К ночи в субботу, 13 января, стало ясно, что Жан Жеан не вернется в отель «Эдисон». Франсуа Барбье и Муран также нигде не были замечены. Офицеры из Бюро по борьбе с наркотиками, прикрывавшие отели, в которых останавливались французы, подозревали, что трио лягушатников перегруппировалось, а возможно, даже собирается покинуть страну.
Другие офицеры продолжали наблюдать за Пэтси Фукой, но в субботу он не выходил из своего дома в Бруклине весь день. Детективы наблюдали за его женой, ездившей по магазинам, за отчимом Барбары и за Тони, братом Пэтси, которые вдвоем работали в закусочной на Бушвик-авеню. Только около шести часов вечера, отдохнув как следует после тяжелой ночи, наконец показался Пэтси. Он вышел из дома на Шестьдесят седьмой улице и сел в серый «кадиллак» 1956 года, принадлежавший его другу Ники Травато. Поздно вечером в пятницу, в то время когда Пэтси увлек полицию в погоню в духе Кистоун Копс[16]по центру Манхэттена, офицеры, наблюдавшие за Травато, видели, как он проехал на «кадиллаке» четыре квартала от своего дома до Шестьдесят седьмой улицы и оставил его там.
Это перемещение стало казаться еще более таинственным, после того как Пэтси, перед домом которого стояли его собственные машины, «олдсмобиль» и «бьюик», перегнал «кадиллак» Ники на Грэхем-стрит, в место, находившееся в трех кварталах от его закусочной. Остаток дня Пэтси провел у себя в лавке. Часов в одиннадцать вечера в сине-белом «олдсмобиле» Пэтси подъехал Ники Трава-то. Пэтси вышел и сел за руль, оставив Тони закрывать лавку.
Детектив Джимми О’Брайен и агент Джек Райпа, наблюдавшие за магазином из больницы напротив, вскочили в автомобиль и поспешили за Пэтси, который свернул на Моджер-стрит и доехал до Грэхем, где высадил Ники рядом с его «кадиллаком».
О’Брайен и Райпа довольно быстро сообразили, что задумали Пэтси и Ники. Высадив друга, Пэтси поехал на юг по Грэхем-стрит. Детективы приотстали, ожидая, что Ники последует за «олдсмобилем». Но Ники даже не включил огни. Тогда О’Брайен решил последовать за Пэтси, который уже сворачивал с Грэхем в нескольких кварталах впереди них.
Однако едва они проехали мимо Ники, позади них вспыхнули фары его машины, отъезжавшей от обочины. Офицеры свернули там же, где Пэтси, и через несколько мгновений из-за угла появился «кадиллак» Ники.
– Ах, сукины дети! – выругался О’Брайен. – Пэтси взял своего приятеля к себе в охранники!
– Давай узнаем, так ли это, – невозмутимо отозвался Райпа.
Они продолжали ехать за «олдсмобилем», пока тот не свернул на улицу с односторонним движением. Вместо того чтобы последовать за ним, О’Брайен проехал прямо через перекресток и стал внимательно смотреть в зеркало заднего вида. Машина Ники, помедлив на последнем углу, свернула вслед за Пэтси. О’Брайен остановился, сделал разворот и поехал по улице, где скрылись Пэтси и Ники.
Какое-то время они следовали за «кадиллаком». Процессия ехала небыстро, ее возглавлял Пэтси, а Ники держался в двух-трех кварталах позади, двигаясь с той же скоростью. Все было ясно – Пэтси экспериментировал, пытаясь с помощью Ники обнаружить, есть ли за ним наблюдение. Причины для этого могли быть разными. Во-первых, у Пэтси могло возникнуть подозрение, что он на крючке у полиции. Во-вторых, он мог не знать, есть ли за ним слежка, но должен был выяснить это, чтобы подготовиться к какому-то важному шагу. И значит, расследование, которым они занимались, не так-то безнадежно, как могло показаться тем, кто слушал в это время унылые голоса с базовой радиостанции.
Поэтому офицеры добавили в игру немного специй. Пэтси и Ники вслед за ним прокатились по улицам Уильямсбурга, объехали вокруг Гринпойнта, свернули на восток, к Куинсу в районе Маспета, наконец, вернулись на Бушвик через Гранд-авеню. Часть этого пути О’Брайен и Райпа держались позади «кадиллака», в отдельные моменты вырывались вперед и ехали за «олдсмобилем», затем, когда у Ники уже могло возникнуть подозрение по поводу машины, державшейся между ним и Пэтси, они сворачивали в сторону и позволяли «кадиллаку» проехать мимо, с тем чтобы быстро развернуться и снова следовать по пятам за «охраной» Пэтси.
Уже после полуночи Пэтси и Ники вернулись к закусочной. Тони все еще был там. Втроем они поговорили еще несколько минут, после чего погасили свет, расселись по машинам и разъехались по домам. На этот раз Пэтси и Ники сели в собственные автомобили, а Тони – в свой видавший виды «шевроле-универсал».
В воскресенье, 14 января, принципы проведения расследования продолжали беспокоить встревоженных полицейских. Пэтси пришел к себе в лавку с утра и оставался там, после полудня к нему присоединилась жена.
В три часа дня следователи получили еще один залп удручающих вестей, который усилил их отчаяние. Во-первых, в отель «Эдисон» позвонил господин Жан Жеан и сказал, что желает освободить номер 909 и через день-два направит плату по почте. Он попросил, чтобы отель хранил его чемоданы и одежду, пока он не сообщит, куда их следует отправить. Оператор коммутатора не мог ничего сказать об источнике телефонного вызова, но помощник менеджера, разговаривавший с французом, вспомнил, что в один момент услышал голос оператора, помешавший разговору, и, следовательно, это был междугородный вызов. После этого детективы обыскали номер 909 – до тех пор они от этого воздерживались, поскольку оставался некоторый шанс возвращения лягушатника номер один, – но нашли в нем лишь чемодан и портфель с личными вещами и туалетными принадлежностями. Разочарованные, они оставили имущество Жеана нетронутым.
Только они доложили об этом событии на базу, как, словно по сигналу, один за другим последовали сообщения из отелей «Виктория» и «Эбби». Оба отеля получили денежные переводы «Вестерн Юнион» – «Виктория» от Франсуа Барбье, «Эбби» от Ж. Мурана – на точные суммы долга за их номера. Каждый из гостей просил свой отель сохранить его имущество до особого запроса. Оба перевода были отправлены из Янкерса, северного пригорода Нью-Йорка. Полиция Янкерса сразу же была предупреждена, но проверка местного офиса «Вестерн Юнион» не дала ничего, кроме подтверждения, что за оба перевода заплатил один мужчина, говоривший, видимо, с иностранным акцентом. Никто не мог сказать, куда он направился, выйдя из офиса. Тем временем агенты исследовали вещи и одежду, которые оставили после себя лягушатники номер два и номер три. И снова обыск не дал никаких результатов.
Все время, пока продолжалось расследование, записывающие устройства на телефонах в закусочной и в доме Пэтси продолжали работать, но узнать что-либо полезное удавалось крайне редко. Сделанные записи, воспроизводившиеся по несколько раз в день, содержали главным образом разговоры или не имевшие отношения к делу, или состоявшие из непонятных односложных слов. Однако в то воскресенье вечером, когда все французы сошли со сцены, произошел интересный обмен.
Вызов поступил на один из телефонов в лавке. Абонентом, очевидно, был Гигант. Француз вежливо рассказал о своей крайней озабоченности непомерным вниманием полиции к деятельности Пэтси. Фука нервно попытался рассеять страхи француза. Пэтси, конечно, знал, что если бы он провалил это дело, то его дядя Анджело Туминаро, не колеблясь, отстранил бы его от своего и от любого другого «семейного» бизнеса и посоветовал бы подыскать другую работу – например, уборщика в метро. Лягушатник номер один считал, что у них есть один разумный выход – отложить переговоры.
Из-за жадности и ужаса, который Пэтси испытывал, представляя себе потерю нового многообещающего и высокого положения в торговле наркотиками, он принял решение, и оно оказалось главной движущей силой, способствовавшей ослаблению наркобизнеса Туминаро и питавшего его международного синдиката. Лихорадочно Пэтси убедил Жана Жеана, что полицию интересуют только некоторые книги в бумажных обложках, которыми он торгует, поскольку они считаются порнографическими. Сначала француз не поверил, что американская полиция стала бы тратить время на слежку за поставщиками непристойных книжонок. Но Пэтси поспешил возразить, что одна из этих книг вызывает отвращение даже у него – она называется «Тропик Рака»[17].
Каким-то образом искушенного французского наркобарона Жана Жеана удалось убедить, и он согласился продолжить переговоры с молодым управляющим сети распространения наркотиков Туминаро.
Утром в понедельник, 15 января, в Бюро по борьбе с наркотиками, в здании 1-го участка, состоялось совещание. В кабинете лейтенанта Винни Хоукса собрались в основном детективы и федеральные агенты, встречавшиеся здесь же пятью днями ранее, чтобы спланировать, как им уничтожить Пэтси Фуку и его партнеров. Жестко, но спокойно они обсуждали пути и средства, которые еще остались в их распоряжении для спасения этого длительного расследования.
Теперь уже никто не сомневался, что Пэтси – крупный торговец наркотиками. Тот факт, что он стоял на пороге заключения чрезвычайно крупной сделки с французскими связными, также не подвергался ни малейшему сомнению. Нужно было ответить на центральный вопрос: означает ли неожиданный отъезд лягушатников, что сделка уже совершена, наркотик поставлен и частично оплачен? Ведь могло быть и так, что французы испугались, прежде чем смогли провести обмен. Поэтому существует и другая возможность – они хотя и встревожились, обнаружив наблюдение полиции, но все еще не отменили свои планы и перегруппировывались перед окончательным обменом контрабандного героина на деньги мафии.
Что касается первого варианта, при котором груз уже находился в руках в Пэтси, то это означало бы, что поставщики-французы уехали, не получив всей суммы. В полиции знали, что образ действия в торговле наркотиками напоминает пирамиду. Связные, которым Пэтси продавал героин, узнавали цену за килограмм, устанавливаемую в соответствии с текущим спросом, и до получения товара должны были заплатить Пэтси аванс, часть от всей суммы, которая должна быть выплачена полностью после надежной поставки и проверки заказанного качества и количества. Через день или два, которые обычно требовались оптовым поставщикам для распространения товара по повышенной цене их собственным клиентам, они должны были вернуться к Пэтси с остальными «бабками». И так далее от крупных торговцев к мелким, вплоть до «толкачей», торговавших на углах порциями «никелей» (пакетиками за пять долларов) сильно разбавленного героина.
Тем временем на вершине пирамиды, где осуществлялось крупное финансирование, Пэтси вел дела со своими поставщиками подобным же образом. Когда они представляли заказанный товар, Пэтси должен был заплатить минимальную первую сумму, а после успешной поставки товара привилегированным клиентам – не больше чем пяти-шести крупным дельцам – он должен был завершить выплату французским производителям. Оптовая стоимость такой внушительной, по слухам, партии, как пятьдесят килограммов, по действующим тарифам доходила до полумиллиона долларов. Пэтси должен был ожидать дохода в половину этой суммы или, возможно, даже 300 тысяч долларов. Обычно, избавившись от нелегального груза, поставщики могли или позволить себе расслабиться и дожидаться полной оплаты, или, если получатель был особенно порядочным и надежным клиентом, они могли направиться домой, не сомневаясь, что остальная причитавшаяся им сумма не заставит себя ждать. Но если возникал какой-либо конфликт, имевший место, как считали в полиции, в данном случае, то французы чувствовали бы себя неуютно, если бы решились уехать, получив от Пэтси лишь часть всей суммы. Полицейские также приняли во внимание слухи о денежных затруднениях Пэтси и о недовольстве некоторых связных качеством последней поставки.
У Фрэнка Уотерса возникла идея, где нужно искать героин. У нее было немного шансов на осуществление, но она, по крайней мере, базировалась на чем-то более существенном, чем чистое теоретизирование.
– С прошлого ноября, – начал он, – у меня не выходит из головы тот канадский автомобиль, который Пэтси пригнал на Черри-стрит и за которым мы следили. Вспомните, что, как оказалось, он принадлежал тому типу Морису из Монреаля, известному в Канаде торговцу наркотой. Потом этот автомобиль исчез. Я был уверен тогда – как и все остальные, – что этот «бьюик» как-то связан с доставкой груза из Канады сюда. Да-да, я помню, мы потрясли его и не нашли ничего. Но на самом деле в ту ночь у нас не было возможности разобрать его на части. А что произошло сразу после этого? Паника на улицах пошла на спад. Героина хватило на всех. Теперь, когда прошло два месяца, мы узнаем, что прибывает новый груз, народ понес деньги нашему другу Пэтси, а в город приехало несколько французов. И откуда же они прибыли, во всяком случае, двое из них? Из Монреаля.
– И ты предполагаешь, что разгадка и в этот раз может находиться в канадской машине? – спросил Бен Фицджеральд.
– Я просто размышляю. – Уотерс пожал плечами. – Может быть, даже в той же самой машине. Какая она была, какого-то светлого цвета?
– Желтовато-коричневый «бьюик» 1960 года, модель «ивикта», – отозвался Эдди Иган. – Но я думаю иначе. Мне представляется, что героин окажется в доме папаши Пэтси в Бруклине.
– А где нам искать этот таинственный автомобиль? – спросил Винни Хоукс, нарушая молчание, наступившее после предположения Игана.
– Не знаю, – ответил Уотерс. – В гаражах, на улицах. В первую очередь я заглянул бы на Черри-стрит, Саут-стрит, в тот район.
– Господи, так мы можем проискать его лет десять, – заявил Иган.
– Можем, – согласился Уотерс, неодобрительно поглядывая на Игана, – но сейчас-то мы чем заняты? С тех пор как скрылся последний лягушатник, сидим и бьем баклуши.
Розовое лицо Игана побледнело, и это было явным признаком, что его всем известный крутой нрав давал о себе знать.
– Я позволил уйти лишь одному из них, – подчеркнуто вежливым тоном возразил он.
– Ладно, кончайте заниматься ерундой, – оборвал их лейтенант Хоукс. – Все мы в этом деле напортачили, так или иначе.
– Как ты думаешь, Винни, – вмешался Бен Фицджеральд, – не стоит ли выпустить ориентировку на машину этого типа? Вряд ли это выход из положения, но…
– А что мы теряем? Кто знает, что может выясниться? – Хоукс записал в блокноте: «Бюллетень для всех постов – „бьюик“». – Что еще?
– У меня есть предложение. – Сонни Гроссо подался вперед. – Поскольку мы можем только ждать чьих-либо действий – предполагая, что это дело не закрыто, – и, – он взглянул на Игана, – пока ищем канадский «бьюик», я считаю, что мы должны сократить наблюдение за Пэтси. Если мы действительно напугали его друзей парой сотен полицейских, крутившихся вокруг, то теперь Пэтси будет действовать по-настоящему осторожно. Мы можем оставить за Пэтси легкий хвостик. Будем продолжать слушать его разговоры, а несколько дней спустя, возможно, Пэтси задышит свободно и начнет действовать.
– Все согласны? – спросил Хоукс, поглядывая вокруг. – Хорошо, Сонни. Ты с Пучеглазым и Фрэнком разработаешь задания для ребят.
– А я повторяю, мы найдем это дерьмо в доме у Джо Фуки! – прорычал Иган.
Тут в кабинет Хоукса быстро вошли заместитель главного инспектора Кэри и федеральный директор Гафни, закончившие свое совещание в кабинете у Кэри. Хоукс рассказал начальству о согласованном мнении, к которому они пришли.
Кэри сосредоточенно слушал, часто поглядывая на Гафни, и тот одобрительно кивал. Когда Хоукс закончил, Кэри принялся рассуждать о ситуации, прохаживаясь между детективами. Он согласился поддержать продолжение ограниченного расследования еще на несколько дней. Затем обратил внимание всех присутствовавших, что это совещание проходило в понедельник, 15 января, – и его лицо приняло очень серьезное выражение. В полночь с четверга, 18 января, на пятницу должны были истечь сроки действия ордеров на обыск всех мест, находившихся под наблюдением. Уже дважды они возобновлялись, и каждый раз на десять дней, напомнил он офицерам. Если до конца четверга никаких решающих событий не произойдет – чтобы подчеркнуть важность своих слов, Кэри строго посмотрел на каждого из присутствовавших, – то он и федеральный директор Гафни должны будут полностью снять всех людей с этого расследования. Поэтому на решение всех проблем им осталось четверо суток. Завершив краткую речь, Кэри вместе с Гафни снова направился к себе в кабинет, и офицеры проводили их напряженными взглядами.
Позднее, когда Сонни, Эдди и Фрэнк Уотерс обсуждали распределение местного и федерального состава на четыре дня, оставшиеся для прекращения операции Пэтси, Сонни обеспокоило новые враждебные отношения, возникшие между его партнером и агентом Уотерсом, с которым Сонни работал почти так же часто и так же удачно.
В этот же день Сонни назначил себя на «легкое» наблюдение за Пэтси в Бруклине, а Иган предпринял обход для координации продолжавшегося наблюдения за отелями, где раньше проживали французы. Тем временем Уотерс и детектив Дик Аулетта проверяли улицы Нижнего Манхэттена, где два месяца назад им довелось поиграть в прятки с Пэтси и канадским «бьюиком». И около четырех часов дня они сделали в том районе интересное открытие. В небольшом деревянном гараже, принадлежавшем бензозаправочной станции на Саут-стрит, рядом с Джефферсон, офицеры увидели старый «шевроле»-универсал Тони Фуки. Все бюро ломало голову над тем, что случилось с канадским автомобилем за то короткое время, на которое они его оставили без наблюдения тогда, в ноябре. Тони, часто работавший в порту на «Мексиканских линиях» практически на другой стороне Саут-стрит от того места, откуда исчез автомобиль, мог быть тем человеком, кто распорядился «бьюиком»!
Не было никаких сомнений, что забрать седан и определить, загружен он или нет, должен был Пэтси, но ему не хотелось подвергать себя риску ареста за хранение наркотиков, и он использовал Тони – специалиста широкого профиля. Теперь стало ясно, что, когда следовавшие за Пэтси детективы обнаружили в этом месте «бьюик», Тони должен был ждать в гараже в полутора кварталах от него. Уотерс и Аулетта предположили, что Гроссо с Иганом, вероятно, проехали в нескольких ярдах от Тони, через эту самую заправочную станцию, после того как Пэтси с двумя женщинами уехал на другой машине. Этот коротышка должен был ждать в гараже все эти часы, пока перед рассветом не увидел, как две машины с детективами разъехались. Затем, рискуя попасться в оставленную ловушку, Тони выполз из гаража и сумел увести «бьюик» за несколько минут, которые потребовались Уотерсу, чтобы вернуться на свой участок и послать к «бьюику» другого агента.
Офицеры решили, что брату Пэтси нужно уделять больше внимания, чем раньше, и поэтому стали наблюдать за старым гаражом, где стоял «шевроле» Тони.
Значительную часть понедельника Пэтси не выходил из своей лавки в Бруклине. Детектив Джимми О’Брайен вел наблюдение в одиночестве, но днем к нему присоединились Сонни Гроссо и агент Джек Райпа. Они чего-то ждали, даже не представляя, каковы могли быть планы Пэтси. Время от времени кто-либо из них заходил в закусочную перекусить и полистать журналы, но никому не удалось заметить хотя бы намек на замыслы или умонастроение объекта. Внешне Пэтси выглядел абсолютно спокойным.
Чуть позже, в 21:30, подъехал Ники Травато на старом «кадиллаке» и поставил его у магазина. Спустя несколько минут вышел Пэтси, сел в «кадиллак» и отъехал, направляясь к Уильямсбургскому мосту. Оставив О’Брайена, Сонни и Райпа пустились вдогонку, чувствуя возбуждение от того, что Пэтси впервые за три дня проявил интерес к другим районам, кроме Бруклина.
Детективы следовали за ним в Манхэттен на достаточной дистанции, съехали с моста и двинулись в верхнюю часть города по Ист-Ривер-Драйв. Они увидели, как он спустился на Шестьдесят первую улицу и повернул на север по Йорк-авеню. Ненадолго Пэтси исчез из виду, но потом они заметили, что он задним ходом паркуется на стоянке на Йорк-авеню чуть севернее Семьдесят седьмой улицы. К тому времени, как они смогли выбрать позицию поближе, сам Пэтси пропал из их поля зрения. Сонни и Райпа проехали несколько кварталов по Йорк-авеню и по нескольким поперечным улицам, но, не сумев найти Пэтси, были вынуждены вернуться к «кадиллаку».
Примерно в 22:30 они заметили Пэтси, возвращавшегося по Йорк-авеню обратно к машине. Он развернул «кадиллак» и направился обратно в нижнюю часть города, вернувшись на шоссе по Шестьдесят второй улице. Где он пропадал в эти полчаса?
Пока Сонни и Райпа следовали за Пэтси на юг по Ист-Ривер-Драйв, Фрэнк Уотерс и Дик Аулетта пересекали Манхэттенский мост в сторону Бруклина позади «шевроле»-универсала, который вел Тони Фука. После того как они прождали шесть с половиной часов с терпением, поразившим даже их самих, Тони материализовался из темноты рядом с маленьким гаражом на углу уже затемненной станции обслуживания, с показным разворотом вывел автомобиль со станции и направил его на мост. Уотерс и Аулетта заметили, что Тони, который жил в Бронксе с женой и двумя детьми, для поездки в Бруклин выбрал странное время, но в этом расследовании то и дело происходили странные вещи, и конца им не было видно.
Тони съехал с моста на шоссе Бруклин-Куинс и направился на север, к закусочной брата в Уильямсбурге, где появился незадолго до одиннадцати. В магазине находился один Ники Травато. Уотерс и Аулетта въехали на территорию больницы Святой Екатерины, где, как они знали по радиообмену, вел наблюдение Джимми О’Брайен, к которому недавно присоединился Эдди Иган. Через десять минут в «кадиллаке» Ники подъехал Пэтси, а вскоре после него Сонни Гроссо и Джек Райпа в белом «олдсмобиле» Сонни. Пока троица беседовала в магазине, через улицу шесть офицеров вводили друг друга в курс дела.
Около полуночи Пэтси запер магазин. Они с Ники вместе сели в «кадиллак», сопровождать их выпало Игану и О’Брайену. Но на этот раз задержался Уотерс, заинтересовавшийся Тони Фукой, который, выйдя из магазина, запихнул в прорезной карман морской форменной куртки небольшой пакетик. Когда Тони развернул свой универсал и направился к Уильямсбургскому мосту, Уотерс и Сонни отъехали за ним.
Но на этот мост Тони не поехал. Он поднялся на шоссе и двинулся на север, по кратчайшему пути к мосту Трайборо, по которому переехал в Бронкс. Офицеры последовали за ним до бульвара Брукнер, где Тони свернул на Вестчестер-авеню. На Сазерн-бульваре он въехал на небольшой пустырь, вышел из машины и – с оттопыривавшимся карманом – направился к ярко освещенной забегаловке «У Дейва». Подойдя к заведению, Гроссо и Уотерс через окно увидели, как Тони юркнул в заднюю комнату.
Значит, Тони распространял наркотики даже сейчас!
Пока Гроссо и Уотерс провожали Тони в район Брайант-авеню, к его дому в средней части Манхэттена в 1:20 ночи глянцево-черный «бьюик-инвикта» 1960 года был возвращен в гараж под отелем «Уолдорф-Астория» на Пятидесятой улице рядом с Парк-авеню. Жак Анжельвен устало направился к лифту. Его немного беспокоило то, что в нарушение ясных указаний Франсуа Скальи, он провел полдня, разъезжая по Нью-Йорку в новой машине, которая нравилась ему больше, чем любая из всех его бывших любовниц.