это какое-то… безумие. Парень ощущает, как земля уходит из-под ног.

Воспоминания нахлынули на него мутной волной: запах материнских духов, её нежный голос, читающий ему сказки на ночь втайне от Вистана, который ненавидел, когда она «растила из сына неженку» подобным способом, её тёплые руки, убирающие непослушные пряди волос со лба. Все эти годы он жил с болью утраты. И всё это оказалось ложью.

И затем приходит вера. Надежда, даже что-то вроде радости и облегчения. Он думал, её сожжённое тело покоилось под холодной землёй все эти годы, а на самом деле она жила спокойной жизнью далеко от страданий, вместе с младшим сыном.

– Почему же она… – голос Гая резко прерывается, как если бы он пытался проглотить застрявший в горле камень. – Почему же она не подала знак? Хоть какой-то… Я что… был ей не нужен?

Сердце Каталины в этот миг болезненно сжимается, и ей так хочется сказать много слов утешения, но все они просто испаряются в воздухе, затмеваясь её собственным шоком. Они будут так неуместны сейчас.

– Высоки были риски, – произносит Джаспер. – Любой, даже малейший сигнал, мог всё разрушить. Ей пришлось затаиться.

Гай, ощущая слабость в коленях, опускается обратно в кресло.

«Мама жива». Эта мысль пульсирует в висках, заглушая всё остальное. Семь лет лжи. Семь лет боли. Семь лет, потраченных на план мести за убийство, которого не было. Гай чувствует прилив тошноты. Его мир рушится, распадаясь на тысячи осколков. И он не знает, как собрать его заново.

«Всё это время я был просто марионеткой, слепо подчиняющейся приказам. Без своего мнения. Без возможности узнать правду. Жалким, никому на самом деле не нужным ничтожеством».

Джаспер прочищает горло и уверенно произносит:

– Ей пришлось сбежать, не было времени думать и взвешивать все «за» и «против». Но она не забывала о тебе ни на один день, можешь мне поверить. – Он вздыхает и с лёгкой, но такой неуместной улыбкой обводит Каталину взглядом и добавляет: – И кстати, ей не терпится познакомиться с твоей женой. Раз уж теперь всё тайное стало явным.