Ресторан, где Кэрол Гэлвин работала барменшей, находился на углу Нассо и Джон-стрит всего лишь в пяти кварталах на север от Нью-Йоркской фондовой биржи и Уолл-стрит. Покинув 1-й участок у Ист-Ривер, Эдди Иган решил объехать стороной финансовый район с его узкими улочками с односторонним движением. Иган направил «корвейр» вверх по Саут-стрит – почти пустой, не считая нескольких грузовиков, задержавшихся у припортовых грузовых платформ, – планируя затем срезать по Фултон-стрит, направляясь в сторону Нассо. Иган устал, как-то оцепенел от всех разочарований последних дней и не хотел больше думать о сложных вещах. Этим вечером он хотел сосредоточиться на улаживании отношений с Кэрол.

Не то чтобы эта задача была легкой. Последний раз он говорил с ней еще до Нового года. Тогда ее интересовал богатый пожилой покровитель из Джерси, и она не могла понять, почему Иган так яростно противится тому, что обещало принести выгоду им обоим. Но в редкие моменты последней лихорадочной недели, когда он был предоставлен самому себе, он обнаружил, что скучает по ней. Только представив эту золотоволосую красавицу в своих объятиях, он почувствовал, как по всему позвоночнику пробежала легкая и быстрая дрожь. И это тоже приводило его в замешательство: неужели только физическое желание заставляло их тянуться друг к другу? Что ж, если даже и так, он будет глупцом, если не использует свой шанс на всю катушку. Этим вечером он попытается забыться вместе с Кэрол.

Лишь когда перед ним замаячил Бруклинский мост, Иган понял, что давно проскочил поворот на Фултон-стрит. Впереди над Саут-стрит и виадуком проходил хорошо знакомый Манхэттенский мост. Здесь же Пайк-Слип, Генри-стрит и Восточный Бродвей – место развлечений Пэтси Фуки. Сила привычки, кисло усмехнулся он про себя. Но раз уж забрался так далеко, он может проехать вперед и, только чтобы отметиться, еще раз осмотреть этот район. У него еще уйма времени, и он успеет попасть в «Таверну Нассо». Было только без четверти шесть, а Кэрол никогда не уходила раньше одиннадцати.

Он повернул налево на Пайк-Слип, миновал заведение Блейра, затем проехал через Генри-стрит. В мрачном квартале все было тихо. По Рутджерс-стрит повернул к Восточному Бродвею и поехал вниз по авеню. По правую руку появилась автомастерская «Энтони» с единственным свободным местом в почти сплошной линии припаркованных автомобилей. В автомастерской было темно, наверное, она уже закрылась на ночь.

И тут он увидел серый «кадиллак» Ники Травато, стоявший через две машины по другую сторону от подъезда к мастерским.

Иган чуть не ударил по тормозам, но сдержался и продолжил движение до перекрестка с Пайк-стрит. Пэтси или его друзья могли находиться рядом и следить, не бросится ли к «кадиллаку» какой-нибудь легковозбудимый коп. Он объехал квартал и, вернувшись на Восточный Бродвей, осторожно поставил «корвейр» за другим автомобилем, заняв часть автобусной остановки.

Выключив фары и двигатель, он потянулся к микрофону.

– Говорит Пучеглазый, вызываю базу. Пучеглазый базе… кто-нибудь меня слышит, прием?

– Слышу вас.

– Только что обнаружил машину, на которой ездит наш друг, серый «кадиллак».

– Повторите. Неустойчивый прием вашего сигнала. Что с «кадиллаком»? Прошу повторить.

Иган повернул ручку уровня до отказа.

– Говорю тебе, я наблюдаю «кадиллак», потерянный днем. Нахожусь на Восточном Бродвее, на западной стороне Восточного Бродвея, у пересечения с Кэнал-стрит. Автомобиль, «кадиллак», стоит у автомастерской «Энтони», расположенной посередине между мной и Пайк-стрит, на одной стороне со мной. Я собираюсь ждать здесь, не вернется ли к машине объект. Есть у тебя кто-нибудь, чтобы помочь мне? Как поняли, прием?

Послышался свист, пауза из-за помех, и Иган, изрыгавший проклятия, был готов повторить сообщение, когда база ответила:

– Погоди-ка секунду. Да, мы тебя слышали. Хотя твой сигнал очень-очень слаб. Слушай, вряд ли здесь кто-нибудь есть. Все разошлись, одни домой, другие проветриться…

– Так найди кого-нибудь! – проревел Иган. – Мы не можем напортачить еще раз. Со всеми агентами Нью-Йорка…

– О’кей, о’кей. Кого-нибудь найдем. Дадим тебе знать.

– Вас понял.

Было около семи часов вечера. Глаза Игана почти не отрывались от входа в «Энтони». Со своего места он не мог видеть сам «кадиллак», но, так как расстояние до него не превышало двадцати пяти футов, мог отследить любое движение вокруг него. Прошлой усталости и депрессии у Игана как не бывало, и он уже не думал о Кэрол. Он снова был только полицейским.

В 19:40 из радиостанции донеслось бормотание:

– Пучеглазый? Говорит Райпа. Я на Пайк-Роу, приближаюсь к Восточному Бродвею. Ты в том же месте? Подтверди.

– Я все там же, – ответил Иган. – Ты один?

– Со мной Эдди Гай. Что слышно о нашем человеке?

– Пока ничего. Слушай, постарайся занять место у угла Восточного Бродвея и Пайк-стрит, тогда «кадиллак» окажется между нами. Кто-нибудь должен показаться. Рад, что вы здесь, ребята.

– Понял. Эй, кстати, мы слышим тебя не очень четко. Сигнал то появляется, то пропадает.

– Да, знаю. Надеюсь, поработает еще немного. Прием.

Иган немного расслабился, после того как два федеральных агента прикрыли другой конец квартала. Он откинулся назад и достал пачку «Кэмела». Прежде чем докурил сигарету, снова раздался голос Райпы:

– О’кей, мы заняли место на противоположной стороне Пайк. Что происходит?

– Все то же, – отозвался Иган.

– Понял.

Едва детектив перевел взгляд на Восточный Бродвей, как его внимание привлек светлый бело-голубой двухдверный автомобиль, медленно двигавшийся мимо него. Иган подскочил как ужаленный. На переднем сиденье этой машины сидели трое, и одним из них был Пэтси Фука.

Двухдверная машина – шести-семилетний «шевроле» – замедляла ход. Один из задних фонарей у нее не горел. Иган прижал микрофон к губам.

– В центре квартала появился бело-голубой «шевроле». Он в нем! – Иган высунулся в окно, чтобы следить за движением «шевроле». Автомобиль остановился рядом с местом, где, по его оценке, был припаркован «кадиллак». – Фука выходит, – предупредил он агентов по радио.

– Видим… но с трудом разбираем твои слова.

– Он разговаривает с парнями в машине, – продолжал Эдди. – Идет к «кадиллаку»… Теперь возвращается к другой машине. – Иган быстро втянул голову внутрь. – Смотрит в мою сторону. Неужели меня заметили? – Он снова приблизил голову к окну. – Ого! Теперь он обходит машину и садится на место водителя! Сукин сын что-то заподозрил. «Шевроле» тронулся с места. Следите за ними, следите за ними! – предупредил Иган агентов. – Они двигаются в вашу сторону.

Он подал «корвейр» назад на автобусную остановку, переключил передачу и вырулил на проезжую часть.

– …сворачивают налево, на Пайк, – сообщил Джек Райпа.

Иган нажал на газ. Приблизившись к перекрестку, он рявкнул:

– Если вы меня слышите, останьтесь здесь и не спускайте глаз с «кадиллака»! Я их провожу.

– Ты едешь за ними? – настойчиво допытывался Райпа. – А мы должны следить за «кадиллаком»?

– Чудесно! – Иган громко фыркнул. – Теперь они совсем меня не слышат!

Он поворачивал на Пайк. Проезжая мимо агентов, яростно помахал им в сторону «кадиллака».

Райпа ответил:

– О’кей, вас понял. «Шевроле» свернул на Генри-стрит.

Иган направил тряский «корвейр» по широкой Пайк-стрит, затем с визгом свернул налево на Генри. Другая машина, заметная по единственному заднему фонарю, двигалась примерно в квартале перед ним. У Игана почти не было сомнений, что искусный водитель Пэтси проверяет наличие слежки. Еще три квартала «шевроле» двигался вдоль Генри, потом резко свернул направо на Клинтон-стрит, мимо жилого комплекса Лагардия. Иган успел повернуть туда же как раз вовремя, чтобы заметить, как автомобиль с одним задним фонарем исчезает на Черри-стрит, возвращаясь в том же направлении, откуда «шевроле» и ехал. Иган держался сзади на расстоянии одного квартала, время более хитрого поведения уже прошло. У Джефферсон «шевроле» свернул налево, в сторону реки. Иган последовал за ним за угол и нажал на тормоз. Не доехав до следующей улицы, Уотер-стрит, «шевроле» остановился, не выключив двигатель, а один из его пассажиров вышел из машины и садился в другой автомобиль, стоявший у тротуара. И это был не Пэтси.

«Шевроле» тронулся с места и быстро разогнался, двигаясь в сторону Саут-стрит; на переднем сиденье остались двое. Иган нажал на газ и последовал за ними. Но прежде чем детектив подъехал к Уотер-стрит, машина, стоявшая у тротуара, выехала поперек улицы, преградив ему путь.

– Грязный ублюдок! – вскричал Иган, резко опустив ногу на педаль тормоза.

Это был ярко-зеленый «вэльент», примерно 1961 года. Иган узнал и машину, и ее водителя. Этого приятеля Пэтси из «Пайк-Слип-Инн» звали Солли Дибраско, или Брасс, а в полиции считали головорезом и одним из «связных» Пэтси.

Иган несколько раз подал сигнал, но «вэльент» не трогался с места. Отъехав немного назад, Иган двинулся вперед, поворачивая влево. Тогда Дибраско проехал вперед ровно настолько, чтобы не позволить обогнуть его спереди.

– Ах ты, гад! – задохнулся от возмущения Иган. Он схватил микрофон. – Говорит Пучеглазый. Он скрывается, а я блокирован другой машиной с одним из его приятелей. Это преднамеренная помеха движению! Та машина, наверное, набита наркотой! Если кто-нибудь меня слышит, задержите сукина сына! – со злостью выкрикивал он, игнорируя правило, запрещающее использовать ругательства в переговорах по радио.

– Ты где находишься? – отозвался голос Джека Райпы. – Мы едем!

Иган повторил. Он еще раз резко дернулся в противоположном направлении. Но теперь, поворачивая вправо, левой рукой выхватил из кобуры на поясе свой револьвер 38-го калибра, высунул руку в окно и направил оружие в сторону «вэльента».

– Пропусти меня, ты, гвинейский ублюдок! – заорал он на Сола Брасса. – Или получишь вот это!

Продолжая размахивать револьвером, другой рукой Иган провел машину позади «вэльента», заехав на тротуар, и выбрался на свободную улицу.

На Джефферсон-стрит, конечно, уже было пусто. Бормоча ругательства, Иган направил визжащую шинами машину на Саут-стрит. У единственного автомобиля в поле его зрения горели оба задних фонаря. У Пайк он помедлил, затем свернул вправо мимо бара Блейра к Восточному Бродвею.

Уже поворачивая за угол, Иган знал, что побежден. Перед автомастерской «Энтони» между припаркованных машин зияло пустое пространство как раз там, где прежде стоял серый «кадиллак».

Иган не стал притормаживать. Он погнал «корвейр» по Восточному Бродвею до Клинтон-стрит и по ней в сторону реки. В крайнем случае он надеялся схватить сообщника Пэтси. Но когда он добрался до угла Джефферсон и Уотер, то обнаружил, что «вэльент» спокойно стоит там, где был припаркован с самого начала. Дибраско нигде вокруг не было видно.

Продолжая злиться, Иган прорычал в микрофон:

– Без совещания нам не обойтись!

Помещения Федерального бюро по борьбе с наркотиками располагались в огромном, занимающем целый квартал здании федерального ведомства в доме номер 90 по Черч-стрит, в одном квартале западнее Бродвея. Еще через три квартала протекал Гудзон. В двух кварталах на восток находились парк и площадь Сити-Холл. Хотя здесь улицы были шире, а здания выше и больше походили на деловые центры, вечером этот район был почти таким же пустынным, как Олд-Слип на южной оконечности Манхэттена.

Ночью в федеральном здании под наблюдением ночных сторожей работала лишь небольшая часть лифтов. На шестом этаже, в углу, находилась стеклянная дверь с номером 605 и надписью: «ФЕДЕРАЛЬНОЕ БЮРО ПО БОРЬБЕ С НАРКОТИКАМИ». За дверью была скудно обставленная приемная с двумя кушетками и журнальным столиком; за перегородкой стоял стол дежурного офицера. Из приемной можно было попасть в длинную комнату, разделенную на шесть частей по числу групп, на которые подразделялся нью-йоркский отдел этого бюро. Каждая группа обычно состояла из двадцати агентов, у каждого из них была своя стенографистка-секретарь и свое оборудование для радиосвязи. Каждая часть комнаты была обставлена по крайней мере восемью просторно расставленными столами, которых обычно было более чем достаточно для агентов, находившихся в офисе одновременно. Эта атмосфера простора и удобства заметно контрастировала с почти нищетой, господствовавшей в Бюро по борьбе с наркотиками Полицейского управления Нью-Йорка. Бессознательно или совсем наоборот городской детектив, имевший возможность посетить коллег из федерального ведомства, после ухода из дома номер 90 по Черч-стрит ощущал неприятный осадок.

Именно это чувство обычно возникало у Эдди Игана, а в тот вечер его неприязнь была еще более глубокой, поскольку последние несколько дней расследование шло все хуже и хуже. Иган все еще не справился с гневом, вызванным дерзостью, с которой его движению помешал этот Сол Брасс, подмастерье у Пэтси. Но Эдди, по крайней мере, знал, где найти Сола, когда все это кончится, – впрочем, этот момент, возможно, уже наступил.

Уотерс был старшим агентом в группе номер 4, и после получения сигнала тревоги от Игана через Джека Райпу к 21:30 ему удалось собрать в одном месте еще семнадцать агентов. Единственным офицером нью-йоркской полиции, отозвавшимся к этому моменту на призыв от базовой станции, был детектив Дик Аулетта. Итак, двадцать человек собрались в помещении группы, некоторые взгромоздились на столы, другие оседлали стулья, третьи остались стоять. Послали за кофе и сэндвичами. Пиджаки опять сняли, а узлы галстуков ослабили. Все выглядели уставшими.

Иган, Райпа и Эдди Гай рассказали, как Пэтси еще раз улизнул от слежки.

– Я убежден, что машина, которую вел сегодня Пэтси, была загружена, – объявил Иган. – Эта шпана блокировала меня, и это было открытое противодействие представителю закона. Я считаю, нужно обыскать дом Пэтси, дом его старика и все места, на которые у нас есть ордера, сейчас же, иначе мы можем выкинуть из головы эту операцию!

– Эдди, я знаю, каково тебе, – сказал Уотерс, – но мы уже все это обсудили раньше в вашем офисе. Если бы ты сграбастал сегодня Пэтси вместе с наркотиками, было бы замечательно. Но теперь, когда он опять слинял, у нас нет ни одного шанса. – Телефон на столе Уотерса зазвонил. – Четыре-семь-ноль. – Он послушал несколько секунд, затем произнес: – О’кей. Кто-нибудь там остался? Хорошо, спасибо. Это с базы. Пэтси только что вернулся домой – в своем автомобиле, в «олдсмобиле».

– Должно быть, еще раз обменялся где-то с Трава-то, – предположил Иган. – Я настаиваю, давайте немедленно возьмем их всех.

– Слушай, он никак не мог привезти наркоту в свой дом, если даже она и была у него сегодня, – возразил Уотерс. – И нам неизвестно, где он останавливался до возвращения домой и после того, как ты его видел.

– Знаю, знаю. – Иган отмахнулся от Уотерса. – Как ты сказал, мы это уже обсуждали. Но моя идея состоит в следующем: мы все провалили, я так считаю. С французами, ключевыми персонажами, мы вряд ли когда-либо встретимся. Вероятно, они уже провернули сделку и смылись. Может быть, из-за активности полиции они ее отменили, но я так не думаю. Судя по всему, что мы слышали, это был слишком большой груз. Он нужен толпе. Ладно, приходится обходиться без французов. Но Пэтси? Он меня беспокоит. И наркотики меня беспокоят. Еще раз говорю, если мы не будем действовать разумно и не обыщем Пэтси и все остальные места прямо сейчас, то завтра всю эту наркоту распределят, и мы останемся ни с чем. Больше ждать нельзя!

Снова зазвонил телефон. Уотер снял трубку.

– Иган? Кто спрашивает? Одну минуту. – Ухмыляясь, он протянул трубку детективу. – Говорит, «друг», но голос женский. Осведомительница?

Иган взял трубку и сел на стол, повернувшись к Уотерсу спиной.

– Пучеглазый слушает. Кэрол, привет. – Он встал. – Подожди минуту. – Иган повернулся к Уотерсу. – Это не осведомительница. Здесь есть параллельный аппарат?

Уотерс показал на стол в другом конце комнаты, нажал кнопку «Задержка» и положил трубку. Иган снял трубку на другом аппарате.

– О’кей, я опять здесь. Ну, что у тебя нового? Господи, сегодня вечером я так хотел тебя увидеть. Без шуток, я уже ехал в твой ресторан, но застрял по дороге.

– Милый, – перебила его Кэрол. – Я с удовольствием с тобой встречусь, чтобы поговорить и обнять тебя, но, наверное, сначала мне лучше рассказать, почему я звоню. Я попробовала дозвониться в твою контору, и мне дали этот номер. Не знаю, может быть, это важно…

– Да, в чем дело?

– Понимаешь, совсем недавно к нам зашел один мужчина, и я его узнала. Он уже был здесь раньше несколько раз. Это приятель того парня, за которым ты следил, – того, Пэтси.

– Откуда ты говоришь? – спросил Иган.

– Все в порядке. У меня сейчас перерыв. Никто не услышит. Этот тип, наверное, итальянец, сидит в баре с другим мужчиной. Они выпили по паре стаканчиков, и он стал рассказывать, как сегодня вечером издевался над одним копом. И знаешь, милый, по-видимому, речь шла о тебе!

– Почему обо мне?

– Конечно, он не давал точного описания, ничего такого. Но он сказал, что была пара машин, а он тронулся с места и перегородил дорогу этому копу – ирландцу, как он сказал, – и коп вспылил. Но меня заинтересовало другое, когда он упомянул Пэтси.

– Что он сказал?

– Он говорил что-то о том, что Пэтси удрал, и еще что-то непонятное для меня, но поскольку я уже заинтересовалась разговором, то подумала, что это может иметь для тебя значение.

– Да? – Иган напрягся.

– Он сказал… вот что он сказал в точности: «Они гонялись за ним по всему городу и не знали, что он чист».

– Он чист?

– И это тоже им показалось очень смешным. Но погоди. Он сказал еще кое-что. Что-то о завтрашнем утре, это будет в девять утра. Пэтси и несколько других парней закончат сделку полностью. Конечно, я не знаю, о чем шла речь.

– Завтра в девять? Но где, малышка, они сказали где?

– Нет.

– Зараза!

– Вот спасибо. Я стараюсь помочь, а ты…

– Нет, нет, я не тебя имел в виду. Это было просто, ну, не важно… Ты чудесная! Мне действительно нужно тебя повидать. Может, сегодня попозже?

– Можно.

– Слушай, малышка, я бы хотел поболтать с тобой еще, но ты так здорово помогла, что мне нужно идти работать. До встречи, да?

– Буду рада тебя увидеть…

Когда Иган передал остальным полученную информацию, предположения посыпались одно за другим.

– Я бы сказал, что это проясняет картину, – заявил Фрэнк Уотерс. – Завтра в девять утра у Пэтси назначена встреча, несомненно, с его французскими друзьями. Так что мы еще сможем получить наш приз!

– Отлично, – сказал Иган, – но где?

Сидевший за столом Уотерс преувеличенно жалостливо посмотрел на стоявшего перед ним детектива.

– Где? А где они всегда встречались? У отеля «Рузвельт»!

Иган нахмурился.

– Нет… Думаю, ты ошибаешься.

Остальные офицеры собрались вокруг них.

– Где же тогда? – с вызовом спросил Уотерс.

В комнате наступила тишина.

– Я ставлю на Ист-Энд-авеню, – решительно заявил Иган.

– Ист-Энд-авеню. Но почему? Единственный раз, когда Пэтси там появился, мы целый день просиживали штаны, а потом он просто поехал домой!

– У меня есть предчувствие.

– Слушай, во всем этом запутанном расследовании существует только один постоянный фактор – если Пэтси встречается с французами, он встречается с ними в «Рузвельте». Это единственное место, куда мы должны отправиться!

– Нет! – Иган с трудом сдерживался. – Возможно, мы провалили «Рузвельт». Что касается дома номер 45 по Ист-Энд-авеню, то мы видели там Пэтси, он встречался с одним из лягушатников вчера вечером, он загонял машины в гараж, выезжал из гаража, и я чувствую, что они не думают, будто мы о нем знаем.

– Эти твои предчувствия! – оборвал его Уотерс. – Возможно, мне не следует это говорить, но из-за твоих предчувствий мы оказались в таком сложном положении. Если бы ты не действовал как частный сыщик, а оставался вместе с командой…

– С какой командой? – проревел Иган. – С твоей? Какого черта, это дело было у нас в кармане, у меня и Сонни, пока вы, феды, не провалили его! Кто распугал французов? Твоя мощная команда наблюдения! Вы, ребята, не знаете, чем слежка отличается от громкого «ура»!

Уотерс сжал кулаки, но сдержался и откашлялся.

– Я говорю «Рузвельт».

Иган оперся о стол и наклонился над Уотерсом.

– Фрэнк, делай все, что хочешь. Отправляйся куда хочешь и бери с собой кого хочешь. Что касается меня, то я чувствую, что есть только одно место, где эта встреча может состояться. И это место – Ист-Энд-авеню. Туда-то я и пойду, даже если буду один. Судя по тому, как развивались события прошлым вечером, я буду себя чувствовать гораздо спокойнее, если твоя маленькая армия вообще останется дома.

Уотерс сорвался со стула и нанес Игану удар справа в челюсть. Детектив отшатнулся назад. Уотерс, бывший ниже Игана, но для своего роста почти такой же крепкий, стремительно обогнул стол, но был остановлен сильным ударом в зубы. Иган снова приготовил правый кулак, чтобы ударить Уотерса по корпусу, но агент уже пришел в себя и шлепнул левой рукой по другой стороне лица Игана. Затем они сцепились в драке. Остальные офицеры, сначала в изумлении отпрянувшие назад, столпились вокруг драчунов. Одни схватили Уотерса за плечи и руки, другие оттаскивали Игана.

Противники в упор смотрели друг на друга, тяжело дыша и сопротивляясь рукам, тащившим их назад. У Уотерса в углу рта появилось пятнышко крови. Обычно румяное лицо Игана еще больше покраснело на щеках, в местах полученных ударов. Он отбросил державшие его руки и, не торопясь, разгладил измятую одежду.

– О’кей, Фрэнк, вот, значит, как, – процедил он сквозь зубы. – Завтра утром мои копы направляются на Ист-Энд-авеню, а вы, ребята, можете идти в любое место, куда вам заблагорассудится. Только держитесь от нас подальше. – Иган надел куртку и направился к двери. У выхода он повернулся к ним лицом. Все стояли и наблюдали за ним. – И если какой-либо коп, – Иган посмотрел прямо на Дика Аулетту, с растерянным видом стоявшего среди федеральных агентов, – решит пойти с тобой, он будет отвечать перед Сонни и мной. – С этими словами он вышел из помещения Федерального бюро.

Пэтси Фука приехал домой, потрясенный диким бегством из центра города. Этот пройдоха-коп! Какого хрена ему было нужно рядом с «Энтони»? Неужели они знают об автомастерской? В первый раз он почувствовал страх. Неужели они знают о доме номер 45? Если это так, то завтра он отправится прямо в западню. Но когда он возвращал французский «бьюик», там не было никаких признаков копов.

До этого момента все шло без сучка без задоринки. Он был уверен, что за ним не было никакого хвоста, когда они с Тони ехали в Нью-Йорк, получив известие, что все полости закрыты и «бьюик» можно собирать. Сначала он пересел в «кадиллак» Ники. Затем, у Пайк-Слип, отпустил Тони к Блейру, а сам поехал на Генри-стрит.

На углу Рутджерс его ждал Солли. Пэтси вышел из машины и пешком направился на Восточный Бродвей, а Солли Брасс прыгнул в «кадиллак» и отвел его назад к бару Блейра. Там машину принял Тони. Он должен был немного поездить вокруг, а позднее, после того как автомастерская «Энтони» закроется, оставить машину у гаража. Они не хотели пользоваться ярко-зеленым «вэльентом» Сола – вероятно, он слишком хорошо знаком легавым, поэтому Солли позвал еще одного друга из бара, Джонни Фраску, который приехал на его потрепанном «шевроле».

Наконец Пэтси вывел французский «бьюик» из автомастерской и отправился на север, к гаражу в доме номер 45 на Ист-Энд, за ним ехали Солли и Фраска. Пэтси вышел из гаража и сел в ожидавшую его машину Фраски, они выпили на углу Шестьдесят третьей и Йорк, затем свободно проехали в нижнюю часть города, где Пэтси должен был забрать «кадиллак» и вернуться домой.

Но тут Солли заметил того типа рядом с «Энтони», сидевшего в одиночестве в маленькой красной машинке. Это слишком походило на засаду. Забеспокоившись, Пэтси решил в этом убедиться. Довольно скоро они увидели, что сукин сын следует за ними. Это было паршиво. Неужели этот тип следил за ними все это время, по дороге в верхнюю часть города и вообще повсюду? Пэтси должен был вырваться, ему требовалось время подумать. Возможно, это было глупо – позволить Солли перегородить улицу, но зато Пэтси получил шанс поспешить обратно к «кадиллаку» и скрыться на нем.

Никто не последовал за ним к дому, в этом он был абсолютно уверен. И вокруг дома он никого не видел. Если бы полиция вела за ним слежку, то здесь он должен был бы обнаружить легавых. Но как же мастерская «Энтони»?

Когда Пэтси вошел в квартиру, Барбара спросила, что случилось, и он ответил: ничего, все в порядке. Она вернулась к телевизору, а он налил густого виски и снова мысленно вернулся к событиям этого вечера. То, что он наткнулся на этого копа, могло быть просто сумасшедшей случайностью. Или коп решил, что Пэтси с друзьями ведут себя подозрительно. Он мог даже их знать по бару Блейра. Но чтобы его интересовала автомастерская или вообще их операция – нет, это невероятно.

Успокоив себя еще одной порцией виски, Пэтси решил, что оснований для паники у него нет никаких. И по мере того как напиток ласково наполнял его приподнятым настроением, его мысли уносились в завтрашний день, к моменту выплаты.

Поздно вечером в среду Жак Анжельвен вернулся в свой новый номер в отеле «Коммодор». Он с удовольствием пообедал с Жаком Саллибером, сменившим Поля Гренесса на посту главы нью-йоркского бюро французского телерадиовещания. Маленький и грязный номер в «Коммодоре» угнетал его, зато обед и вино были превосходны, а приятная мужская беседа оставила ощущение сердечности и тепла. Уже второй вечер он проводил без Лилли.

Жак не мог избавиться от раздражения. Все планы знакомства с нью-йоркским телевидением рухнули. У него даже не было возможности сказать Лилли, что их свидание на следующей неделе не состоится, и, хуже того, он не сможет посетить представителей Дэвида Рокфеллера в банке Чейз-Манхэттен, встреча с которыми была назначена на два тридцать 22 января. Этим утром Скалья приказал Жаку сразу же после завершения сделки, в четверг, отправиться с ним в Монреаль.

Франсуа казался по-настоящему озабоченным. На следующий день Жак должен был встретиться с ним в том самом гараже в десять часов утра и оттуда поехать в Монреаль. После Нью-Йорка Жак планировал посетить Французскую Канаду, но представлял себе это совсем не так. Согласно новому плану, они должны были встретиться с друзьями Скальи в отеле «Королева Елизавета» в Монреале и уже следующим утром вылететь в Париж самолетом. А «бьюик»? В Монреале есть люди, которые им займутся, сказал Франсуа.

Жак оглядел узкий номер, в который переехал из «Уолдорф-Астории». После такого стремительного бегства он совсем приуныл, восприняв его как дурное предзнаменование. Скалья и его помощники, по-видимому, также покинули свои отели. Должно быть, они находились в страшной опасности, и полиция уже шла по их следам. Жак болезненно переживал, что позволил втянуть себя в подобное безумство. Он продолжал внушать себе, что о нем-то полиция никак не сможет узнать. Но что будет завтра? Если положение Скальи действительно настолько ненадежно, тогда он может подставить и самого Жака.

Он подошел к буфету, достал маленькую бутылку коньяка и сделал добрый глоток прямо из горлышка. Чувствуя приятное жжение в горле, он осмотрел свои вещи: ни один чемодан еще не был уложен. Скалья запретил брать с собой даже одежду – никто не должен заподозрить, что они покидают Нью-Йорк. В Монреале у них будет время на приобретение новых вещей, пообещал Франсуа.

Определенно эта неделя принесла Анжельвену мало приятного. Во вторник вечером Лилли была занята, и он обедал со своим другом Пьером Оливье. Днем во вторник он поболтал с господином Деком в пункте обмена валюты «Перера», чтобы осторожно подготовить обмен крупной суммы в долларах на французские франки. Курс обмена в Нью-Йорке был более подходящий, чем в Париже.

У Анжельвена почти закончились деньги, и он пытался – но пока безуспешно – получить у Скальи заем в счет той суммы, которую ему должны были выплатить, когда сделка с американцами будет доведена до конца.

В среду Анжельвен пригласил Лилли на ланч. Потом он уныло прошелся по морозу обратно в «Уолдорф», разочарованный отказом Лилли присоединиться к нему на время сиесты. Он пришел в свой номер усталый, немного пьяный и сильно продрогший. После отдыха он должен был расплатиться в «Уолдорфе» и переехать в более дешевый номер в отеле «Коммодор». В его номере горничная убирала в ванной комнате. Ему очень было нужно отлить, и он почувствовал себя совсем несчастным. И женщина ему была нужна, но горничная выглядела так, словно ей лет сто. Все было отвратительно. Злорадно поглядывая в сторону отделанной кафелем ванной, он снял брюки, забрался на кровать и нахально помочился на простыни.

Позднее, после встречи с Гренессом из французского телевидения, он рассчитался в «Уолдорфе», заплатив по счету 228 долларов 71 цент, и переехал в «Коммодор». Денег у него осталось всего ничего, но он очень надеялся на следующий день получить обещанные десять тысяч долларов.

Жак допил остатки коньяка и, не раздеваясь, упал на новую кровать, чтобы дожидаться утра.

В четверг, 18 января, он проснулся с похмельем и общим ощущением тревоги. Чтобы воспрянуть духом, сел к столу и записал в дневнике полные оптимизма строки: «Сегодня буду в отеле „Королева Елизавета“ в Монреале… стучу по дереву!» Тогда Жак не мог знать, что делал последнюю запись в этом дневнике.

Около десяти часов вечера в среду Сонни Гроссо позвали к телефону, к стойке кассира в боулинг-центре в Бронксе. Звонил Фрэнк Уотерс.

– Что еще случилось? – спросил Сонни.

– Да все твой приятель Иган, – с раздражением в голосе начал агент. – Некоторое время назад он поставил себя в глупое положение.

– Правда? И как же? – усмехнулся Сонни.

– Нет, я не шучу. – Постепенно, по мере того как Уотерс в сжатых и резких выражениях описывал, что произошло в Федеральном бюро, улыбка исчезла с лица детектива. – Он меня достал, – заключил агент. – К людям он всегда относился отвратительно, мня себя Богом всемогущим или кем-то в этом роде, но командовать в нашем офисе – это уж слишком!

Сонни задумался под грохот кегель.

– Знаешь, что я тебе скажу, – произнес он наконец, загородив трубку рукой, – ты можешь не соглашаться с моим партнером, но он отличный детектив, и, честно говоря, я думаю, он прав насчет планов на завтра.

– Ты согласен с ним?

– Я скажу больше. Кто ты такой, чтобы нападать на моего партнера? – решительно проговорил Сонни. – Как тебе понравится, если я наброшусь на одного из твоих людей и ударю его в зубы?

– Ладно, ладно, – примирительно сказал Уотерс. – Но что ты решишь?

– Я собираюсь последовать за Пучеглазым, и так же поступит большинство наших парней. Раньше он слишком часто оказывался прав, и мы не можем игнорировать его мнение. Поэтому ступай-ка ты со своими агентами, куда хочешь.

Эдди Иган провел бессонную ночь. Он совсем забыл о Кэрол, настолько был возбужден обострением и неопределенностью ситуации. Отвратительная драка. Может быть, он действительно давил слишком сильно, но какая же сволочь этот благоразумный Уотерс! Вернувшись домой, Иган захотел поговорить с Сонни и начал набирать номер кегельбана, но потом подумал, что не стоит портить вечер и ему тоже. Он решил позвонить Сонни утром в первую очередь. Завтра, если все пойдут с федералами, он станет «одиноким рейнджером». Частный сыщик – вот как назвал его Уотерс.

В четверг, 18 января, в 6:30 Иган проснулся от звонка будильника. Он сварил кофе, принял душ, побрился и оделся потеплее. В 7:05 в своей любимой шляпе с плоской тульей, просторном вязаном синем с белым кардигане и короткой кожаной куртке сел в «корвейр» и направился в Манхэттен. Всю ночь он боролся с искушением поехать прямо к дому Пэтси, чтобы там сразу надеть на него наручники. Тем самым он бы исключил все споры о том, где играть в прятки с этим мерзавцем и его шайкой. Но в конце концов он отказался от этой идеи. Фактически единственное, что можно было сделать, – это приехать в Бюро по борьбе с наркотиками, собрать всех, кого сможет, и расположиться вокруг дома номер 45 по Ист-Энд-авеню задолго до предполагаемого времени появления там Пэтси.

Иган поехал на запад по Миртл-авеню, собираясь свернуть на автостраду Бруклин-Куинс от пересечения авеню Марси и Кент. Несколько раз по утрам по просьбе агента Луиса Гонсалеса он подбирал его здесь и подвозил в город. Луис – приятный юноша – только что приступил к работе и пока не завел собственной машины. Накануне вечером, еще до драки, Луис сказал, что был бы признателен, если бы Иган смог подвезти его в четверг утром. Однако после всего, что случилось, Луис наверняка не захотел его ждать.

Но как только Иган повернул «корвейр» на автостраду, у въезда он заметил худенькую фигурку пуэрториканца. Вид у него был как у грабителя – кепка, низко надвинутая на лоб, черный свитер моряка под полевой армейской курткой, мешковатые брюки и черные кроссовки. Иган притормозил, и агент прыгнул на сиденье рядом с ним.

– Вот так сюрприз! – воскликнул вместо приветствия детектив. Гонсалес посмотрел на него и широко ухмыльнулся. – Какого черта ты так радуешься? – спросил Иган.

– Везет же этим ирландцам, – с загадочным видом заметил агент и засмеялся.

– Что это значит?

– Это значит, что ты выиграл.

– Выиграл? Что я выиграл?

– Вчера вечером, – сказал Гонсалес, – было решено, что прав ты. И поэтому все отправляются в засаду на Ист-Энд-авеню.