В числе примерно дюжины усталых офицеров, рассредоточившихся вокруг дома номер 137 по Генри-стрит, были Сонни Гроссо и Фрэнк Уотерс. Вдоль этой унылой улицы с обеих сторон стояли трех-, четырех- и пятиэтажные многоквартирные дома, обветшалые магазины и гаражи-автомастерские. Детективы сидели, ссутулясь, в машинах без опознавательных знаков с обеих сторон квартала, где находилась лавка, в которой часто организовывались азартные игры и в которую вошел Пэтси, когда его видели последний раз. На боковых улицах стояли еще машины с офицерами. Как отметил Иган, отсюда было всего лишь несколько кварталов до заведения Блейра «Пайк-Слип-Инн» и места, где еще в ноябре он со своими товарищами напрасно охотился на Пэтси в канадском «бьюике».

Сонни и Уотерс припарковались за углом, на Пайкстрит, в прямой видимости от бара Блейра, находившегося в шести кварталах на восток, в сторону реки. Иган залез к ним в машину и с ворчаньем упал на заднее сиденье.

– Ну, что еще нового? – хрипло спросил он.

Сонни посмотрел на него:

– Выглядишь ужасно.

– Какого черта, я всю ночь проторчал в баре, в то время как вы дышали свежим воздухом.

– Это точно, мы так дышали, что чуть не задохнулись, – заявил Уотерс.

– Лягушатник номер один, наверное, жив и здоров? – поинтересовался Сонни.

– Приняв такое количество спиртного, он должен проспать неделю. А может, еще и подцепил что-нибудь.

– Кстати, а что у него с блондинкой? – ухмыляясь, спросил Уотерс.

– Ничего. Большой бублик. Бедняга Жеан. У меня было больше шансов, чем у него.

– Как? С блондинкой? – воскликнул Сонни.

– Нет. Одна постаскушка пыталась закадрить меня в баре. Профессионалка во всем. Мы немного потрепались, потом она заторопилась – позаботиться о клиенте. А я должен был с ней встретиться в четыре часа.

Уотерс бросил взгляд на часы и подмигнул:

– А сейчас почти пять. Где же ты был последний час?

– Господи, да у меня сейчас не встанет даже при помощи домкрата. Я в полной отключке. Итак, Пэтси продолжает играть в карты?

– Мы надеемся, – сказал Сонни. – Он вошел туда, но никто не видел, чтобы он выходил.

– Он же мог сбежать через черный ход?

– Кто знает? Нам остается только ждать и смотреть. Но пока Жеан не вернулся в игру… – Тут Иган громко зевнул.

– Слушай, пошел бы ты поспал, – предложил Сонни. – Мотаешься уже третью ночь подряд.

– Нет, я должен побыть с вами, ребята.

– Пучеглазый, это место прикрыто, – сказал Уотерс. – У нас с Сонни была возможность расслабиться. Давай, поспи пару часов. Потом тебе еще потребуется нас сменить.

Не спеша Иган обдумал предложение. Наконец он бросил:

– О’кей, – и с трудом выбрался из машины. Щелчок двери, мягко закрывшейся за ним, эхом разнесся по пустынной улице. – Я в долгу не останусь, парни, – сказал он.

Сквозь туман Иган повел машину не на Манхэттенский или Уильямсбергский мост, по которым мог бы попасть домой в Бруклин, а машинально опять свернул на север по Ист-Ривер-Драйв.

Черный край горизонта далеко на востоке начал сереть, когда до него дошло, что он уже доехал до центральной части города. Он свернул с трехполосного шоссе на Сорок вторую улицу, подумав, что теперь придется вернуться южнее, проехав полдюжины кварталов до Мидтаун-туннеля, чтобы попасть в Куинс, а оттуда в Бруклин. Но затем он представил, как это будет тяжело – через несколько часов выбираться из постели и опять катить в Манхэттен. Почему бы не остаться в отеле? Он свернул на Первую авеню, широкую и почти пустынную в пять тридцать утра субботы, проехал вздымавшееся ввысь здание штаб-квартиры ООН. Свернув налево на Сорок девятую улицу и проехав три квартала на запад, он оказался на углу Лексингтон-авеню перед красным сигналом светофора. Пока он ждал смены сигнала, его взгляд упал на отель «Уолдорф-Астория». А почему не «Уолдорф»? Неужели город в виде исключения не может дать ему такую малую привилегию? Ну и пусть катится тогда. Иган всегда мог обратиться в «Уолдорфе» к знакомым охранникам.

Наконец в 5:45 в субботу, 13 января, в отеле «Уолдорф-Астория» детектив Эдди Иган вполз в мягкую, до хруста свежую постель. Нельзя с уверенностью утверждать, что в этот момент сведения о личности красавца-гостя из Парижа, забывшегося тревожным сном в огромной жилой комнате в том же самом отеле, могли его пробудить. Иган никогда не слышал о французской телезвезде Жаке Анжельвене. Но через четыре дня они должны были встретиться, и после первой же их встречи отчаяние, царящее в Бюро по борьбе с наркотиками, должно будет смениться бурным ликованием.

Всего лишь через четыре часа Иган проснулся и больше не смог заснуть. Его часы, лежавшие на тумбочке у кровати, показывали девять сорок. Медленно, трудно Иган заставил себя приподняться. Не одеваясь, он какое-то время сидел на краешке кровати, угрюмо разглядывая зеленый ковер. Потом потянулся к телефону и позвонил на базу. Ему сообщили, что силы полиции, наблюдающие за Жеаном, пока находятся на исходных позициях в отеле «Эдисон». Лягушатники номер два и номер три до сих пор не вернулись в свои отели, а что касается Пэтси, то он часов в семь утра наконец-то вышел из дома номер 137 по Генри-стрит и без происшествий доехал домой в Бруклин. Сонни Гроссо и Фрэнк Уотерс также отправились по домам и вернутся позднее.

Что теперь? Иган зашел в ванную комнату за стаканом воды и решил принять душ. Все, что они могли сделать, – это держаться лягушатника номер один. Они выйдут с ним на контакт. С помощью туалетного набора, захваченного из машины, Иган побрился, затем надел помятые, не совсем свежие рубашку и костюм и вышел из «Уолдорфа», оставив номер за собой. Проехав по Сорок девятой улице, он оставил машину на стоянке неподалеку от Седьмой авеню и зашел в аптекарский магазин, где выпил апельсинового сока и кофе. Затем он двинулся к отелю «Эдисон».

Было 12:30, и в это раннее для субботы время театральный район выглядел спокойным и неторопливым. Когда Иган приблизился к главному входу в «Эдисон» с Сорок седьмой улицы, на обеих ее сторонах он не увидел ни одного знакомого лица. Поскольку изнутри какой-то мужчина начал толкать дверь-вертушку, он помедлил мгновение, а затем сделал шаг в открывшееся пространство между вращавшимися стеклами и, войдя в вестибюль, застыл на месте. Мужчина, прошедший через дверь ему навстречу, пожилой, безукоризненно одетый во все черное, был Жеан. Жеан? Нервы Игана сразу натянулись, быстрым взглядом он окинул спокойный вестибюль и обнаружил лишь несколько стариков, читавших газеты или грезивших наяву. Две женщины входили в лифт, двое коридорных болтали у стойки, за которой никого не было.

Боже правый! «Этот сукин сын только что вышел на улицу, и где-то здесь должны быть человек двадцать из нашей команды, но никто не последовал за ним!» Иган бросился обратно во вращавшуюся дверь, наделав много шума, и, выскочив на улицу, обнаружил, что Жеан почти дошел до угла Бродвея. Иган надеялся, что полиция не дремлет и ведет лягушатника номер один, и поэтому отчаянно искал на Сорок седьмой улице какой-либо знак, подтверждающий это, но не находил. Сделав глубокий вдох, он бросился за французом.

Жеан совсем не выглядел изнуренным долгой предыдущей ночью. Он легко двигался по Бродвею на юг в сторону Таймс-сквер. Иган был озадачен и разгневан. Столько офицеров полиции, профессионалов, так сказать, прозевали одного старого мерзавца, который выделяется в толпе, словно жираф на поле с коровами. Как это могло случиться?

Без видимой цели Жеан продолжал идти легким шагом вдоль Великого белого пути[15], который при дневном свете казался неопрятным и неинтересным. На тротуарах движение было минимальным, поэтому Иган мог отчетливо видеть высокую седовласую фигуру в черном. Когда Жеан остановился у витрины магазина около Сорок шестой улицы, Иган, находившийся на углу Сорок седьмой, воспользовался этим моментом, чтобы оглядеться и поискать подкрепление. Напротив «Эдисона» мужчина и женщина садились в такси, но никого из своих людей он не видел, пока не узнал двух мужчин без шляп и в пальто, прохлаждавшихся у киоска с безалкогольными напитками на противоположной стороне Сорок седьмой улицы – детективов Фрэнка Михэна и Роя Кэхилла.

Иган резко свистнул и, когда офицеры подняли глаза, зло ткнул большим пальцем в сторону Жеана. Француз как раз отошел от витрины магазина, которая привлекла его внимание, и неторопливым шагом двинулся дальше. На лицах детективов отразилось удивление, они поставили стаканы с напитками и поспешили за Иганом.

У Сорок третьей улицы, на Таймс-сквер, лягушатник номер один подошел к киоску у входа на линию метро компании Би-эм-ти и спустился по лестнице. Насколько Иган мог заметить, на протяжении всех четырех кварталов, которые они прошли, француз ни разу не оглянулся и вообще никак не показал, что подозревает слежку. И теперь он сразу направился в метро, словно точно знал, куда идет.

Иган испытал мгновение восторга: лягушатник идет на встречу, и, может быть, теперь фортуна повернется к ним лицом. Но потом он подумал: неужели этот тип, такой крутой, до сих пор не знает, что операция прогорела и два других лягушатника исчезли? Но тогда не должен ли он предположить, что и к нему тоже прицеплен хвост? И почему в субботу днем он вдруг входит в метро?

Спустившись под землю, Жеан не пошел к поездам Биэмти. Он направился к челноку, курсировавшему по центру города по линии, соединявшей Таймс-сквер с Большим центральным вокзалом. Убедившись, что Михэн и Кэхилл следуют за ним, Иган купил талончик и осторожно последовал за объектом через ярко раскрашенный переход от главной станции метро до платформы, где останавливался челнок. В отличие от улиц под землей было полно людей. Вытаращив глаза, туристы знакомились с тоскливой, шумной, безликой продуктивностью хваленой транспортной системы Нью-Йорка. Потоки угрюмых жителей из отдаленных районов города, в числе которых многие были с детьми, устремлялись наверх на воскресные экскурсии по Манхэттену и спускались обратно. Иган должен был проталкиваться через эти потоки, чтобы держать Жеана в поле зрения.

Оба пути челнока пустовали, и платформа с одной стороны была заполнена горожанами, ожидавшими прихода следующего поезда от Большого центрального вокзала. Иган прикинул, что в его распоряжении было три-четыре минуты, и решил переговорить с базовой станцией, чтобы предупредить о Жеане. Поймав взгляды других детективов, он кивнул на француза, спокойно стоявшего позади кучки людей с безразличным видом метрдотеля, направлявшегося на работу. Михэн и Кэхилл подошли к толпе с разных сторон, продолжая пристально наблюдать за высоким французом.

Иган нашел телефонную будку, откуда он тоже мог видеть Жеана, и позвонил на базу.

– Я присматриваю за лягушатником номер один… – начал он.

Голос в трубке промычал:

– Да, мы знаем, «Эдисон» у нас прикрыт плотно, как тентом. – Это говорил агент Бен Фицджеральд.

– «Эдисон» прикрыт? Чушь! Мы с ним спустились в подземку на Таймс-сквер. Он собирается сесть на челнок до Большого центрального вокзала. У тебя есть там люди? Пошли еще несколько человек. Что у нас происходит? Я увидел, как он выпорхнул из отеля, свободный, словно птица. А вокруг ни души. Если бы я не наткнулся на пару копов в снэк-баре, мне пришлось бы попотеть.

Издавая резкие лязгающие звуки, на станцию вполз двухвагонный челнок и начал высаживать пассажиров из переполненных вагонов.

– Поезд пришел. Мне нужно идти. Пусть ребята оцепят Большой вокзал.

Пока Иган подходил к поезду и пристраивался за последней группой пассажиров, Жеан вошел во второй вагон. Михэн и Кэхилл уселись с разных сторон вагона. Жеан расположился посредине, рядом с центральной дверью. Дождавшись, пока все пассажиры вошли, Иган быстро протиснулся в переполненный вагон. Стараясь не смотреть в сторону номера один, он плечом проложил себе дорогу в переднюю часть поезда, где и остановился, захватив покрытыми рыжими волосами пальцами ручку на уровне подбородка и уставившись на рекламную картинку, висевшую перед ним.

Однако в уме он прокручивал то, что должно произойти, когда, преодолев полмили, они прибудут на Большой центральный вокзал. База сообщила, что несколько детективов уже находятся на вокзале, держа под наблюдением ячейки камеры хранения. Прошлой ночью, прежде чем лягушатники номер два и три избавились от хвостов, они околачивались на вокзале, поэтому оставались основания подозревать, что груз как-никак могли спрятать там. А теперь, как Иган надеялся, и другие офицеры поспешили на машинах к нему на помощь.

Единственный план, который Иган посчитал возможным, состоял в том, чтобы выйти из поезда первым и позволить лягушатнику догнать себя и опередить. После этого он и другие детективы должны будут действовать осторожно, а Михэн и Кэхилл привлекут на помощь друзей-копов. Когда поезд, покачиваясь, остановился, Иган прошел к передней двери и, оказавшись на переполненной людьми платформе, медленно направился к коридору-туннелю, соединявшему линию челнока с главной станцией.

Прошло несколько минут, и людской поток, который тек мимо Игана позади, превратился в тоненькую струйку, но Жеан не появился. Иган рискнул оглянуться. От поезда уже никто не шел – ни Жеан, ни даже Михэн с Кэхиллом! Отбросив всякую осмотрительность, он бросился к поезду, из которого только что вышел, уже почти заполненного пассажирами, направлявшимися в обратную сторону. С хмурым видом прошел через оба вагона, обращая внимание на каждого человека. Ничего. О, Господи всемогущий! Он потрусил обратно по переходу к главной станции «Сорок вторая улица». На множестве платформ он не смог увидеть ни Жеана, ни офицеров. Как он мог их потерять? Иган устремился вверх по длинной лестнице на вокзал и наткнулся на детектива Дика Аулетту, стоявшего у входа на нижний уровень и поглядывавшего поверх свернутой газеты. Заметив Игана, Аулетта опустил глаза, чтобы не выдать их знакомство и, очевидно, ожидая от него сигнал. Но Иган, тяжело дыша, подошел прямо к нему.

– Дик, ты не видел лягушатника номер один?

Аулетта взглянул на возбужденное лицо Эдди и покачал головой.

– Что случилось?

– Я его упустил, – простонал Иган, быстро осматривая пандусы, ведущие с Сорок второй улицы вниз, в вокзал. – Не могу понять, но это так… Давай спросим у других ребят.

Быстрым шагом они пошли по вокзалу, разыскивая других офицеров, уже расставленных у всех выходов, но никто не видел Жеана и пропавших вместе с ним детективов. Иган чувствовал себя неуклюжим и беспомощным. Они прислонились к мраморному прилавку у закрытой билетной кассы центрального вокзала Нью-Йорка.

– Что думаешь делать? – спросил Аулетта.

– Черт, понятия не имею. Если мы его упустили, то главные события разворачиваются сейчас. Нужно позвонить. Вдруг появились новые данные?

– Может, сначала проверить «Рузвельт»? – предложил Аулетта. – Этот отель, кажется, у них излюбленное место встреч.

– Да, это мысль, – без всякого энтузиазма согласился Иган.

Они поднялись по лестнице на Вандербилт-авеню и прошли два квартала на север до отеля. Еще и часа не прошло с тех пор, как Иган случайно натолкнулся на Жеана в «Эдисоне», но уже казалось, что этот день не закончится никогда.

Вместе обойдя весь квартал «Рузвельта», они разделились и обыскали вестибюль отеля и галереи нижнего уровня. Все впустую.

Они встретились у входа в отель с Сорок пятой улицы, и Иган решил позвонить на базу из гостиной. Несколько минут спустя Иган присоединился к Аулетте в баре, и они заказали два пепси. Иган был погружен в размышления.

– Итак? – не выдержал Аулетта.

Иган сделал глоток, медленно поставил стакан, оперся локтем о полированную деревянную стойку и повернулся к товарищу.

– Итак, – неторопливо произнес он, – господин лягушатник номер один вернулся в свой номер в отеле «Эдисон».

По дороге через город в «Эдисон» в машине Аулетты Иган рассказал, что ему сообщили на базе. Когда он вошел в челнок на Таймс-сквер и протиснулся вперед, сознательно избегая смотреть на Жеана, француз встал с сиденья и за считаные секунды до отправления поезда ловко проскользнул между закрывавшихся дверей. К счастью, Михэн и Кэхилл заметили это неожиданное перемещение, сумели открыть двери и выбраться на платформу. Разумеется, они никак не могли предупредить Игана, который отправился в поезде на Большой центральный вокзал, поглощенный планированием наблюдения после выхода на платформу. Тем временем озадаченные офицеры последовали за Жеаном на улицу и обратно в отель, где он вошел в лифт и вернулся в свой номер на девятом этаже.

Возвращение Жеана серьезно взволновало примерно дюжину офицеров, расставленных внутри и снаружи «Эдисона». Они не могли понять, как их объекту удалось выскользнуть из отеля. Следующий час прошел в лихорадочном и агрессивном обмене предположениями и обвинениями, в котором полиция Нью-Йорка и федеральные агенты, как правило, выступали друг против друга.

Вскоре наблюдатели, рассредоточенные по вестибюлю, получили известие от понимавшего по-французски агента, который занимал номер по соседству с Жеаном. Он сообщил, что лягушатнику номер один только что звонил лягушатник номер два. С помощью подслушивающего устройства, не подсоединенного к телефону, можно было перехватывать только одну сторону разговора. Но Жеан назвал собеседника «мой малыш Франсуа» – конечно, обращаясь к пропавшему Барбье, – и произнес по-французски: «Я полагаю, ты прав. Лучше его оставить на том же месте…»

Эта новость вызвала внизу новый раунд жарких дебатов.

– Что это значит: «ты прав»?

– Это значит, что мы потеряли преимущество слежки, балда.

– Кто потерял? Я не сидел в вестибюле!

И пока они таким образом переругивались, переполняемые гневом и разочарованием, Жан Жеан надел черное пальто и шляпу, взял трость и спокойно вышел на новую прогулку…

Аулетта высадил Игана на углу Сорок седьмой улицы и Бродвея и уехал. Растеряв весь свой энтузиазм, Эдди, подходя к главному входу в «Эдисон», изо всех сил старался вернуть былой порыв. Вдруг из двери-вертушки вышел Жан Жеан и проследовал мимо него.

Прежде чем замереть на месте, Иган сделал еще два широких шага. Он повернулся, потрясенный, и снова увидел ту же высокую, элегантную фигуру в темной одежде, удалявшуюся по улице в сторону Бродвея. «Иисус, Мария и Иосиф – это сон? Я схожу с ума?» Он потряс головой, посмотрел на вход в отель и увидел детективов Михэна и Кэхилла, осторожно появившихся вслед за французом. Заметив Игана, один из них кивнул в направлении Жеана. В свою очередь Иган ответил кивком и вместе с остальными направился за первым лягушатником.

И на этот раз Жеан спустился по лестнице в метро на Сорок третьей улице. Иган, находившийся на полквартала позади, не мог избавиться от жуткого чувства, будто он заново переживает часть своей жизни. Но теперь Жеан, спустившись по другой лестнице, двинулся не к челноку, а к платформе основной линии компании Би-эм-ти в сторону центра. Иган и остальные по отдельности последовали за ним. Жеан стоял в стороне от других пассажиров, рассредоточенных по платформе. Иган предположил, что поезд только что прошел, и, поскольку в субботу число поездов сокращалось, он надеялся, что у него в запасе еще есть несколько минут, чтобы доложить обстановку на базу.

Пока Иган искал телефон, два других детектива переместились на противоположный край платформы. Единственная кабинка, которой он мог воспользоваться и не потерять из виду Жеана, находилась в дюжине футов от француза. Сглотнув, Иган нарочито нахально прошел перед лягушатником номер один и обосновался в будке.

– Пошлите все свободные машины на западную сторону, – сказал он базе. – На всем пути найдите все станции местной линии Би-эм-ти и поставьте по человеку у каждого выхода на улицу. Если мы с лягушатником не покажемся на одной остановке, пусть ребята крутятся и перебираются на пару станций вперед. Мы останемся с ним. Все ясно? Придерживайтесь такой модели… Подходит поезд. Посмотрим, что он придумает в этот раз. Я могу повесить трубку в любой момент…

Пестрый серо-зеленый поезд метро издал пронзительный гудок и остановился. Двери с грохотом раскрылись, и одни пассажиры вышли, а те, кто ждал на платформе, вошли в вагоны. Только Жеан спокойно стоял на месте, держа перед собой черную трость. Когда двери закрылись и поезд отъехал от станции, просматривались только Жеан и по одному человеку в пальто с обеих сторон платформы. Иган сказал в трубку:

– Он не сел на поезд. Оставайтесь на связи. Не хочу шататься по всей станции.

Еще один поезд пришел и ушел без Жеана, и Иган, все еще стоявший в телефонной будке, начал терять терпение.

– Не нравится мне это, – сообщил он. – Он чего-то или кого-то ждет… Черт, может, ему нужен этот телефон? – Иган открыл раздвижную стеклянную дверь и повысил голос. – Я работал во многих заведениях барменом, официантом, даже вышибалой. Мне нужно только показать вам, на что я способен. Можно зайти к вам сегодня? Говорю вам, мне чертовски нужна эта работа. – Он упрашивал так, что настойчивый тон его голоса перекрывал звук постоянного громыхания метро, а экспрессия передавала беспокойство человека, боровшегося за средства к существованию.

На платформу вышли еще несколько пассажиров, и в том числе женщина среднего возраста в зеленом пальто в стиле Грейс Келли и желтом платке на голове. Она остановилась совсем рядом с телефонной кабинкой, где стоял Иган. К ней подошел Жеан, и в этот момент его отделяло от детектива не более шести футов. Элегантный француз снял шляпу и заговорил с женщиной. Наверное, спрашивает, в каком направлении ему ехать, подумал Иган, поскольку женщина кивнула, а Жеан, отвесив полупоклон, вернулся ждать следующий поезд. Иган придирчиво оглядел женщину в зеленом пальто, но все-таки решил, что она не более чем прохожая.

На станции с громыханием появился еще один поезд, и лягушатник номер один потихоньку стал продвигаться к нему ближе.

– Вот мы и поехали, кажется, – пробормотал Иган в трубку. Жеан вошел в поезд. – Пока. – Иган положил трубку на рычаг, вышел из будки и поспешил к тому же вагону, что и Жеан.

Михэн и Кэхилл вскочили в поезд каждый со своего конца платформы.

Жеан сидел в переднем углу вагона, безучастно уставившись на рекламные плакаты на противоположной стене. Не считая Игана, в вагоне было только пять или шесть пассажиров. Детектив сел в середине вагона, через проход от лягушатника, отвернувшись в сторону, но твердо держа темную фигуру краем глаза. Когда поезд отошел от станции «Таймс-сквер», Иган посмотрел направо и разглядел в следующем вагоне старавшегося удержать равновесие Михэна; наверное, и Кэхилл был занят тем же в переднем вагоне.

Когда поезд подходил к следующей остановке, «Тридцать третья улица», Жеан поднялся и принялся изучать схему метро рядом с дверью. Иган мрачно усмехнулся про себя: он великолепен. «Вот сейчас двери откроются, он подождет до последней секунды, и бах! – соскочит с поезда, а я, как он, видимо, считает, останусь сидеть здесь, словно болван». Хорошо бы и другие были готовы действовать.

Двери открылись. В вагон вошел мужчина, пройдя мимо Жеана, но тот не двигался с места. Его действия откладывались до последней секунды. Затем, когда двери со свистом начали сдвигаться, Жеан вставил трость между их резиновыми кромками, и все двери открылись снова. Тогда француз быстро вышел из вагона, вслед за этим Иган бросился через вагон и успел выскочить в другую дверь, когда двери снова начали закрываться. На лице у Игана появилась ухмылка.

Но она держалась недолго. Где Жеан? Его нигде не было видно. Михэн и Кэхилл тоже вышли на платформу и двигались к Игану. Поезд начал отходить от станции. На платформе, кроме троих детективов, никого не было. И тут в окне вагона появилась знакомая фигура. Лягушатник номер один чуть наклонился к окну, улыбаясь, и изящно помахал офицерам рукой, затянутой в перчатку. Через мгновение поезд с грохотом исчез в черном туннеле метро, и Жеан исчез вместе с ним. Быстро перекрыть все выходы на длинной линии метро полиции было не под силу.