Для Пэтси Фуки вторник оказался долгим, изнурительным днем. Он зло посмотрел на свою молодую жену Барбару, спавшую на другой стороне кровати. Дать бы ей по зубам. Если когда-нибудь узнают, что она таскала у него деньги, то ему останется радоваться даже работе уборщика в метро!

Пэтси не мог заснуть. Он скатился с кровати, накинул шерстяной халат и босиком подошел к окну. Барбара пошевелилась. Он пожал плечами. «Вообще-то она неплохая, моя малышка», – подумал он. С такими-то бабками, которые крутятся вокруг него, он не должен ее слишком сильно осуждать. Сколько она взяла? Несколько штук? Вообще-то его больше раздражали размеры груза, доставленного французами. Он должен был заплатить по крайней мере половину стоимости пятидесяти или пятидесяти одного килограмма, то есть около 275 тысяч долларов. И ему не хватало около пятидесяти штук баксов. Несмотря на спрос, который, как все говорят, существует на наркоту, очень трудно заставить клиентов собрать такую сумму денег. Хорошо ли он справлялся с этой работой? Интересно, что сказал бы дядя Энджи.

Поэтому ему нужно было задержать французов. Мысленно он возвращался к последним семи дням. Всего лишь неделю назад ему позвонил Гигант и предложил на следующий день встретиться с ним в «Рузвельте». Пэтси не был готов, ему нужна была как минимум неделя, чтобы сполна собрать все деньги для аванса. Он отчетливо представил себе высокого пожилого щеголя – какой же он самоуверенный, этот старпер! Сама манера одеваться может навести на него копов.

Но он по-настоящему крутой, Гигант! Остальные двое французов отказались бы от всей операции, если бы заподозрили, что в полиции о чем-то пронюхали. Но не Гигант. Он просто сказал: «Уйдем в подполье, сделка слишком серьезна, чтобы ее похоронить. Пока при нас нет наркотиков, нас никто и пальцем не тронет, а кто знает, где хранится товар?»

Насчет полиции Пэтси не беспокоился. Может, они следят за ним, может, нет. Нужно всегда предполагать, что кругом полно копов – тогда не будешь слишком беспечным. Следили ли за ним в ту ночь – когда это было, в пятницу? Он не знал, но поспешил подсказать французам уйти из отелей. Это не только должно было позволить им избавиться от копов, если копы действительно их пасли, но приостановка операции на несколько дней дала бы ему время собрать деньги, необходимые для первой выплаты.

Сначала французы говорили, что хотят все завершить к субботе. И, согласившись с ними, боясь признать, что ему нужно больше времени, в пятницу он даже проехал на Ист-Энд-авеню, чтобы проверить схему. Но затем в пятницу вечером ему пришлось долго помотаться по городу, и Пэтси понял, что ему везет и он получит льготный период. Французы уехали в мотель в Янкерсе, и в его распоряжении был весь уик-энд, чтобы давить на клиентов.

Он усмехнулся и поздравил себя с несколькими мыслями, быстро пришедшими ему на ум, когда позвонил Гигант и сказал, что поднялся слишком большой шум и, возможно, им придется все прекратить. Те копы, Лига борьбы за благопристойность или как их там, которых прислал городской цензор, чтобы забрать с его полки гнусные книжки, действительно оказали ему услугу, которую он не забудет всю жизнь. Мог ли он думать, что обыск может обернуться алиби?

Пэтси не понимал, почему они так нервничают. В субботу вечером он выехал с Ники проверить, появится ли хвост, и вроде бы никакой полиции вокруг не было. А если и была, то держалась в отдалении. Ему не нужны были неприятности при поездке на «бьюике» актера. Кроме того, в критический момент он всегда мог оторваться от копов.

Гигант должен был успокоить остальных двух французов, и в понедельник они вернулись, чтобы назначить разгрузку «бьюика» на следующий день. Вообще-то Пэтси требовалось еще несколько дней, но он был вынужден согласиться. Если у него еще не будет всех бабок к тому времени, как «бьюик» опустеет, он должен будет заплатить столько, сколько сможет, и попытаться заключить какую-нибудь сделку на остальное… В понедельник он подкрепил договоренности с братом Тони, который должен был подыскать гараж в Бронксе, где они могли бы совершить передачу, и с Тони Феолой из автомастерской «Энтони» в нижней части города, от которого требовалось собрать «бьюик» после того, как его разберут, как он это сделал еще тогда, в ноябре. В ту ночь он взял «кадиллак» Ники – в нем он должен был избежать слежки – и снова поехал на Ист-Энд-авеню, чтобы еще раз проверить всю схему. Там Пэтси встретился с Мураном, и тот дал образец наркоты – это был высший сорт! – который он потом в закусочной великодушно передал Тони. Надо и брату дать заработать несколько банкнот, он это заслужил.

Вглядываясь через окно спальни в темноту за уличными фонарями, Пэтси пытался разглядеть там копов, наблюдавших за его домом. Через два дня в его распоряжении окажется самый крупный груз героина, который когда-либо привозили в этот город. Это будет самый опасный день, подумал он.

Этим утром, рано, надев прочный рабочий комбинезон, он сел у дома в машину Ники и по автостраде доехал до Грэнд-Сентрал-парквей, а затем через мост Трайборо перебрался в Бронкс. Тони его встретил у гаража Шульмана рядом с Кротона-парком. Там все было готово: у них будет славное уединенное место в задней части гаража, где они смогут обработать «бьюик». Муран встретится с ними там между двенадцатью и часом.

Он проехал в Манхэттен к гаражу в доме номер 45 по Ист-Энд-авеню и поставил «кадиллак» в задней части подальше. Потом возникла заминка: французский «бьюик» стоял там, как договаривались, но у Пэтси не было на него квитанции, и служитель упорно утверждал, что только его босс Файнберг мог выдать машину. А Файнберг на несколько минут вышел с ключами от «бьюика» в кармане. Это встревожило Пэтси, но ему оставалось только расхаживать по конторе гаража.

Когда вошел этот рыжеволосый коп и показал значок, Пэтси чуть в обморок не упал. Он не мог сказать, узнал ли его этот парень. Секунду, наверное, коп вглядывался в него, но, возможно, он просто насторожился, увидев, как испугался Пэтси. Когда служитель, выведший копа наружу, вернулся и подтвердил, что он действительно ходит по всем гаражам в квартале и ищет машину, на которой был совершен грабеж, Пэтси немного успокоился. Однако совсем расслабляться он не мог. Когда через несколько минут вернулся Файнберг, Пэтси вывел французский «бьюик» на улицу и сразу направился в Бронкс. Того копа он больше не видел.

В гараже у Шульмана ждали Тони и Муран. Тони пришел с большим кофром, взятым из подвала его многоквартирного дома. Внутри кофра находилось два весьма обшарпанных чемодана. У Мурана был синий чемодан. Сам Пэтси захватил с собой черную кожаную сумку для инструментов. Под светильником, свешивавшимся с потолка, в глубине гаража Муран разложил на капоте «бьюика» комплект чертежей.

Им потребовалось три часа, чтобы из узких полостей в корпусе и дне «бьюика» извлечь все 110 однофунтовых пластиковых пакетов с белым порошком и еще пару дюжин пакетиков поменьше – всего более пятидесяти килограммов чистого героина. Все это время Тони укладывал пакеты в чемоданы, пока наконец Пэтси, с испачканным лицом, руками по локоть покрытыми красным порезами и рубцами, выпрямился и принялся чиститься. Муран проверил содержимое нескольких пакетов. Качество, по-видимому, было превосходным, как и обещано.

Затем Пэтси с французом заговорили о деньгах. Из ящика для инструментов Пэтси достал 225 тысяч долларов в купюрах высокого достоинства и сказал, что мог бы выплатить все в четверг. Сколько он сможет взять сейчас? Пэтси подсчитал, что килограммов сорок мог бы пристроить. Они отсчитали из груды в чемоданах Тони восемьдесят восемь пакетов по одному фунту и дюжину маленьких пакетиков. Затем Муран переложил остатки, двадцать три пакета по фунту и еще дюжину по унции, вместе с аккуратно упакованной наличностью в свой синий чемодан.

– Знаете, – задумчиво сказал Пэтси, глядя на синий чемодан, – этот сундучок очень бы пригодился прямо сейчас под товар. Большее количество можно было бы припрятать, чтобы пакеты были под рукой, когда понадобится.

Не могли бы они ему довериться?

Француз сказал, что должен поговорить с Гигантом. И сегодня же, после того как Пэтси избавится от «бьюика», они могут встретиться – как насчет девяти часов, на Восемьдесят второй улице? Пэтси согласился – он вернется в гараж дома номер 45 за «кадиллаком» Ники и потом подберет Мурана.

– А тем временем, – поинтересовался Муран, – где вы планируете хранить уже полученный товар?

– Это наше дело, – сказал Пэтси, подмигнув брату.

Тони уложил кофр с двумя упакованными чемоданами в заднюю часть «бьюика», Пэтси бросил туда же ящик из-под инструментов. Когда они задним ходом выехали из гаража, было около 16:30. Пэтси высадил Мурана на оживленной Вестчестер-авеню, и они с братом проследили, как француз, не выпускавший из рук синего чемодана, подозвал такси и умчался. После этого они проехали шесть кварталов до многоквартирного дома Тони на Брайант-авеню. В сгущавшейся темноте они вдвоем перетащили кофр на один лестничный марш вниз и внесли в комнату, расположенную в подвале. Освободив место на полке в глубине, у самой задней стены, они подняли кофр и поставили на полку. Тони нашел мелок и пометил черный ящик прописными печатными буквами: «А. ФУКА – 5/С». Затем они поднялись наверх, выпили с Маргарет, женой Тони, а Пэтси поиграл с их ребятишками. В семь часов вечера Пэтси вернулся к «бьюику» и направился в автомастерскую «Энтони».

Он припарковался на Восточном Бродвее рядом с автомастерской и оставил ключи в машине под ковриком. Магазин был уже закрыт. Завтра, в среду, Феола должен будет выполнить все необходимые сварочные работы, заменить испорченные части и удаленные панели дна и оставить «бьюик» на улице, чтобы Пэтси мог его забрать. Здесь была даже банка грязи из Франции, которой предполагалось замазать заново собранные части корпуса. Он должен был отвести «бьюик» обратно к дому номер 45 на Ист-Энд-авеню и поставить его в гараж, а в четверг тот актер, Анжельвен, должен был ее забрать, и на этом все заканчивалось.

На углу Восточного Бродвея и Пайк-стрит Пэтси сел в такси и доехал до угла Семьдесят девятой улицы и Йорк-авеню. Оттуда он прошел до Ист-Энд, а потом два квартала на север до дома номер 45. Выезжая из гаража на «кадиллаке» Ники, он вспомнил о том копе, который поднял здесь шум несколько часов назад. До встречи с Мураном у него оставалось пять минут, поэтому, желая убедиться в отсутствии слежки, он проехал в северном направлении до Девяносто шестой улицы и вернулся по шоссе до Семьдесят третьей. Похоже, было чисто. На Восемьдесят второй улице его ждал Муран. Они проехали несколько кварталов, пока француз рассказал, что Гигант, конечно, может передать оставшийся у них товар, если к четвергу Пэтси представит по крайней мере полностью первую выплату. В конце концов, они ценят Пэтси и его организацию как надежных клиентов. Пэтси высадил Мурана на углу Семьдесят девятой и Йорк и в приподнятом настроении направился домой. Процветание было в пределах досягаемости.

Остался еще один день. Пэтси отошел от окна и на цыпочках прошел через темную комнату к кровати. Еще один день. Что плохого может случиться за один день?

* * *

Проведя холодную бессонную ночь, которая, казалось, никогда не кончится, в машинах у дома Пэтси Фуки, детективы Эдди Иган и Сонни Гроссо, а вместе с ними и агент Фрэнк Уотерс наблюдали, как в морозном синем небе над Бруклином медленно поднималось солнце. Наступила среда, 17 января. Не считая раздававшегося иногда мычания, сопения или чертыханья, они не издали за всю ночь ни звука. Уотерс связался с базой, но никаких новостей не было. Когда наконец из динамика чуть слышно донесся голос Игана, Сонни лениво посоветовал:

– Ты бы там что-нибудь подкрутил, что ли.

Иган проворчал:

– Меня бы кто-нибудь подкрутил, – и закончил парочкой ругательств.

С помощью «инструмента грабителя», который у Уотерса всегда был под рукой, они обыскали ночью «олдсмобиль» Пэтси, но ничего не нашли. Пошел уже девятый час ясного солнечного утра, и из опрятных домиков на Шестьдесят седьмой улице выходили щебечущие школьники, в варежках, с учебниками под мышкой, и степенно шли или скакали в сторону Двенадцатой авеню. Три офицера, сгорбившиеся в машинах, чувствовали себя одинокими и никому не нужными.

Около 8:30 из дома номер 1224 появился Пэтси, одетый в короткую шерстяную куртку для автомобиля. Когда он сел в «олдсмобиль», Иган по радио предложил партнерам:

– Берите его, а я отправлюсь к закусочной и буду там на случай, если он от вас оторвется.

Но Пэтси не поехал сразу в лавку. Вместо этого он через Манхэттенский мост направился в Нью-Йорк, к центру оптовой торговли на углу Хьюстон и Форсайт-стрит. Пока Сонни и Уотерс ждали снаружи – с начала десятого до 12:35, – Пэтси внимательно исследовал склад, закупая нескоропортящиеся товары для своей лавки: сигареты, соломинки для напитков, бумажные стаканчики, салфетки, твердые леденцы и канцелярские принадлежности. Нагруженный свертками, он сделал несколько рейсов из магазина к машине и завалил все заднее сиденье, прежде чем отправиться обратно в Бруклин. Подъехав к закусочной незадолго до часа дня, Сонни и Уотерс присоединились к Игану в больнице Святой Екатерины, и все вместе следующие сорок пять минут наблюдали через Бушвик-авеню, как Пэтси и его брат Тони, появившийся здесь около одиннадцати часов, неторопливо разгружали припасы из «олдсмобиля».

В два часа дня Пэтси вышел и снова поехал один в сторону Нью-Йорка. На этот раз он выбрал маршрут через Уильямсбургский мост. Он свернул с Диланси на Аллен-стрит, а затем на Восточный Бродвей. Иган и Сонни, которые теперь были вместе, наблюдали, как он притормозил в середине квартала, сделал разворот и подъехал к авторемонтной мастерской. Вывеска над парой дверей двойной ширины объявляла, что это место называлось «Автомастерская „Энтони“». Почувствовав заинтересованность, детективы переглянулись. Это было место, где в ту самую ноябрьскую ночь остановились Пэтси, его жена и ее подруга Мэрилин и откуда Пэтси отъехал на канадском «бьюике», который он затем оставил на Черри-стрит.

В «Энтони» Пэтси пробыл минут двадцать. Возвращаясь к своей машине в 14:45, он нес какую-то черную кожаную сумку, вроде врачебного саквояжа или сумки для инструментов. Затем, сопровождаемый на безопасной дистанции заинтригованными офицерами, Пэтси проехал обратно на Диланси-стрит и к въезду на Уильямсбургский мост.

Послеполуденное движение в сторону Бруклина было интенсивным, и «олдсмобиль» Пэтси оказался впереди «корвейра» Игана на несколько автомобилей. Пока они ползли вперед, Сонни приоткрыл дверь с правой стороны и, выпрямившись почти во весь рост, пытался удержать в поле зрения синюю малолитражку. Когда автомобильный поток почти остановился, он фыркнул от досады, распахнул дверь и выскочил наружу.

– Побегу вперед и посмотрю, здесь ли он еще! – прокричал он партнеру. Но через одну-две минуты машины возобновили движение, и Иган подкатил к Сонни, который отчаянно, но медленно приближался к середине моста. – Так мы его упустим, – выдохнул Сонни, забираясь обратно в «корвейр». – Он впереди на пять-шесть машин, а водит он так, что съедет с моста и исчезнет, не станет ждать, пока мы подтянемся.

– Будем надеяться, что он направляется к себе в лавку, – сказал Иган и передал по радио наблюдателям у закусочной и у дома Пэтси, чтобы следили за объектом. Сами они поехали к закусочной, и, когда до Бушвик-авеню оставалось еще кварталов восемь, услышали голос Фрэнка Уотерса, который доложил, что Пэтси только что вернулся и находится в лавке с братом Тони и отчимом Барбары.

Детективы возобновили наблюдение из помещения больницы. Их воображение заработало после поездки к «Энтони», и черная сумка, которую вынес оттуда Пэтси, также заинтриговала. Если бы они хоть немного верили в гипотезу Уотерса, состоявшую в том, что, как и в ноябре, неотъемлемой частью замыслов Пэтси является автомобиль – возможно, опять канадский «бьюик», – тогда, конечно, автомастерская, могла бы быть важным участком операции. Что касается содержимого саквояжа, то относительно него возникло множество теорий – от специальных инструментов для демонтажа таинственного автомобиля до самих наркотиков или денег, необходимых для окончательного обмена.

До истечения сроков действия ордеров на обыск, выданных Бюро по борьбе с наркотиками, оставалось каких-то тридцать два часа. Лихорадочно теоретизируя, полицейские уже не прибегали к строгой дедукции, а скорее принимали желаемое за действительное. Но они были бы поражены, если б узнали, насколько близки к истине сделанные наугад предположения. Эмоции и основной инстинкт побуждали их нанести удар немедленно, ударить по Пэтси, пока еще не слишком поздно, но все-таки они сдержались. Возможно, уже опоздали и тогда ничего не теряли. Но главное, они старались сохранить надежду, которая поддерживалась интуицией, выработанной долгой практикой, надежду на то, что кульминация еще впереди, и поспешные действия, предпринятые на какой-то час раньше нужного момента, могли лишить их самых ничтожных шансов. Они должны были оставаться рядом с Пэтси и ни на миг не упускать его из виду.

В четыре часа дня Пэтси и Тони вместе вышли из закусочной и сели в «олдсмобиль». Пэтси опять выехал на Гранд-авеню в сторону моста в Нью-Йорк, но направился не на мост, а на автостраду Бруклин-Куинс и по ней на юг. Пара отдохнувших федеральных агентов, прибывших для наблюдения, Уотерс в его белом «олдсмобиле», Иган с Сонни в «корвейре» – все выехали вслед за братьями Фука. Они сопроводили объект до дома Пэтси. Там Пэтси припарковал свою машину и прошел вместе с братом до Двенадцатой авеню, где, свернув за угол, они сели в серый «кадиллак» Ники Травато, стоявший у тротуара. Сейчас что-то произойдет, сказали себе офицеры.

Затем Пэтси и Тони повторили маршрут до автострады. Однако на съезде с Манхэттенского моста Пэтси свернул в сторону Нью-Йорка. Он выехал на Кэнал-стрит, еще раз повернул направо на Пайк и проехал прямо до Саут-стрит, где развернулся и остановился у «Пайк-Слип-Инн». Тони вышел и направился в бар, а Пэтси по Пайк-стрит двинулся в «кадиллаке» в сторону Восточного Бродвея.

– Опять едет к этому Энтони, – предположил Иган.

Но за квартал до Восточного Бродвея Пэтси повернул направо, на Генри-стрит.

– Это здесь мы за ним наблюдали в ту ночь, когда он играл в карты, – сказал Уотерс. – Рановато, однако…

– Не забывай, – заметил Сонни, – на этой улице живет его бабка.

Не желая въезжать на переполненную улицу позади Пэтси, Иган и Сонни продолжили движение по Пайк-стрит и остановились, а Уотерс повел машину вокруг на Восточный Бродвей, намереваясь объехать квартал и прикрыть Генри-стрит с другой стороны.

Но к тому моменту, когда все они расположились с двух концов Генри-стрит, «кадиллака» там уже не было. Оставив Сонни и Уотерса ждать по углам, Иган быстро прошагал через жилой массив от Пайк до Рутджер-стрит. «Кадиллак» просто исчез. Можно было предположить, что, пока они осторожно маневрировали, Пэтси или промчался прямо через Генри-стрит, или свернул на другую улицу. Теперь он мог оказаться где угодно. Они бросились назад к своим машинам и, сначала подняв тревогу по радио, понеслись к автомастерской Энтони. Серого «кадиллака» видно не было. Сонни зашел в гараж и осмотрелся. Подошедшему к нему механику, на вид итальянцу, он сказал, что хочет сменить сальник. Механик ответил, что они уже закрываются, и предложил зайти на следующий день. Сонни вышел и покачал головой – машины Ники там не было.

Далее они поспешили к «Пайк-Слип-Инн», и Сонни вошел внутрь. Несколько минут спустя он вернулся и со страдальческим выражением лица забрался в машину рядом с Иганом.

– Тони тоже пропал, – пожаловался он.

Они еще раз проехали через Генри-стрит… и по Восточному Бродвею. Ничего. Пэтси снова ускользнул у них между пальцами. И если судить по тому, как он исчез, охота на него могла на этом закончиться.

К 17:30 Олд-Слип и другие узкие улочки, окружавшие здание 1-го участка, уже погрузились в темноту, и всякая жизнь спешила их покинуть. Ночью нижняя оконечность Манхэттена – это одна из немногих частей продолжавшего пульсировать города, практически лишенная движения. В указанное время по периметру этого района, вдоль Саут-стрит машины продолжали разъезжаться из огороженных дневных парковок, а наверху, на виадуке, плотный поток автомобилей медленно полз к парому на Стейтен-Айленд и въездам в туннель Бруклин-Баттери. Но через пару часов на этих улицах все должно было замереть. Шаги редкого прохожего будут эхом отзываться среди почерневших зданий, и самым заметным признаком движения станет случайный промельк зажженных фар. Даже в 17:30 на самой Олд-Слип какая-либо деятельность была представлена лишь желтоватым свечением, излучаемым через высокие стеклянные двери пожарной части, и с другой стороны Фронт-стрит бледно-зелеными шарами по обе стороны от тускло освещенного входа в 1-й участок.

Внутри здания полицейского участка было тихо. Тикали часы, шипели, издавая иногда резкий звук, радиаторы. Дежурный сержант в форме сидел в одиночестве за высоким столом и читал. Двое молодых патрульных с расстегнутыми воротничками, без оружия и блях, в однотонной синей форме стояли у доски объявлений и приглушенно разговаривали, производя странное впечатление своей неуместностью. Смена с четырех до двенадцати выступила на дежурство только полтора часа назад, и должны были пройти часы, прежде чем начнет собираться полночная команда. На втором этаже, в общей комнате, один детектив, одетый в свитер, сидел, развалясь, на вращающемся стуле, читая журнал, а второй, в белой рубашке и коричневом галстуке, согнулся над столом, что-то быстро строча в блокноте.

По контрасту этажом выше царило странное ощущение целеустремленности, хотя движения и там было немного. В обширном помещении справа от лестничной площадки за расставленными кое-как столами, освещенными настольными лампами, сидели всего несколько человек и молчали. Значительная часть комнаты находилась в полумраке. Находившийся в дальнем углу кабинет шефа Кэри был погружен в темноту, но из соседней комнаты пробивался свет. Однако Хоукса не было за его столом. Он и еще пять таких же хмурых офицеров собрались вокруг стола для совещаний с другой стороны здания, где работало Специальное следственное подразделение.

Вместе с Хоуксом в самых разных напряженных, но выражающих усталость позах за столом сидели Эдди Иган, Сонни Гроссо, агент Фрэнк Уотерс, а также сержант Джек Флеминг и детектив Джек Гилди из ССП.

Какое-то время все молчали. На напряженном лице Игана пробивалась рыжая щетина. Он остался в клетчатой сине-желтой рубашке, а черную короткую кожаную куртку бросил на спинку стула. Сонни то и дело дергал высокий ворот черной водолазки, он тоже был небрит, веки его опухли, а глаза покрылись красными прожилками. На остальных были обычные рубашки и галстуки, но все расстегнули воротнички, ослабили узлы галстуков и закатали рукава до локтей. Пиджаки висели на дверных ручках и лежали на столе. Это был длинный день. Они собрались, чтобы еще раз рассмотреть дело Фуки, но на самом деле сказать было почти нечего. С наблюдением за Пэтси Фукой они не справились, и это было главное, что их раздражало.

Хоукс прочистил горло.

– Ну что, провалили мы дело?

Офицеры нервно заерзали на стульях, но поначалу никто не взял слово. Затем подчеркнуто неторопливо заговорил Фрэнк Уотерс.

– Как представитель нашего ведомства я бы сказал, что все кончено, – такое у меня впечатление. Что мы получили? Французов нет, а теперь и Пэтси пропал. Он, наверное, сегодня же скроется. – Уотерс бросил взгляд на Игана.

Детектив сполз ниже по сиденью и нахмурился. Уотерс начал ему надоедать. Что бы ни говорил в последнее время этот агент, он обязательно прямо или косвенно нападал на полицию или на него с Сонни – или же метил только в него?

– Пэтси может еще что-нибудь предпринять, – апатично предположил Сонни.

Иган воодушевился.

– Он «мог что-нибудь предпринять» все эти дни. Давайте воспользуемся ордерами и обыщем все известные нам места, сейчас же.

– Обыщем кого, обыщем что? – спросил Уотерс. – У нас никого нет!

– Он прав, Эдди, – спокойно сказал Хоукс. – Мы знаем, что Пэтси нет ни дома, ни в лавке. Тони нет дома – он в лавке. Дом Травато? Но его машина отсутствует, и это место ничего не значит, если у нас нет Пэтси. Французы – кто может сказать, где они теперь? Что ты хочешь обыскивать?

– Срок ордеров истекает завтра в полночь, – настаивал Иган.

– У нас еще осталось более двадцати четырех часов.

Надежда, прозвучавшая в словах обычно пессимистично настроенного Сонни, поразила его партнера.

– Нам остается надеяться на счастливый случай, – добавил Уотерс.

– Мы в любом случае сможем воспользоваться ордерами завтра, что бы ни случилось, – сказал Хоукс.

– Даже если остается незначительный шанс, – продолжал Уотерс, – нам нужно сохранить ордера до самой последней минуты. Иначе все наше дело…

– Наше дело – Сонни и мое, Управления полиции Нью-Йорка, но не федералов! – оборвал его Иган и тут же пожалел о своей мелочности.

Заговорил Джек Флеминг:

– Такой бардак нам вообще ни к чему.

Сонни встал и потянулся.

– Ну, если ни у кого нет свежей идеи, я скажу, куда направляюсь. Уже три среды подряд я пропускал вечерние соревнования по боулингу. Вместо того чтобы снова кататься по городу кругами, лучше я немного покатаю шары. Вы знаете, где меня найти.

Джим Гилди закудахтал:

– И я бы не отказался от свободного вечера. Наверное, дети меня не узнают.

Иган резко вскочил.

– Ладно, ребята, искренне надеюсь, что ваши планы поразвлечься осуществятся.

С этими словами он сгреб свою куртку, быстро прошел к лестнице и спустился на улицу.

Было 18:35. В полной темноте Олд-Слип он осторожно пробрался к своей машине. Подумал о Кэрол Гэлвин. Должно быть, она на работе. Они не виделись больше недели. Этот вечер надо провести с пользой.