Я слышу голос Нейта.

Выглянув в окно, понимаю, что это действительно он – заехал во двор на каком-то фургоне вместе с ещё несколькими людьми. Не знаю почему, но я всё ещё ощущаю некоторую неловкость между нами. Он ни разу ещё не высказал своей обиды, а наоборот – всеми силами доказывал то, что всё хорошо, но отчего-то мне неудобно перед ним.

Я спускаюсь на первый этаж по лестнице, встречая его весёлое лицо и громкий голос. Он переговаривается с одним из незнакомых мне мужчин. По униформе понимаю, что к криминалу они не имеют никакого отношения – это просто рабочие, а не Чёрные, как я изначально решила. Нейт замечает меня не сразу: в одном его ухе наушник, и он напевает себе под нос какую-то песню, попутно ковыряясь в своём телефоне, опустив голову. А когда всё же поднимает её, в его глазах показывается радость.

– О, Лина! – восклицает он, убирая смартфон в карман. – Привет. Как дела?

– Привет, – отвечаю я с осторожностью. – Неплохо.

Его светлая улыбка не даёт мне слишком долго настораживаться, и я быстро сдаюсь, улыбаясь в ответ.

– Я успела извиниться перед всеми, кроме тебя… Ты позволишь?

Он поднимает руку, прося меня этим жестом не продолжать.

– Крошка, перестань. Сколько ты ещё будешь об этом вспоминать?

– Мне стало бы легче на душе, если бы я извинилась.

Нейт недолго смотрит на меня, а потом отмахивается:

– Ну, валяй. Сделаю вид, что мне тоже легче станет. Хотя мне уже легко.

– Прости за то, что предала твоё доверие в тот день. За то, что обманула. За то, что не сдержала обещания. Ты всегда был так добр ко мне, и я знаю, что для тебя значит Гай. Что ты считаешь его своим братом. Я поступила отвратительно и.

Не дав мне договорить, Нейт просто подаётся вперёд и охватывает меня в свои объятия. Застыв на месте, я сперва даже не могу понять, куда деть руки.

– Эх, ты просто маленький ребёнок, Лина. Подумаешь, немного накосячила. С кем не бывает? Я, например, частенько косячу перед Моникой, но она же меня из-за этого не бросила. И не перестаёт любить. – Пауза. – Надеюсь.

Я смеюсь в его плечо и обнимаю в ответ, бесконечно радуясь тому, что всё встало на свои места. И теперь мне действительно легче на душе.

– Посидишь со мной? – спрашиваю я, когда мы отстраняемся друг от друга.

– Где?

– На кухне. Попьём чай, как истинные британцы, и поговорим о чём-нибудь. Если ты, конечно, не занят. Просто я так скучала по тебе, а поболтать времени пока не было.

Нейт расплывается в улыбке, словно ему сделали невероятное предложение, от которого невозможно отказаться.

– Я должен проконтролировать, как эти типы будут заносить новую мебель в гостиную, но, думаю, они и сами справятся.

– А почему Гай поручил тебе этим заниматься?

– Он не поручал. Я сам вызвался. Мне не нравится, что Джаспер работает на него. Эта хитрожопая ходячая сумка с деньгами не вызывает доверия. Хочу проследить за ним лично.

Как я его понимаю.

– Если верить Гаю, он не так уж и плох, – говорю я.

– Может быть. Но я всё равно ему не доверяю.

В следующую минуту прошу Нейта подождать меня, пока я поднимусь в спальню и заберу котёнка. Нейт при виде него едва не пищит от умиления.

– Панталоны мне на голову, это что за маленько-сладко-мягко-лилипуто-пушистое чудо?!

– Это подарок от Тео Гаю, – улыбаясь, отвечаю я.

– Я его сейчас сожру, Лина. И ведь я даже не китаец.

– Не надо его жрать, пожалуйста. Пожрём лучше булочек или печенья. – Прижав котёнка к груди, я поворачиваюсь в сторону дверного проёма, ведущего в холл. – Идём?

Нейт, не отрывая взгляда от существа на моих руках, активно кивает:

– Идём!

* * *

Тёплый свет разливается по просторной кухне, отражаясь от мраморных столешниц и медных кастрюль, висящих на стене. За окном уже почти стемнело, и мягкий свет уличных фонарей проникает сквозь тонкие занавески. Аромат жасмина, исходящий от моего чая, смешивается с запахом свежеиспеченного печенья.

Нейт сидит напротив, развалившись на стуле и лениво поглаживая пушистый комочек, свернувшийся у него на коленях. Он сходу дал котёнку кличку, из-за которой я сперва засмеялась, а потом возмутилась.

– Смотри, какая Задница упитанная, – усмехается он, почёсывая котёнка за ушком. – Ещё немного, и перестанет помещаться на моих коленях.

Я смеюсь, делая глоток чая.

– Не говори глупостей. Он ещё маленький и просто пушистый. И кстати, я хотела назвать его Персиком.

– Персик-Задница, – невозмутимо поправляет меня Нейт.

– Гай не одобрит твоей клички.

– Одобрит… И вообще, его никто не спрашивает.

Тишина, нарушаемая лишь тихим мурлыканьем котёнка, наполняет кухню.

Мне так спокойно и уютно рядом с Нейтом. Мы просто сидим вот так уже несколько часов, болтая. Сперва ждали, пока испекут печенье, а теперь пьём чай и говорим ни о чём, и это лучше любой вечеринки.

– Это всё так странно, – начинаю я, и Нейт, до этого дувший на свой горячий напиток, поднимает взгляд.

– Что именно?

– То, что я всё ещё здесь, несмотря на то, через что прошла. И что Гай от меня не отвернулся. Даже после предательства.

Нейт вздыхает, и котёнок начинает потягиваться на его коленях, а потом и вовсе спрыгивает на пол.

– Когда я говорил, что Гай любит преданно, я врал.

– Но Алексис.

– Алексис – это совсем не то, Лина. Тебе вообще не нужно о ней думать. Гай ни с кем никогда не был таким, какой он сейчас с тобой. Даже с ней. Она словно была просто чем-то мимолётным. А ты… как будто нечто… эм… вечное. – Нейт замолкает, обдумывая свои слова. – Согласен, прозвучало, как херь полная, но я надеюсь, ты понимаешь, к чему я.

– Понимаю.

– Ну вот и всё! Перестань быть душной попой и давай уже налей мне ещё немного этого чая. Блин, никогда бы не подумал, что чай может быть таким охренительно вкусным. Может, мне открыть свою чайную? И приглашу гейш, чтобы они развлекали тупых мужиков, пока я буду подсыпать им в чай свои любимые грибы, чтоб содрать с них побольше денег, пока они будут не в себе. Идеальный бизнес-план, я считаю.

Я смеюсь, взяв чайник и снова наполняя его чашку.

– Знаешь, в тот день, когда мы снова встретились с Гаем. Он даже не взглянул на меня, и мне стало так… больно. И это так странно, ведь именно этого я и хотела. И добивалась. Но почему же тогда мне было больно? Что со мной не так?

Нейт отпивает чая, ставит чашку на стол, пододвигается чуть ближе, улыбаясь голубыми глазами.

– Ты просто не переставала его любить. Вернее, его не переставало любить твоё сердце, в то время как разум пытался сопротивляться.

– И кого из них мне следовало слушаться?

– Всегда выбирай сердце. Меня, по крайней мере, оно никогда не подводило.

– Это твоё сердце велело тебе так легко простить меня?

Нейт подмигивает:

– Видишь, суть ты уловила! Одни плюсы, крошка. Не послушался бы я сердца, не пил бы сейчас с тобой чай, подтверждая тупой стереотип об англичанах. Не хватает только какого-нибудь бурито для тебя.

– Бурито – это мексиканское блюдо.

– Вот видишь!

Кухня заполняется нашим хохотом, и когда я прекращаю смеяться, с моих губ срывается благодарность:

– Спасибо.

– За что? – Нейт поднимает на меня свои ярко-голубые глаза, и в них я вижу тепло и заботу.

– Просто за то, что ты есть. – Бросаю взгляд вниз, намекая на шрам, оставшийся на ноге. Я вспоминаю, как он вытащил пулю однажды.

– Не за что, крошка. Всё для тебя.

В дверном проёме вдруг появляется фигура, и мы оба синхронно поворачиваем головы в её сторону.

Джаспер в своём бежевом костюме, в перчатках, невозмутимо смотрит на нас.

– Какие-то проблемы? – выгнув бровь, спрашиваю я.

– Нет. – Его губ касается лёгкая вежливая улыбка. – Я просто выполняю свою работу.

– И будешь стоять над душой?

– Да, потому что того требуют триста тысяч.

Нейт, поперхнувшись чаем, начинает кашлять.

– Сколько?! – Его глаза округляются до размера спелых арбузов. – Гай платит ему триста тысяч?!

– Ага, – киваю, соглашаясь с его шоком. – За то, что он просто торчит рядом со мной.

– Блин, не знал, что Гай куколд.

Я шлёпаю Нейта по руке, и он смеётся, попутно извиняясь за свою тупую шутку.

Джаспер выглядит напряжённым, когда я приглядываюсь к нему. Можно было бы решить, что он просто ответственно подходит к своему делу и должен оставаться на чеку, чтобы обезопасить меня. Но всё же что-то здесь нечисто.

– Наверное, я уже должен идти. – Нейт бросает взгляд на окно, за которым уже показывается вечернее небо. – Ни хрена себе, сколько часов мы с тобой тут просидели. Я что, стал твоей подружкой, с которой можно и поболтать, и ноготочки подкрасить?

– Да, – улыбаюсь я. – Как подружка, которой у меня никогда не было.

– Ладно, сочту за комплимент, так уж и быть.

Он проглатывает остатки чая, хватает печенье со стола и уже направляется к выходу.

– Ещё увидимся, Лина, – кивает мне, затем поворачивается к Джасперу: – Следи за ней хорошо и не обижай. А то подсыплю тебе что-нибудь в кофе однажды, и будешь мучиться от каждодневного поноса.

– Учту, – отвечает Джаспер.

И блондинчик выходит из кухни, а вместе с ним словно пропадает всё моё настроение. Я поникаю, перевожу взгляд на пустую чашку, не замечаю уже даже котёнка, который пытается ухватиться за мою ногу.

– О чём призадумались, миссис Харкнесс? – спрашивает Джаспер.

– О нашем с Гаем будущем, – отвечаю я, совершенно не задумываясь.

– О вашем будущем уже есть кому позаботиться.

Я резко поднимаю голову.

– И что это значит?

– Ничего особенного.

Его недосказанность меня раздражает.

– Джаспер, раз ты уже начал этот разговор, заканчивай. Хотя бы раз в жизни доведи свои дебильные намёки до конца.

– Я сказал это для того, чтобы юная леди не забивала свою прелестную голову ненужным волнением и переживаниями.

– А получилось наоборот.

– Не стоит. Расслабьтесь и отдыхайте. В этом доме есть чудесный бассейн, можете искупаться. А также кинотеатр, где можно посмотреть какой-нибудь лёгкий фильм.

Я окончательно выхожу из себя, встаю со стула, беру котёнка на руки.

– Всё равно я всё узнаю, – угрожающим тоном проговариваю, направившись к выходу. Но в последний момент останавливаюсь, поворачиваюсь обратно и спрашиваю: – Ты знаешь судью Миттанка? Может, слышал о нём?

Джаспер без заминки выдаёт:

– Знаю его. А что?

– Можешь его покалечить?

Его брови ползут вверх.

– Чем же он вам не угодил, позвольте узнать?

– Это отец моей подруги. Он заслуживает сломанных рёбер за свои поступки по отношению к ней.

– Сомневаюсь, что у вас есть деньги. А ещё это не входит в мои обязанности. Так что…

– Я заплачу.

Джаспер сощуривается в неверии.

– Ваш муж ещё не скоро приедет и.

– Дело не в нём. Я заплачу своими деньгами.

На это он не говорит ни слова.

– Отвези меня к Лэнсу, – прошу я в следующую секунду.

На это Джаспер просто кивает. А я уже выхожу из кухни.

* * *

Я давно не была в гостях у Лэнса с Софи, и их уютный тихий домик возвращает меня в прошлое – в день, когда я впервые приехала сюда с Гаем. Такое ощущение, что прошло уже сто лет.

Меня встречают довольно гостеприимно, что успокаивает, ведь я считала, что они держат на меня обиду. Однако Софи, в её привычной манере, предложила чай и кексы, которые как раз только испекла. Лэнс тоже показался довольно приветливым. Когда мы сели за стол, я раскрыла, почему приехала. Джаспер стоял возле окна, сложив руки вместе. Сейчас он был не другом Гая, а только моим телохранителем, так что никто не возражал.

Я расспросила Лэнса о махинациях Натали с тем документом. Он отвечал неохотно, будто был не уверен в том, стоит ли всё это рассказывать. Я поинтересовалась, где эти деньги находятся и как их можно получить. Ещё уточнила, как в прошлый раз их смог достать Зайд. Оказалось, он обратился к Лэнсу, и тот передал ему необходимую сумму. Так что ещё тогда он знал о нашем плане прикончить Вистана. Помимо этого, я узнала ещё много чего: например, что Натали через Лэнса заручилась доверенными лицами, которые как раз и управляют финансовыми потоками и следят за выполнением инструкций. Это юристы, бухгалтеры, финансовые консультанты – люди, которые официально занимают высокие должности и имеют безупречную репутацию. Они действуют строго по инструкциям, и, скорее всего, даже не знают всей картины целиком. Доходы от нелегальной деятельности, как я узнала, отмываются через сеть подставных компаний, офшоров и благотворительных фондов. Это сложная система финансовых транзакций, запутывающих следы и делающих практически невозможным вариант отследить истинный источник денег. Физически деньги хранятся в разных местах: на счетах в офшорных банках, в виде ценных бумаг, драгоценных металлов, произведений искусства. Часть средств хранится наличными, которые распределены по тайникам как в США, так и в Англии.

Но больше всего меня удивила неожиданная информация о кольце со змеёй, подаренном мне однажды Гаем. «Это своего рода ключ доступа», – сказал мне Лэнс. Всё оказалось довольно просто: чтобы получить доступ к деньгам, мне необходимо связаться с одним из доверенных лиц, используя это кольцо как подтверждение своей личности. Ну и, разумеется, свою бриллиантовую карту: они ведь должны удостовериться в том, что я точно та, за кого себя выдаю – жена Гая. Мне доступны определённые суммы на счетах подставных компаний. Есть и другой вариант: доверенное лицо может организовать для меня доставку наличных.

И вот так, узнав много нового о «Могильных картах», я покидаю Вэлдонов. Джаспер при этом не говорит ни слова, его болтливость внезапно куда-то испарилась.

Машина, урча мощным двигателем, плавно едет по городу. В Сиэтле уже начинается дождь.

Я сижу на заднем сиденье, нервно теребя на пальце кольцо. Знает ли Гай о том, что это не просто украшение? Может, знает, раз подарил его мне. Мы направляемся к одному из тайников, информация о котором была зашифрована в документе Натали Харкнесс. В банк. Дождь усиливается, барабаня по крыше автомобиля. Я глубоко вдыхаю, а затем, когда машина останавливается и Джаспер открывает дверь, выхожу наружу. Он следует за мной, сканируя взглядом улицу. Мы проходим через вращающиеся двери и оказываемся в просторном, отделанном мрамором холле. Подхожу к стойке консьержа.

– Здравствуйте, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. А затем просто снимаю кольцо и кладу на стойку вместе со своей картой и паспортом.

Молодая женщина в костюме сразу меня узнаёт.

– Миссис Харкнесс? – спрашивает она, подняв вопросительный взгляд. – Добрый вечер! Очень рады видеть вас… Подождите секунду, пожалуйста.

Спустя пару минут возле нас возникает мужчина в отглаженном костюме, с зачёсанными назад волосами.

– Здравствуйте, миссис Харкнесс, – здоровается он, и в его голосе слышны нотки тревоги и нервозности. – Я – Эдвард Фогель. Безумно рад познакомиться с вами лично. Пройдёмте со мной.

Мы проходим через ряд коридоров, минуя кабинеты и переговорные, и останавливаемся перед неприметной стальной дверью. Мужчина прикладывает мою карту к считывающему устройству, и дверь с тихим шипением отъезжает в сторону. Джаспер остаётся снаружи, тогда как мы входим в небольшое помещение, напоминающее шлюз. Вторая дверь, такая же массивная, как и первая, ведёт в хранилище, и, когда мужчина вводит дополнительный код доступа, она открывается. Хранилище небольшое, но впечатляющее. Стены укреплены стальными пластинами, а вдоль них располагаются индивидуальные сейфовые ячейки различных размеров. Воздух здесь прохладный и сухой, пахнет бумагой и металлом. В центре помещения стол, на котором лежат документы. За столом сидит ещё один мужчина в строгом костюме. Кажется, именно он и управляет частными активами.

– Миссис Харкнесс, – приветствует он меня, поднимаясь со стула. – Для меня честь с вами познакомиться. Ваш визит достаточно неожиданен.

Как же он активно вылизывает зад Харкнессам.

Но как бы он сейчас ни пытался пресмыкаться передо мной, его взгляд говорит о другом. «Что это за ребёнок? Это и есть жена Гая Харкнесса?» — вот о чём он говорит. Когда же я «не удостаиваю его чести услышать мой голос», мужчина нервно прокашливается.

– Я… Прошу сообщить необходимую сумму, миссис Харкнесс.

Совершенно не задумываясь, называю на девятьсот тысяч больше той суммы, что потребовал Джаспер. Сотрудник кивает и, сверившись с компьютером на столе, начинает методично снимать с полок контейнеры с банкнотами. Он открывает каждый контейнер, проверяет пломбы и аккуратно перекладывает пачки денег в кейс на столе. Процесс занимает несколько минут. Когда кейс наполняется, мужчина закрывает его и защёлкивает замки.

– Здесь ровно миллион долларов, миссис Харкнесс, – произносит он. – Если вам вдруг потребуется ещё большая сумма, мы можем организовать перевод на любой указанный вами счёт в течение нескольких часов. А сейчас можете проверить кейс и.

Я отрицательно качаю головой. Его страх передо мной, как женой Гая, – особенно после событий на балу – не оставляет сомнений в том, что он точно сложил туда именно ту сумму, которую я назвала.

– Всё в порядке, – говорю я, беря кейс. – Благодарю вас.

Вскоре мы покидаем хранилище, и тяжёлая стальная дверь за нами закрывается.

Вернувшись домой, я расслабленно выдыхаю. Гая по-прежнему нет, и я решаю, что он вернётся поздно ночью. Эти мысли остаются тяжёлым грузом. Я так боюсь за него, и эти его вечные отъезды меня совершенно не радуют.

– Джаспер, теперь-то ты не станешь выпендриваться, – говорю я, кладя тяжёлый кейс на «островок» на кухне. – Я заплачу, а ты покалечь судью Миттанка.

– Что вы сделаете с оставшимися деньгами? – спрашивает он.

– В смысле?

– Я назвал гораздо меньшую сумму, чем миллион долларов.

Сперва я теряюсь, не поняв, откуда он узнал это, но, вспомнив о его наушнике, который надела перед выездом на всякий случай, закатываю глаза.

– Тебе это знать необязательно, – фыркаю я.

– Это серьёзно.

Меня настораживает его сменившийся тон.

– Надеюсь, ты не хочешь провернуть что-то против Гая снова? – Джаспер перестаёт играть роль вежливого телохранителя и снова говорит со мной, как с обычной девчонкой.

– Нет! Конечно, нет…

– Тогда зачем тебе эти оставшиеся девятьсот тысяч?

Я молчу какое-то время, прежде чем тяжело вздохнуть и ответить:

– Хочу увезти родителей из Штатов.

Джаспера, кажется, удивляет мой ответ. Ожидал он явно не этого.

– Раз теперь между «Могильными картами» и ирландцами договорённость, Аластеру Гелдофу не нужна больше моя помощь, нет больше варианта мной шантажировать, – продолжаю я. – Он обещал отпустить моих родителей. Я знаю, что они не захотят уезжать далеко от меня. Я даже сомневаюсь в том, что папа не оставит попыток меня вызволить, несмотря на то, что благословил нас с Гаем… на том балу. А я не хочу, чтобы папа всегда был где-то рядом, это рискованно. Не хочу, чтобы они с мамой подвергали себя опасности. Поэтому я улажу все их дела, использую связи Гая, чтобы они могли улететь с концами в Грецию, куда мы все собирались.

Поняв, что эти слова даются мне очень нелегко, я сажусь и роняю голову на стол. Только не плачь, только не плачь, только не плачь…

– Ты по-настоящему удивляешь. Птичка, что так хочет свободы, но никак её не добьётся.

Сказанное Джаспером звучит неожиданно нежно для него. Нет того сарказма, той надменности, насмешки. Я поднимаю голову, устремляя взгляд на его синие глаза. Вспоминаю о его изуродованных руках.

– Не такой уж ты и плохой человек, Джаспер Линдгрен, – произношу я, грустно улыбнувшись, – каким пытаешься себя показать.

– Верно, – кивает он, задумчиво уставившись в пол. – Я ещё хуже.

И я с ним на этот счёт не согласна.