В четверг утром в распоряжении Эдди Игана и Сонни Гроссо оставалось ровно шестнадцать часов, до того как Бюро по борьбе с наркотиками вынуждено будет прекратить дело, которое они так кропотливо разрабатывали. Намеченная на этот день стратегия была проста, но требовала неукоснительного соблюдения. Полицейские должны были получить сигнал о выезде Пэтси из дома в Бруклине. Как только наблюдатели устанавливали, что он, как ожидалось, едет по автостраде Гованус, обычное визуальное наблюдение следовало свести до минимума. Вместо этого рядом с дорожным полотном в важной точке, где направляющийся в город поток автомобилей или продолжал движение в сторону туннеля Бруклин-Баттери, или сворачивал направо и ехал по автостраде Бруклин-Куинс, должна была стоять немаркированная полицейская машина с поднятым капотом. Если Пэтси выбирал туннель, что казалось маловероятно, информация об этом передавалась по радио, и детективы должны были ждать его у оконечности Манхэттена, чтобы проследить дальнейший маршрут. Если же Пэтси оставался на автостраде, то офицер на «неисправной» машине должен был пристроиться позади и сообщить на базу, куда объект направляется – на Бруклинский мост, на Манхэттенский мост или двигается в сторону Уильямсбурга. Чтобы повысить надежность, одну машину поставили у закусочной Пэтси, еще одну – у дома его родителей на Седьмой улице в Бруклине. В Манхэттене, у съездов со всех мостов из Бруклина, ожидали радиофицированные машины. Одна машина патрулировала район Пайк-Слип, офицер в ней должен был особо приглядывать за автомастерской «Энтони». На тот случай, если бы Фрэнк Уотерс оказался прав, еще одна машина прикрывала отель «Рузвельт» в средней части города на Сорок пятой улице. Остальные детективы должны были охватить район вокруг Восемьдесят первой улицы и Ист-Энд-авеню. В мебельной мастерской, на третьем этаже здания на другой стороне Ист-Энд-авеню напротив дома номер 45, возобновил деятельность наблюдательный пост, где должны были разместиться Сонни Гроссо, лейтенант Винни Хоукс, сержант Джек Флеминг и Уотерс.

Все получили приказ вести себя чрезвычайно осторожно и не тревожить Пэтси. Он не должен был чувствовать, что его передвижение контролируют. В каком бы месте ни состоялась будущая встреча, других, вероятно, уже не будет, и представители закона не могли позволить себе проявлять чрезмерное усердие, чтобы не насторожить Пэтси и других основных действующих лиц, прежде чем состоится окончательный обмен. Тогда, и только тогда они могли выйти на сцену. На этот раз они должны были действовать наверняка. Они очень сомневались, что получат еще одну возможность закончить это дело.

Детективы из Бюро по борьбе с наркотиками уже или покинули здание 1-го участка, или направлялись к выходу. Сам участок работал как всегда – смена с полуночи до восьми прибывала с докладами о дежурстве, собирался дневной дозор. Одобрив расстановку машин, около восьми тридцати Иган и Гонсалес вышли из участка и направились на Саут-стрит, чтобы припарковаться под Бруклинским мостом и ждать первых известий о передвижении Пэтси. Эта позиция была удобна при любом направлении движения объекта, какой бы из трех мостов он ни выбрал. Каким бы путем Пэтси ни въехал в город, Иган хотел быть рядом, чтобы позаботиться о своем малютке Пэтси.

Примерно в 8:45 из радиостанции послышалось потрескивание предупредительного сигнала. Пэтси выехал из дома на синем малолитражном «олдсмобиле» и направился на север по автостраде Гованус. Иган с Гонсалесом напряженно слушали эфир. Пэтси миновал поворот к туннелю, проехал дальше на север по автостраде, затем свернул и направился к Бруклинскому мосту.

– Так-то вот, малыш! – прокричал Иган юному агенту.

Он резко сдвинул рычаг передачи и помчался вверх по Перл-стрит к Чемберс, а оттуда обогнул с запада участок служебной автостоянки у здания муниципалитета, выходящего на Сити-Холл. Это была прекрасная точка для наблюдения. Весь автомобильный поток с Бруклинского моста должен был миновать это место, более того, все машины, направлявшиеся с моста к шоссе Ист-Ривер-Драйв, разворачивались на восток непосредственно перед зоной автостоянки.

Не прошло и десяти минут, как Иган узнал маленький синий «олдсмобиль» – он скатился по пандусу и перед зданием муниципалитета свернул к выезду на шоссе. Они с Гонсалесом тронулись с места, и агент информировал по радио других слушателей, расставленных по всему городу. На шоссе Пэтси повернул в верхнюю часть Манхэттена. Иган вел «корвейр» далеко позади, стараясь поддерживать как можно более легкое наблюдение. На этой стадии нужно было только установить точку, в которой Пэтси съедет с шоссе, тянувшегося вдоль реки. Если бы он съехал у Сорок второй улицы, это означало бы, что его наиболее вероятным пунктом назначения был отель «Рузвельт», и тогда им следовало предупредить основную массу участвовавших в операции офицеров, расставленных вокруг Ист-Энд-авеню, что нужно перемещаться в среднюю часть города. Нельзя было исключать и то, что встреча могла состояться в совершенно другом месте, поэтому Иган и Гонсалес получили распоряжение ни на мгновение не терять Пэтси из виду.

Объект вел машину свободно, явно не замечая наблюдения. Хотя день выдался хмурый, холодный и влажный, а вдоль реки стелился туман, в не слишком плотном потоке машин, направлявшихся в верхнюю часть Манхэттена, слежка за синей малолитражкой не доставляла офицерам труда. При подъезде к Сорок второй улице Гонсалес передал всем машинам предупреждение, но Пэтси продолжал двигаться прямо.

– О’кей, он едет мимо, – сообщил агент. – Следующий съезд на Шестьдесят первой улице.

Он повесил микрофон на крючок, но из динамика послышался пронзительный крик:

– Ты сказал, он съезжает на Шестьдесят первую? Прием.

Гонсалес раздраженно посмотрел на Игана и снова потянулся к микрофону.

– Разве я говорю с акцентом? – спросил он с грустной улыбкой.

Иган хохотнул.

– Нет, все дело в чертовом передатчике. Вчера вечером он тоже плохо работал, и я совсем об этом забыл.

– Повторяю, – четко произнес в микрофон агент, – объект не съехал, повторяю, не съехал с шоссе на Сорок вторую улицу, двигается в северном направлении. Если он свернет на Шестьдесят первую улицу, я сообщу. Как поняли, прием?

В ответ раздался гам металлических голосов, в котором в конце концов удалось различить один:

– …ваш сигнал очень слаб. Если объект проскочит мимо и мы его не заметим, у нас будут проблемы…

Гонсалес выдавил усмешку:

– Вас понял.

Иган потряс головой и буркнул:

– Черт! – Он не отрывал взгляд от маленького «олдсмобиля», находившегося, наверное, в четверти мили перед ними. – Он перестраивается в левый ряд. Похоже, действительно Шестьдесят первая. Да, он съезжает! Скажи им!

– Шестьдесят первая, Шестьдесят первая! – прокричал агент, почти прижав микрофон к губам. – Объект съехал с шоссе на Шестьдесят первую. Как слышите?

– Шестьдесят первая. Вас понял.

Гонсалес с Иганом обменялись улыбками. Но они по-прежнему не могли отпускать Пэтси. У них не было абсолютной уверенности, что рандеву назначено на Восемьдесят первой улице и Ист-Энд – оно могло состояться в любом месте этого района. К счастью, у съезда с шоссе на Шестьдесят первую улицу стояла машина с детективами, которые должны были заметить, в каком направлении проехал Пэтси. Но Иган хотел проводить его лично к месту исполнения заключительной сцены спектакля.

«Корвейр» приближался к съезду на Шестьдесят первую улицу, когда из динамика послышалось:

– Объект поворачивает на Йорк в верхнюю часть города…

– Хорошо, что приемник исправен, – радостно прокомментировал Гонсалес.

– Да, это что-то… Ну, Луи, кажется, мы были правы.

В 9:30 четыре офицера, расположившиеся в мебельной мастерской на западной стороне Ист-Энд-авеню, с удивлением увидели, что перед домом номер 45 материализовались двое из трех пропавших лягушатников – Франсуа Барбье и Ж. Муран.

Никто из офицеров – ни Сонни, ни Уотерс, ни Хоукс, ни Флеминг – не видел, как появились французы. Они не могли себе представить, откуда французы пришли или приехали. Также непонятно было, вместе они прибыли или по отдельности. Перед этим детективы напряженно следили за радиоотчетом о въезде Пэтси Фуки на Манхэттен и его передвижении в верхнюю часть города, потом переживали, выдержит ли передатчик Эдди Игана. То один, то другой подходил к окну и оглядывал близлежащую улицу, но только когда подтвердилось, что Пэтси движется по Йорк-авеню на север и, несомненно, по направлению к ним, они сосредоточили все внимание на здании, расположенном на противоположной стороне. И вдруг, к крайнему своему удивлению, обнаружили, что лягушатники, номер два и три, уже находятся там.

– Эти парни появляются и исчезают так, будто у них есть волшебная лампа, – восхищенно сказал Уотерс, а Сонни вернулся к радиостанции, чтобы предупредить всех офицеров, находившихся поблизости.

Детективы были повсюду, на Ист-Энд-авеню, на всех поперечных улицах от Семьдесят девятой до Восемьдесят шестой и на запад до Второй авеню. Даже четверка на командном посту в мебельной мастерской не знала точно, кто есть где или, если на то пошло, кто есть кто. Поскольку в полиции понятия не имели, чего можно ожидать, многие пешие офицеры, изменив свой вид самыми разнообразными способами, находились в непосредственной близости к дому номер 45. Здесь были строительные разнорабочие, продавцы в магазинах, дорожные рабочие, отцы, гулявшие с детскими колясками, строго одетые торговцы вразнос. Остальные сидели в машинах в ключевых местах, откуда могли быстро передать «пешеходам» полученные по радио сообщения. Пара офицеров даже разъезжали по району в специальных такси. Со своей стороны Сонни, одетый в шерстяную куртку, широкие брюки и сапоги чакка, уже договорился с хозяином соседнего винного магазина, что при необходимости сможет воспользоваться его велосипедом для доставки. Уотерс, одетый в деловой костюм, мог изображать кого угодно.

Офицерам приходилось постоянно напоминать себе, что их задача состояла только в наблюдении. Они не должны были предпринимать никакие явные шаги до получения определенных оснований для ареста и обвинения в тяжком преступлении, например, до установления факта обмена или хранения предполагаемого товара.

Барбье и Муран стояли напротив дома номер 45 около пятнадцати минут, переговариваясь и изредка поглядывая вверх и вниз по улице. Сонни наблюдал за ними через полевой бинокль. Оба француза были одеты консервативно – черные пальто, темные костюмы, белые сорочки, однотонные галстуки. На Мурене была серая фетровая шляпа, Барбье не носил головного убора, и его густые каштановые волосы развевались по ветру. Конечно, они кого-то ждали, и кого еще, если не Пэтси?

От Игана больше не поступало никаких известий, последний раз он сообщил, что следует за Пэтси по Йорк-авеню. Но вот из динамика донеслось потрескивание.

– Объект медленно направляется вверх по Ист-Энд от Семьдесят девятой.

Офицеры столпились у окна на третьем этаже. Они уже могли различить машину Пэтси. Приблизившись к Восемьдесят первой улице, он помедлил, затем сделал широкий, медленный поворот налево. На другой стороне Ист-Энд-авеню Барбье дотронулся до руки Мурана, и оба они посмотрели в сторону перекрестка. Барбье махнул рукой, показывая, что узнал Пэтси, затем «олдсмобиль» покинул доступное офицерам на командном пункте поле обзора.

– Объект движется на запад по Восемьдесят первой, – доложил кто-то.

– Кто его возьмет? – осведомился другой голос.

В ответ прозвучал неразборчивый из-за помех ответ. Уотерс схватил микрофон.

– Кто-нибудь сказал, что принял объект?

Несколько секунд спустя отозвался новый голос:

– Вижу его, он поворачивает направо на Йорк. Есть кто-нибудь выше по Йорк-авеню?

– Вот черт! – прорычал Сонни.

– Эй, смотрите-ка! – позвал от окна Винни Хоукс.

Французы направились через Ист-Энд к углу дома, за которым исчез автомобиль Пэтси. Но посреди улицы они остановились и перекинулись несколькими фразами, после чего Муран повернулся, быстро зашагал к дому номер 45 и скрылся в гараже. Барбье продолжил путь по противоположному тротуару. Не спеша он дошел до перекрестка и оглядел Восемьдесят первую улицу, затем медленно двинулся в обратную сторону, к Восемьдесят второй, держась так близко к зданиям, что сразу пропал из виду.

– Кому-нибудь нужно спуститься, а то все они опять исчезнут в клубах дыма, – предложил Флеминг.

Сонни и Уотерс скатились по лестнице на улицу. Барбье стоял перед соседним многоквартирным домом, повернувшись спиной к стене и пристально глядя на дом номер 45. Уотерс неторопливо двинулся к Восемьдесят первой улице, а Сонни ринулся в винный магазин, расположенный в двух шагах от входа в здание. Через минуту он вышел оттуда с коричневым бумажным пакетом и положил его в ящик, прикрепленный к трехколесному велосипеду, стоявшему у обочины. Потом, делая вид, что его не интересует мужчина в черном, стоявший в пятидесяти футах от него, Сонни сел на велосипед и принялся крутить педали, направляясь вверх по Ист-Энд. Добравшись лишь до Восемьдесят третьей улицы, он завернул за стоявший у тротуара грузовик и сосредоточил внимание на нижней части авеню.

Тем временем Уотерс свернул на Восемьдесят первую улицу, но не увидел на ней никого похожего на французов. Осторожно вернувшись к углу, агент бросил быстрый взгляд на Ист-Энд и успокоился – у следующего здания по-прежнему стоял лягушатник номер два. Уотерс принялся ждать. Прошло еще несколько минут, и из гаража появился лягушатник номер три. Теперь при нем был синий чемодан, такой же – а возможно, и тот же самый, – как тот, что принес Жан Жеан на встречу с Пэтси вечером на прошлой неделе. Уотерс подумал, что и лягушатник номер один мог здесь появиться.

Муран пересек авеню и присоединился к Барбье. Какое-то время они разговаривали, затем двинулись в сторону Восемьдесят второй улицы. Уотерс последовал за ними. Посмотрев вперед, он увидел, что Сонни тоже возвращается к велосипеду. Французы свернули на Восемьдесят вторую улицу. Когда Уотерс дошел до перекрестка, Сонни уже сделал поворот и с трудом преодолевал подъем на своем неуклюжем транспортном средстве.

В середине квартала, между Ист-Энд и Йорк-авеню, стояла маленькая синяя машина. Как только Барбье с Мураном подошли к ней, водитель наклонился вправо и открыл правую дверь, а когда он снова выпрямился, Уотерс узнал Пэтси. Пока французы забирались в машину – сначала Барбье, потом Муран, не выпускавший из рук синий чемодан, – Сонни на велосипеде проследовал мимо них. Уотерс продолжал к ним приближаться. «Олдсмобиль» тронулся с места и проехал в противоположную сторону, к Ист-Энд. В нем находились только три человека. Где же Жеан? Уотерс и Сонни, оставшиеся в середине квартала, проследили, как синяя малолитражка свернула на Ист-Энд-авеню в северном направлении.

Позади них, дальше по Восемьдесят второй улице, на углу Йорк-авеню, Эдди Иган и Луис Гонсалес из «корвейра» Игана видели, что Пэтси остановил машину внутри квартала. Потом они наблюдали, как двое мужчин, один из которых нес что-то вроде чемодана, приблизились к «олдсмобилю» и сели в него. С такого расстояния офицеры не могли визуально их идентифицировать, но из радиодонесений знали, что это лягушатники номер два и три и что у Мурана был чемодан. Они смогли заметить, как машина свернула налево, на Ист-Энд. Вскоре голос из динамика объявил, что «олдсмобиль» снова сворачивает налево, на Восемьдесят третью улицу, и двигается по ней в западном направлении. Иган проехал к следующему перекрестку Восемьдесят третьей с Йорк-авеню. Небольшой синий автомобиль приближался к ним справа. Импульсивно Иган повернул «корвейр» влево на Восемьдесят третью улицу и направился на запад. Они почти подъехали к Первой авеню, когда Гонсалес, смотревший в зеркало заднего вида, сообщил, что «олдсмобиль», ждавший смены сигнала у светофора, пересек Йорк-авеню и продолжил движение по Восемьдесят третьей улице.

На Первой авеню Иган повернул и медленно поехал в сторону верхней части города. Сигнал светофора у Восемьдесят четвертой улицы сменился на зеленый, и Иган подтянул «корвейр» к углу Восемьдесят пятой. «Олдсмобиль» с Пэтси и двумя французами все еще не появлялся в зеркале заднего вида.

Тем временем в эфире началось растерянное бормотание.

– Где они сейчас?

– Последний раз мы точно видели их на Восемьдесят третьей…

– Кто-нибудь их нашел?

– Кто-нибудь их видит?

– Луи, попробуй еще разок, – не выдержал Иган. – Скажи им, где мы находимся.

Агент прокричал в микрофон, затем прислушался. По реакции было ясно, что их никто не принимает. Гонсалес хмуро посмотрел на Игана.

Детектив покачал головой и мрачно взглянул на неисправную радиостанцию.

– Вот так пинок в зад мы получили!

Вдруг Гонсалес сполз с сиденья и скорчился на полу.

– Осторожно – не поворачивайся!

– В чем дело? – Иган застыл на сиденье, уставившись прямо перед собой.

– Это они! Прямо рядом с тобой! Ждут на светофоре. Господи, это ирландское счастье не оставляет тебя ни ночью ни днем! Теперь они в машине все, и большой лягушатник тоже!

– Жеан? – Игану пришлось прикладывать немалые физические усилия, чтобы держать голову прямо. – Наверное, они подхватили его где-то между Йорк и Первой.

– Трогаются.

Сигнал сменился, и «олдсмобиль» продолжил движение на север. Иган схватил микрофон.

– Это Пучеглазый. Кто-нибудь следует за ними? – В его голосе зазвучала безысходность. – Они едут на север по Первой авеню. Есть кто-нибудь на хвосте? – Он щелкнул переключателем, и в динамике раздался гам голосов других офицеров – все спрашивали друг друга, видит ли кто-нибудь «олдсмобиль». – Кто меня слышит, ответьте, – взмолился Иган.

В это время впереди голубая малолитражка начала поворот направо на Восемьдесят шестую улицу.

– Ну, Луи, кажется, нам придется действовать самостоятельно, – решительно произнес Иган. Он освободил ручной тормоз, и «корвейр» прыгнул вперед. Поворачивая за угол на Восемьдесят шестую улицу, они увидели, что «олдсмобиль» делает еще один поворот, чтобы двинуться по Йорк-авеню в сторону центра. – Давай не будем оставлять попытки, – сказал детектив Гонсалесу. – Продолжай докладывать о маршруте, вдруг кто-нибудь нас поймает.

Пока агент передавал сведения об их продвижении обратно к центру, Иган попеременно то смотрел вперед, наблюдая за синим автомобилем, то окидывал взглядом каждую улицу, которую они пересекали, в поисках помощи. При таком многочисленном отряде, прикрывавшем относительно небольшую территорию, казалось невероятным, что участники преступного сговора сумели избежать слежки и ехали бы абсолютно свободно, если бы не его с Гонсалесом «ирландское» счастье. Из динамика продолжали доноситься озабоченные голоса.

У северо-западного угла Восемьдесят второй улицы «олдсмобиль» замедлил ход и остановился. Из него вышел только Барбье, лягушатник номер два. Машина двинулась дальше, а Барбье пересек Йорк-авеню и направился на восток, в сторону реки. Гонсалес буквально прокричал сообщение в микрофон. И опять – никакой реакции.

Несколько минут спустя на Семьдесят девятой улице «олдсмобиль» снова подъехал к обочине. Через мгновение на тротуар ступил лягушатник номер три. В руках у Мурана больше не было синего чемодана. Он подождал на углу вместе с задержавшимся на красном свете автомобилем, затем, когда Пэтси повел машину дальше, зашагал на запад.

– Ну, вот и еще один, – горько пожаловался Иган. – Если никого из наших парней рядом нет, мы никогда больше не увидим этого типа! Проклятье! – Он с силой ударил по «баранке».

Гонсалес снова передал сообщение. Но из болтовни в эфире было ясно, что их не слышат, и никто, кроме них, не видит Мурана.

– Лягушатник номер два снова здесь! – прорвался в машину возбужденный голос Сонни. – Он один, пересекает Ист-Энд по направлению к дому сорок пять… Подходит к какому-то парню. Где же Пэтси и еще один лягушатник? Кто-нибудь их обнаружил?

Иган вырвал микрофон у Гонсалеса.

– Хмурый! Это Пучеглазый. Я их обнаружил! Слышишь меня? Я следую за парнем из Бруклина, с ним лягушатник номер один! Хмурый, как меня слышишь?

– Лягушатник номер два и другой парень садятся в автомобиль, который им вывели из гаража! – воскликнул Сонни, очевидно не подозревавший, что к нему взывает партнер. – Это черный «бьюик»-седан, я бы сказал, шестидесятого… эй! На нем заграничные номера! Восемнадцать-эль-ю-семьдесят пять, повторяю, один, восемь, эль, ю, семь, пять… – Внезапно его речь стала неразборчивой из-за наложения на фон нескольких кричавших голосов.

Игану и Гонсалесу оставалось только одно – следовать за Пэтси и Жеаном. Все равно это ключевые персонажи, сказал себе Иган. И что, быть может, еще важнее, синий чемодан по-прежнему находился в этой машине… Тем временем синий «олдсмобиль» уже пересек Семидесятую улицу. Не доехав до перекрестка с Шестьдесят третьей, Пэтси свернул к тротуару и остановился. Те несколько минут, пока они с Жеаном сидели в машине и разговаривали, Гонсалес яростно пытался получить хоть какой-либо отклик по радио. Потом дверь «олдсмобиля» отворилась и лягушатник номер один вышел. В руке он держал черную сумку, напоминавшую кожаный саквояж для инструментов, с которым накануне видели Пэтси. Жеан захлопнул дверь, низко наклонился и коснулся пальцами шляпы, прощаясь с Пэтси, затем, как всегда, прямой и величественный, дошел до угла и исчез, свернув на запад, на Шестьдесят третью улицу.

– О боже, – провыл Иган в двух кварталах позади. – Теперь уходит главарь и, готов поспорить, в этой черной сумке уносит все бабки! Иисус, Мария и Иосиф! – И он ударил кулаком по радиостанции.

– И Пэтси тоже не стоит на месте, – добавил Гонсалес. – Он сворачивает на Шестьдесят третью налево, направляется на шоссе, а по нему рванет в Нижний Манхэттен. Что нам делать? Жеан уходит с деньгами, а у Пэтси остался синий чемодан, возможно набитый наркотой!

Иган покачал головой.

– У нас все равно нет выбора. Мы должны остаться с Пэтси. – Он прибавил скорость и понесся по Йорк к Шестьдесят третьей улице. – Так не хочется потерять француза, но дерьмо-то у Пэтси. По крайней мере, его мы схватим.

– Пучеглазый! Если слышишь меня, вернись сюда на Ист-Энд, скорее! – Это был Сонни, в его голосе звучали умоляющие нотки.

В очередной тщетной попытке Иган прокричал в микрофон:

– Сонни, не могу! Мы с Луи преследуем Пэтси! Синий чемодан все еще в его машине!

– Пучеглазый, пожалуйста, если ты меня слышишь, вернись сюда! Мы задержали двух французов!

– О нет! – прогремел детектив. – Это ошибка! Они взяли не тех! Проклятье!

– Судя по его голосу, у них возникли проблемы, – озабоченно заметил Гонсалес.

– Да пошли они! – оборвал его Иган. – Что же нам, бросить Пэтси? Просто потому, что они паникуют?

Они подъехали к пересечению с Шестьдесят третьей улицей.

– А вдруг им нужна помощь? – не уступал агент.

С исказившимся лицом Иган взглянул на него. После долгого, тяжелого молчания он выдохнул:

– Эх, – и круто развернул «корвейр».

«Олдсмобиль» Пэтси удалялся в сторону центра.

Офицеры в мебельной мастерской напротив дома номер 45 по Ист-Энд-авеню пребывали в возбужденном состоянии: сначала они не поверили в произошедшее, затем пришли в ярость от унижения и, наконец, как предположил Иган, бешено запаниковали, начав понимать, что провалили все. Сонни и Уотерс, проследив, как автомобиль Пэтси с двумя французами на местах пассажиров свернул с Восемьдесят второй улицы на Ист-Энд, помчались обратно на командный пункт, где от Хоукса и Флеминга узнали, что «олдсмобиль» видели двигавшимся в западном направлении по Восемьдесят третьей улице. А затем – ничего. На каждом перекрестке и даже кое-где в середине кварталов вплоть до Второй авеню были расставлены офицеры в машинах и пешие наблюдатели, и все-таки каким-то необъяснимым образом объектам, очевидно, удалось проскользнуть незамеченными!

Но на самом деле офицеры знали, что в этом ошеломительном побеге не было ничего таинственного. Похожие случаи были на памяти каждого из них. Эффективность наблюдения зависела от расторопности занятых в операции офицеров и от аккуратной передачи информации о передвижении объекта в следующую вероятную точку наблюдения. Очень может быть, что на этот раз произошло какое-либо непредусмотренное событие. Одна из групп детективов вдоль маршрута могла отвлечься на несколько секунд, необходимые автомобилю – который не все эти офицеры видели раньше, – чтобы проехать мимо них. Возможно, из-за какой-то злосчастной несогласованности пеший патрульный переходил на новое место или обменивался наблюдениями с радиофицированной машиной как раз в тот момент, когда мимо проезжали Пэтси и французы. Что бы это ни было, но как только передача эстафеты оборвалась в одной точке, точность информации должна была быстро падать, так что детективы, находившиеся дальше вдоль маршрута бегства, также могли пропустить наблюдаемый автомобиль. Когда модель перестала действовать, офицеры уже не знали, в какую сторону смотреть, и в таких условиях не придавали значения даже очевидным фактам.

С каждой проходившей минутой реальность становилась все более унизительной, и офицеры все яснее понимали, что хотя в их сетях находилось трое подозреваемых в серьезном преступлении и по ходу дела можно было захватить четвертого, но вся их добыча вдруг исчезла. А затем, в десять часов с минутами, из радио послышалось:

– Один из лягушатников вернулся – лягушатник номер два! Он один, идет по Восемьдесят второй к Ист-Энд…

Офицеры снова бросились к окну. Еще несколько минут назад они заметили импозантного мужчину в элегантном черном кожаном пальто, нетерпеливо расхаживавшего перед домом номер 45. Но, не считая замечания Флеминга об определенно «иностранном» виде этого человека, никакого значения его появлению придано не было. В этом районе довольно часто встречались хорошо одетые господа и понимавшие в моде дамы. Но теперь офицеры наблюдали, как Барбье вышел с Восемьдесят второй улицы и шагал через Ист-Энд, направляясь прямо к незнакомцу. Они обменялись рукопожатиями и начали разговор.

– Еще один! – воскликнул Уотерс, направив на них полевой бинокль. – Что за тип? Никогда его не видел. В нем около пяти футов десяти дюймов, за сорок лет. – Уотерс передал описание нового подозреваемого на базовую станцию и офицерам, патрулировавшим район. – Крепкого телосложения, густые каштановые волосы.

В это время Барбье достал из кармана пальто клочок бумаги и протянул другому мужчине. Уотерс сказал, что это напоминает квитанцию, возможно, квитанцию из гаража. Вновь прибывший шагнул к съезду в гараж и помахал кому-то, кто находился внутри. Через мгновение из гаража вышел чернокожий служащий, взял квитанцию и вернулся внутрь.

– Не нравится мне это, – недовольно проворчал Уотерс. – Они забирают машину из гаража. Барбье собирается бежать. Мы не можем еще раз это допустить.

– Посмотрим, – прошептал Сонни у него за плечом.

Из мрака гаража медленно появился массивный автомобиль. Они продолжали смотреть, а Сонни, сжимавший микрофон, описывал сцену для детективов, слушавших его по всему району.

Барбье и незнакомец расположились в седане, первый занял место пассажира, второй – место водителя.

– Фрэнк! – воскликнул Сонни. – Это иностранный «бьюик»! Помнишь канадскую машину.

– Черт, быстро на улицу! – заорал Уотерс. – Это доставка груза!

Они побежали вниз по лестнице. Когда они оказались на тротуаре, черный «бьюик» уже выехал на проезжую часть и двигался в сторону, противоположную центру. Белый «олдсмобиль» Уотерса был припаркован на перекрестке Восемьдесят первой улицы в сторону центра. Они вскочили в него, агент, не позаботившись закрыть дверь, сразу включил двигатель и заставил машину с визгом развернуться. «Бьюик» уже проехал Восемьдесят третью улицу и набирал скорость.

– Пока мы не собираемся их задерживать… – то ли утвердительно, то ли вопросительно произнес Сонни.

– Посмотрим, как будут развиваться события, – неопределенно отозвался Уотерс.

– Быстро едут, – заметил Сонни. – На Восемьдесят четвертой проехали на красный свет!

– Барбье оглядывается. Смотри, он велит водителю прибавить скорости.

«Бьюик» приближался к следующему перекрестку, где тоже горел красный свет, но, вместо того чтобы затормозить, огромный седан проехал Восемьдесят пятую улицу без остановки и помчался дальше по Ист-Энд.

– Ты видел? – вскричал Уотерс.

– Они удирают! В машине что-то должно быть!

– А Барбье все наблюдает.

Уотерс нажал на газ.

– Возьмем их?

– Ох, не знаю.

– Если будем держаться за ними, как сейчас, они нас все равно сделают…

– Не хотелось бы торопить события… О, черт, берем их!

Резко увеличив скорость, «олдсмобиль» с ревом промчался на стоп-сигналы через Восемьдесят четвертую и Восемьдесят пятую улицы и стал быстро догонять «бьюик». Мимо пролетели Восемьдесят шестая и Восемьдесят седьмая улицы. По мере того как белый автомобиль сокращал отставание, Барбье волновался все сильнее. При пересечении Восемьдесят восьмой улицы передняя часть «олдсмобиля» Уотерса уже оказалась рядом с левым задним крылом «бьюика». Уотерс стал часто жать на сигнал, предлагая «бьюику» освободить дорогу. Сонни, высунувшись в окно, махал водителю, требуя остановиться. Внезапно «бьюик» сбросил скорость, тогда Уотерс свернул вправо, и «олдсмобиль», скрипя тормозами, остановился как раз перед Восемьдесят девятой улицей.

Сонни сразу схватил микрофон.

– Пучеглазый! Если слышишь меня, вернись сюда на Ист-Энд, скорее! Мы задержали двух французов!

Лишь когда офицеры выпрыгнули из машины и встали с двух сторон от «бьюика» с револьверами наготове, они поняли, что эта сцена разыгралась прямо напротив резиденции мэра, Грейси-мэншен. Перепуганный водитель что-то тараторил по-французски. Его попутчик Барбье угрюмо смотрел на детективов.

– Ладно, успокойтесь, – сказал Сонни. – Посмотрим ваши документы. Ваши документы! – Детектив достал собственный бумажник и показал значок. – Документы, оба, – повторил он.

Водитель полез во внутренний карман пиджака – Сонни направил на него оружие, – медленно достал бумажник и протянул офицеру.

– Нет, вытряхните содержимое вот сюда, – приказал ему Сонни, указав на верхнюю поверхность приборной доски.

Уотерс жестом велел Барбье сделать то же самое. Уже подтягивались другие машины, и вокруг «бьюика» начали собираться детективы.

– «Жак Анжельвен», – запинаясь, прочитал Сонни в одной из бумаг, написанной по-французски, как и все остальные документы, которые водитель, нервничая, достал из бумажника. – Кажется, вот этот работает во Франции на телевидении. Он даже собирает вырезки посвященных ему материалов.

– А наш старый друг господин Барбье, – прокомментировал Уотерс, – вовсе не Барбье. Согласно паспорту он зовется Скалья, Франсуа Скалья.

Скалья посмотрел на агента.

– Я вам известен?

– Он еще спрашивает! – воскликнул Уотерс.

– Мой английский плохой, – невнятно произнес француз. – Но, pardon, почему я вам известен?

– Мы знаем о тебе достаточно, приятель, – сказал Сонни, заглядывая в противоположное окно. – И ты сам знаешь, что это так.

Скалья что-то отрывисто сказал по-французски Анжельвену. Затем повернулся к Сонни:

– Мы из Франции. За что вы нас остановили? Мы в аресте?

Сонни переглянулся с Уотерсом, чьи глаза обшаривали «бьюик» внутри. У них не было ордера на обыск этой машины, не было даже права обыскивать этих двоих. Обыск без ордера сделал бы неприемлемыми в суде даже самые веские показания. Уотерс угрюмо покачал головой.

– Вы дважды проехали запрещающий сигнал, – сказал Сонни. – Мы собираемся задержать вас для допроса.

– Мы хотим переводчика, – потребовал Скалья.

– Да, само собой…

Вот такую двусмысленную сцену обнаружили Эдди Иган и Луис Гонсалес, подъехавшие вместе с другими офицерами городской полиции и федеральными агентами, которые собирались со всех близлежащих кварталов. Иган подбежал к детективам, толпившимся вокруг «бьюика», и локтями проложил себе дорогу к Сонни.

– Что случилось?! – крикнул он. – Ты в порядке?

– Эдди! – Сонни взял его за руку, отвел в сторону от захваченного автомобиля и рассказал, что произошло.

– Чего же вы добились? – тревожно спросил Иган.

Сонни опустил голову.

– Ничего.

– Ничего? Ты снял меня с Пэтси, чтобы не получить ничего?

– Как «снял с Пэтси»? Ты что, за ним наблюдал?

К ним подошел Уотерс.

– И не только за Пэтси, они там были все! – объявил Иган. – У меня был даже лягушатник номер один.

– Это бред, – усмехнулся Уотерс. – Пэтси вез только двоих французов.

– После того, как вы, ребята, их потеряли, и до того, как я их обнаружил, они подобрали Жеана. Вся четверка была вместе. Я пытался до вас докричаться, но мой передатчик сдох.

– Но где же ты был? – допытывался Сонни, округлив глаза.

Иган сжато описал преследование машины Пэтси и муки, которые он испытывал, видя, как подозреваемые исчезали один за другим.

– Я видел, как вышел этот тип, – сказал он, кивнув в сторону Скальи, – затем настала очередь Мурана и, наконец, Жеана, и это убивало меня, но у меня оставался Пэтси с чемоданом лягушатника в машине. А потом ты меня зовешь, будто тебя насилуют, и я отпускаю Пэтси. В этом году я точно получу первый приз за тупость! – Он с отвращением сплюнул в водосточный желоб.

– Но как же мы могли предполагать? – простонал Сонни.

– Не знаю. Еще я не знаю, как стольким федам и копам удалось потерять этих парней. – Иган посмотрел на часы, было 10:20. – Ладно. Нет никакого смысла стоять здесь и трепаться про всякое дерьмо. Мне нужно найти Пэтси.

– Где же ты его найдешь? – спросил Уотерс.

– Не знаю, но я найду его и задержу. Может, уже слишком поздно, но гарантирую, что до конца дня я использую эти ордера.

– Что нам теперь делать, как считаешь? – умоляюще спросил Сонни.

Иган бросил взгляд на толпу мужчин, окруживших французский «бьюик», затем посмотрел в упор на агента Уотерса.

– Для начала попытайтесь объяснить им следующее: нет ничего особенного в том, что семнадцать полицейских останавливают машину за проезд на красный свет. Это обычная процедура.

В то время как Иган и Гонсалес забирались обратно в «корвейр», Гроссо и Уотерс усаживали французов в машину Уотерса. Они поставили охрану у «бьюика» и отвезли Анжельвена и Скалью к дому номер 45. К тому моменту лейтенант Хоукс уже перенес временный штаб в контору гаража.

– Вам нужен переводчик? – спросил сержант Флеминг.

В ответ Анжельвен и Скалья важно наклонили голову.

Флеминг, Гроссо и агент Уотерс прошли в заднюю половину конторы и посовещались с Хоуксом. Лейтенант недовольно покачал головой.

– Не знаю. Мы взяли двух французских граждан, не имея против них никаких улик. Можем оказаться в неудобном положении.

– Пока мы даже не обыскали их машину, – заметил агент Уотерс.

– Если сделаем это без ордера, то вообще окажемся в дерьме по уши, – проворчал Хоукс. – Но давайте их подержим так долго, как сможем.

Уотерс кивнул.

– Я позвоню к нам в управление, чтобы прислали переводчика, – предложил он.

– Скажи ему, пусть не торопится, – предостерег Хоукс.

– Естественно, – кивнул Уотерс, снимая телефонную трубку. Он связался с Федеральным бюро и поговорил с агентом Мартеном Перой, владевшим французским языком. – Теперь послушай, как сюда добраться, Пера. – Уотерс описал переводчику маршрут, который сначала вился по Нижнему Манхэттену, продолжался через Бруклин в Ямайку, оттуда в аэропорт Ла-Гуардиа, Куинс и опять приводил в Нижний Манхэттен. – Если потеряешься, позвони нам, и мы дадим тебе новые инструкции, – посоветовал Уотерс.

Стоявший рядом Сони мрачно захохотал, представив себе этот путь.

– О’кей, – сказал Уотерс, положив трубку, и устало вздохнул. – Я знал, что мы не должны были их задерживать.

– Что ты говоришь? – завопил Сонни. – Это ты сказал, что их нужно брать!

– Черта с два, – возразил Уотерс. – Ты захотел их взять.

– Ладно, хватит! Попытаемся все-таки спасти это дело, – резко вмешался Хоукс.

Тем временем Луис Гонсалес и Эдди Иган мчались к центру по шоссе Ист-Ривер-Драйв. Иган был разгневан, но надежды не терял. Они все рехнутся, прежде чем это расследование кончится. У Пэтси было преимущество минут в пятнадцать – двадцать, и этого времени могло ему вполне хватить, чтобы освободиться от наркотиков. Реально можно было надеяться лишь на то, что Пэтси чувствовал себя слишком беспечно и не спешил припрятывать товар. В то же время эта надежда была довольно слабой, если принимать во внимание предполагаемые размеры сделки.

В первую очередь Иган решил заглянуть в «Пайк-Слип-Инн». Именно туда обычно направлялся Пэтси, когда дела шли блестяще и он мог расслабиться. Кроме того, это место находилось неподалеку от любого из мостов в Бруклин. Если Пэтси не оказывалось у Блейра или где-нибудь еще в его старом районе, оставалось только ехать в Бруклин и обыскивать все места, указанные в ордерах, срок действия которых быстро истекал.

Было 10:45, когда Иган свернул с шоссе на Грэнд-стрит и, маневрируя по узким боковым улочкам, направил «корвейр» к Пайк. При дневном свете эта улица выглядела совсем иначе. Вокруг складов царила суета, шла погрузка и разгрузка небольших грузовичков и огромных трейлеров, придвинутых кузовами к платформам, причем некоторые перегораживали просторный проспект наполовину. Ночью, когда тихие тени причалов под широким виадуком казались особенно темными и зловещими, здесь было жутковато. Прибрежный участок создавал впечатление и ощущение угрозы, словно какой-нибудь выдуманный Варварский берег. Но при свете дня жизнь в этом месте била ключом, и пахло здесь только рыбой.

Подъезжая к Пайк-стрит, Иган притормозил, бар находился сразу же за углом. Очень осторожно он сделал поворот.

От удивления у Гонсалеса отвисла челюсть.

– Верую, верую в тебя! – хрипло выговорил агент.

Рядом с заведением Блейра стоял Пэтси и болтал с барменшей Инес. В нескольких футах от него был припаркован синий «олдсмобиль».

Проезжая мимо, вверх по Пайк-стрит, Иган не смог сдержать усмешку.

– Сукин сын! – торжествующе произнес он. – Сукин сын! – Через два квартала он подъехал к тротуару. – Не смотри, – сказал он Гонсалесу, – я вижу его в зеркало.

– Ты думаешь, наркота все еще у него? – поинтересовался агент.

– Он не мог ее сбросить в этом заведении или в какой-либо промежуточной точке. Если задержать его сейчас, а товара при нем не окажется, тогда мы можем с ним распрощаться. Единственная возможность – продолжать следить за ним и надеяться, что он нам его покажет. Вот это дело, вверх, вниз, вверх, вниз, словно «Русские горки», – восторженно произнес Иган.

Не прошло и двух минут, как Пэтси вернулся в малолитражку и, помахав девушке, поехал вверх по Пайк в сторону Восточного Бродвея. Еще чуть-чуть – и снова упустили бы его, подумал Иган.

Вслед за Пэтси они поднялись на Манхэттенский мост и доехали до Бруклина. Гонсалес продолжал постоянно передавать по радио сообщения, тщетно надеясь, что боги электроники смилуются над ними и заставят радиостанцию работать. В возбуждении они забыли обменять ее на новое оборудование, а теперь было слишком поздно.

Пэтси повел их на юг через Бруклин. Он ехал домой. Когда свернул к своему дому на Шестьдесят седьмой улице, Иган остановился на углу Двенадцатой авеню. Детектив снова попробовал докричаться по радио:

– Это Пучеглазый. Всем, кто меня слышит. Я только что проводил Пэтси к его дому в Бруклине. Кто слышит, ответьте!

Ответа не было.

– Это паршиво, Луи, – сказал Иган агенту. – Знаешь, здесь за углом на Шестьдесят восьмой есть гараж. Сбегай туда и позвони на базу, расскажи, где мы находимся. А я посижу здесь и посмотрю, что будет дальше.

– Понял. – Гонсалес соскользнул с сиденья и быстро зашагал к следующему углу.

Через мгновение до Игана дошло, что Пэтси не выходил из машины. Он стоял, не выключая двигатель, на подъездной дороге у своего дома, поперек тротуара. А потом Иган увидел, как Барбара Фука в меховой куртке для автомобиля спустилась по лестнице из дома и села на переднее сиденье рядом с мужем. Детектив поискал взглядом на Двенадцатой авеню Гонсалеса, но тот уже успел свернуть за угол на Шестьдесят восьмую улицу. Между тем Пэтси уже съехал задним ходом с подъездной дороги и направился на восток по Шестьдесят седьмой. У Игана не было выбора – он должен был продолжить преследование в одиночестве.

Пэтси вернулся на шоссе Гованус и направился на север. Иган держался близко, не полагаясь больше на случай. Синяя малолитражка съехала на Третью авеню Бруклина. Стало ясно, что Пэтси приближался к дому родителей!

В нескольких ярдах от входа в дом номер 245 Пэтси нашел место для машины. Иган, поворачивая с Третьей авеню на Седьмую улицу – с односторонним движением в восточном направлении, – заметил, что Пэтси и Барбара вышли из машины. Когда супруги двинулись к двери дома, офицер медленно проехал мимо. У Пэтси не было синего чемодана, с которым два часа назад лягушатник номер три сел в «олдсмобиль». Или за те двадцать минут, когда наблюдение отсутствовало, чемодан был где-то спрятан, подумал Иган, или он по-прежнему находится в машине. Иган остановился у пожарного гидранта на противоположной стороне улицы, на расстоянии двух третей квартала до Четвертой авеню.

Прошло пятнадцать минут, двадцать минут, и детектив раздраженно заерзал на сиденье. Ему не терпелось обыскать машину Пэтси, на которую у него тоже был ордер. Можно было забрать героин, если он там был, и одному, без посторонней помощи, эффектно ворваться в дом и вступить в столкновение. Но по отношению к наркотикам инструкции жестко требовали, чтобы изъятие и арест производили не менее двух офицеров, чтобы всегда был по крайней мере один свидетель, способный дать подкрепляющие показания. В то же время беспокойство принуждало Игана броситься к телефону – он видел стеклянную будку снаружи автомастерских у угла Четвертой авеню. Но все-таки осторожность посоветовала ему не сводить глаз с машины и дома, пока Пэтси не сделает следующий шаг.

И тут Иган увидел Пэтси. Он вышел не из парадной двери, а поднялся по лестнице из подвала. Теперь он был в одной рубашке. Он подошел к машине и, прежде чем ее отпереть, посмотрел в обе стороны по улице. Пэтси склонился над задним сиденьем, а когда выпрямился, в его руке был синий чемодан. Он снова запер левую дверь, снова оглянулся вокруг и скрылся в подвале, под главным входом.

Раскрасневшись от волнения, Иган вывалился из «корвейра» и поспешил к телефонной будке на тротуаре. Держа в поле зрения только часть дома номер 245, дрожащими пальцами он набрал номер базы.

– Это Иган. Что происходит?

– Все словно обезумели, бегают бесцельно туда-сюда, пытаются хоть что-нибудь спасти, – ответил дежурный с базовой станции.

– Французы?

– Пусто. Ничего нет.

– Где все? По-прежнему на Ист-Энд?

– Да. В том гараже организовали штаб. А ты где? Звонил Луис Гонсалес, а потом он перезвонил и сказал…

– Пэтси уходил. Я не мог ждать Луи. Сейчас я слежу за домом старого Фуки на Седьмой улице в Бруклине. Мне кажется, что Пэтси только что перенес товар в дом. Пришли сюда несколько парней. И еще, есть у тебя номер в гараж? Хочу поговорить с Винни Хоуксом.

Снаружи дома Фуки все было тихо. Иган набрал номер гаража в доме номер 45 на Ист-Энд-авеню. Вкратце обрисовав ситуацию лейтенанту Хоуксу, он потребовал от начальника быстро направить подкрепление. Он также попросил, чтобы кто-нибудь принес ему другую радиостанцию. Затем он спросил:

– Как там Сонни и Уотерс?

– Боюсь, мне придется запереть их в двух разных камерах, – сухо сказал Хоукс. – Они дерутся, словно пара котов, спорят, кто первый предложил задержать французов.

– Скажи им, пусть погодят выцарапывать друг другу глаза. Пучеглазый еще спасет их шкуры.

– Ты бы лучше собственную поберег.

Иган вернулся к «корвейру». Было четверть первого. Лучи бледного солнца пытались пробить слои унылых серых облаков. На Седьмой улице все было спокойно, лишь несколько прохожих забредали иногда в этот тихий квартал. Иган сел на правое переднее сиденье «корвейра», положил левую руку на спинку сиденья и опустил на нее подбородок, глядя назад, на дом номер 245 и маленький синий «олдсмобиль», стоявший у тротуара. Пальцы его правой руки забавлялись с кнопкой лежавшей на бедре кобуры со специальным полицейским револьвером 38-го калибра.

За следующие двадцать пять минут через квартал от Третьей авеню проехало довольно много автомобилей, но в 12:40 Иган обратил внимание на автомобиль, медленно проползавший мимо дома Фуки. В нем сидели детектив Дик Аулетта и агент Арчи Флур. Иган оскалил зубы, наклонился к месту водителя, шутливо прижал нос к окну и принялся вращать глазами, изображая клоуна. Заметив его, Аулетта широко улыбнулся. Флур остановил машину сразу же за «корвейром», но Иган жестами велел подвинуться дальше по улице. Он выбрался и прошел за ними по тротуару, поглядывая на дом номер 245 через каждые несколько шагов.

Флур осторожно продвинулся вперед почти до угла. Когда Иган пролез в заднюю дверь и с ворчаньем шлепнулся на сиденье, Аулетта приветствовал его словами:

– Ну, у маленького человечка был тяжелый день?

– И не говори, – хрипло произнес Иган. – Что за неразбериха, а? Знаешь, что мое радио отказало? Черт!

– Твои мучения остались позади, – с улыбкой заметил Флур. – Мы привезли тебе еще один мобильный блок.

– Чудесно! – Иган изогнулся, чтобы бросить долгий взгляд в заднее окно, потом повернулся обратно. – Все же я бы не сказал, что наши проблемы уже позади. – И он поведал о своих наблюдениях и подозрениях.

– И как же мы действуем? – спросил Аулетта. – Будем брать?

– Я думал об этом, – сказал Иган. – И мне кажется лучше подождать, пока Пэтси не выйдет снова. Хочу посмотреть, возьмет ли он опять с собой чемодан. Если возьмет, мы разделимся, и вы проследите за ним. Если он выйдет с пустыми руками, задержим его. В любом случае вы пригодитесь. Никогда не знаешь, как будут развиваться события.

– Погоди-ка! – предупредил Флур, уставившись назад на Седьмую улицу. – Пэтси и Барбара выходят. – Трое офицеров, пригнувшись пониже, осторожно наблюдали, как супруги обходили с двух сторон «олдсмобиль». Синего чемодана у Пэтси не было.

– Ну, ребята, вы появились как раз вовремя! – воскликнул Иган. – Слушай, Арчи, мы пропустим парочку, а затем вы их возьмете. В это время я вернусь к дому. Мне нужно сначала достать ордера из машины. Дайте мне радио, вдруг нам захочется поболтать.

Флур протянул плоскую серую переносную рацию. Все трое резко наклонили головы и выжидали, пока синяя малолитражка приближалась к ним и проезжала мимо.

Как только «олдсмобиль» свернул направо на Четвертую авеню, Иган выскочил на тротуар и помчался к своей машине. Сзади он услышал резкий визг шин – это Флур и Аулетта тоже повернули за угол. Путаясь в ключах, детектив отпер «бардачок» и начал разбирать толстую мятую пачку документов. Нетерпеливо фыркнув, он запихнул их все во внутренний карман куртки. С рацией в одной руке и пистолетом в другой Иган пересек улицу и направился к дому номер 245.