В этот ужасный момент, когда Роджер вцепился в наружный подоконник окна Лайзалы, в его голове промелькнула мысль: «Почему Баоб меня предал? Ведь негритянский Геркулес от этого ничего не выигрывал. Наоборот, он терял двадцать пять золотых монет – больше, чем он смог бы заработать за год, если бы был свободным человеком».

Но праздные размышления были неуместны. Напрягая мышцы, Роджер подтянулся вверх, перекинул тело через подоконник, затем, задыхаясь, впрыгнул в комнату. Баоб продолжал кричать: «Воры! Воры!», и на этот раз его крики всполошили весь дом. Из соседней комнаты послышался скрип кровати, затем грохот открываемой и захлопнутой двери.

Лайзала, глядя на Роджера широко открытыми глазами, кричала:

– Святая Дева! Что нам делать?

Роджер вытащил свою шпагу. Его голубые глаза сверкали от гнева, губы были напряжены, и он скалил зубы в рычании.

– Пробиться к выходу. Это наш единственный шанс. Иначе остается смерть для меня и медленное умирание в монастыре для тебя. Если бы я смог добраться до этого коварного раба, я бы отрезал ему яйца и засунул в глотку.

Он еще говорил, когда дверь с шумом открылась и донья Кристина ввалилась в комнату. Ее волосы были в папильотках, а дряблые щеки не нарумянены. На ней не было корсета, и ее груди вывалились поверх халата, придавая ей вид огромной груши. При лунном свете она узнала Роджера. При виде его она раскрыла рот и выпучила глаза.

Лайзала стояла на несколько футов ближе к двери, чем Роджер. Как тигрица она набросилась на старуху, царапая ей лицо. Закричав, дуэнья попятилась назад, споткнулась и упала. Одним прыжком Лайзала оказалась на ней и принялась бить кулаками по ее лицу, крича:

– Ненавижу тебя! Ненавижу тебя! Ты, лицемерная старая корова! За то, что ты все эти дни шпионила за мной, получай… получай… получай!

Нагнувшись, Роджер схватил Лайзалу и, потянув ее к себе, строго сказал:

– Хватит! Хватит! Прекрати! Не бери свои вещи. Нам надо бежать. Уже может быть поздно.

Схватив ее за талию, он потянул ее в коридор.

Там царил полумрак, но все же Роджер разглядел маркиза со шпагой в руках, который бросился на него. Остановившись, Роджер закричал:

– Милорд, я прошу вас бросить вашу шпагу и вступить со мной в переговоры.

– Так это вы, мистер Брук! – резко выпалил в ответ ди Помбал. – Нет, я не буду разговаривать с бесчестным авантюристом!

В это мгновение отворилась еще одна дверь дальше по коридору и появилась сеньора ди Аранья. Повернув голову в ее сторону, маркиз прошипел:

– Анна, возвращайся в свою комнату и запри дверь. Мне не нужна твоя помощь, я сам разделаюсь с этим негодяем.

Узнав Роджера и Лайзалу позади него, сообразив, что это была попытка похищения, донна Анна завопила:

– Лайзала, что ты собираешься делать? Дорогое дитя, подумай о своем будущем. Покинуть отцовский кров с человеком, за которым ты не замужем, было бы ужасно.

– Он желал бы на мне жениться, – сердито ответила Лайзала, – но папа не позволяет. Это он довел нас до этого.

Сеньора повернулась к брату:

– Жоаким! Ведь еще можно спасти ее репутацию. Мистер Брук хорошего происхождения, и у него есть состояние. Гораздо лучше позволить ему жениться, чем допустить, чтобы фамилию Помбал вываляли в грязи, обсуждая такой ужасный скандал.

– Нет, Анна, – яростно закричал маркиз, – этого я никогда не допущу! Разве ты не поняла, что мистер Брук не кто иной, как полковник де Брюк, которого мы встретили в Исфахане? Годами, как он сам сказал, он вел двойную игру – был шпионом Бонапарта и шпионом англичан. Немыслимо, чтобы я отдал свою дочь такому бесчестному негодяю.

И в этот момент Лайзала подлила масла в огонь. С такой же яростью она крикнула ему в лицо:

– Не вам выбирать! Он уже давно мой любовник, и я ношу его ребенка.

Сеньора задохнулась:

– Боже мой! Чем мы заслужили такое несчастье? – Схватившись за голову, она рухнула на пол в глубоком обмороке.

Ди Помбал издал шипение. Охваченный гневом, он поднял свою шпагу и бросился на Роджера с воплем:

– Я убью вас за это! Я убью вас!

Роджер принял боевую стойку, парировал первый выпад маркиза и воскликнул:

– Милорд, я умоляю вас воздержаться! Я пользуюсь репутацией самого искусного фехтовальщика в армии императора, и я на двадцать лет моложе вас. Если я раню вас, меня это очень расстроит, но, если вы будете продолжать нападать на меня, у меня не будет выбора.

Не обращая внимания на предупреждение Роджера, ди Помбал продолжал бросаться на него, как маньяк. Его дикие выпады могли быть опасными, но во время своих фехтовальных занятий Роджер научился без труда отбивать атаки. В течение минуты их клинки звенели так, что высекали искры. Внезапно Роджер почувствовал, что кто-то схватил его за правую щиколотку, затем сильно дернул за ногу, и он потерял равновесие. Он пошатнулся, сделал усилие восстановить равновесие, но это ему не удалось, и он упал на пол лицом вниз.

Это была донья Кристина. Вся в крови и синяках, она, незамеченная, выползла из комнаты Лайзалы, когда поднялся весь этот ужасный шум схватки. Протянув руку между ног Лайзалы, она схватила Роджера за щиколотку и дернула к себе со всей силой, на какую была способна.

Увидев протянутую руку своей дуэньи, Лайзала изогнулась, схватила старуху за волосы и яростно принялась бить ее головой о стену, пока та не потеряла сознание.

Ударившись о пол, Роджер задохнулся, и шпага выпала у него из руки. Он понял, что теперь его жизни угрожает серьезная опасность. Судорожно хватая ртом воздух, он смог приподнять голову и посмотреть вверх. Маркиз склонился над ним, глаза его сверкали от ненависти. Он опустил свою шпагу, так что ее острие было направлено вниз, и собирался проткнуть ею тело Роджера, пригвоздив его к полу.

В последний момент Роджеру удалось увернуться. Острие шпаги прошло в дюйме от его бока, воткнулось в сбившийся ковер, постеленный в коридоре, проникло на дюйм в доски пола, и шпага застряла.

Разочарованный, но не побежденный, ди Помбал бросился на распростертое тело Роджера, схватил его обеими руками за глотку и начал душить.

Роджер вцепился в его запястья и постарался отвести их. Схватка продолжалась, как ему показалось, целую вечность. Хотя маркизу было около шестидесяти, он был очень крепким мужчиной. Его высокая, стройная фигура, казалось, состояла из одних мускулов. Со всей своей сумасшедшей силой он вцепился в шею Роджера, впился ногтями в кожу так, что брызнула кровь. Извиваясь в страшном напряжении, стараясь нанести удары по лицу противника, Роджер, наполовину задохнувшийся, пытался освободиться от мертвой хватки. Внезапно маркиз издал долгий отчаянный крик. Его захват ослабел, и он безжизненно упал на Роджера.

Прошло не меньше минуты, прежде чем Роджер сумел восстановить дыхание, снять со своей шеи ставшие безжизненными пальцы ди Помбала и столкнуть его с себя. Он не понимал причины столь неожиданного окончания схватки, он подумал о внезапном сердечном приступе или кровоизлиянии в мозг. Все еще в полуобморочном состоянии Роджер сел на полу, затем перевернулся и встал на колени. В этот момент его взгляд упал на спину маркиза. Даже при тусклом свете в коридоре он разглядел, что из спины маркиза торчит узкий предмет около пяти футов длиной. В следующий момент он окаменел от ужаса, осознав, что это такое.

В те времена дороги были небезопасны, поэтому дамы из Южной Европы взяли за правило, отправляясь в путешествие, прятать под одеждой стилет, привязанный к ноге. По-видимому, Лайзала тоже следовала этому обычаю. Вероятно, она выхватила это страшное оружие и всадила его отцу в спину, попав прямо в сердце.

Нетвердо стоя на ногах, Роджер смотрел на нее. Девушка не отвела взгляда и хрипло прошептала:

– Мне… мне пришлось это сделать. – А затем, внезапно изменившись в лице, она истерически выкрикнула: – Он бы заставил меня уйти в монашенки. Я скорее убила бы дюжину мужчин, чем позволила заживо похоронить себя в монастыре.

Роджер с трудом проглотил комок, застрявший в горле, и пробормотал:

– Что сделано, то сделано! Пошли! Мы еще в опасности.

Тетка Лайзалы все еще лежала там, где упала, в дверях своей комнаты. Она еще не пришла в себя после обморока, но ее ресницы подрагивали. Переступив через ее ноги, Роджер устремился вниз по лестнице.

Обычно он не опасался рабов, потому что для них поднять не только руку, но даже сердитый взгляд на белого человека было преступлением, которое повлекло бы суровое наказание и даже смерть. Но Баоб был сделан из другого теста, и, предав Роджера, он имел все основания бояться, что тот потребует от него ответа. Поэтому можно было бы ожидать неприятного поворота дела: Баоб мог под предлогом похищения Роджером хозяйской дочери натравить на него слуг.

К тому же некоторых слуг маркиз привез из Португалии: это были лакей, повар и личная горничная сеньоры Араньи. Их комнаты находились в другом крыле здания, вдалеке от лестницы. Когда Роджер спустился вниз, он обнаружил, что все они сгрудились под лестницей и враждебно глядят на него. Лакей Мигуэль держал в руке пистолет, но рука его дрожала.

И тут Роджер проявил качество, которое его часто спасало, когда он был загнан в угол. Хриплым голосом он крикнул:

– Поднимайтесь наверх! В доме произошла трагедия. Я пришел сюда поздно вечером, чтобы обсудить секретное дело с вашим хозяином. Мы услышали наверху шум. Поднявшись туда, мы обнаружили, что Баоб приставил лестницу к окну сеньориты. Он находился в ее комнате и пытался изнасиловать ее. Мы бросились к нему, но он яростно отбивался. Когда господин маркиз нагнулся над своей дочерью, которая упала в обморок, Баоб схватил кинжал, который сеньорита хранила рядом с кроватью, и ударил его в спину. Тогда мне удалось выгнать Баоба из комнаты. Он бросился в окно и по лестнице. Наверное, теперь, чтобы спасти себя, он готовит мятеж среди черных рабов. Поднимитесь к своему хозяину и сделайте для него все, что сможете. Мой же долг – увезти сеньориту в безопасное место.

Его история была сомнительной. Донья Кристина и донья Анна обе видели его со шпагой в руках, яростно спорившим с Помбалом, но свидетелей убийства маркиза не было. Дом был разбужен криками Баоба, но ведь он мог это сделать в попытке вызвать панику, спасительную суматоху в доме, чтобы иметь возможность скрыться.

В любом случае объяснение Роджера его появления в доме было спокойно воспринято португальскими слугами. Участие Баоба в происшедшем будет впоследствии расследовано, он в этом не сомневался.

Только маркиз знал всю правду о том, что произошло в доме, но он был мертв. Можно было бы утверждать, что проснувшиеся внезапно ночью донья Аранья и донья Кристина не смогли толком разобраться в происходящем и обе впали в истерику. Можно заставить Лайзалу поклясться, что она напала на свою дуэнью, в темноте приняв ее за Баоба. В Рио существует один закон для белых и совсем другой для черных. Какую бы версию ни принял суд, одного предположения о том, что огромный негр пытался напасть на дочь хозяина, было бы достаточно, чтобы обеспечить ему мучительную смерть.

Не задерживаясь далее с дрожащими слугами, Роджер подошел к парадной двери, открыл засов, отпер замок. Распахнув дверь, он выглянул наружу. Луна поднялась высоко, и в ее свете он мог видеть весь сад перед домом. Он не заметил признаков движения. Обернувшись, он кивнул Лайзале. Спокойно и решительно, что вызвало в Роджере восхищение, она последовала за ним.

Нахмурившись, он пробормотал:

– Я сказал этим людям, что вытолкнул Баоба из вашего окна. Один Бог знает, поверят ли они тому, что я увожу тебя для твоей же безопасности. Но на данный момент я им достаточно заморочил голову. Когда история о событиях сегодняшней ночи распространится, никто не будет знать, чему верить. Сейчас нам надо раздобыть лошадей, которых Баоб должен был держать для нас наготове, и это может оказаться непросто.

Они спокойно обошли дом. За бамбуковыми порослями они могли видеть и окна, и двор. В окнах горел свет, и оттуда доносились причитания. Во дворе собрались негры, они говорили между собой тихими голосами, то и дело поглядывая на освещенные окна. Баоба среди них не было.

Взяв Лайзалу за руку, Роджер потянул ее прочь. К его радости, привязанные лошади находились за сараем. Роджер вложил шпагу в ножны и вытянул вперед руку. Лайзала поставила в нее свою левую ногу и вскочила в седло ближайшей к ней лошади. Он освободил поводья лошади и дал их девушке. Стоя рядом с другой лошадью, Роджер уже собирался вставить ногу в стремя, как из ближайших кустов раздался шум.

Оттуда показался Баоб, который держал в руке смертоносное мачете с острым как у бритвы лезвием. Такими рабы режут стебли сахарного тростника на плантациях. Мгновенно отреагировав, Роджер сложился вдвое и в тот же момент выхватил из ножен свою шпагу. Ловкость всегда была его козырной картой, когда он дрался на дуэлях. И теперь с быстротой кошки он подался в сторону и одним быстрым выпадом послал свой клинок в большой живот негра.

С ужасным рычанием Баоб рухнул на спину. Роджер наступил на его тело, затем вытащил свой клинок из него. При этом он проговорил:

– Я не знаю, почему ты меня предал. Теперь ты получил то, чего заслуживаешь. Из-за твоего предательства твой хозяин был убит. И даже если бы этого не случилось, я воткнул бы свой клинок тебе в сердце, и это была бы легкая смерть для тебя. А теперь ты умрешь к утру, но перед этим часов семь будешь корчиться в агонии. Пусть твои странные боги будут милостивы к твоей черной душе.

Склонившись над распростертым задыхающимся великаном, Роджер обыскал его одежду, нашел свои двадцать пять гиней. Положив монеты в карман, он сел на свою лошадь и сказал Лайзале:

– Для нас неплохо, что он лежит здесь, где подстерегал меня. Убив его, я устранил еще одного свидетеля сегодняшнего ночного происшествия. Когда соберется суд, для него обстоятельства смерти твоего отца будут еще более таинственными.

Когда они ехали рядом, бок о бок, по направлению к гавани, Роджер составлял в уме версию происшедшего для капитана Джексона.

Никто, кроме Лайзалы, не видел, как были убиты ее отец и Баоб. Только две сеньоры смогут свидетельствовать о том, что Роджер был в комнате Лайзалы и что она объявила Помбалу, что бежит с любовником, потому что отец не соглашается на их брак. Противопоставить этому можно утверждение слуг, которые поверили, что Роджер пришел в дом по секретному делу на встречу с хозяином, а в комнату Лайзалы ворвался Баоб.

После мучительных раздумий Роджер выстроил версию того, что там могло произойти. Они с Помбалом наверху обсуждали дела. Они услышали шум внизу и спустились на первый этаж. Баоб, которого спугнул звук их шагов, выскочил из комнаты Лайзалы и бросился к лестнице. Донья Кристина вышла из своей комнаты, не заметив сзади себя Баоба, и направилась в комнату Лайзалы. Истерически рыдающая после попытки нападения Баоба, Лайзала в полутьме не разглядела дуэнью и, решив, что негр снова хочет наброситься на нее, кинулась в драку. Роджер вслед за маркизом поднялись по лестнице. Внезапно Баоб выскочил из темного угла и, по-видимому совершенно остервенев, ударил маркиза в спину. Роджер вынул свою шпагу и всадил ее в живот негра. Несмотря на рану, у Баоба хватило сил спуститься вниз через окно по приставленной им лестнице. Роджер не понял, что нанесенная им рана была смертельной, поэтому он предположил, что Баоб от отчаяния станет подстрекать других рабов к бунту. Роджер не смог бы защитить всех троих дам от нападения рабов, поэтому он решил, что его первый долг – увезти Лайзалу в безопасное место.

Эта версия частично противоречила тому, что могли бы рассказать сеньоры, и поэтому была сомнительна, но в общем ее трудно было опровергнуть. Роджер изложил ее Лайзале и заставил повторить, чтобы девушка смогла без запинки рассказать ее, если понадобится. Всю дорогу она была молчалива, как предполагал Роджер, из-за потрясения и угрызений совести, вызванных ее ужасным поступком. Но теперь она совершенно спокойно отвечала ему, поэтому Роджер сказал ей, что, когда они приедут на корабль, она должна казаться убитой горем. Через четверть часа они добрались до берега.

Мобо дремал, сидя на корточках недалеко от фонтана. Роджер дал ему приготовленный заранее небольшой сверток с деньгами – их могло бы хватить на два месяца жизни, – затем велел отвести лошадей обратно на постоялый двор.

Когда раб скрылся из вида, Роджер отправился вместе с Лайзалой вдоль берега по направлению к арсеналу. Здесь были привязаны лодки всех размеров. Выбрав ялик, Роджер помог Лайзале влезть в него, отвязал его и стал грести в направлении «Фантома». Он намочил платок девушки в воде, чтобы создать впечатление, что он мокрый от слез.

Ужасные события, последовавшие за предательством Баоба, длились всего несколько минут. И хотя было трудно поверить, что такая драма разыгралась за столь короткое время, часы показывали всего час ночи. Вахтенному офицеру было приказано ждать их примерно в это время и сразу отвести в каюту капитана.

Капитан встретил их очень учтиво, он не скрывал своего восхищения красотой спутницы Роджера. Роджер с мрачной усмешкой подумал, что этот галантный моряк был бы весьма поражен, если бы узнал, что эта юная фея, которая скромно опустила глаза, присев в реверансе, пятьдесят пять минут тому назад убила своего отца. Он благодарил Бога за то, что был единственным свидетелем этого ужасного преступления.

Предвидя, что его гости могут оказаться голодными после полуночного приключения, капитан заранее распорядился о холодном ужине. Когда они садились за стол, Лайзала застонала и ухватилась за плечо Роджера, сделав вид, что теряет сознание. Джексон воскликнул:

– Бедная леди! Вполне понятно, что расставание с отцом ее сильно взволновало.

– У нас были и другие причины, чтобы потерять сознание, – быстро ответил Роджер. – Но прежде чем я расскажу об этом, не могли бы мы пройти в нашу каюту?

– Конечно. Каюта для леди уже готова.

Вдвоем поддерживая Лайзалу, они вывели ее из капитанской каюты, а затем проводили в маленькое помещение с одной койкой. Капитан извинился за то, что на корабле нет женщины-прислуги. Лайзала, однако, быстро пришла в себя, настолько, что уверила их, что сама о себе позаботится.

Роджер очень хорошо понимал, что теперь ему предстоит самое трудное испытание в жизни. Если сейчас он не сможет убедить Джексона, что они с Лайзалой полностью невиновны, капитан немедленно отправит их на берег, и они потеряют последний шанс вернуться в Европу.

Когда они расположились в капитанской каюте, Роджер изложил свою отредактированную версию событий этой ночи, и чем дальше он рассказывал, тем более взволнованным становился капитан.

Роджер твердо заявил, что, хотя настоящей причиной его пребывания в доме была попытка увезти Лайзалу, никто не сможет доказать, что он был там не для делового разговора и не по приглашению маркиза. Он настаивал, что его появление в доме и попытка Баоба напасть на Лайзалу были только трагическим совпадением и что против него не могут быть выдвинуты никакие обвинения. Он всего лишь обнажил шпагу и, возможно, убил раба, который за минуту до этого предательски убил своего хозяина.

– Это ужасное дело, – мрачно сказал Джексон. – Без сомнения, будет произведено полное расследование, и вам придется выступать свидетелем.

– Я это сделаю, – подтвердил Роджер, – но только здесь, на судне. Пусть португальские власти пришлют судью сюда. Стоит мне сойти на берег и пойти в суд, без сомнения, они задержат меня для дальнейших допросов. Это будет означать, что я не смогу вернуться в Англию. Но я этого ни за что не допущу! Поскольку я британский гражданин, против которого не могут быть выдвинуты серьезные обвинения, я заявляю свое право на убежище на этом корабле.

Джексон угрюмо посмотрел на него:

– Вас могут обвинить в похищении сеньориты. Я не желаю никаких неприятностей с португальскими властями. Если они будут настаивать на вашем появлении в суде, я должен буду вас туда доставить.

Роджер ударил по столу кулаком.

– Сэр! Вы не сделаете этого! Это плохо кончится для вас. Много лет мне приходилось выдавать себя, по приказу сэра Питта, за француза. Я являюсь одновременно полковником французской армии, шевалье де Брюком, адъютантом императора Наполеона. Много лет подряд я доставал для британского премьер-министра ценнейшие сведения. Мистер Каннинг и другие в теперешнем министерстве – мои старые друзья. Пусть простит меня Бог, что я вынужден угрожать этим бывшему офицеру моего отца, но, если вы выдадите меня португальцам, я клянусь, что ваша карьера будет окончена.

Капитан опустил глаза, избегая жесткого взгляда голубых глаз Роджера, но ничего не ответил. Он рисковал потерять свое жалованье, а ему нужно было содержать семью. Инстинкт подсказывал ему, что Роджер не шутит, а угроза для него была очень серьезная.

Помолчав немного, Роджер продолжал:

– Прошу меня простить. Я слишком далеко зашел, чем поставил вас в сложное положение. Вы вольны поступать так, как вам подсказывает ваша совесть, я не буду к вам в претензии и не причиню никакого зла. Я только хотел сказать, что, если один англичанин попал в беду, он должен и может рассчитывать на помощь другого.

Он дал капитану возможность отступить так, чтобы не пострадала его честь. Помолчав еще немного, капитан вздохнул.

– Пусть будет так, мистер Брук. Я откажусь сдать вас властям и отвезу вас в Англию. Но как быть с сеньоритой? Если бы она просто сбежала вместе с вами, как это было запланировано… Даже если ее родственники узнали бы, что она сбежала с вами на моем судне, и захотели ее вернуть, я бы мог заявить им, что она достаточно взрослая и согласилась на это без принуждения, поэтому это ее личное дело, в которое я не собираюсь вмешиваться. Но два этих убийства сильно осложняют дело. Ее тетка может утверждать, что вы похитили ее силой, она может обратиться к властям с требованием ее вернуть. Если мне предъявят такое требование, как я могу отказаться ее выдать?

Роджер вздохнул.

– Это и в самом деле трудный вопрос. Одно дело предоставить убежище мне, английскому гражданину, но спрятать ее – это другое дело. Я больше всего на свете не хотел бы ее оставить. Это означало бы, что ей на всю жизнь придется уйти в монастырь, заживо похоронить себя там.

Некоторое время они молчали в глубоком раздумье, затем Джексон сказал:

– Есть единственный способ, которым вы сможете ее спасти. Как капитан этого корабля я имею полномочия зарегистрировать брак любой пары, оказавшейся на борту. Женитесь на ней завтра утром, и она станет британской подданной.

Все эти последние месяцы Роджер часто думал об этом. Но этой ночью Лайзала окончательно раскрыла свою сущность. Она была не только одержима сексом и ненормально эгоистична. Под обликом Мадонны скрывалась неразборчивая в средствах натура и порочный ум. Для достижения своих целей она не остановилась перед убийством родного отца. Ее красота была лишь маской. Внутри под ней скрывался Порок.