В крайнем отчаянии Роджер смотрел на слугу, потом повернулся и медленно, ссутулившись, пошел по улицам. Как ни мечтал он все это время о возобновлении своих встреч с Лайзалой, только в этот момент понял, как много она для него значила. Хотя он был чувствителен к обаянию исключительно красивых женщин, не только физические совершенства Лайзалы очаровали его и не только тот дикий экстаз, в который она приходила в его объятиях. Огромной частью ее очарования была яркая многогранность ее личности: сила ее воли, порой входившая в конфликт с ее нежной покорностью; непредсказуемая смена настроений, от веселого смеха до бурного гнева; ее способность рассуждать о серьезных материях и многих аспектах жизни с большим здравым смыслом, смешанным с детской непосредственностью; ненасытное желание узнать как можно больше об огромном мире, в котором Роджер уже так давно играл некоторую роль благодаря своим знакомствам с государственными деятелями и монархами. Мысль о том, что он никогда ее больше не увидит, сразила его.

Прошло добрых десять минут, пока он не опомнился и не повернул обратно, чтобы узнать все подробности о внезапном отъезде португальских дипломатов.

Его первый вопрос слуге, оставленному следить за домом, был: «Не оставлено ли для него какое-нибудь письмо?» Но письма не было. Затем Роджер узнал, что вызов обратно в Португалию был получен Помбалом на следующий день после отъезда французской миссии в сторону Тегерана. И в тот же день все посольство пришло в движение. Все принялись поспешно сортировать и собирать вещи, паковать все, что было в здании посольства. Бесчисленные кувшины и ящики наполнялись и связывались веревками, были отданы распоряжения продать то оборудование, которое решили не брать с собой. Посол и его штат завертелись в круговороте прощальных визитов, которые необходимо было нанести персидской знати; и 23-го Помбал имел последнюю аудиенцию у шаха. На следующий день караван из пятнадцати нанятых верблюдов был нагружен, и тем же вечером все отправились в сторону Шираза.

Из этого последнего сообщения Роджер понял, что Помбал решил, вместо утомительного перехода по суше в сторону Антиохии, отправиться в португальскую факторию по Персидскому заливу, там сесть на корабль и вокруг Аравийского полуострова плыть до Красного моря, пересечь перешеек, снова погрузиться на корабль в Александрии. По своей длине такой маршрут вдвое превышал обычный, но, если учесть влияние благоприятных ветров, их путь мог оказаться всего на несколько недель дольше и был бы намного менее мучительным.

Перс ничего не мог сообщить Роджеру о причинах внезапного отзыва Помбала. Стремясь разузнать что-нибудь об этом, Роджер решил обратиться за информацией к собратьям-дипломатам. Кроме французской миссии, лишь две страны имели в Исфахане свои дипломатические представительства: Россия и Голландия. Поэтому он поспешил в нидерландское посольство и попросил позволить ему выразить свое почтение послу, которого он уже встречал несколько раз.

После короткого ожидания он был любезно принят тучным голландцем. Как и все, кто был связан с исфаханским двором, посол знал, что Роджер сопровождал прекрасную Лайзалу в поездках по городу; поэтому он не был удивлен вопросами своего гостя о внезапном отъезде португалки.

Задумчиво гладя себя по пышным волосам, он ответил:

– Маркиз не открыл мне причины своего отзыва, но из нашего разговора с ним я составил себе впечатление, что в этом косвенно повинен ваш император.

– Император! – воскликнул Роджер. – Что за причина может возникнуть у него вмешиваться в подобные дела?

Голландец пожал плечами:

– С основаниями или без оных, но он вмешался в дела почти всех европейских наций. И в еще большей степени после объявления континентальной блокады, с помощью которой он надеется довести упрямую Англию до нищеты и беспомощности. За последний год он заставил каждую страну, находящуюся под его контролем, закрыть свои порты для британских кораблей, и никто не сомневается, что теперь он окажет давление на маленькие страны, остающиеся пока независимыми, чтобы они тоже присоединились к блокаде. Самой важной из них для него является Португалия. Как вам должно быть известно, Португалия и Англия являются давними союзниками, но после смерти Питта Британия продолжает вести войну с Францией как-то вполсилы, поэтому, найдутся ли у нее воля и силы уговорить Португалию оказать сопротивление вашему императору, остается открытым вопросом. Однако теперь, после того, как Наполеон одержал такую решительную победу над русским царем, можно предположить, что он обратит свое внимание на Португалию с целью заставить ее ликвидировать серьезную брешь в эмбарго, которое наложено на торговлю с Англией.

– Предположения вашей светлости имеют под собой прочную основу, – согласился Роджер. – Но я все же не понимаю, какое это может иметь отношение к отзыву Помбала.

– Вам что-нибудь известно об истории его семьи?

– Разумеется, я знаю, что первый маркиз был одним из самых великих государственных мужей Португалии, а в течение четверти века король Жозеф предоставлял ему полную свободу проводить реформу португальской армии, флота, финансов, торговли и системы образования. Мне известно также, что после смерти короля его вдова продемонстрировала такую ненависть к Помбалу, что он был лишен своих постов и преследовался, – вот и все, что мне известно.

– Тогда вы знаете достаточно, чтобы понять, что в жилах теперешнего маркиза течет кровь избранных. Я не хочу сказать, что сам он гений, но он очень умен, талантливый дипломат и большой знаток международных отношений. Возможно, еще важнее то, что он носит имя, высоко почитаемое португальским народом. Не кажется ли вам, что его государь может оказаться в положении, когда совет этого человека понадобится ему, и поэтому вполне разумным было вернуть Помбала поближе к королю?

Роджер кивнул в знак согласия:

– В этом, ваша светлость, вы, без сомнения, правы. Но, как я понимаю, под его государем вы подразумеваете дона Хуана, принца Бразилии? Ведь уже много лет как старая королева Мария сошла с ума.

– Разумеется. В 1799 году Хуан стал принцем-регентом и с тех пор исполняет функции государя. Все, что я вам сказал, является с моей стороны всего лишь предположением. И я не могу вам ручаться за его правильность.

Поблагодарив посла, Роджер ушел от него в печальном настроении. Но с ощущением, что это объяснение внезапного отъезда португалки, вероятнее всего, является верным.

Оставшуюся часть дня и добрую половину ночи он пытался решить, что ему делать. Поскольку он не работал как британский агент, долг не призывал его остаться в Исфахане, и, подобно иголке, притягиваемой магнитом, он рвался как можно быстрее объединиться со своей обожаемой Лайзалой.

Может ли он решиться покинуть французскую миссию и уехать в одиночку? Гардан наверняка будет протестовать, но он ничего не сможет поделать, кроме как доложить об этом императору. Неудовольствие Наполеона может привести к окончательному их разрыву, но в прошлом Роджер во многих случаях находил разумные объяснения для своих долгих отлучек, и он не сомневался, что и на этот раз что-нибудь придумает.

К этому времени португальский караван должен уже находиться поблизости от Шираза. Если взять на следующее утро коня и последовать за ними, то можно нагнать их до того, как они достигнут Персидского залива. Ну а дальше что? Как он сможет объяснить свое желание догнать караван Помбала и вернуться с его миссией в Европу? У Роджера нет особого желания снова жениться, но, если бы он захотел этого, кто, кроме Джорджины, смог бы стать лучшей женой для него, чем Лайзала? Кроме своей женской привлекательности, она обладает высоким происхождением и, будучи единственным ребенком, должна будет унаследовать большое состояние. Он может заявить, что его любовь к девушке столь велика, что он пожертвовал своей карьерой, чтобы пуститься вслед за ней и попросить ее руки.

Но как на это будет реагировать Помбал? Роджер, который станет в этой ситуации дезертиром, произведет на него далеко не благоприятное впечатление. К тому же очень может быть, что в любом случае маркиз не сочтет его слишком хорошей парой для своей дочери. И хуже того, если теория голландского посла окажется верной и Помбала отозвали из-за угроз Наполеона его стране, отцу Лайзалы может прийти в голову мысль, что ухаживание Роджера за его дочерью служило только прикрытием, а на самом деле Гардан послал его путешествовать с португальцами в качестве шпиона.

«Нет, – решил Роджер, – так ничего не выйдет. По какой-нибудь причине маркиз обязательно отклонит мою просьбу сопровождать их во время путешествия в Европу».

На следующее утро он пришел в дом позади португальского посольства, чтобы сказать хозяину, что он больше не нуждается в снимаемой здесь квартире и тот может сдать ее кому-нибудь другому.

Хозяин выслушал мрачное заявление своего жильца, потом кивнул ему понимающе и ответил, хитро прищурившись:

– Я сожалею, что дела обернулись столь плохо для господина, но молодая служанка оставила для него письмо. Сейчас принесу.

Через две минуты Роджер дрожащими пальцами открыл конверт, который ему дал хозяин. Как он и ожидал, письмо было от Лайзалы.

«Мой любимый. Прежде чем получить это, ты должен будешь узнать об ужасной неприятности, случившейся с нами. Мой папа получил приказ немедленно вернуться в Португалию вместе со всем своим штатом.

Я расстроена. Мой русский друг научил меня радостям страсти, но только ты дал мне понять настоящий смысл любви. Нам немыслимо оставаться в разлуке. Умоляю тебя на коленях придумать какой-нибудь способ найти меня в Лиссабоне. С таким замечательным умом, как у тебя, это не составит труда. Ведь для тебя нет ничего невозможного. Меня пугает мысль, что много-много недель мне придется жить без твоего нежного общества, веселого смеха и твоих милых ласк, которые доводят меня до исступления. Я почти умираю от желания быть с тобой и не успокоюсь, пока ты снова не окажешься в моей постели».

Пока Роджер читал этот отчаянный призыв следовать за ней, его руки дрожали. Он понял, что девушка так же тоскует по нему, как и он по ней. Каким-то образом он должен найти ее. Но как? Как? Как?

Дав хозяину золотой «туман», Роджер медленно вернулся в свои комнаты в миссии и провел у себя остаток дня в крайнем отчаянии; ведь как ни напрягай свой ум, невозможно придумать способ преодолеть трудности, которые встали перед ним.

К вечеру его состояние депрессии стало столь очевидным, что один из младших офицеров, который догадался о ее причинах, набрался смелости и позволил себе язвительное замечание по этому поводу. У Роджера было столь дурное настроение, что, если бы подобное замечание было сделано при людях, молодой человек не избежал бы дуэли, но, поскольку они были одни, Роджер только злобно посмотрел на него и сказал:

– Сделай еще одно замечание о сеньорите ди Помбал в моем присутствии, и я оторву тебе уши.

На следующее утро членов миссии известили, что шах желает встретиться с ними для переговоров.

В девять часов утра они предстали перед тремя сотнями придворных во дворце на огромной площади Мейдане-Шах, где собралась толпа народа. Перед ними, чтобы предотвратить полное окружение дворца возбужденной толпой, выставили тройной заслон из воинов Королевской гвардии в блестящих мундирах.

Церемония открылась парадом прекрасных лошадей, которые были столь пышно украшены, что французы пришли в восторг. Одни из коней сверкали рубинами, другие изумрудами, а третьи бриллиантами с вкраплениями разноцветных камней; вместо поводков на них были надеты тонкие шелковые ленты, а их подковы сияли золотом. Они были впряжены в серебряные и золотые повозки, украшенные драгоценными камнями, которыми правили индусы в сверкающих одеждах.

Затем были расстелены ряды дорогих ковров, и к ним были подведены львы, которые улеглись на них. За ними рядами стояли слоны, носороги, белые антилопы и хрипящие быки; все животные были украшены яркими узорами, и за ними следили надсмотрщики, одетые в разноцветные костюмы.

Пространство непосредственно под большим балконом дворца было затем освобождено, там остались один лев и один бык. Рычащий лев стремился освободиться от пут и броситься на быка, и по сигналу шаха его отпустили. В несколько быстрых прыжков он настиг быка и начал рвать его на части. Каждый лев по очереди получил возможность сразиться с быком, но в двух случаях быки победили львов. На них тут же бросились надсмотрщики и прикончили быков, поскольку лев является королевским символом Персии, его поражение немыслимо.

Затем было представление акробатов, жонглеров и фокусников и соревнования фехтовальщиков и лучников, последние были настолько метки в стрельбе, что могли сбить плюмажи на чалмах команды соперников. Правда, одному лучнику не повезло – его стрела пробила чалму соперника. В качестве наказания неловкому стрелку тут же отрубили руку.

Последними состязались два отряда всадников, каждый – по сотне воинов. Все они были юноши из знатных семей, на них сияли кольчуги, вооружены они были только копьями. Получив удар по туловищу, воину следовало отступить, затем, чтобы снова бросить свое копье, воин, получивший удар, должен был отвоевать его. Для этого боец должен низко нагнуться в седле, почти коснувшись земли головой. Эта необыкновенная, молниеносная схватка продемонстрировала зрителям исключительное искусство верховой езды.

Представление закончилось в час, после этого шах удалился во дворец. Поговорив немного с некоторыми из придворных, офицеры из французской миссии отправились к себе домой. Все оживленно обсуждали замечательное зрелище, на котором только что присутствовали. Не восторгался лишь Роджер, который провел все время с отсутствующим взглядом, размышляя о том, как возобновить любовную связь с прекрасной Лайзалой.

Однако только он вошел в свою комнату, как был выведен из задумчивости криками Гардана:

– Брюк! Брюк! Спуститесь. Прибыла почта и есть новости – необыкновенные новости!

И это действительно была необыкновенная новость. Окруженный своими офицерами, генерал рассказывал им подробности депеши, которую он только что получил от секретаря Наполеона Меневаля. После поражения русских при Фридланде стороны пришли к соглашению, что император и царь должны встретиться и обсудить детали мирного договора. Императоры разбили свои штабы напротив друг друга, на противоположных берегах Немана в Тильзите. Огромный плот, на котором соорудили роскошно украшенный павильон, был установлен на якоре посреди реки. В нем 25 июня впервые лицом к лицу встретились два самых могущественных человека европейской политики.

Переговоры начались со встречи монархов наедине. В ходе этого разговора, который длился около сорока пяти минут, произошло чудо. Они вышли из шатра довольные друг другом. Огромная часть города была превращена в нейтральную зону для дальнейших переговоров между маршалами и министрами. 7 июля был подписан Договор о перемирии, что полностью изменило ситуацию в Европе.

В юности у Александра I были вполне либеральные взгляды, и он полностью одобрял меры, принятые Национальным собранием, принесшие свободу французскому народу. Последовавшие за этим эксцессы Революции привели его в ужас и восстановили против Франции. Семью годами позже, после того, как Наполеон в должности первого консула проявил себя как блестящий администратор, и в стране, в которой царил хаос, навели порядок, царь воспылал к нему огромным уважением и отказался вступать в европейскую коалицию монархов, целью которой было уничтожение Французской республики. Но со временем Александр понял, что Наполеон не только патриот Франции, военный гений, но человек непомерных амбиций, который намерен поработить все страны Европы. Именно поэтому царь заклеймил его как «опасного зверя», чьи замыслы любой ценой должны быть сорваны, и, в конце концов, присоединился к коалиции с самыми решительными стремлениями освободить от наполеоновского ига завоеванные им страны.

Несчастному прусскому королю бросили подачку и вернули назад Силезию. Но приказали уступить все польские территории России. Его порт Данциг получил статус свободного города с французским гарнизоном. Было образовано новое государство – Герцогство Варшавское, правил которым союзник Наполеона король Саксонии. Франция сохраняла военный контроль над княжествами Ольденбургским, Сакс-Кобургским и Мекленбургским до заключения между Францией и Англией мирного договора.

Это поразительное перераспределение власти и слияние интересов было невозможно предвидеть заранее. Теперь нападение на Россию противоречило планам Франции, да и Персии с Турцией тоже. Теперь становилось ясно, что Франция вовсе не желала делать из Турции союзника. Этот договор можно было понять и так, что император и царь тайно решили захватить Турецкую империю и разделить ее между собой.

После сиесты генерал собрал офицеров для совещания. В депеше говорилось, что замыслы императора насчет Индии не изменились. Для этого необходима была помощь Персии. Это потребовало бы чрезвычайно тонкой перемены политики. Ранее они оказывали нажим на шаха, чтобы он напал на Россию. Теперь же следовало тактично дать ему и его советникам понять, что ввиду недавних событий это уже нежелательно, но Франция по-прежнему горячо стремится к дружбе с шахом и желает помочь расширению его владений. Чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений, они оставят ему все современное оружие, присланное для Персии и для Турции, вместе с французскими офицерами, которые были назначены обучать восточных воинов обращению с ним. Поскольку приказ императора все еще оставался в силе, миссия собиралась в Индию с целью обеспечить Франции в качестве союзников против англичан маратхских князей. Было ясно, что чем скорее Гардан сможет убедить персов в том, что императорское благорасположение к ним не изменилось, и отправится в дальнейшее путешествие на Восток, тем будет лучше.

Роджер не очень внимательно следил за тем, что происходило на совещании, потому что он ломал голову над личным письмом, которое курьер принес для него. Почерк был ему не знаком, и письмо не было подписано. Содержание его было таково:

«Наша цель потерпела серьезную неудачу, но мы не должны отчаиваться. Горгона загипнотизировала волка у его входной двери, так что он не отвлечется для того, чтобы заставить замолчать маленькую собачку, чей визг с заднего двора досаждает ему. Но другие звери, которых он держит на цепи в своем доме, могут воспользоваться случаем и вырваться на свободу, пока он находится перед домом. Выдрессировав тигра, вы только нанесете вред; поэтому я надеюсь, что вы найдете какой-нибудь предлог и вернетесь, чтобы оказать нам ценную помощь в очистке логова горгоны».

Роджер не сомневался в том, что это послание пришло от Талейрана. Их общей целью было приближать поражение Наполеона. Без сомнения, «неудачей» названо то, что император превратил царя из врага в друга. Таким образом, досаждающая ему «маленькая собачка на заднем дворе», скорее всего, Португалия, а цепные звери – Пруссия, Рейнские княжества, Северная Италия и другие европейские страны, завоеванные Францией. «Тиграми» были индийские князья, с которыми Наполеон послал Роджера договариваться. То, что Роджера призывают вернуться, означает, что для Наполеона наступают плохие времена, которыми необходимо воспользоваться, чтобы помочь его падению.

С самого начала Роджеру не нравилась мысль о путешествии в Индию, и он решил найти предлог, чтобы избежать выполнения этой части своего задания. Немедленное возвращение в Европу совпадало с его собственными желаниями. И если Португалии суждено стать следующей «горячей точкой», он сможет оправдать свою поездку туда, объяснив, что близкие отношения, которые у него сложились с португалкой в Исфахане, могут служить интересам императора, а поездка в Лиссабон важнее, чем в Бомбей.

Теперь перед ним встала другая проблема: как оправдать перед Гарданом свой отъезд из миссии. Если бы он смог предъявить приказ императора с предписанием поехать в Португалию, все было бы очень просто, но шифрованное послание Талейрана не имело ничего общего с таким приказом. На самом деле это письмо таило в себе опасность. Любой, кто увидит его, поймет, что здесь политическая интрига. Поэтому со своей привычной осторожностью Роджер решил его сжечь.

После долгого раздумья он решил после ужина, когда все разойдутся по своим комнатам для сна, подойти к генералу и попросить разрешения сказать ему несколько слов в его кабинете. Когда они вошли туда, Роджер заявил:

– Мой генерал, я раздумывал над следующим этапом нашего путешествия, и у меня созрели кое-какие мысли.

– Садитесь, мой друг, – радушно предложил генерал. – Ваши замечания по поводу нашего дела мне всегда интересны.

Устроившись на стуле, Роджер продолжал:

– Инструкции императора гласят, что мы должны установить контакт с маратхскими князьями, поскольку известно, что они настроены враждебно по отношению к англичанам. Поскольку я уже однажды пересек Индию от Калькутты до Бомбея, у государя создалось ложное впечатление, что мне знакома вся эта огромная территория от края до края и что я знаю многих махарадж. Но на самом деле во время того путешествия я не встретил ни одного маратхского князя, поэтому от меня не будет никакой пользы в переговорах с ними.

Генерал кивнул:

– Я знаю об этом. Вы говорили мне об этом вскоре после выезда из Варшавы.

– Поскольку в этом деле я не могу быть полезным, я придумал новый способ оказать вам услугу. Без сомнения, у вас есть карта территории, которую вам предстоит пересечь.

Гардан вынул карту и разложил ее на диване. Роджер провел пальцем через самую широкую часть Индии и сказал:

– Эта огромная территория контролируется конфедерацией Махараштра. На западе она включает большую часть Бомбея. Я предполагаю, что вы туда направитесь?

– Да. Я планирую двигаться на восток через персидские города Язд, Бафк и Рапсанджан, затем на юг к порту Банда-Абасс при входе в Персидский залив, а оттуда на корабле в Бомбей.

– Мне кажется, это самый короткий путь, – согласился с ним Роджер. – А здесь вы видите, что Гоа, довольно значительная колония, основанная португальцами двести лет тому назад, расположена на побережье всего в двухстах пятидесяти милях от Бомбея. Как вам известно, во время нашего пребывания в Исфахане у меня завязались чрезвычайно хорошие отношения с персоналом португальского посольства. Я ведь свободно говорю по-испански, и мне удалось очень быстро научиться говорить по-португальски. Поэтому, если я приеду в Гоа и воспользуюсь моей дружбой с маркизом ди Помбал, я могу рассчитывать на то, что меня хорошо примет глава местной администрации, с которым я смогу беседовать на его языке.

Слегка нахмурившись, генерал сказал:

– Допустимо, но я не понимаю, какую пользу это может принести нашей миссии?

Роджер улыбнулся:

– Могло бы принести, поскольку у императора есть намерение завоевать Индию. По-видимому, если вам удастся добиться поддержки у маратхских князей, первый французский экспедиционный корпус, посланный туда, высадится в Бомбее. Подумайте, насколько полезно было бы высадить второй корпус в Гоа: ведь мы сможем тогда зажать противника в клещи и быстро овладеть всей Центральной Индией.

– Согласен, что с точки зрения стратегии это было бы замечательно. Однако, при современном положении дел, не ожидаете же вы, что сможете склонить португальцев в Гоа стать нашими союзниками?

– Боже мой, конечно нет! – Роджер покачал головой. – Наивно было бы на это надеяться. Однако за месяц путешествия в одиночку по стране я смогу собрать сведения о всех португальских защитных сооружениях в Гоа, об их слабых местах. Это дало бы возможность французским экспедиционным войскам высадиться с меньшими потерями и завладеть колонией без серьезного сопротивления, сделав ее плацдармом для дальнейших операций.

После недолгого размышления Гардан ответил:

– Вы правы. Французские военные силы, базирующиеся в Гоа, стали бы нашим колоссальным преимуществом в ходе кампании. И такой специалист, как вы, побывав там, может научить, как овладеть Центральной Индией без потерь. И это станет нам огромной поддержкой.

Роджер встал и отвесил поклон.

– Мой генерал, я счастлив, что вы одобрили мою идею, хотя это означает, что нам придется, может быть и ненадолго, положить конец нашему приятному сотрудничеству. Чтобы закончить ваши переговоры с шахом и убедиться в прочности его расположения, вам понадобится не менее двух недель. К тому же наши пути в Индию будут разными, поскольку я предполагаю направиться в сторону португальской фактории на Персидском заливе, из которой будет нетрудно совершить плавание в Гоа. Поэтому мне нет причин оставаться здесь – ведь чем раньше я примусь за работу в Гоа, тем лучше. Я предполагаю быстро собраться и покинуть Исфахан.

Генерал согласился с этим, и Роджер вышел из его кабинета довольный, что его обман сработал. Позже, конечно, Гардан узнает, что он и не ездил в Гоа, но это случится не ранее чем через год или несколько месяцев. А к тому времени, если этот вопрос возникнет, Роджер легко сможет представить причину изменения своих планов.

В течение последних дней он был постоянно подавлен; теперь же он снова стал самим собой. Отправиться в путь в одиночку, в сопровождении только местных проводников, в чужой стране, с ее дикими нравами было очень опасно. В путешествии могут встретиться непреодолимые трудности. Но в конце пути будет Лайзала.