К этому времени Дик Аулетта и Билл Бейли уже доставили Пэтси и Барбару Фука к их дому. Нянчившая ребенка служанка была напугана и потрясена, когда два офицера начали тщательно обыскивать дом. Вместе с ней за обыском следили Пэтси и Барбара. Часовой обыск не принес никаких улик, и агент Бейли, оглядываясь в поисках укромного места, которое они могли пропустить, обратил внимание на пронзительно кричавшего ребенка в коляске. Он показал на коляску и велел Барбаре забрать ребенка. Сначала Барбара отказывалась, и Аулетта подошел к коляске с явным намерением взять ребенка на руки, но Барбара поспешно его отобрала.

Аулетта осторожно достал из коляски одеяла и матрацы. В углу клееного фанерного дна была дырка; засунув в нее палец и подняв дно, Аулетта обнаружил два пистолета 38-го калибра. Он подмигнул Бейли, тот подошел ближе и широко ухмыльнулся. Мрачный Пэтси хранил молчание.

Затем Аулетта позвонил в дом Джо Фуки и попросил помощи для обыска квартиры Ники Травато. Иган предложил ему отправляться к дому Травато и обещал прислать туда всех свободных детективов.

Обстоятельный обыск неопрятной квартиры Травато, находившейся в четырех кварталах на Шестьдесят шестой улице, принес два пластиковых пакетика по одной унции героина. Их нашли в кармане пальто Барбары Травато, в платяном шкафу. Вину за наркотики Ники взял на себя, и детективы согласились, что его жена, вероятно, ничего о них не знала.

– Эй, Ники, – с язвительной ухмылкой сказал Аулетта, когда они вели смуглого портового рабочего вниз к машине. – Что бы сделал Малыш Энджи, если бы узнал, что вы с Пэтси занимаетесь этим бизнесом, толкаете пакетики по унции, сокращая прибыль семьи?

Пугливый взгляд Травато ответил лучше всяких слов.

У дома Джо Фуки на Седьмой улице Эдди Иган передал Джиму Херли ордер на обыск квартиры Тони Фуки в Бронксе. До истечения срока его действия оставалось несколько часов.

Херли позвонил в квартиру Тони, и трубку сняла его жена. Тони дома не было. А им был нужен именно он, ведь Пегги Фука, возможно, ничего не знала о делах мужа, а ордер можно было использовать лишь один раз. Офицер положил трубку, не назвав себя. По радио Херли вызвал машину, дежурившую у закусочной Пэтси. Действительно, Тони Фука был там и пока не имел понятия о том, что происходит.

Захватив с собой еще двух детективов, Херли предпринял двадцатиминутное путешествие из Бруклина через Куинс в Бронкс и припарковался у дома, где жил Тони. Они просидели там два часа, нервно гадая, вернется ли Тони домой до полуночи, когда истекал срок действия ордера, но в конце концов им передали по радио, что Джо Десина сменил Тони, и тот уехал.

Через двадцать минут Тони подъехал к своему убогому дому на Брайант-авеню, вошел в подъезд и поднялся наверх. Детективы подождали еще пятнадцать минут, затем начали действовать. Они поднялись по лестнице на пятый этаж и громко постучали в дверь с номером 5-С. Когда Тони Фука открыл дверь, детективы ворвались внутрь.

Пока Херли читал ордер на обыск хмурому Тони и крепко напуганной Пегги Фука, остальные начали методический обыск. Осмотрев каждый шкаф, сервант и каждый укромный уголок, они приступили к мебели. Внутри диванной подушки они нашли заряженный пистолет 38-го калибра, три пакетика по одной унции героина и пергаминовый конверт, содержащий еще пол-унции.

– Значит, Пэтси подключил тебя к мелкому бизнесу? – насмешливо произнес Херли. – Немного рискованное занятие, как считаешь?

Пегги Фука, по-видимому, искренне поразила эта находка. Поставленный перед такими уликами, Тони сообщил, что вины его жены в этом нет, и детективы решили, что она, как и Барбара Травато, ничего не знала о преступном сговоре.

Между тем несколько других детективов отправились в лавку Пэтси задержать Джо Десину, отчима Барбары Фука. А в Манхэттене отряд городских полицейских и федеральных офицеров продолжал прочесывать район Ист-Энд-авеню от Шестидесятых до Восьмидесятых улиц в поисках Жана Жеана.

В доме Джо Фуки к двери, ведущей в подвал, где торжествующий Иган с упоением рушил стены и потолок, подошел один из детективов и позвал:

– Эдди, тебя к телефону.

Иган пробрался через горы мусора и поднялся по лестнице на кухню. Как только Джо Фука увидел рыжеголового детектива, его звериные вопли стали еще более враждебными. Иган угрожающе показал ему кулак и взял трубку. Это был Винни Хоукс.

– Пучеглазый, мы все еще пытаемся найти главного участника этой операции. Только что мы обнаружили, что на пятнадцатом этаже в доме номер 45 по Ист-Энд-авеню проживает еще один француз.

– Ого! – Иган вспомнил, как он в первый раз вслед за Пэтси приехал к этому дому, как тот вошел в лифт и вышел, как показал указатель, на пятнадцатом этаже. – Что мне нужно сделать? – спросил он.

– Поспеши в центр города, получи ордер на обыск квартиры 15-С и вези его сюда.

– Я продолжаю разбирать подвал по кирпичику, – запротестовал Иган. – Почему я?

– Ты эксперт по ордерам. Теперь это может быть очень важно. Пусть ребята закончат с подвалом. – Лейтенант говорил приказным тоном, не допускавшим возражений.

– О’кей, Винни, – пробормотал Иган, сдерживая досаду. – Кстати, пока здесь добыли одиннадцать килограммов…

Когда Иган покидал дом Фуки, Седьмую улицу уже запрудили автомобили, теле- и радиоаппаратура, репортеры, зеваки и вызванные на помощь полицейские. Такая добыча должна была вызвать публикацию материалов на целые развороты, подумал Иган, прокладывая себе дорогу к машине. Для шефа Кэри наступала пора величия и славы.

Иган подъехал к бюро на Олд-Слип, припарковался и поднялся к себе в кабинет, где сел за стол и принялся записывать свои показания, необходимые для получения санкции на обыск в квартире 15-С в доме номер 45 по Ист-Энд-авеню. Свои показания он, как всегда, фиксировал скрупулезно. Есть основания считать, писал он, что между квартирой 15-С в доме номер 45 по Ист-Энд-авеню и Паскуале Фукой, у которого было изъято одиннадцать килограммов героина, существует непосредственная связь. Фука находился под наблюдением офицеров полиции и был замечен в общении с некоторыми гражданами Франции, подозреваемыми в преступном сговоре с целью контрабандного ввоза героина в США из Франции. Из наблюдения за Фукой известно, что он по крайней мере однажды посетил пятнадцатый этаж дома номер 45 по Ист-Энд-авеню. В квартире 15-С проживает гражданин Франции.

Три четверти часа Иган детально излагал основания для выдачи ордера на обыск, затем поспешил позвонить судье Верховного суда штата Митчелу Швейцеру и попросил его честь задержаться в кабинете на несколько минут. Судья согласился. Но вышел Иган из здания 1-го участка лишь в 17:30, и, когда добрался здания суда на Фоли-сквер, судья Швейцер как раз вышел из лифта и направлялся домой. Иган вкратце повторил свой рассказ о важности дела, и раздраженный судья вернулся в кабинет и подписал ордер на обыск. В шесть часов вечера Иган уже направлялся в верхнюю часть города, на Ист-Энд-авеню.

Перед его приездом во временном штабе в конторе гаража дома номер 45 появился переводчик, агент Мартен Пера, и приступил к допросу Анжельвена и Скальи. Флеминг и Хоукс потискали Игану руку, поздравляя с успехом. Сонни и Уотерс так колотили его по спине, словно он принес их команде победное очко. Иган передал Флемингу ордер, затем они прошли в кабинет управляющей здания и вместе с ней поднялись в квартиру 15-С.

Оказалось, что жилец отправился отдыхать в Мексику и отсутствовал уже неделю. Полицию заинтересовало, что последний раз этот джентльмен отсутствовал именно в ту неделю в ноябре, когда Иган и Гроссо последовали за Пэтси в нижнюю часть Манхэттена и обнаружили «бьюик», принадлежавший канадскому «связному» Морису Мартену.

Тщательный обыск роскошной квартиры не давал результатов, пока Иган не подобрал со стола книжечку со спичками. Она была из «Золотого колокольчика» и привлекла внимание Игана, поскольку в прошлую пятницу он следил за Жеаном, когда тот обедал в этом шикарном французском кафе. Затем интерес Игана возрос еще больше: под обложкой обнаружилась небольшая сувенирная фотография. На ней были запечатлены двое мужчин, и одним из них был Гигант. Он показал фото управляющей зданием. Она не смогла опознать Жеана, но в другом мужчине узнала жильца этой квартиры. Сдерживая растущее возбуждение, Иган опустил книжку со спичками в карман.

Ему требовалось несколько минут подумать в спокойной обстановке, и он не хотел тревожить женщину. Извинившись, он прошел в богато оборудованную ванную комнату. Погруженный в размышления, он достал из кармана пачку «Кэмела» и несколько спичек, закурил и просидел там какое-то время. Возможно ли, чтобы они наткнулись на настоящего, самого главного руководителя этой операции? Сюда ли заходил Пэтси в тот день? Весьма вероятно, и фотография Жеана, по-видимому, это подтверждает. О’кей. Нужно сохранять спокойствие. Он вернулся в гостиную. Остальные детективы закончили обыск, так и не найдя никаких улик. Вместе с управляющей они вышли из квартиры, спустились в лифте и вышли на улицу.

– Ну, кое-что у нас есть, – сказал Иган, пытаясь нащупать в кармане книжечку со спичками.

– Что именно? – спросил расстроенный результатами обыска лейтенант Хоукс.

– Это может быть серьезно. По крайней мере, достаточно серьезно, чтобы задать этому парню несколько вопросов. – Иган порылся в одном кармане, затем в другом. Книжечки со спичками нигде не было. Его вдруг осенило, что она, наверное, осталась в ванной комнате. И теперь у него не было никакой возможности вернуться в квартиру. Обыск уже произвели, и другой ордер раздобыть не удастся, во всяком случае раньше, чем по квартире пройдет некто и посмотрит, что в ней могла обнаружить полиция… и найдет рядом с унитазом книжечку со спичками. Чувство разочарования комком упало ему в желудок, как уже неоднократно бывало в этом деле, но теперь он ничего не мог поделать.

Хоукс связался с Бюро по борьбе с наркотиками и узнал, что все подозреваемые по делу собраны на Олд-Слип для допроса. Оставив на случай появления Жеана несколько офицеров на Ист-Энд, Хоукс, Флеминг, Иган, Гроссо и Уотерс выехали на шоссе и помчались к Олд-Слип.

Когда они прибыли в Бюро по борьбе с наркотиками, там был настоящий бедлам и две стенографистки отчаянно пытались зафиксировать эту неразбериху. Первыми из арестованных прибыли Пэтси и Барбара Фука. Из дома их отвезли в 61-й участок Бруклина, затем, ближе к вечеру, – в 1-й участок. Когда Натали, жена Джо Фуки, вернулась к себе домой – а дом уже был окружен любопытными прохожими и стадом репортеров, – ее тоже задержали. С некоторыми трудностями пожилую итальянскую пару, которая билась в истерике и громко кричала, посадили в полицейские машины и повезли в Нижний Манхэттен, на Олд-Слип. После регистрации в местных полицейских участках привезли Ники Травато и Тони Фуку, но их женам разрешили остаться дома. Скалью и Анжельвена зарегистрировали в 24-м участке на Шестьдесят четвертой улице Манхэттена и оттуда доставили на Олд-Слип. В помещениях Бюро по борьбе с наркотиками царило оживление, какого здесь не было никогда с момента основания этого подразделения. В качестве улики против подозреваемых предъявлялась самая крупная партия героина, когда-либо конфискованная в США.

Было почти девять часов вечера, когда прибыл Иган с его группой. Им пришлось проталкиваться через толпу фотографов, операторов телевидения и репортеров, требовавших сообщить последние новости об арестах. Пробиваясь на третий этаж старого здания 1-го участка, детективы услышали бешено вопившего Джо Фуку. На площадке между вторым и третьим этажами Фука вырвался из рук державшего его детектива и ударил ногой фотографа, только что сделавшего его снимок с использованием вспышки. Камера выпала, прокатилась по ступенькам и разбилась на мраморном полу. Иган направился к старому итальянцу, но Джо, заметив, что к нему приближается рыжеволосый ирландец, отпрянул назад и успокоился.

Офицерам из бюро удалось разделить подозреваемых и заключить каждого в отдельную кабинку. Все те, кто работал по этому делу, переходили из одного кабинета в другой, задавали вопросы каждому задержанному, сопоставляя факты. Время от времени по зданию разносились пронзительные крики Натали Фука. Их громкость достигла максимума, когда она поймала взгляд жены сына, Барбары, которая играла роль «крутой подруги» – жевала резинку, вертела бедрами и грубо ругала каждого, кто к ней приближался.

– Она шлю-ха, дешевая шлю-ха! – вопила Натали. – Она нас в это втянула. Паскуале, зачем ты женился на этой дешевой, дрянной шлюхе?

Наконец Иган и Гроссо привели Барбару и Пэтси вместе в одну кабинку и начали их допрашивать. Как и можно было ожидать, сломать Пэтси оказалось трудным делом.

– О чем вы болтаете? – выкрикнул он. – Не знаю я никаких французов. Лучше бы убийц ловили.

– Только не рассказывай, что тебя не было в «кадиллаке» Ники Травато у дома номер 45 по Ист-Энд-авеню! – проревел Иган. – Не помнишь меня в конторе гаража?

Пэтси уставился на детектива.

– Так и думал, что где-то тебя видел.

– А врачей помнишь? – язвительно произнес Иган.

– Сукин сын! – воскликнул Пэтси. – Вы те два парня из больницы, которые заходили ко мне! – Он повернулся к Барбаре. – Я всегда считал, что эти гребаные медики какие-то странные!

Но хотя Пэтси был явно удивлен осведомленностью офицеров о его деятельности, он не признавал ничего. Детективы предоставили ему очень убедительные доводы, основываясь на показаниях, которые в этот момент давал против него Ники, но Пэтси продолжал держаться. Группы детективов, переходившие от одного подозреваемого к другому, пытались выжать из них хоть какую-то дополнительную информацию, но не добились успеха.

А затем шеф Кэри устроил в управлении совещание всех детективов, участвовавших в деле. Всего собралось почти девяносто городских детективов и федеральных агентов. В течение часа он терпеливо систематизировал все факты дела, пытаясь понять место в нем Анжельвена, и отпускал офицеров, после того как они ему рассказывали, что знали и видели. Наконец остались лишь пятеро: детективы Иган и Гроссо, лейтенант Хоукс, сержант Флеминг и агент Уотерс.

– Хорошо, – объявил в конце концов Кэри. – У меня сложилась версия. Внизу ждут два помощника окружных прокуроров, Боб Уолш из Бруклина и Ирвинг Лэнг из Манхэттена. Мы собираемся представить им дело и посмотрим, кто из них захочет поддержать обвинение.

Кэри и еще пять офицеров спустились в кабинет, где ждали окружные прокуроры. Время приближалось к полуночи. Более часа потребовалось, чтобы детально изложить дело. Внимательно выслушав, Ирвинг Лэнг заявил, что не считает это дело достаточно крепким, чтобы поддерживать его в Манхэттене. Лица полицейских вытянулись.

Однако Роберт Уолш сказал, что от имени прокурора округа Кингс Эдварда Силвера примет дело для поддержания обвинения в Бруклине. В приподнятом настроении Иган, Гроссо, Уотерс и их начальники вернулись на третий этаж и занялись формальностями ареста подозреваемых, которые до того момента официально считались «задержанными».

Поскольку Сонни был детективом первого класса и ожидал повышения, было решено, что официально арест Пэтси и Барбары Фука нужно записать за ним, а Иган официально арестует только Скалью. Другим детективам, работавшим с этим делом, официально были поставлены в заслугу аресты Ники Травато, Джо Фуки, Тони Фуки и Джо Десины. Анжельвен был задержан как важный свидетель.

На завершение допросов и регистрацию подозреваемых уставшим детективам потребовалась вся оставшаяся ночь 18 января и утро 19-го. Официальные формы казались нескончаемыми. Кроме того, досье каждого подозреваемого нужно было зафиксировать в том районе города, где он был арестован.

В десять часов утра в пятницу, 19 января, офицеры, произведшие аресты, привезли шестерых подозреваемых в Бруклин – всех, кроме Тони Фуки, который возвращался в Бронкс, где был схвачен, – и там они предстали перед судьей Рубеном Леви на заседании уголовного суда округа Кингс. На предварительном слушании интересы всех обвиняемых защищал назначенный судом адвокат. Сначала перед судом предстал детектив Эдди Иган и заявил официальный иск против Франсуа Скальи: преступный сговор с целью контрабандного ввоза в Нью-Йорк незаконных наркотиков и их продажи. Затем Сонни Гроссо заявил свой иск против Пэтси Фуки: преступный сговор и хранение наркотиков. По очереди каждый офицер, произведший арест, выходил вперед и подавал иск: соучастие в уголовном преступлении – против Джо Фуки, хранение – против Ники Травато, соучастие – против Барбары Фука. Что касается Жака Анжельвена, то помощник окружного прокурора Бруклина Уолш рекомендовал суду на некоторое время держать его под стражей как важного свидетеля в деле против Скальи и семьи Фука.

Предъявление обвинения длилось менее пятнадцати минут. Анжельвен был заключен в гражданскую тюрьму в Манхэттене, печально известную как «тюрьма алиментщиков». Барбару Фука направили в женскую следственную тюрьму в Манхэттене и назначили залог в 50 тысяч долларов. Пэтси Фука, его отец, Скалья и Травато были возвращены под стражу в бруклинскую тюрьму на Реймонд-стрит, и для всех, кроме старика, был назначен залог в 100 тысяч долларов. Стоимость оков для Джо Фуки была установлена в размере 50 тысяч.

Вскоре после полудня их долгая охота наконец завершилась. Эдди Иган и Сонни Гроссо отправились по домам и проспали до субботы.