– Где Джаспер?

Гай выглядит нервозным, не обнаружив моего телохранителя на положенном ему месте.

– Я отправила его на задание, – отвечаю я осипшим голосом. – Его не будет несколько часов.

– Какое задание?.. Его единственное задание – следить за тобой. Особенно после того, как Итан исчез и может быть где угодно!

– Со мной ничего не случится. Всё, что могло, со мной уже случилось, Гай…

Котёнок, сопящий на моих коленях, мурлычет, а я глажу его по мягкой шёрстке. Его тёплое тельце согревает мои окоченевшие ноги. Я вообще в целом не чувствую своего тела. Но почему-то всё ещё продолжаю дышать и ходить.

Прокашливаюсь, ощущая першение в горле. Кажется, близка простуда. И я даже будто бы рада такому исходу – лежать с температурой и спать целыми днями… звучит как отличное лекарство от душевных мук.

Проходит несколько минут, прежде чем я понимаю, что Гай успел выйти из гостиной и вернуться. Он стоит над душой, ожидая, когда я обращу на него внимание.

– Каталина, выпей это.

– Что это? – не глядя на него, спрашиваю я. Мои глаза устремлены в одну точку и отказываются видеть всё остальное.

– Полезный чай. Ты долго пробыла под дождём на холоде. Я не хочу, чтобы ты заболела.

– А я хочу.

– Каталина, пожалуйста.

Не дождавшись ответа, Гай ставит чашку на столик, а сам садится передо мной, положив руки на мои коленки. Котёнка совсем не тревожит это вторжение на его территорию, и он продолжает сопеть.

– Как ты свыкся с потерей матери? – спрашиваю я, охрипнув окончательно. – Как ты смог это пережить?

Гай сглатывает, опускает взгляд, будто не знает, какие слова ободрения можно сказать в такой момент. И это меня сокрушает. Он всегда такой тихий, замкнутый, спокойный, не показывающий лишних эмоций. Возможно, из-за смерти матери. Теперь я сама ощущаю это опустошение. И оно болезненнее физических страданий.

– Я утешал себя мыслями о том, что теперь она в Раю, под крылом Господа, – наконец отвечает Гай. – И не знает больше страданий, которым подвергла её земная жизнь.

Его слова тяжелы и пропитаны скорбью. И благодаря им меня впервые осеняет. Вот откуда может быть его любовь к религии. И к Библии. Они стали для него утешением.

– И ты думаешь… – шепчу я, чувствуя, как слёзы вновь подступают к глазам. – Что мои родители тоже. Что они не просто… перестали существовать, а… сейчас тоже где-то там?

Он молчит, только кладёт руку на мою и непроизвольно сжимает. Вижу, как он стискивает челюсть, от чего скулы становятся ещё острее.

– Да, – наконец нарушает молчание Гай. – «В доме Отца Моего обителей много; а если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам[21]». – Его голос, несмотря на дрожь, звучит уверенно. Видно, как эти слова важны для него самого. – Это из Евангелия от Иоанна. Эти слова всегда дарят мне надежду на воссоединение после смерти.

Он утыкается лбом в мои колени, и в этот момент Гай кажется таким уязвимым, что я понимаю: это его вера помогла ему не сломаться под тяжестью горя. И я снова по-настоящему восхищаюсь силой его духа.

– В любом случае они всегда буду жить в твоём сердце, Каталина, – говорит Гай, не поднимая головы. – Это не менее важно помнить.

И я знаю, что он прав. Воспоминания – это всё, что у нас осталось. И мы должны беречь их, как самое ценное сокровище.

Я кладу руку на его волосы, запуская пальцы в каштановые мягкие пряди. Он приобнимает мои ноги, повернув голову набок так, что его щека оказывается прижата к моим коленям.

И так мы сидим в тишине, успокаивая друг друга без слов, пока слышно лишь тихое мурлыканье котёнка.

* * *

В обед я краем уха подслушиваю новость о том, что Гай собирается ехать по делам, и на меня снова накатывает противное волнение.

Я вспоминаю о разговоре с Диланом после похорон: он вцепился в мою руку и просил просто уйти с ним оттуда. Сказал, что не хочет, чтобы подобное случилось и со мной. Он молил меня послушать его. И лицо брата исказилось от ужаса, когда я хладнокровно ответила, что останусь с Гаем, что именно это — моё окончательное решение. В ответ он посмотрел на меня как на предательницу.

Не забуду этот взгляд никогда.

Возможно, так он обо мне и подумал, ведь вряд ли ему было досконально известно, что Гай не замешан в смерти наших родителей. Брат просто развернулся и пошёл прочь, забрав Франческу. Это была моя последняя ниточка связи с прошлым. Я так решила. Потому что больше не собиралась с ними видеться.

Теперь я по другую сторону этого мира – мрачного, заляпанного кровью, страшного и жестокого. Дилан с Франческой уедут в Лос-Анджелес, где они теперь и живут. Обычной нормальной жизнью.

Когда Гай выходит из своего кабинета и застаёт меня у двери, то недовольно хмурится, понимая, что я услышала его разговор с кем-то из парней.

– Ты снова уезжаешь? – спрашиваю я.

– Да.

– С кем встречаешься на этот раз?

– Я займусь поисками Итана. Для этого мне понадобится помощь Серебряных. Они держат связь с авиакомпаниями на наших территориях. Для начала нужно выяснить, когда он вылетел из Такомы и вылетел ли вообще, чтобы сузить круг поисков.

– Что тебе рассказал Генри?.. Он что-то знает, верно?

– Он подозревает, что Итан сотрудничает с итальянцами. И если это в самом деле так, то ни от одного из них ничего хорошего ждать не приходится.

Гай молчит несколько секунд, нежно проводит рукой по моей щеке. А потом спрашивает:

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, спасибо. Твой чай немного привёл меня в чувства.

– Я заварил его с лавандой. Слышал, что она хорошо снимает стресс.

– Ты сам заварил мне чай?

– Да.

– Тебе необязательно было… На кухне ведь куча людей для этого.

Гай касается моего подбородка, приподняв моё лицо:

– Каталина, я хочу заботиться о тебе сам. Мне не нужны помощники для этого. И ещё я бы хотел предложить тебе съездить к Софи сегодня. Чтобы ты посидела с ней, пока меня не будет.

Изменившийся тон его голоса сразу даёт очевидную подсказку: он боится, что, оставшись одна, я могу навредить себе. Могу понять его опасения. Скорее всего, я бы в самом деле могла на подобное решиться в тишине, наедине с собой, вспоминая родителей. Сердце в очередной раз болезненно сжимается, и я несколько раз моргаю быстрее обычного, чтобы не дать себе снова зарыдать.

– А Нейти где? – спрашиваю, постаравшись улыбнуться, чтобы успокоить его. Улыбка даётся мне очень тяжело.

– Я не знаю, но. Пожалуйста. Мне будет легче от мысли, что ты не одна. Что ты окружена людьми, которых я люблю и которые любят тебя.

– Хорошо.

Могу поклясться, Гай с облегчением выдохнул.

Через полчаса я уже сижу готовая в его «Астон Мартине», который не видела очень давно. Мне вспоминается ночь, когда Гай впервые прокатил меня на этой машине – одна из первых наших тайных встреч. Поразительно, сколько всего изменилось за этого время. И сколько всего я успела потерять.

Подвезя меня к дому Вэлдонов, Гай почти сразу уезжает, даже не войдя, чтобы поздороваться с друзьями. Куда-то очень спешит. Интересно, как он собирается наказать Итана? И раз этот ублюдок с итальянцами, не логичнее ли искать его в Вегасе?

Не успеваю я достаточно подумать об этом, как дверь распахивается, и меня встречает всегда лучезарная Софи.

– Лина. – На её лице не видно той широкой улыбки, с которой она раньше меня встречала.

– Привет, Софи. – Я стараюсь говорить так, словно не мертва изнутри.

– Привет, – вздыхает она и пропускает меня внутрь. – Прими… мои соболезнования.

Качаю головой, как будто уже смирилась и мне не так больно, хотя её слова сильнее затягивают узел на моей шее. За её спиной раздаётся громкий шум, и когда я вхожу глубже в дом, обнаруживаю, что небольшая гостиная представляет собой хаос: посередине комнаты возвышается гора картонных коробок, из которых торчат какие-то деревянные бруски, а Нейт и Зайд в поте лица орудуют дрелью, пытаясь, судя по всему, соединить две части огромного шкафа. Рёв инструмента отдаётся в моих ушах, а по всему дому разносится характерный древесный скрип. Моника, которая тоже оказывается здесь и, наверное, приехала с Нейтом, сидит на диване, поджав под себя ноги, и читает книгу.

– Привет, ребята, – громко здороваюсь я.

Нейт вздрагивает и поворачивается ко мне, его лицо красное от напряжения, а на лбу блестят капельки пота.

– Ананасы мне в носки! – выдыхает он, опуская дрель. – Чуть пальцев не лишился.

Моника поднимает голову, мгновенно откладывает книгу и встаёт, чтобы подбежать ко мне. Без лишних разговоров она просто обнимает меня, и… я что, слышу всхлипы?

– Мне так жаль, Лина… – сжимая меня в объятиях, произносит она, действительно плача.

Я так удивлена уровню её сострадания, что не могу выдавить и слова в ответ. Зайд перенаправляет внимание на меня, убрав в сторону доску. Стискивает челюсть, прежде чем немного неловко произнести:

– Как ты?

Этот вопрос прозвучал так заботливо. Как мило.

– Нормально, спасибо, – отвечаю я, а Моника уже отстраняется. Её глаза блестят от влаги. – Всё хорошо, Моника. Не плачь, пожалуйста.

– Я просто. – Она всхлипывает ещё раз, её грудь вздрагивает. – Просто не представляю, что ты чувствуешь, Лина. Это так несправедливо по отношению к тебе. Ты не заслуживаешь столько страданий. На самом деле никто не заслуживает такого.

Ещё чуть-чуть – и я снова разрыдаюсь.

Плотно сжав губы, качаю головой. Очередной резкий удар под дых, от которого мигом собираются слёзы.

– Я в порядке, правда, Моника. – Я уже привыкла к этим ударам. – Спасибо за твоё сочувствие. Я не помешала вам?

– Нет, – спешно отзывается Нейт. – Мы просто пытаемся разобраться со сборкой этого чуда шведской инженерной мысли, так как Лэнса задержали на работе.

Моника моргает, аккуратно, чтобы не задеть тушь на ресницах, смахивая слёзы. А потом предлагает мне сесть. Софи, до этого успевшая исчезнуть на кухне, выходит к нам, вытирая руки полотенцем и с извиняющейся грустной улыбкой смотрит на меня.

– Прости за этот шум. Ребята обещали управиться за час, но, видимо, немного промахнулись с расчётами.

– Я в рот ебал этот шкаф, – невозмутимо выдаёт Зайд, и я вижу, как он еле сдерживается, чтобы не вышвырнуть деревянную доску в окно. – Какой криворукий гандон создавал эту инструкцию, блядь?!

Софи прикладывает руку к своему животу:

– Зайд, не ругайся при моём сыне.

– Когда он вылезет, я принципиально научу его всем самым грязным в мире ругательствам. Сами напросились.

Меня окутывает приятное тепло, и я понимаю, что не зря сюда приехала.

Компания друзей Гая всегда хорошо влияет на меня. И в такие трудные моменты мне так повезло находиться с ними. Такого не случалось с бывшими подругами – Ирэн и Вэнди. Они в основном были заняты собой, я и дружила-то с ними только потому, что мы были знакомы с детства. У нас почти не было ничего общего, они любили сплетни и развлекаться, где придётся, а я не до конца могла открыться им.

Но друзья Гая – совершенно другое. Они стали мне братьями и сёстрами и приняли в свою большую семью.

– Я предлагаю сделать перерыв, мальчики, – произносит Софи, поправляя скатерть на столе. – Посидеть и выпить чаю… Зайд, в холодильнике есть пиво.

– Охуенно, – отвечает Зайд и расслабляет руки, из-за чего деревянная доска падает на пол с грохотом.

– Матерь божья! – вскрикивает Нейт, едва не прищемив пальцы. – Мог бы и предупредить, персидская ты задница!

– Я надеялся отдавить тебе ноги.

– Ну ты и ган… – Нейт вовремя осекается и, стиснув зубы, исправляется: – чмошник.

Он успевает дать другу поджопник и резко убегает, когда тот, округлив глаза, рвётся на него в ответ.

– Мальчики! – возмущённо восклицает Софи. – Вам что, по пять лет? Садитесь! Лина, ты тоже.

Сев за стол, я молча пялюсь на свои сложенные на коленях руки и вижу, как парни с Моникой не сводят с меня взглядов. Нейт неловко прокашливается:

– Как ты себя чувствуешь, крошка? Извини, что мы ведём себя как придурки, просто.

– Всё хорошо, Нейти. Я в порядке.

Несколько секунд он молчит, прежде чем сообщить мне:

– Я принёс очень вкусный кофе, кстати. С ванильными нотками. Хочешь попробовать?

– Только если ты не добавил в него свою пудру фей или как ты там это называл, – подначиваю его я, вспоминая, как сходила с ума, однажды попробовав один из порошков в его пакетике.

– Это было совершенно случайно! Я перепутал пакетики! Хватит мне об этом припоминать, наглая ты попа!

Когда я коротко смеюсь, парни будто бы облегчённо переглядываются, а Моника расслабленно вздыхает. Видимо, они нуждались в доказательстве того, что я не впала в депрессию. Хотя у всех горе проявляется по-разному. У Нейта, например, своя защитная реакция на неблагополучное детство – разбрасывание шутками и бесконечные улыбки. У самых весёлых людей порой самая печальная судьба. Я даже представить боюсь, что у него происходит внутри на самом деле.

Через несколько минут Софи возвращается в гостиную с подносом с четырьмя чашками и одной банкой пива. Я с удовольствием потягиваю вкусный горячий чай с цветочными нотками, пока Зайд глотает своё пиво, Моника отпивает немного из своей чашки, а Нейт добавляет сахар в кофе, о котором, видимо, и успел мне рассказать. Я тем временем почему-то улавливаю в воздухе неприятный аромат и оглядываюсь по сторонам, не понимая, откуда он вообще исходит.

– Какая же вкусная херь! – стонет Нейт, с шумом глотнув кофе. – Сплошная химия, конечно, но всё равно в конце концов сдохнем, так что почему мы должны отказывать себе в удовольствии, верно?

– Лучше бы выпил моего чаю, – недовольно хмурясь, отвечает Софи. – Он полезный, в отличие от того мусора, что ты сейчас пьёшь.

– Но ты знаешь, какой это вкусный мусор? Лина!

Я поднимаю голову, и Нейт протягивает мне чашку.

– Попробуй. Скажи же, охрененно вкусно!

Поднося чашку к носу, принюхиваюсь, ожидая учуять приятный аромат кофе, но вместо этого едва успеваю сдержать неожиданно накативший рвотный рефлекс. Пахнет так, словно кто-то заварил грязные носки. Так вот откуда исходила эта вонь!

– Фу, боже! – скривив лицо, восклицаю я, отпрянув от стола. – Что это?!

Лицо Нейта принимает очень удивлённое выражение. Он переглядывается с Моникой, а потом она протягивает руку, чтобы тоже взять чашку и понюхать. Зайд присоединяется к ним, отводит чашку обратно и смотрит на меня как на идиотку, выдавая:

– Как по мне, просто ванильный кофе.

– Вот именно! – в тоне голоса Нейта проскальзывает возмущение. – В каком это смысле «фу»?!

Я качаю головой, не до конца понимая: они меня все разыгрывают или у меня уже начались проблемы с обонянием.

В этот момент Софи внезапно встаёт из-за стола, чересчур весело щебеча:

– Пойду посмотрю, как там поживает печенье… Лина, не поможешь мне на кухне?

– Я могу пойти вместо неё, – предлагает Моника, привстав со своего места.

– О нет, я… мне нужна именно Лина. Спасибо, милая.

И та удивлённо и медленно опускается на стул.

Растерянно закивав, я неуверенно встаю и направляюсь на кухню. Когда же мы оказываемся с Софи одни, она оборачивается ко мне, складывает перед собой руки, открывает рот, а потом закрывает, как будто не знает, как лучше подойти к тому, что хочет мне сказать.

– Я понимаю, это, наверное, не моё дело, но… – начинает наконец она. – Но чем раньше это выяснится, тем лучше.

Не понимаю, что происходит.

– У вас с Гаем. Когда вы в последний раз… ну, ты понимаешь. Это происходило без защиты?

Я ощущаю, как кровь мгновенно приливает к щекам.

– Эм-м, – запинаясь, начинаю я, а глазами пробегаюсь по всей кухне, лишь бы не встречать её взгляда. К чему этот вопрос вообще? – Да. А что такое?

Её рука поднимается ко рту, она выглядит удивлённой, когда осторожно спрашивает:

– И когда у вас была последняя… близость?

Боже. Я сейчас, чёрт возьми, испепелюсь.

– Не помню точно…

– Прошло уже больше недели?

– Вроде да.

– Так. – Софи старательно принимает обычный свой вид, прокашливается.

Она пытается ответить осторожно и тихо, чтобы никто вдруг не услышал, кроме меня.

– Твоё отвращение к запаху кофе. Такое бывает у некоторых девушек во время… ну, беременности.

Делаю пару шагов назад, словно её слова ударили меня по лицу. Я даже почти физически ощутила эту смачную пощёчину.

– В этом нет ничего страшного, Лина, – увидев, как я побледнела, произносит Софи. – Вы легко решите этот вопрос. Но сперва нужно сказать Гаю, чтобы.

– Нет! – слишком громко выпаливаю я, заставив её удивлённо округлить глаза. – Не говори ему. И ребятам. Ещё ничего неизвестно.

– Да. – Софи кивает. – Это было лишь моим предположением. К сожалению, тестов у меня не осталось, но их можно купить в любой аптеке, чтобы проверить уж наверняка.

Во рту у меня пересохло, и я только сейчас это понимаю. Набираю в стакан воду и смачиваю горло. Ещё чуть-чуть – и меня к чёртовой матери вырвет.

– Я срочно должна вернуться домой.

– Может, сперва допьёшь чай?

Наверное, я звучу грубо, но слова рвутся сами по себе:

– В следующий раз.

Софи снова кивает:

– Конечно, хорошо. Я понимаю, Лина.

– Но ребятам ни слова, ладно?

– Разумеется.

Я вылетаю из кухни, прохожу в прихожую под удивлённые взгляды Зайда, Моники и Нейта, начинаю судорожно обуваться.

– В чём дело? – интересуется блондинчик. – Куда ты?

– Домой. У меня что-то… живот скрутило.

– Здесь тоже есть туалет, если что, – отвечает Зайд.

– Да, знаю, я просто. Ой, отстань!

– Ясно, блядь. Не хочешь говорить, не говори. Тебя, может, подвезти? – спрашивает всё тот же Зайд, закатывая глаза и уже намереваясь встать.

Не успеваю ответить, как уже открываю дверь и едва не бью ею неожиданно возникшего Джаспера. Он успевает молниеносно отпрянуть, так что дверь не задевает его. Мой запыхавшийся вид, однако, заставляет парня нахмуриться.

– Куда это мы так спешим? – подаёт он голос.

– Я поеду с ним, – отвечаю ребятам и захлопываю дверь, представляя, в каком они сейчас недоумении и сколькими вопросами завалят Софи.

Не тратя времени на выяснение того, как Джаспер здесь оказался и выполнил ли свою работу, я приказываю:

– Отвези меня сперва в какую-нибудь аптеку, а потом домой. Срочно!

Он не задаёт вопросов, просто послушно кивает.

– Как скажете, миссис Харкнесс. Я, видно, вовремя.

Уже спустя десять минут, заехав в Walgreens, я покупаю упаковку с тестом – почти такую же, как видела у Сары, а затем мы возвращаемся в Клайд-Хилл. Не отвечая ни на одно приветствие горничных, я бегу по ступенькам, врываюсь в спальню Гая и залетаю в ванную комнату вместе с купленной пачкой. Я делаю свои дела так, как научила меня тётя, и смотрю на мини-экран.

Воздух вышибает из лёгких.

О боже… Чего же я ожидала, когда трахалась с Гаем сперва верхом, потом снизу, и мы кончали два раза подряд? Но я совсем не помню, чтобы он делал это внутрь меня. А может, произошло то, о чём предупреждала Сара?

Я выхожу из ванной с трясущимися руками, не зная, что мне делать дальше. Это так не вовремя и так неожиданно, что у меня подкашиваются ноги, и я валюсь на кровать.

– Это то, о чём я подумал? – внезапно раздаётся голос.

Я вздрагиваю, резко поднимая голову. Блядь. Джаспер не должен был этого видеть.

– Какого хрена ты вошёл в спальню?! – кричу я, вся нервная и ужасно раздражённая.

– Твой вид не внушал особого доверия, – невозмутимо отзывается Джаспер, сложив руки перед собой. – Я боялся, что ты можешь попробовать себе навредить. При данном исходе мой босс не заплатил бы мне обещанные триста тысяч.

– Пошёл вон отсюда!

– Поздновато меня прогонять. Я уже всё увидел.

Я смотрю на тест в своей руке, и меня снова накрывает паника при виде этих двух ёбаных полосок.

– Кто же занимается сексом без презерватива? – доносится до меня осуждающий тон Джаспера. – Они придуманы для предотвращения подобного. Даже я в курсе таких интимных деталей.

Я вот-вот расплачусь от ужаса.

– Заткнись, Джаспер…

– Ни к чему эти переживания, птичка. Можно съездить в больницу. Я полагаю, Гай ещё не в курсе этой ситуации. Мы можем сделать всё быстро, он даже не узнает.

Это прозвучало подло. Бросаю на него злой взгляд.

– Зачем в больницу?

– Чтобы избавиться от этого недоразумения.

Недолго думая, отвечаю:

– Но я… не хочу от него избавляться…

Джаспера удивляет этот ответ. Он выглядит озадаченным, словно был на сто процентов уверен, что я сходу соглашусь на подобные меры.

– Вы оба сами ещё дети, – говорит он.

С одной стороны, я могу понять ход его мыслей, хотя в первую очередь меня волнует немного другое – мир, в котором мы с Гаем живём. Он не для детей. Мир жестокости, убийств, воровства. Мир, в котором ребёнок никогда не будет в безопасности. Мне кажется, Гай бы этого не хотел. Но с другой, я не могу не сказать ему. Ведь он имеет полное право знать. Даже если по итогу мы действительно избавимся от «этого недоразумения».

– Я должна подумать, – сообщаю я Джасперу. – Но ты будешь держать рот на замке.

Он, выглядя оскорблённым, парирует:

– Это не моё дело, я не собираюсь брать на себя такую ответственность. Но не оттягивай неизбежное. Рано или поздно он узнает, и лучше пусть он узнает от тебя, а не от кого-то другого и при худших обстоятельствах.

Наверное, он прав. Но понять это – легко, а вот сделать… это уже совсем другое.