Позже Роджер узнал из различных источников, что решения, принятые в Вене, были результатом сотрудничества Талейрана и Меттерниха. Важно было и то, что Австрия осознала, что антифранцузские настроения растут и ширятся по всей Европе.

8 февраля было принято решение о войне, хотя открытого объявления об этом не было сделано. Очевидно, что шансы Австрии на победу значительно увеличились бы, если бы она смогла образовать четвертую коалицию.

Были сделаны энергичные усилия, чтобы заставить Пруссию захотеть отомстить за себя Наполеону. Прусский посол в Вене фон дер Гольц выдвинул предложение, чтобы его страна предоставила союзникам восьмидесятитысячное войско. Шарнхорст, Гнейзенау и другие члены партии войны убедили Фридриха Вильгельма согласиться, но позже из страха перед Россией бесхребетный король отказался от своего обещания.

Граф Стархемберг был отправлен в Лондон, где обнаружил, что англичане послали свои лучшие войска на Пиренейский полуостров. Каннинг ничем не мог помочь, но он направил субсидию в 250 тысяч фунтов в серебряных слитках в Триест и обещал, что, как только найдутся свободные войска, он использует их, чтобы произвести диверсию в Нидерландах.

Таким образом, Австрии пришлось бы сражаться в одиночку. Но все же у нее было одно утешение. В Эрфурте Александр обещал Наполеону, что, если Австрия начнет военные действия, пока тот будет занят на Пиренейском полуострове, Россия вмешается. Однако царь был сейчас полностью занят борьбой со Швецией за Финляндию. К тому же он остыл по отношению к Франции и вряд ли стал бы извиняться за то, что не оказал ей помощь. Он указал графу Шварценбергу, что, если бы ему пришлось сдержать свое обещание, он смог бы послать только символические силы.

Численность французской армии оценивалась в 800 тысяч человек. Но 300 тысяч из них находились в данный момент в Испании, две сотни тысяч – во Франции и 60 тысяч – в Италии. Было подсчитано, что в Германии и Польше не более 230 тысяч человек, в то время как Австрия могла вывести на поле 283 тысячи солдат регулярных войск и 310 тысяч частично обученного народного ополчения. К тому же армия Наполеона давно уже не была той великой силой, которая угрожала Англии в 1805 году высадкой. Более половины ее составляли выходцы из Рейнской области, голландцы, датчане и поляки, в то время как французские подразделения содержали большой процент молодых рекрутов, которым понадобится почти год, а может быть, и два года, прежде чем они смогут нормально воевать.

25 февраля Австрия начала стратегическое сосредоточение своих войск. Эрцгерцог Карл, несомненно их лучший полководец, должен был командовать главными силами и добиваться поражения французской армии в Германии, которой командовал маршал Даву. Вторая армия под командованием эрцгерцога Иоганна должна была направить удар в сторону Италии, чтобы отвоевать тирольские и венецианские области, которые были отняты у Австрии в результате ее последнего поражения. Третья армия под командованием эрцгерцога Фердинанда должна была занять Великое княжество Польское.

К несчастью для австрийцев, несмотря на реформы, проведенные эрцгерцогом Карлом, их военная машина оставалась неуклюжей и медленной. Только в начале апреля она была готова нанести удар, и эрцгерцог опубликовал свою прокламацию:

«Свобода Европы ищет приют под нашими знаменами. Солдаты, ваши победы разобьют цепи, в которые она закована. Ваши немецкие братья, которые теперь находятся в рядах наших врагов, ждут своего избавления».

Этот красноречивый призыв был встречен с энтузиазмом. После освобождения от большой доли бюрократических разногласий прогнали неспособных генералов, которые добились командных должностей только благодаря знатному происхождению или влиянию при дворе. Теперь солдатам были даны такие же возможности, какие дал Наполеон своим воинам во Франции, объявив, что «каждый рядовой носит в своем ранце маршальский жезл».

Более того, как и в Испании, католическая церковь Австрии была возмущена тем, как Наполеон обошелся с папой римским, отрезав от Папской области большой кусок территории.

К концу марта дислокация войск в Австрии была закончена, и война для нее началась хорошо. 9 апреля эрцгерцог Иоганн вторгся в Италию и 16-го нанес поражение франко-итальянской армии под командованием Эжена де Богарне. Тем временем он послал генерала Кастлера с десятитысячным войском в Тироль против баварцев, которые в качестве союзников Наполеона получили эту территорию как трофей после победы по Прессбургскому договору.

Глубоко религиозные тирольцы жаждали отомстить за оскорбление папы и снова стать австрийскими подданными. Эти отважные горцы поднялись целыми деревнями, начали сами вооружаться и смело нападать на баварские гарнизоны. За четыре дня баварцы были вытеснены с земли северного Тироля, и австрийский флаг снова был поднят в Инсбруке.

Эрцгерцогу Фердинанду тоже сопутствовал успех. Быстро продвинувшись в Польшу, 19 апреля он нанес поражение французско-польской армии под командованием князя Понятовского и 22-го оккупировал Варшаву.

Однако эрцгерцог Карл не был так удачлив. Он собрал шесть корпусов в Богемии и два корпуса в Верхней Австрии, собираясь вторгнуться в Баварию. Даву находился в затрудненном положении, потому что его войска были разбросаны по Германии. Но французские маршалы сумели гораздо лучше использовать свое время, чем их противники. Пока австрийцы из-за плохой организации доставки провианта продвигались только полдневными маршами, Даву удалось сосредоточить большую часть своих сил на линии Мюнхен – Ратисбон – Вюрцберг. Однако армия, которую мог выставить против него эрцгерцог, значительно превышала по численности армию Даву, насчитывающую всего 89 тысяч человек. Положение французского маршала становилось вовсе безнадежным после приказа маршала Бертье, поставленного Наполеоном главнокомандующим над всеми военными операциями в Германии. Приказ предписывал Даву сосредоточить свою армию вокруг Ратисбона.

Отношения Роджера с Лайзалой день ото дня становились все хуже. Поэтому он почувствовал облегчение, когда 13 апреля он отправился вместе с Наполеоном на фронт. По прибытии в Доноворт император быстро исправил ошибки, допущенные Бертье. С риском, которого он сразу не оценил, Наполеон приказал Даву направить его четыре дивизии в обход фронта неприятеля. 19 апреля у Хаунссена маршал подвергся внезапному нападению, но благодаря своему высокому мастерству полководца он сумел пробиться сквозь ряды неприятельских войск. Затем последовало жестокое столкновение между ними. И наконец, 22 апреля у деревни Экмюль Наполеон нанес решительное поражение эрцгерцогу.

Австрийский центр был разбит вдребезги. Левый фланг, находящийся под командованием генерала Хиллера, был отброшен к юго-востоку, к реке Изар. Основные силы под командованием эрцгерцога отступили на север и 23-го сумели переправиться на левый берег Дуная. За пять дней боев в окрестностях Ратисбона австрийцы потеряли 40 тысяч человек убитыми, ранеными и взятыми в плен.

Одним из сильнейших качеств Наполеона как командующего армиями было его умение заставить войска, пусть и обессиленные битвой, преследовать потерпевшего поражение неприятеля. С твердой решимостью французы гнали Хиллера по направлению к Вене. 13 мая император снова вошел в столицу империи как победитель.

Однако армия эрцгерцога избежала уничтожения. Удачно перебравшись на левый берег Дуная, она объединилась с остатками армии Хиллера и с гарнизоном, выведенным из Вены. Снова накопив силы, войска эрцгерцога заняли Маршфилд, находящийся в пяти милях к юго-востоку от столицы. Именно на этом историческом месте Рудольф Габсбург нанес поражение известному королю-полководцу Оттакару II в 1276 году и основал здесь Австрийскую империю.

На этих позициях войско не только ощутило патриотический подъем, но и оказалось в крайне выгодном положении, потому что река в этом месте достигала в ширину от двух до четырех с половиной миль. Между ее берегами находиась дюжина островков, самым большим из которых был Лобау. Наполеон решил переправляться через реку и занял деревни Асперн и Эсслинг, но он не знал, что австрийцы находились так близко. 21 мая Бессьер, едва успевший занять позицию со своими 17 тысячами пехотинцев, был атакован 18 тысячами пехотинцев и 15 тысячами кавалерии австрийцев. Тем не менее Ланну удалось удержать Эсслинг, а австрийцы смогли выбить Массена из центра Асперна только в сумерки. Попытка императора прорваться через центр неприятеля большим кавалерийским отрядом потерпела неудачу, и с наступлением ночи французы оставили почти все свои позиции.

Рано утром Массена снова начал атаковать и выбил австрийцев из Асперна. Тем временем Императорская гвардия и гренадеры Удино переправились через реку. 22-го произошла отчаянная схватка. Под решительным натиском французов некоторые австрийские батальоны дрогнули, но эрцгерцог схватил знамя полка Зах и бросился в гущу схватки. Его пример подбодрил войска, и французы были отброшены назад. В великолепной атаке французская кавалерия нанесла поражение австрийской коннице, но эта победа была вырвана у нее австрийскими гренадерами, которые отважно бросились в атаку и заставили врага отступить.

Утром Наполеон получил тревожное известие о том, что самый большой его мост через Дунай сожжен, а многие разрушены принесенными течением реки деревьями и баржами. Для французов это означало уничтожение. Им необходимо было удержать оставшиеся мосты. Теперь они сражались за выживание. Эсслинг был потерян, потом снова взят. Асперн в конце концов пал под ударом австрийцев. Но к этому времени обе армии были крайне измучены. С невероятными трудностями французские инженеры починили несколько мостов. Этой ночью император отвел остатки своей армии на остров Лобау.

Бойня была ужасающей, напоминающей битву при Эйлау. Австрия потеряла 25 тысяч человек, Франция 20 тысяч, среди павших был несравненный маршал Ланн. Самый искусный мастер штурма в армии, он сотни раз водил своих людей в атаку по приставным лестницам и сквозь бреши, пробитые в стенах крепостей. Он был ранен больше двадцати раз; про него говорили, что пули отскакивают от него, и смерть не берет его, но на этот раз рана была смертельной. Наполеон нежно обнял умирающего маршала, но последние слова Ланна были упреком ему в непомерных амбициях, приведших к гибели стольких людей. Как и многие другие, Ланн уже много лет был недоволен войнами императора и продолжал служить только из чувства долга. Непоколебимый республиканец и убежденный атеист, он часто открыто критиковал Наполеона за то, что тот создал новую аристократию, и за то, что сблизился с церковью.

В последнем он ошибался. Только на словах Наполеон выражал свою приверженность религии, чтобы завоевать поддержку большинства французского народа, на самом деле он в такой степени поверил в свою исключительность, что мог себе позволить унизить папу. 17 мая в Вене император издал декрет, по которому, во-первых, его святейшество лишался светской власти, а во-вторых, той части Папской области, которую ему оставили в прошлом году. Провозгласив себя «наследником Карла Великого», он понизил папу в должности до простого епископа Рима и назначил ему содержание в 2 миллиона франков. Когда папа Пий VII выразил протест и отлучил его от церкви, император отплатил ему тем, что арестовал его и отправил из Рима во Флоренцию.

Битва при Асперне – Эсслинге оказала огромное влияние на общественное мнение во всей Европе. На самом деле битва при Прёйсиш – Эйлау закончилась вничью, но Наполеон осмелился утверждать, что это была победа, потому что в ночь после битвы русские удалились с поля боя. Асперн – Эсслинг тоже не был ни победой, ни поражением, но на этот раз именно французы удалились, оставив поле боя австрийцам. Слепая вера в то, что под командованием Наполеона французы не могут потерпеть поражение, была наконец поколеблена.

Если бы эрцгерцог Карл был в состоянии атаковать на следующий день остров Лобау, это могло бы привести к падению империи Наполеона, потому что у него уже не было могучей французской армии, к тому же оставшиеся войска испытывали нехватку провианта и амуниции. Однако австрийцы тоже были крайне измотаны. Поэтому вынесли белые флаги, поле боя было расчищено от гор трупов, и заключили семинедельное перемирие.

В то время как французская армия оставалась в Лобау, император поселился в Шёнбруннском дворце на окраине Вены и послал за своим двором. В течение июня, проявив расторопность и решительность, он собрал со всех сторон огромное подкрепление и колоссальное количество запасов провианта и амуниции.

Но тем не менее и с юга, и с севера продолжали приходить дурные вести для Франции.

Из трех английских генералов, представших перед военным трибуналом за позорные условия капитуляции, подписанные в Синтре, только сэр Артур Уэлсли был оправдан. Лорд Кастельро, твердо веривший в его способности, убедил кабинет направить будущего герцога Веллингтонского обратно на Пиренейский полуостров в качестве главнокомандующего значительной армией.

Наполеон утвердил стратегию, которой должны были придерживаться его маршалы. Гувион Сен-Сир должен был навести порядок в Каталонии; Виктору надлежало уничтожить испанскую армию в Андалузии; Ней должен был удерживать Галицию, пока Сульт продвигался оттуда, с севера, к Порто, а затем к Лиссабону. В середине марта Виктор переправился через Тахо и нанес поражение испанским регулярным войскам, но его армия была настолько ослаблена, что без подкрепления, которое король Жозеф не смог ему послать из Мадрида, он решил больше не рисковать. К концу месяца Сульт подтянул свои войска под Порто. Под руководством епископа 30 тысяч восставших оказали ему героическое сопротивление, но они были настолько плохо организованы, что их уничтожали тысячами. Сульт захватил город, но его со всех сторон окружали толпы врагов, и он почувствовал, что не может продолжать продвижение.

Таково было положение, когда 22 апреля Уэлсли высадился в Лиссабоне. Он привел двадцатипятитысячные английские войска и 16 тысяч португальцев и решил, что достаточно силен, чтобы нанести поражение сначала Сульту, а затем Виктору. Продвигаясь на север, он совершил чрезвычайно смелую переправу через Дуро, скалистые берега которой были такими отвесными, что Сульт оставил реку без охраны. Захваченный врасплох, французский маршал был вытеснен из Порто, а затем оказался в окружении благодаря расположению войск Уэлсли. В отчаянии он сжег армейское имущество, бросил добычу и оставил артиллерию. Остатки его разбитого корпуса, то есть горстка голодных людей, пытались с максимально возможной скоростью по козьим тропам перебраться через горы обратно в Галицию.

В Северной Европе такой огромной трагедии, как гибель целого корпуса французской армии, не произошло, но и здесь наблюдались предвестники беды. Раздраженный малодушием своего короля, Фердинанд фон Шилль, командовавший полком прусских гусар, 28 апреля покинул вместе с ними Берлин. Он намеревался застать французов врасплох и выбить их из Магдебурга. Это ему не удалось, но в некоторых других отношениях он действовал вполне успешно, например при взятии Штральзунда. Но там его окружили превосходящие силы датчан и голландцев, сражающихся на стороне Наполеона, и он был смертельно ранен.

Героические подвиги Шилля поднимали патриотический дух его соотечественников, вдохновляли последователей: так, молодой герцог Брунсвикский заразился его примером. Он сформировал в Богемии корпус добровольцев. С этим корпусом он вторгся в Саксонию и 11 июня занял Дрезден. После того как в Вестфалии он несколько раз нанес поражение войскам брата Наполеона – короля Жерома, герцог решил с боем пробиваться через всю Германию. После многих опасных стычек ему это удалось, и он был вместе со своими людьми взят на борт английских кораблей и отвезен в Англию. Его маленькое войско стало ядром будущего «Легиона Немецкого короля», который впоследствии отважно сражался в Испании под командованием Веллингтона.

Во время сражения при Асперне – Эсслинге, отправленный с приказом Наполеона к маршалу Массена, Роджер едва не получил шальную пулю, которая сбила с него шляпу и задела кожу на голове. Это была легкая рана, но из-за нее он был отправлен в Вену, после короткого пребывания на Лобау вместе с группой раненых, для лечения у гражданского врача.

Там он обнаружил, что Дюрок уже отвел ему квартиру в Шёнбруннском дворце, где ожидали приезда двора. Поскольку во дворце также расположился Верховный штаб, не было сомнений, что там будет очень оживленно и шумно. Для тех, кому не хватит места во дворце, Дюрок снял несколько частных домов сразу за дворцовым парком. Роджер страдал от сильных головных болей, вызванных ранением, поэтому ему хотелось пожить тихо и спокойно. Он попросил Дюрока разрешить ему занять один из этих домов. Его старый друг охотно дал свое согласие.

Роджер выбрал приятную маленькую виллу со входами с двух сторон, с примыкавшими к ней конюшнями и каретным сараем, над которым были расположены комнаты слуг. Справа от парадной двери находилась гостиная, уходящая вглубь дома на всю его длину, а над ней была вторая такая же комната, в которой устроили прекрасную спальню. Слева от входа были маленькая столовая и кухня, а над ними на следующем этаже находились еще две спальни. Сразу у верхней лестничной площадки, между большой спальней и другой, поменьше, располагалась проходная комната, в которую можно было попасть отовсюду. Должно быть, она служила гардеробной, Роджер увидел, что она устроена как шкаф для одежды.

К задней стене дома примыкала веранда, а вдоль всего первого этажа шел широкий крытый балкон, окруженный красивым садом. Роджер решил, что он оставит большую нижнюю спальню для Лайзалы, а сам поселится в маленькой, на втором этаже. В этом доме он отдыхал несколько дней в компании своего денщика и кучера и вставал только для того, чтобы поесть или прогуляться по саду, пока его череп не зажил и головные боли не прекратились.

В это время Наполеон жил во дворце, и за Роджером послали, призывая его вернуться на службу. Через неделю приехал двор, и с ним, в качестве одной из придворных дам императрицы, приехала Лайзала. Роджер был вынужден отметить про себя, что она выглядела прекрасно. Как всегда… Она не проявляла ни малейшего желания говорить с ним. Обращаясь с ней с той же изысканной вежливостью, как и в Париже, он отвез ее в свой маленький домик. Она была им очарована и заявила, что хотела бы проводить послеполуденное время в саду вместо того, чтобы ходить на службу к Жозефине. Не успела она поселиться в доме, как, к великой досаде Роджера, представила ему еще одну стопку счетов, которые значительно превышали тысячу франков ее месячного содержания, оговоренную прежде.

Последовала бурная ссора. Она настаивала на том, что в ее положении самое главное – всегда появляться одетой по последней моде. Он указывал ей на то, что другие фрейлины не всегда одеты по моде и что она уж слишком экстравагантна. Лайзала от кого-то узнала, каково его жалованье и довольствие, и заявила, что он в состоянии удовлетворить ее прихоти. Он согласился, что мог бы, но всему есть разумные пределы; он сказал ей, что станет нищим, если она будет продолжать тратить деньги с такой скоростью. Она заметила с улыбкой, что шпионы, которым угрожает разоблачение, не торгуются из-за каждой копейки, оплачивая свою безопасность. Кипя от гнева, он согласился дать ей денег, затем вышел из дома.

В сотый раз он раздумывал над ужасным своим положением. Он чувствовал, что так продолжаться до бесконечности не может. Однако он видел лишь два выхода. Один – убить ее, другой – признать себя побежденным, потихоньку ускользнуть из Вены и вернуться в Англию.

В своей жизни Роджеру доводилось служить причиной смерти многих мужчин, но хладнокровно убить женщину – совсем другое дело. Хотя он уже испытывал к Лайзале ненависть, он знал, что не смог бы ее убить. Почти так же неприемлем для него был и второй путь – избавиться от нее с помощью бегства. Он чувствовал, что Европа находится на пороге величайшего кризиса, который готовился много лет. Достаточно было одного большого поражения Наполеона от эрцгерцога Карла, чтобы вызвать падение императора. В этой полосе невезения все было против Наполеона. В Париже Талейран и Фуше при поддержке других маршалов возьмут власть в свои руки. Оба они знали правду о Роджере, так что тогда ему нечего будет опасаться. Он сможет развестись с Лайзалой и прогнать ее.

А пока он живет с ней, у него есть единственное утешение. До него еще не доходили слухи о том, что она завела себе любовника. Зная ее природу, он ни минуты не сомневался, что после того, как он уехал из Парижа, она успела завести одного, а то и нескольких. Очень скоро она найдет себе любовника здесь, в Вене. Но, по крайней мере, она проявляет осторожность в своих интрижках. Может быть, она восприняла всерьез его угрозу убить ее, если она своими похождениями вызовет разговоры. Во всяком случае, пока она не выставила его на посмешище в свете.

Во второй половине июня каждую ночь в Шёнбрунне устраивали балы и роскошные приемы, давали оперные и другие театральные представления. И на всех этих праздниках всегда показывался Наполеон в сопровождении марионеточных королей и принцев, демонстрируя, что он считает войну с Австрией законченной. Но целыми днями он работал в своем кабинете, засиживался там до позднего вечера, с лихорадочной энергией стараясь восстановить и укрепить армию, которая все еще находилась на острове Лобау.

В начале июля Наполеону удалось собрать там армию в 170 тысяч человек, и теперь у него было численное превосходство, потому что эрцгерцог не сумел так быстро найти резервы.

После первого успеха эрцгерцога Фердинанда при взятии Варшавы удача отвернулась от него. В начале мая князь Понятовский предпринял наступление и помешал ему переправиться через Вислу. Тем временем русский царь, считая своим долгом, по крайней мере, сделать вид, что он соблюдает обещание, данное Наполеону, направил корпус к Лембергу. Под угрозой удара с двух сторон Фердинанд был вынужден оставить Варшаву, к середине июня он отвел свои войска к Опатову. Там произошло несколько небольших стычек, в которых удача переходила то к одной, то к другой стороне. Австрийская армия численностью в 30 тысяч человек была задержана в отдаленных районах Польши и не могла быть брошена на помощь эрцгерцогу Карлу.

Эрцгерцога Иоганна также покинула удача. Нанеся поражение де Богарне и освободив Тироль, он послал большой отряд в Далмацию, где его полностью разбил маршал Мармон. К тому времени де Богарне призвал значительное подкрепление и после ряда конфликтов изгнал Иоганна из Каринтии; затем тот отвел свои войска в Венгрию. Де Богарне преследовал его и 14 июня вынудил, после жестокой схватки у стен крепости Руб, снова отступить. Отходя в направлении Прессбурга, эрцгерцог получил категорическое предписание от своего брата Карла присоединиться к нему в районе Вены, пока не истекло семинедельное перемирие с французами. От сорокатысячной армии Иоганна осталось тысяч двадцать, к тому же он находился на значительном расстоянии от столицы, но он изменил направление своего движения, надеясь поспеть к величайшей битве, которая должна была состояться в окрестностях Лобау.

В результате в распоряжении эрцгерцога Карла оказалось 135 тысяч человек против армии Наполеона из 170 тысяч солдат. С другой стороны, французам необходимо было переправиться через рукав Дуная на другой берег, а затем продвинуться через Асперн – Эсслинг и четырехкилометровую открытую полосу, прежде чем они смогли бы атаковать основное расположение австрийцев, которое находилось на холмах у деревни Ваграм.

За некоторое время до этого австрийцы были вынуждены бросить значительные силы на северный берег Лобау, потому что в этом месте река была уже всего и ожидалось, что французы сделают попытку переправы в этом месте. Но Наполеон приготовил более хитрый обманный маневр.

В ночь на 4 июля французы устроили ужасную канонаду в направлении австрийских траншей к северу от Лобау. А тем временем большое число лодок, достаточное, чтобы образовать шесть мостов, которые можно было замаскировать, потихоньку были сцеплены друг с другом и установлены на восточном конце острова через самую широкую часть реки.

Когда началась битва, разыгралась сильная буря. В небе сверкали молнии, но раскаты грома не были слышны из-за грохота канонады. Сквозь пелену проливного дождя дивизии Массена и Удино устремились на мосты. Австрийские земляные укрепления были обойдены с флангов, так что их пришлось оставить, а их защитники отступили к подножию холмов. На рассвете вся французская армия была развернута и готова к битве на берегу.

До полудня французы настойчиво продвигались вперед и во второй половине дня сомкнутыми колоннами начали наступление на холмы, удерживаемые австрийцами. Но к семи часам они были отброшены назад с большими потерями. Тогда сражение прекратилось, чтобы возобновиться на следующее утро в шесть часов.

Эрцгерцог пошел в наступление, пустив в ход свой правый фланг с такой силой, что под его напором Массена отступил обратно к Асперну. Тогда двинулся вперед центр австрийцев, и кровавая бойня продолжалась несколько часов подряд. Героическими усилиями «белые мундиры» постепенно завоевывали позиции французов. Осознав опасность того, что его армия отступает к реке, император сосредоточил в одном месте сотню пушек – впоследствии это скопление орудий называли «большой батареей», – и под их разрушительным огнем натиск австрийцев прекратился. Затем Наполеон бросил большую колонну, состоящую из 30 тысяч солдат и шеститысячной кавалерии, под командованием генерала Макдональда против центра австрийцев. Центр отступил. Но он не был сломлен, и эрцгерцог все еще мог выйти победителем, потому что его левый фланг был почти не затронут.

Положение французов в тот день спас блестящий Даву. Его корпусу предписывалось не пустить корпус эрцгерцога Иоганна на поле сражения. Узнав, что битва началась, Даву оставил лишь небольшой заслон войск, чтобы внушить эрцгерцогу, что путь на Вену отрезан, а сам поспешил с основными силами своего корпуса на помощь Наполеону. Он подоспел после полудня, вовремя, чтобы вытеснить австрийцев из деревни Нюзидель, и, таким образом, привел их левый фланг в беспорядок. В конце концов вся армия эрцгерцога Карла была вынуждена отступить назад с высот Ваграма, но отходили они с достоинством, хотя и под страшным артиллерийским огнем.

Конечно, император объявил Ваграм великой победой, но это было далеко не так. Австрийцы сражались с замечательным героизмом против более сильного противника, и, хотя они потеряли 25 тысяч человек, французы потеряли около 18 тысяч. Более того, они отступали, оставаясь по-прежнему организованной и несломленной армией. В течение двух дней французы их преследовали, но только для вида. Наполеоновская армия состояла к этому времени из юных рекрутов, была чудовищно потрепана. У нее не было тех жизненных сил и наступательного порыва, той стойкости, которые она проявляла при Маренго или Аустерлице. Австрийцы оказались лучшими солдатами и покрыли себя славой. 12 июля в Знейме было заключено еще одно перемирие.

Роджеру повезло, потому что после первой же схватки французы были оттеснены назад, Наполеон поспешно отправил его в Вену, чтобы собрать там все оставшиеся батальоны и привести их на поле боя. Он работал всю ночь, отправляя поваров, писарей и кладовщиков, не представлявших военной ценности, из Лобау. Сам он вернулся к тому времени, когда ужасная бойня 6 июля была закончена.

Чтобы придать больший вес своим заявлениям о победе, Наполеон раздавал награды и почести. За ту роль, которую сыграл Макдональд, приведший значительное пополнение, император вручил ему на поле боя маршальский жезл. Через несколько дней, когда был опубликован список награжденных, Роджер узнал, что за особые заслуги он был удостоен пэрства в империи Наполеона и теперь носил титул «полковник барон де Брюк».

В тот же вечер, как он для видимости поступал иногда, он обедал в своем домике в обществе Лайзалы. Отношения их стали такими, что они едва разговаривали друг с другом. Но он сообщил жене, что стал теперь бароном.

Подняв голову от своей тарелки, она посмотрела ему в глаза и спросила:

– Это означает увеличение твоего жалованья?

– Да, – ответил он. – Император всегда дает пенсию тому, кого он наделяет благородным титулом, чтобы награжденный мог поддерживать достойный образ жизни. – Цинично улыбнувшись, он добавил: – Однако это не слишком большие деньги, поэтому тебе не следует рассчитывать, что ты своим шантажом сможешь выуживать более значительную сумму.

Она пожала плечами:

– Меня совершенно не интересуют такие жалкие суммы. Наравне с туалетами я хотела бы покупать драгоценности, которые, увы, ты не в состоянии оплатить. Но мне недавно предложили способ заработать очень много денег. Я собираюсь организовать бордель.