Только в восемь часов утра в четверг, 11 января, молодой федеральный агент Луис Гонсалес явился принять дежурство от измотанного Игана. Суставы у Эдди одеревенели, все мышцы болели, желудок сжался от голода, он зарос щетиной и чувствовал себя таким слабым, каким не был даже после недельного похода, когда служил в морской пехоте. Он с трудом поднялся с дивана и заковылял вниз по ступенькам в кафе. С раздражением Иган осознал, что даже теперь не мог уйти, поскольку агент-сменщик не сможет следить за Барбье, пока Иган на него не укажет.

Несчастные детективы прождали в вестибюле отеля «Виктория» еще четыре часа. К полудню разочарование Игана возросло до такой степени, что он был готов подняться в номер Барбье с агентом Гонсалесом на буксире, взломать дверь и крикнуть: «Вот это он!», после чего рухнуть на ближайшую кровать. Наконец, вскоре после двенадцати, наверное, в тысячный раз двери лифта плавно раздвинулись и появился Барбье. Он выглядел бодрым и хорошо отдохнувшим. Мерзкий ублюдок, подумал Иган, толкая агента локтем. Одетый в толстое пальто француз спустился по парадной лестнице и вышел из отеля. Тогда Иган, пошатываясь, подошел к стойке и потребовал номер.

В тот же день в 16:30 Иган вернулся в вестибюль, освеженный тремя часами крепкого сна, душем и бритьем. Вместо Луиса Гонсалеса в вестибюле с кислым видом сидел агент Джек Райпа.

– Надеюсь, ты хорошо отдохнул, – приветствовал он детектива. – Можешь поспать еще. Барбье пропал.

Райпа объяснил, что, когда француз вышел в полдень из отеля, Гонсалес довел его до «Эдисона». Барбье вошел через главный вход на Сорок седьмой улице и задержался в вестибюле отеля лишь на несколько секунд, где его видели другие детективы, закрепленные за Жеаном. Затем он нырнул через выход на Сорок шестую улицу, вскочил в такси и исчез, прежде чем кто-либо смог отреагировать.

Иган гневно завращал глазами.

– Потрясающе! – рявкнул он. – Нам остается только торчать здесь. А что нового о другом лягушатнике и Пэтси?

– Все тихо. Пэтси крепко прикрыт у себя в лавке. О Жеане из «Эдисона» ничего не слышно. Там Сонни с кем-то из наших людей. В соседний номер мы поселили парня, понимающего французский с «жучком». Как и сюда.

– О’кей. Слушай, мне нужно выйти на несколько минут. Я еще вернусь.

Иган вышел на Седьмую авеню. Морозный воздух тут же плотно его охватил. Прежде всего он должен был попасть в свою машину и сменить обувь. Следующая ночь снова может оказаться длинной. Он перешел через Бродвей к гаражу, где накануне оставил свой «корвейр», и надел пару разношенных туфель на мягкой подошве, лежавших в багажнике среди другой подходящей для переодевания одежды и обуви. Затем он вернулся к «Виктории», задержавшись у палатки и быстро проглотив пару хот-догов и стакан пепси. В вестибюль отеля он вернулся в 17:05. Когда расположившийся в углу вестибюля Райпа увидел входившего Игана, он покачал головой. Иган кивнул и сел в кресло напротив лестницы, поднимавшейся от главного входа.

В начале восьмого он заметил, что Райпу позвали к телефону к стойке помощника менеджера. Агент говорил недолго, поглядывая на Игана. Положив трубку, он неторопливо направился к детективу.

– Барбье только что засекли в «Эдисоне». Он вошел в вестибюль, огляделся и вышел на Сорок седьмую. Его ведет Джим Гилди.

– Вероятно, возвращается сюда.

– Это мы скоро узнаем.

В 19:25 детектив Гилди поднялся в вестибюль и подошел к Игану.

– Барбье внизу, заказал выпить.

– Вот это правильно. Посиди здесь с Джеком Райпой, он там, у стойки. Следи за лифтами. А я спущусь и составлю французу компанию.

Иган вышел через парадную дверь, миновал дверь в бар нижнего вестибюля и с Пятьдесят первой улицы зашел в тускло освещенную «Гостиную под тентом». В этом помещении стояла длинная, изогнутая стойка бара, свободная наполовину, а вдоль стены располагались кабинки со столиками, большинство из которых было занято парочками или группами мужчин. Иган заметил Барбье, сидевшего в одиночестве за ближайшим к выходу на улицу столиком. Детектив прошел прямо к концу стойки, откуда он мог следить за каждым движением француза, не глядя на него прямо. Заказав порцию виски и имбирного эля, Иган стал прихлебывать эль, плеснув в него лишь капельку виски. Минут через пятнадцать он заметил, что к столику Барбье подошел официант, после чего лягушатник номер два поднялся и прошел к выходу, держа пальто на руке. В нижнем вестибюле он свернул к лестнице и поднялся в главный вестибюль. Иган оплатил чек и последовал за ним. Когда он поднялся по лестнице, в вестибюле был один Гилди, стоявший у лифтов.

– Райпа поехал с ним наверх, – сказал он, не отрывая глаз от индикатора этажа над закрытыми дверями лифта. – Порядок, одиннадцатый. Кажется, он решил побыть в номере.

Иган и вскоре присоединившийся к нему агент Райпа расположились в вестибюле «Виктории».

В то утро Пэтси Фука, который накануне, расставшись с Жеаном, вел себя спокойно весь остаток дня, отъехал от своего дома на Шестьдесят седьмой улице в Бруклине на «бьюике»-малолитражке. Агент Фрэнк Уотерс, следовавший за ним в отдалении, проводил его по Шестьдесят пятой улице до Кони-Айленд-авеню, а затем потерял в интенсивном трафике.

Спустя два с половиной часа Пэтси был замечен детективом Джимми О’Брайеном, когда входил в «Пайк-Слип Инн» Блейра в Нижнем Манхэттене. В три часа дня Пэтси вышел из бара, и полицейский довел его обратно до закусочной в Бруклине. Когда Пэтси вошел внутрь, детектив Дик Аулетта, потягивавший кока-колу у стойки, услышал, как тесть сказал ему по-итальянски, что «сам-знаешь-кто» звонил и подтвердил, что «встреча состоится».

Но день перешел в вечер, а Пэтси не собирался покидать закусочную. Около одиннадцати часов на старом и пыльном «шевроле-универсале» появился его брат Тони. Вместе братья пробыли в лавке около получаса. В 23:30 Пэтси выключил свет, вышел и запер дверь. Тони вернулся в «шевроле» и отъехал в сопровождении агента Арчи Флура, который позднее сообщил, что благополучно довел Тони до его дома в Бронксе.

Тем временем Пэтси направился в синем «бьюике» в Манхэттен, за ним по пятам следовал Дик Аулетта, непрерывно сообщая по радио другим машинам, находившимся в различных точках Бруклина и Манхэттена, о маршруте объекта. Пэтси проехал по Уильямсбургскому мосту.

– Он направляется в Нижний Ист-Сайд, возможно, опять к Блейру, – предположил Аулетта.

Но, съехав с моста в Манхэттене, вместо того чтобы направляться на юг к «Пайк-Слип», Пэтси повернул с Диланси-стрит на север. На Хьюстон-стрит он снова свернул направо и еще через несколько кварталов въехал на Ист-Ривер-Драйв.

– Всем, кто меня слышит. Он удаляется от центра. Возможно, встреча снова у «Рузвельта»?

На этот раз детектив оказался прав. Пэтси свернул с шоссе на Сорок вторую улицу, перебрался на Сорок пятую, затем свернул влево и продолжил путь до самого отеля «Рузвельт», миновал вход, свернул за угол и припарковал «бьюик» на Мэдисон-авеню. Аулетта свернул на Мэдисон в противоположную сторону и остановился на другой стороне авеню. Он наблюдал, как Пэтси, нервно озираясь, прошел обратно к главному входу в «Рузвельт», где присоединился к двум мужчинам, стоявшим под навесом. Один из них, среднего роста, в серой шляпе и темном пальто, был незнаком Аулетте. Другого, примерно такого же роста, без головного убора, детектив знал – это был Франсуа Барбье. Поскольку в последней информации, которую он слышал, говорилось, что Эдди Иган ведет Барбье, Аулетта передал по рации свои наблюдения всем машинам.

В этот момент автомобиль с Сонни Гроссо и Фрэнком Уотерсом также поворачивал на Мэдисон-авеню в одном квартале севернее, позади Аулетты. Сонни торжествующе хохотнул, услышав, что Пэтси в этот момент находится перед «Рузвельтом» с двумя мужчинами, один из которых Барбье. Ведь они с Уотерсом следовали за лягушатником номер один, Жаном Жеаном, в тот же район. Около десять и минут назад, приблизительно в 11:45, Жеан, бездействовавший весь день, устремился из отеля «Эдисон» с синим чемоданом и поймал такси. Сонни скинул куртку коридорного, надел пиджак и пальто и помчался на улицу, где его подхватил Уотерс. Такси проехало на восток по Сорок шестой улице, свернуло на юг на Мэдисон-авеню и высадило Жеана на углу Сорок пятой улицы напротив «Рузвельта». Через авеню высокий француз направился к отелю.

– Вот оно, – сказал Сонни Уотерсу. – Пэтси получил французского связного.

– Не знаю, – задумался агент. – Не похоже, чтобы он нес в чемодане пятьдесят килограммов.

– Если только этой информации можно верить. В чемодане вообще могут быть только образцы. – Сонни открыл дверь машины. – Пройдусь до угла и посмотрю.

– Последи за Аулеттой, – бросил Уотерс вслед Сонни.

Оказавшись в поле видимости входа в отель «Рузвельт», Сонни смог разглядеть четырех мужчин, причем Жеан по-прежнему держал чемодан. Детектив попытался опознать четвертого мужчину, но расстояние и ночной мрак, усиленный ярким освещением под навесом отеля, затрудняли идентификацию. Сонни не думал, что видел этого человека раньше. Четверка мужчин, стоявших близко друг к другу, посреди ручейков людей, сновавших в обе стороны у дверей отеля, и запоздалых пассажиров, спешивших к последним поездам на Большой центральный вокзал, производила впечатление группы партнеров по бизнесу, расстававшихся после вчера, проведенного в городе. Они оживленно разговаривали, и больше других, казалось, говорил Пэтси.

Но вот тайное совещание на тротуаре завершилось, и они направились к перекрестку. Часы на руке Сонни показывали 0:05. Он повернулся и зашагал к машине Уотерса. Квартет разместился в маленьком «бьюике» Пэтси, и тот рванул от тротуара по Мэдисон-авеню на север. Сонни схватил микрофон и предупредил все машины. Уотерс тронул машину с места по Сорок пятой улице и, визжа тормозами, начал разворот, но ему пришлось остановиться посреди улицы, чтобы избежать столкновения с такси. (Дик Аулетта, проделавший такой же прием между Сорок пятой и Сорок четвертой улицами, двинулся обратно на север и оказался блокированным красным сигналом светофора и интенсивным автомобильным потоком на запад.) За эти несколько секунд синий «бьюик» Пэтси скрылся из вида.

Сонни и Уотерс обшаривали восточный центральный район, тем же самым занимался Аулетта на своей машине, а также полдюжины других машин, в надежде, что кто-то из них сможет восстановить контакт с ускользнувшим от них «бьюиком». Радио в их машинах то и дело орало, воспроизводя яростный обмен информацией между находившимися в поиске офицерами: «Он направлялся вверх по Мэдисон», «Кто-нибудь видел, что он свернул в сторону?», «Кто на Пятой авеню?», «Кто на Парк-авеню?», «Кто нибудь его видел?». Затем, примерно в 0:15, база сообщила: несколько минут назад Франсуа Барбье вошел в отель «Виктория» и теперь находится в своем номере.

– Забавно, – прокомментировал Уотерс, сворачивая с Мэдисон на Пятьдесят третью улицу в сторону Вест-Сайда.

– Что именно?

– Мы ни разу не слышали Игана. Разве не он должен был вести лягушатника номер два?

– Действительно… – Сонни задумался.

Поблизости от пересечения Пятьдесят первой улицы и Седьмой авеню не было никаких следов синего «бьюика», и они поехали дальше на запад по Пятьдесят первой, хмуро слушая обескураженные комментарии от экипажей разных машин, пока в эфире не раздался властный голос:

– Говорит Гафни. Я опознал «бьюик» Пэтси на углу Пятьдесят седьмой и Пятой. Подтягивайтесь сюда!

Следуя кратким указаниям регионального директора Федерального бюро, Уотерс свернул на Пятую авеню, потом на восток по Пятьдесят седьмой улице и вернулся на Мэдисон-авеню. Двигаясь на юг, они догнали машину Гафни, продолжавшую следовать за Пэтси.

В этот момент в синей малолитражке вместе с Пэтси были только два человека – Жеан и неизвестный мужчина, и следующие полчаса они продолжали носиться по не поддававшемуся прогнозированию маршруту в прямоугольнике элегантного восточного центра Манхэттена, пересекая улицы, случайно срезая углы, двигаясь то к центру, то от центра, то на восток, то на запад. Но в этот район уже стянулись другие полицейские машины, и они стали вести наблюдение по собственной сложной модели с подключением и выбыванием, которым пользовались прежде неоднократно. Нужно было ухитриться поставить по крайней мере одну машину наблюдения, готовую перехватить автомобиль-объект, в конце каждого квартала, который он мог выбрать для проезда. Таким образом, в эту ночь Пэтси не смог бы снова стряхнуть со своих плеч охотников, если в этом состоял его замысел. Гроссо и Уотерсу, находившимся к нему ближе других, казалось, что, сидя в малолитражке, эти три человека вели оживленную и даже возбужденную беседу. Должно быть, они обсуждают сделку, предположили детективы: возможно, Пэтси еще не собрал всей нужной суммы и пытался потянуть время, а может быть, они обсуждали образец, который рекомендовал или показал им Жеан, если в его чемодане был именно образец. Возможно, у Жеана было меньше товара, чем требовалось Пэтси немедленно. Или, как предупреждали информаторы, товар был слишком плохого качества.

Наконец, около часа ночи Пэтси проехал по Сорок девятой улице, свернул на Бродвей, все еще ярко освещенный и заполненный толпой, и остановился на углу Сорок седьмой. Жан Жеан вышел из «бьюика» без синего чемодана и, влившись в поток пешеходов, направился к «Эдисону», а в «бьюике» остались только Пэтси и неопознанная личность. Сонни выпрыгнул из машины Уотерса еще у Сорок восьмой улицы и, проталкиваясь в толпе, поспешил за лягушатником номер один. Дик Аулетта сообщил, что найдет место для парковки и присоединится к Сонни в вестибюле отеля.

Тем временем Пэтси, как только сменился сигнал светофора, искусно срезал участок слияния Бродвея с Седьмой авеню и по Сорок шестой улице направился на восток, преследуемый одним Уотерсом. Но к тому моменту, как агент достиг Америк-авеню (которая для жителей Нью-Йорка остается Шестой авеню), агента поддержали еще две машины, в одной был Джимми О’Брайен, а в другой – сержант Дэн Леонард и Джим Херли. Пэтси свернул на Шестую в сторону, противоположную центру, затем на Пятьдесят первую улицу, снова в западном направлении. Уотерс и другие офицеры по радио пришли к выводу, что их цель – отель «Виктория» на следующем перекрестке. Но, не доехав нескольких сот футов до Седьмой авеню, маленький «бьюик» затормозил и остановился у отеля «Эбби», стоявшего на Пятьдесят первой улице рядом с «Викторией». Там последний пассажир выбрался из машины и сразу вошел в отель. Уотерс направил Леонарда и Херли прикрыть «Эбби» и вместе с О’Брайеном продолжил наблюдение за Пэтси.

Синий чемодан оставался в автомобиле. Неужели обмен состоялся?

Джим Херли пробрался на тротуар и вошел в отель «Эбби». Мужчина в серой шляпе ждал лифта. Херли вошел в лифт с ним вместе. Мужчина был аккуратно одет в деловой костюм, на шее был галстук в полоску. Он оказался ниже, чем казалось издалека, крепкий, темноволосый и загорелый. Ему было лет сорок или около того, предположил детектив. В молчании они поднялись до четырнадцатого этажа, где мужчина вышел. Херли поднялся на пятнадцатый, нашел лестницу с надписью «Выход» и сбежал на четырнадцатый. В этот момент в конце коридора объект вставлял ключ в замок. Когда дверь за ним закрылась, Херли медленно, прогуливаясь, прошел по коридору и посмотрел на номер комнаты – 1437. Спустившись вниз, он подошел к стойке, поболтал с ночным менеджером и узнал, что новый персонаж зарегистрировался как Ж. Муран из Парижа. Лягушатник номер три. Он забронировал номер заранее и прибыл накануне, одиннадцатого. Херли вышел к автомобилю сержанта Леонарда и передал базе, что они опекают еще одного француза в отеле «Эбби».

Что же случилось с Иганом? Если он следил за Барбье, то почему не сообщил, какой маршрут выбрал Пэтси в эти нервные десять минут, когда никто не мог найти «бьюик», и в результате Барбье снова появился в «Виктории»? Эти вопросы беспокоили Уотерса и особенно Сонни во время их лихорадочной погони за Пэтси и французами. Только позднее у них появился шанс соединить и проанализировать все события того вечера, и тогда они смогли понять, что в действительности произошло.

Иган весь вечер провел в вестибюле «Виктории». Он был довольно спокоен весь первый час, после того как около восьми Барбье прошел к себе в номер. Но вот уже девять часов, затем девять тридцать, десять, ночь все приближалась, и Иган начал нервничать. Он бродил по вестибюлю и, зная обычай европейцев, в отличие от большинства американцев, оставлять ключи перед выходом из отеля, непрерывно проверял доску с ключами за стойкой портье и убеждался, что ключа Барбье там нет. Этот ключ оставался у Барбье. Иган не мог этого понять, никто не двигался с места. Периодически звоня на базу, он всякий раз слышал один ответ: все подозреваемые находятся под наблюдением и не предпринимают никаких действий. Ему это не нравилось.

Последний раз он позвонил около 23:30. Очень скоро, после полуночи, уже в пятницу, 12 января, Иган, не подозревавший, что его товарищи яростно пытаются обнаружить потерянный синий «бьюик» с Пэтси Фукой и французами, раздраженно ерзал на покрытом пластиком диване в вестибюле «Виктории», заставляя себя расслабиться. И тут у него глаза полезли на лоб – одетый в костюм и толстое пальто, с растрепанными ветром волосами, с улицы по лестнице поднимался Франсуа Барбье, который должен был все это время находиться в своем номере. Словно зачарованный, Иган смотрел, как лягушатник номер два, не глядя по сторонам, пересек вестибюль и вошел в лифт.

О, черт! Иган поносил себя почем свет: «Сколько же он отсутствовал? Я все провалил?» Он вскочил с дивана, бросился к лифтам и уставился на индикатор этажа. Лифт остановился на одиннадцатом. Ну ладно, теперь-то уж он точно там. Оглянувшись, Иган увидел, что два молодых федеральных агента, сменившие Джека Райпу, с беспокойством смотрят на него.